Чистильщик

Юнги на удивление быстро привыкал к своему новому сожителю, и вскоре уже невозможно было представить квартиру без неугомонного рыжеволосого мальчика с красивой улыбкой и глазами-полумесяцами. Чимин так правильно и гармонично смотрелся по утрам на миновой кухне, когда готовил вкусный завтрак, так искренне смеялся, когда они по вечерам смотрели какие-то комедии по телевизору, так мило сопел носом, когда спал, свернувшись комочком на самом краю кровати и с головой накрывшись одеялом. А ещё так светло улыбался, когда Юнги возвращался домой, и встречал его долгожданными объятиями, вешаясь Мину на шею. Если ещё недавно объятия и вообще какие-либо телесные взаимодействия обоим казались крайне смущающими, неловкими и абсолютно неуместными, то вскоре это стало таким привычным и приятным, как, к примеру, у старых близких друзей или братьев. Да и Юнги из господина Мина как-то незаметно стал Юнги-хёном, но ему очень даже нравилось, когда Чимин так его называл. Он словно стал неотъемлемой частью жизни Юнги, да за такие кратчайшие сроки, что Мин невольно поражался, однако его это вовсе не злило, не отталкивало, а наоборот. Они каждый день сближались друг с другом сильнее, и Юнги это нравилось. По правде говоря, он и сам от себя такого не ожидал, не думал, что когда-нибудь привяжется к человеку. К подростку, чёрт возьми. Но с Чимином жизнь постепенно приобретала новые краски. Иногда Чимин казался Юнги младшим братом, иногда даже сыном, иногда лучшим другом, с которым они знакомы немало лет. Юнги не помнит, когда в последний раз до появления в его жизни Чимина кто-то оказывал ему такую заботу, какую так щедро дарил рыжик: пока старшего не было дома, Чимин заботливо наводил в квартире порядок, приготавливал поесть, стирал вещи и ходил за продуктами. Когда у Юнги совсем не было времени, он позволял Чимину привести в надлежащий вид оружия, протереть пистолеты, даже научил правильно их собирать и заряжать, и Чимин в такие моменты чувствовал себя настоящим подмастерьем. Юнги сделал ему вторые ключи, сам вбил в телефон Чимина свой номер, оставлял свои деньги, разрешая тому погулять и хоть как-нибудь развлечься. Не может же Чимин вечность безвылазно сидеть в квартире. Так и сойти с ума от скуки недолго. Правда, Юнги названивал ему раз по десять на дню, удостовериваясь в том, что Чимин жив и здоров и что не вляпался ни в какие неприятности. Нерешённым до сих пор оставался только вопрос об учёбе Чимина. Возвращаться в школу ему не хотелось. Да и как ему теперь туда возвращаться, когда вся его семья — убита, а сам он живёт у соседского мужчины и, можно сказать, почти что скрывается от всего мира в его квартирке. После очередных избиений отец сказал директору, что Чимин сильно заболел и появится на занятиях очень нескоро. У него было ещё немного времени, чтобы подумать над этим. Вместе с хёном. Юнги умеет находить выход из любой ситуации! Но в связи с последними событиями Юнги всё больше времени проводил вне дома, возвращаясь только к вечеру. Чимин прекрасно видел, что хён на протяжении всей недели был сам не свой, хоть и старательно пытался этого не показывать. Юнги явно что-то тревожило, но Чимин понимал, что просить старшего поделиться с ним своими переживаниями — совершенно бесполезно. Юнги избегал любых разговоров о работе, отказывался что-либо рассказывать и заметно нервничал. Чимин же пытался сдержать льющее через край любопытство и не совать свой маленький нос в чужие дела.

