Чистильщик

      Стоило только Чимину открыть глаза, как он зажмурился от ярких лучиков утреннего солнца, игриво пробравшихся в комнату через приоткрытые шторы. Буквально две секунды ушло на то, чтобы вспомнить весь вчерашний день и мгновенно вскочить с подушки. Юнги в комнате не было, а постельное бельё, которое он расстелил себе вчера на ковре, было уже убрано. Чимин взглянул на часики, стоящие на прикроватной тумбе рядом со светильником. Стрелки указывали на одиннадцать часов утра. Он улёгся обратно на мягкую подушку, сладко потягиваясь и ощущая приятную негу, окутавшую всё тело. Уснуть этой ночью после всего, что произошло, было довольно трудно, но потом усталость всё же заставила Чимина вырубиться и заснуть без задних ног. Если бы отец узнал, что он проспал до одиннадцати, страшно представить, что бы было с Чимином. Но сейчас его никто не будил, никто не мешал его сну, никто не ругал его за то, что он позволил себе поспать дольше, чем обычно. Это странно, но в то же время так здорово, что Чимин на мгновение ощутил себя счастливым. Он прислушался к звукам, доносящимся из кухни через закрытую дверь спальни. Кажется, там был тихо включён телевизор и работала кофемашина. Чимин потянулся к своим вещам, сложенным в стопочку на краю кровати, достал из левого кармана джинсов зажигалку и почти закончившуюся пачку сигарет, которые таскал с собой несколько дней, а из правого кармана вытащил свой телефон. Пусть уже старенький и с треснувшим экраном, но рабочий. Никаких сообщений. Никаких пропущенных. Сейчас это даже радует... Встав с кровати, он подошёл к окну и открыл его, впуская в комнату лёгкую прохладу. Достал из пачки одну сигарету, зажал её между губами и поднёс к кончику огонёк зажигалки. Вроде как, сам Юнги не курил, и вряд ли бы он одобрил курение в своей квартире, а тем более, в своей комнате. Но Чимин подумал, что ничего страшного не произойдёт, если он быстро покурит в открытое окно. Чимин думал о сегодняшней ночи. А точнее, о той мысли, что так внезапно, но прочно засела в его голове и которую он успел обдумать уже раз сто, если не больше. Чимин долго размышлял над этим перед тем, как заснуть, и вскоре пришёл к выводу, что не сможет жить спокойно, если этот замысел не будет осуществлён. Но для этого ему требовалась помощь Юнги. Поэтому Чимин наспех сделал последнюю затяжку и, высунувшись из окна, потушил сигарету о наружную стену дома, выкинув окурок куда-то вниз, на улицу. Не переодеваясь, он вышел из спальни и направился на кухню. — Господин Мин. — Доброе утро, — Юнги стоит около столешницы с чашкой кофе и выглядит немного удивлённым, когда видит Чимина. Потому что тот — какой-то непривычно серьёзный, решительный, будто пришёл к нему в чём-то сознаваться. Юнги невольно напрягается. — Я долго думал и решил вот что, — сообщает Чимин и садится за стол, как бы подзывая этим действием сделать Юнги то же самое. — У меня есть к вам предложение. Я буду работать на вас, а вы взамен научите меня убивать. Юнги стоило оставить кофе на потом, потому что как раз в этот момент он делает глоток и тут же давится им, проливая немного на стол и начиная громко кашлять. — Чего, блять?! — обескураженно спрашивает Юнги, вскочив со стула и вытирая салфетками капли пролитого кофе со стола. Чимин впервые видит его таким возмущённо-озадаченным, но остаётся на своём стуле, продолжая уверенно смотреть в глаза Юнги. Отступать он не собирается. — Господин Мин, — произносит он, обращая на себя внимание старшего, отвлёкшегося на нервное вытирание стола. Юнги кажется таким взвинченным, словно Чимин сказал что-то очень глупое и этим не на шутку его взбесил. Хотя, возможно, так оно и есть. Но Чимин настроен решительно. — Я должен отомстить тем людям, которые убили вчера… мою сестру, — скрыть боль в голосе при последних словах Чимину не удаётся, и он опускает взгляд, сжимая ладошки в кулаки. Юнги тяжко вздыхает и плюхается обратно на стул, складывая руки на груди. Он видит, что Чимин собирается сказать что-то ещё. — Сначала я думал о том, чтобы попросить об этом вас, ведь вы профессионал в этом деле, — Чимин продолжает говорить уже не так смело, как начал, и старается избегать пристального взгляда Юнги. — Но у меня совсем нет денег, чтобы заплатить вам за это. Поэтому… я подумал, что лучше я сам убью тех мразей. Просто обучите меня всему необходимому. Я справлюсь, — он всё-таки поднимает