* * *

Юнги в очередной раз где-то пропадал, то ли на тренировке, то ли на встрече с какими-то своими коллегами. Чимин толком не знал, куда снова уехал хён ранним утром, даже не успев нормально позавтракать. Он решил прогуляться в небольшом парке неподалёку от дома, прихватив с собой наушники и включив любимый плейлист. Погода была немного пасмурной, но Чимину нравилось: в самый раз для неспешной бесцельной прогулки в компании любимых песен. Правда, спокойствие очень быстро было нарушено крохотным пушистым существом, что непонятно каким образом оказалось в ногах у Чимина и стало кружить вокруг него. Собачка породы ши-тцу радостно лаяла и, становясь на задние лапки, острыми коготками цеплялась за ткань его джинсов. — Микки! — парень со светло-русыми въющимися волосами нёсся за собачкой, держа в руке поводок, отстёгнутый от её ошейника. Эта Микки хоть и лаяла на Чимина, но никакого страха вовсе не внушала. Она, наоборот, словно заигрывала с ним, но точно не пыталась напасть и растерзать. Да и как это маленькое чудо могло кому-то навредить? Чимин спрятал наушники и, склоняясь к собачонке, погладил её по головке, умилённо посмеиваясь. Та быстро дышала, высунув розовый язычок, и виляла хвостиком, ластясь к чиминовой ладошке. — Микки… — парень, который, видимо, являлся хозяином этой очаровательной ши-тцу, наконец добежал до них и теперь тоже пытался отдышаться, оперевшись руками о свои колени. — Ох, извиняюсь, что эта мадам потревожила вас, — выпрямляясь, сказал он Чимину и легко улыбнулся. — Вы не подумайте, что она агрессивная, она просто ласковая слишком и внимание любит. — Нет-нет, всё в порядке, — замотал головой Чимин, продолжая поглаживать Микки. Хозяин тем временем присел на корточки и пристегнул к её ошейнику поводок. — Вечно от меня удирает, — усмехается парень, потрепав собаку по голове. — За голубями гоняется, как бешеная! Даже поводок не спасает. — Она у вас гиперактивная, — замечает Чимин, улыбаясь. Микки и вправду очаровашка. — Не то слово! — говорит парень и выпрямляется, поднимаясь с корточек. Он не кажется очень взрослым: на вид ему лет восемнадцать или чуть больше. Внешность у парня ухоженная и безумно приятная, чуть вытянутое лицо с мягкими чертами, очень чистой кожей, прямым носом и губами, немного напоминающими по форме сердечко. А ещё красивый разрез карих глаз и милые волнистые кудри. Наверное, парень умел быстро находить общий язык с другими людьми, поскольку говорил с Чимином так легко и непринуждённо, будто они сто лет знакомы, и даже не испытывал смущения. В отличие от Чимина, что неловко топчется на месте, думая, как ему сейчас попрощаться и оставить Микки с её хозяином, ибо последний продолжает как ни в чём не бывало рассказывать о своей собаке, о том, как она прогрызла свою резиновую игрушку в виде уточки, и о том, как любит срываться с поводка. А уходить сейчас, не дослушав его, Чимину кажется очень некрасивым. — Ох, точно, я же не представился! — вспоминает парень и протягивает Чимину руку: — Я Хосок. Чон Хосок. Друзья называют меня просто Хоби. Чимину раньше не доводилось встречать людей, которые могут заводить знакомства с абсолютно чужими людьми вот так вот просто, как это сделал Хосок. Но этим он, наоборот, только больше заинтересовывает, притягивает. И никак не может не располагать к себе. Чимин, недолго думая, пожимает протянутую ему руку. — Я Чимин, — отвечает он, дружелюбно улыбнувшись парню. Наверное, у Хосока много друзей, думает он. Только вот знаете, что ещё удивительнее, чем такое спонтанное знакомство? Как выяснилось, Хосок живёт в том же самом доме. Об этом Чимин узнал, когда они, разговорившись, вместе дошли до их многоэтажки. — А ты здесь, что ли, живёшь? — спрашивает Хосок, махнув головой в сторону дома, пока Микки довольно виляла пушистым хвостиком и бегала вокруг парней, натягивая поводок. — Ага, — отвечает Чимин с едва уловимой тоской, думая, что сейчас им с Хоби придётся распрощаться и разойтись. А с этим пареньком Чимину понравилось, и даже очень. С Хосоком они знакомы от силы час, но несмотря на это, Чимину с ним было так комфортно и интересно, что он был бы совсем не против и в будущем общаться с этим