глаза на Юнги. Тот смотрит на него каким-то нечитаемым взглядом, поэтому Чимин не может понять, что за мысли сейчас у Юнги в голове и как он отнесётся ко всему, что услышал. Скорее всего, не так, как хотелось бы Чимину. Но если потребуется, он Юнги на коленях умолять будет. — Что ты имел в виду, говоря, что «будешь работать на меня»? — задаёт вопрос Юнги. — Я могу делать всю работу по дому, — заявляет младший. — Готовить, убирать, ходить в магазины, даже стирать вашу одежду! Всё, что потребуется! Чимин не просто так предложил Юнги именно это. Вчера Мин рассказывал, что дома он только спит и ест, и то не всегда, а большую часть времени он либо пропадает на заказах, либо на тренировках. Ведь деятельность Мина заключается не только в том, чтобы убивать: ему приходится много тренироваться, чтобы держать себя в форме, он ходит в боксёрский клуб, ездит на какое-то стрельбище, находящееся за городом, где занимается стрельбой. У него редко бывают выходные и не всегда есть время на то, чтобы сделать, к примеру, обыкновенную уборку по дому, а готовит он крайне редко, хоть и умеет, и чаще всего питается в каких-то забегаловках. И Чимин подумал… почему бы ему не помочь с этим Юнги? Ведь Чимин, можно сказать, профи в этом деле: живя в квартире со своей семьёй, ему постоянно приходилось делать разную работу по дому. А Юнги смотрит на него и пытается понять: что в этой рыжей голове вообще творится? Этот человек в самом деле собрался убивать всех, кто причастен к смерти его сестры? Нет, Юнги всё понимает, он знает, что Чимину очень больно от утраты родного человека, и ни в коем случае не обесценивает его чувства. Но Чимин явно не понимает, что говорит. Юнги даже слышать больше ничего не хочет. — Ну что?.. — спрашивает Чимин в затянувшемся ожидании ответа. — Я не согласен, — спокойно отвечает Мин. — Я не собираюсь обучать тебя убийствам. Чёрт, да это даже звучит смешно. — Вам не нравится предложение? А если я достану деньги? — Да не в этом дело, Чимин. Оставь эти глупости, — говорит Юнги. — Я не стану делать из тебя убийцу, даже если ты хочешь отомстить тем людям. Юнги поднимается из-за стола и уходит в свою комнату, а Чимин громко выдыхает, глядя ему вслед. И как теперь быть? Что ему делать? Мысль о том, что он обязан отомстить тем ублюдкам за Джиён, не оставляла его ни на секунду, он был так взволнован и взбудоражен этим, что уже не мог думать ни о чём другом. Казалось, он даже во сне видел, как берёт в руки пушку и расстреливает всех тварей, убивших его сестру. Так же жестоко, как это сделали с ней они. Узнав о том, кем работает Юнги, Чимин сначала не мог понять, как к этому относиться. У него были смешанные чувства. Вроде как, принято считать, что убийства — это плохо и неправильно, а убийцы — плохие люди, не заслуживающие жизни. Только вот Юнги за такой кротчайший срок дал ему понять, что эти стереотипы — распространяются не на всех, что бывает совсем по-другому, что не все убийцы — злодеи. Потому что убийца Мин Юнги оказался добрее и человечнее даже тех людей, которых Чимин считал «семьёй». Юнги спас ему жизнь. Не оставил умирать там, под дверью. Впустил к себе домой. Впустил к себе в жизнь. А Чимин, осознав и переварив всё это как следует в своей голове, понял одну очень важную вещь: страшное и злое слово «убийца» — не всегда значит «страшный и злой человек». Чимин не боялся Юнги и того, что он делает. Но он очень боялся, что не сможет отомстить за Джиён. Эти люди лишили Чимина всего, что у него было, и они, скорее всего, всё ещё на свободе. Но сколько ещё невинных жизней они погубят? Сколько ещё убьют вот таких вот ни в чём не повинных детей, как Джиён? Она не была виновата в ошибках своего отца, не была виновата в том, что являлась его дочерью. Она не заслуживала такой жестокости… Чимин отомстит им. Он должен. Он обязан. Да он сделает всё возможное и невозможное, но отомстит. Потому что эти сволочи должны поплатиться. Чимин не позволит им остаться живыми и безнаказанными после того, что они совершили. Он их из-под земли достанет. Убьёт каждого. Даже если самому придётся умереть. Но он отомстит. За Джиён. За его маленькую Джиён… Чимин закрывает лицо руками и сжимает свои волосы в приступе гнева. Окровавленное тело мёртвой сестры так и всплывает в памяти, ранит лезвием по самому сердцу, пронзая дикой болью, заставляя свежую рану кровоточить безостановочно. Но Чимин