парнем. — Так я тоже! — восклицает Хосок, удивлённо смотря на Чимина. — Вот это совпадение! — Что? — тот не сразу поверил в то, что сказал Хоби. — Но… я тебя тут раньше не видел… — Я недавно сюда переехал, — кратко пояснил Хосок. — Собираюсь поступать здесь в университет. Так ты с какого этажа? — С седьмого! — А я с первого. Чимин так удивлён, что смотрит на Хосока округлёнными глазами, чуть приоткрыв рот. Хотя, Хоби ведь тоже гулял в парке именно возле этого дома, где его жители обычно выгуливают своих питомцев и гуляют с детьми. Чимин мог догадаться и раньше. Но всё же, это совпадение его действительно обрадовало: теперь они с Хоби точно будут часто видеться и, возможно, даже дружить, по крайней мере, Чимин на это надеялся. Ему бы очень хотелось, чтобы Хосок, точно так же как и он, был заинтересован в дружбе и тоже был не против продолжить их общение. У Чимина вообще почти не было друзей. В классе он общался с парой ребят, но дружбой это трудно назвать. Взаимоотношения с одноклассниками у него были сложные: кто-то относился к Чимину враждебно, кто-то просто не обращал внимания на его существование, но друзей в классе у него не было. На Чимина часто бросали косые взгляды, о нём шептались, пускали слухи, что Чимин либо дерётся с кем-то постоянно, раз всегда в синяках, что не каждый раз удавалось скрыть одеждой, либо у него семья неблагополучная и родители-алкаши, а мама ещё и проституцией занимается. Но ведь частично эти слухи являлись правдой. Жаль только, что некоторые дети в наше время бывают очень жестокими, раз подобные вещи, которые на самом деле вовсе не смешные, заставляют их насмехаться над чужими проблемами. Иногда мальчишки затаскивали Чимина в туалет и пинали его ногами со всех сторон, да так, что удары приходились прямо поверх отцовских, запечатлённых на некрасивом теле в виде болезненных тёмно-лиловых пятен. Иногда устраивали ещё какую-нибудь неприятную западню. А Чимин никому зла не желал и всегда старался вести себя тихо и отстранённо, никуда не влезать, никому на глаза лишний раз не попадаться, и учился вполне нормально. Ему хватало тех конфликтов, что ежедневно случались дома. Учителя почему-то закрывали глаза на поведение одноклассников, а пожаловаться Чимину было, в общем-то, и некому. Поэтому он просто научился терпеть. И, конечно, он только мечтать мог о таком друге, как Чон Хосок. Потому что даже познакомившись с ним час назад, Чимин уже видел, что Хосок — хороший и светлый человек, у которого большая душа, и что он никогда бы не позволил себе проявлять ту жестокость, которой Чимину сполна хватило и от одноклассников, и от своей семьи. Хосок внимательно слушал всё, о чём рассказывал Чимин, Хосок ни на минуту не давал заскучать, рассказывая о себе и делясь весёлыми историями из жизни, Хосок улыбался так широко и по-настоящему, что Чимин никак не мог не проникнуться симпатией к этому человеку. С Хосоком Чимину казалось, будто они знакомы уже очень давно. — Я переехал в Тэгу две недели назад. Мои семья осталась в Кванджу, а тут у меня почти никого нет, кроме парочки друзей, — рассказывал Хоби, когда они с Чимином неспешно поднимались по ступенькам к двери подъезда. — Поэтому я правда рад, что познакомился с тобой. Ты классный. Чимин чувствует, как начинает заливаться краской, а внутри что-то трепетно теплеет. Кто-то считает его классным? Кто-то рад знакомству с ним? Никто ещё не говорил Чимину таких слов! Хосок кажется очень спокойным, прямо и открыто обо всём говорит и грамотно выражает свои мысли, для Хосока несложно так быстро знакомиться с людьми и он, вероятно, с такой коммуникабельностью нашёл себе уже немало друзей. А Чимин хочет просто заобнимать его вместе с Микки и по-детски завизжать от радости, но он всё же старается сдержать порыв своих счастливых эмоций. — Вот, это мой номер, — сказал Хоби, самостоятельно записав в телефон Чимина свой номер, и Чимин сделал то же самое, дав Хосоку свой. — Будем теперь вместе выгуливать Микки! — торжественно заявил он. — Я только за! — обрадовался Чимин и склонился к собачке, потрепав её по шелковистой тёмной шёрстке. Хосок, наблюдая за этим, тепло улыбался. Кажется, у Чимина появился друг.

* * *

Для Юнги дни стали похожи один на другой, потому что каждое утро он либо уезжал к Намджуну, либо на тренировки, а иногда успевал всё сразу. Часто он тренировался вместе с Кёнхи, но всё же он ошибался, думая, что их прежние взаимоотношения вернутся на круги своя. Сейчас их объединяла лишь общая цель, для достижения которой обоим необходимо приложить все усилия и работать вместе, сообща, плечом к плечу. Но вряд ли кого-то из них на данный момент жизни заботила былая дружба и её возобновление; это уже не имело такого значения, как раньше, ведь сейчас на первом месте для обоих была работа. За ежедневной подготовкой времени на лишние тревоги и вправду не оставалось. Они отступали на второй план, позволяя Мину сосредоточиться на самом главном. Конечно, на подсознательном уровне он всё равно ощущал никуда не исчезнувшее напряжение. Однако старался не думать о плохом. А Чимин ему в этом помогал. Нет, Юнги всё ещё ничего ему не рассказывал о предстоящей миссии, он не хотел торопиться, заставлять мальчика нервничать и переживать. Но с Чимином на душе ему становилось спокойнее. Чимин был рядом и будто отпугивал от Юнги все переживания, которые так назойливо закрадывались в душу, хоть Юнги и пытался их изо всех сил игнорировать. Он расслаблялся, когда возвращался после тяжёлого дня в уже не пустующую квартирку, когда Чимин встречал его со своими объятиями, успевшими стать привычными и такими долгожданными… Юнги любил чуть склониться и положить голову на чиминово плечо, пока тот обнимал, поглаживая ладошками по спине. Юнги любил проводить каждый вечер рядом с Чимином, потому что с ним он чувствовал себя по-настоящему дома, в спокойствии и комфорте, и не обязан был куда-то спешить, о чём-то думать, тревожиться. С Чимином он мог позволить себе хотя бы недолго ощутить внутренний и такой приятный покой, который совсем не хотелось терять… Но Юнги мог потерять. Всё это. Ведь день, которого он так ждал и одновременно опасался, всё приближался. И этот день должен был решить всё окончательно. Но теперь у Юнги была ещё одна очень весомая причина, по которой он просто обязан был вернуться с миссии живым. И имя этой причине — Пак Чимин. Юнги не оставит его одного. Юнги взял его под своё крыло и отпускать не собирается. Юнги начал привязываться к этому мальчику, как к кому-то очень родному, близкому, дорогому, и он искренне рад тому, что Чимин вообще появился в его жизни. Ещё ни разу Юнги не пожалел о том, что в тот злосчастный день открыл ему дверь… До чего же удивительно: недавно Юнги был уверен, что ему никто не нужен, что он хоть всю жизнь готов провести в одиночестве. А потом возник Чимин и жизнь почему-то начала меняться. Сам Юнги, кажется, начал меняться. А поэтому он вернётся к Чимину. Может, конечно, не в полной целости и сохранности… но вернётся. — Юнги-хён, представляешь, я сегодня кое с кем подружился! — накрывая на стол, рассказывал воодушевлённо Чимин. Юнги, вернувшийся поздним вечером, переоделся в домашнюю одежду и вошёл в кухню, устало плюхаясь на стул. — С кем это?.. — сразу спросил Мин, и Чимин тут же услышал в этой фразе его настороженность и подозрительный настрой. — С Хосоком, это парень с первого этажа, он недавно сюда переехал, — быстро объяснил