больше не будет плакать. Чимин будет сильным. Чимин совершит справедливое правосудие и сотрёт с лица земли мерзкие морды этих уродов. Именно с этой мыслью он срывается с места и несётся в комнату Юнги, за дверью которой скрылся старший пару минут назад. — Я знаю, кем хочу быть, — врываясь в комнату, возбуждённо заявляет Чимин, весь взвинченный и с горящим пламенем в глазах. — Чистильщиком. Юнги сидит на кровати перед раскрытым чемоданом с оружием, протирая специальной тряпочкой свой глок, но сразу вскидывает на Чимина удивлённый и совершенно недоумевающий взгляд. — Ты хочешь быть чистильщиком, — повторяет он его слова и как-то неприятно усмехается, отводя взгляд. — Мне нужна ваша помощь, господин Мин. Я не смогу спать спокойно, зная, что эти люди живы… Они убили мою сестру!.. — Мне жаль, что так произошло. Но что я могу сделать? Я не собираюсь обучать тебя, ребёнка, убийствам! Ты хоть головой своей думаешь? Выражение его лица, какие-то злостные нотки в его голосе, которых Чимин до этого не слышал, его взгляд, полный плохо скрываемого раздражения — всё это так и кричит Чимину от том, насколько глупым идиотом считает его сейчас Юнги. Чимин стоит перед ним каменной скалой, смотрит прямо в глаза, смело и решительно, но внутри уже весь трясётся от страха. Потому что Юнги разозлён, и это остро ощущается каждой клеточкой тела. Но Чимину страшно не от этого, а от того, что он окончательно выведет из себя Юнги и тот просто не захочет с ним больше возиться, выставит за порог своего дома, пошлёт куда подальше, и дело с концом. Но отступать Чимин и не думает. Поздно. Обратного пути нет. Он сам себе его перекрыл. Чимин не понимает, откуда в нём вдруг столько смелости взялось, но даже с места не двигается. А ещё подсознательно ощущает себя неблагодарной свиньёй. Юнги был с ним так добр, а Чимин устроил тут не пойми что. Юнги пытается отгородить от опасности. Но Чимин и сам понимает, что это опасно, что рискованно, однако ничего из этого не способно его остановить. Эти пылкие эмоции и жажда мести напрочь лишили здравого рассудка. — Если так хочешь, на, держи! — Юнги быстрыми, доведёнными до автоматизма движениями заряжает пистолет, заталкивает в рукоятку обойму с пулями и, сняв глок с предохранителя, порывисто кладёт его на кровать перед Чимином. — Хочешь убивать? Пожалуйста, иди! Убивай! Только без меня. Я работаю один. Один, понятно? Чимин молча смотрит сначала на пистолет, потом на Юнги, и хочет куда-нибудь скрыться, исчезнуть, спрятаться в панцирь. Он не на шутку разозлил Юнги своим идиотским поведением. Ощущение, словно тот сейчас хорошенько зарядит ему по лицу. Или вообще пристрелит. Вот прямо этим же пистолетом. — Господин Мин… Пожалуйста… Я без вас не справлюсь… — Чимину хочется расплакаться и броситься к ногам Юнги, наплевать на всё и начать умолять. — Вы единственный, кто может мне помочь. — Боже, Чимин… — голос Юнги хоть и уставший, но звучит уже мягче, и сам Юнги словно немного успокаивается, остывает, заметив за собой проявление агрессии, так пугающей Чимина. Рыжий хоть и стоит на том же месте, пытаясь не показывать страха, а Юнги видит, как тот побаивается. Дурачок мелкий. — Пожалуйста, господин Мин… Это очень важно для меня… Я сделаю всё, что угодно, — Чимин понуро опускает голову и руки убирает за спину. Конечно, это желание Чимина «быть чистильщиком» основано только на его порывистом стремлении отомстить за сестру и никак не могло уложиться в голове у Юнги. За Чимина говорили его эмоции. И Юнги это понимал, но сам почему-то позволил себе сорваться и накричать на мальчишку. Чимин просто ещё слишком юн, слишком глуп и слишком наивен. Он не понимает всей серьёзности и опасности данной профессии. Он не сможет убивать. Не сможет даже к пистолету подойти. Он с этим попросту не справится. Даже если Юнги попробует его чему-нибудь обучить, чего Чимин так отчаянно добивается, стоя тут перед ним со своей железной упёртостью. — Чимин, ты всего лишь подросток, — произносит Юнги, встав с кровати и подойдя чуть ближе к нему. И говорить старается тише, спокойнее, чтобы не накалять ситуацию сильнее. — Не подумай ничего плохого, но эта работа — не для тебя... Прости. И Юнги не успевает понять, что происходит, когда Чимин резко бросается к кровати, хватает глок, передёргивает затвор и подходит к распахнутому окну, делая несколько неумелых, но уверенных выстрелов на улицу.