Чимин, порхая по кухне с тарелками. — И у него такая милая собачка! Он поставил напротив Юнги приготовленный горячий ужин, который составляли ароматные пулькоги и свежесваренный рис. — Что ж, эм… — подбирал слова Юнги. — Это, конечно, здорово, но ты уверен, что этому Хосоку можно доверять? — На все сто процентов! Хоби чудесный. Уж он точно не причинит мне вреда, — без колебаний отвечает Чимин, подвигает к себе свою тарелку и начинает кушать. — Я рад, что теперь тебе есть, с кем общаться и проводить время. И всё же... будь осторожней. Да, Чимин ожидал именно такой реакции от хёна, но это и понятно: для Юнги в самом деле очень важна безопасность Чимина. Поэтому он и звонит ему каждый день по несколько раз, старается уберечь от опасностей, печётся о нём, словно отец. Но Чимин, правда, ценит его заботу. Потому что эта забота для него значит невероятно много. — М-м, пулькоги восхитительны, — прожевав кусочек мяса, похвалил Юнги. С каждым разом он только сильнее убеждается в том, что Чимин для шестнадцатилетнего подростка готовит слишком уж вкусно. Или Юнги так думает, потому что, кроме бабушки, которая давным-давно умерла, для него больше никто не готовил. И всё же, Чимин действительно прекрасно это делает. — Правда? — поднял на него глаза Чимин и умилённо улыбнулся: Юнги за обе щеки уплетал ужин, активно кивая в ответ головой. — Конечно правда! Чимин подсел чуть ближе к нему, взяв одну салфетку, и осторожно повытирал правую щёчку Юнги, немного испачкавшуюся в еде. Юнги уставился на него, удивлённо хлопая глазами. А Чимин захотел засмеяться от того, как забавно и одновременно мило выглядит его хён, этот «вселяющий страх и ужас убийца, хладнокровный чистильщик, способный убить, не дрогнув». Юнги сейчас был таким домашним, уютным, в тёплом вязаном свитерке, с испачканной в еде щекой. Сейчас от него веяло мягкостью и нежностью, и Чимину так нравился такой Юнги. Но ничуть не меньше, чем тот Юнги, серьёзный, сосредоточенный, иногда даже устрашающий; тот Юнги, который с виду кажется грубоватым, суровым, Юнги, у которого ни одной эмоции на лице, ни единой живой искорки в чёрных глазах, от которых тут же взгляд отвести хочется. Юнги, которому хочется повиноваться, покориться, за широкой спиной которого хочется спрятаться, как за каменной и надёжной стеной, и быть уверенным, что она не подведёт, что защитит, во что бы то ни стало. Чимину нравился Юнги. Любой. И в последнее время ему всё больше начинало казаться, что это чувство симпатии явно переходило за грань дозволенного. Ведь Юнги нравился Чимину, как… мужчина? Чимин покрывался румянцем каждый раз, когда раздумия приводили его именно к этому выводу. Его смущало в данной ситуации абсолютно всё: и то, что Юнги, вообще-то, гораздо старше, и то, что Чимин, вроде как, по девочкам (он ещё ни разу ни в кого не влюблялся и толком не мог точно понять свою ориентацию), и то, что у него вообще появились эти чувства, такие неправильные, запретные, глупые. Но не менее глупо было отрицать их. Чимин неосознанно заглядывался на Юнги по утрам, когда просыпался на рассвете, прежде чем снова погрузиться в сон. Чимин так легкомысленно пялился на красивые руки Юнги-хёна, что бы тот ими ни делал: длинные и сильные пальцы, костяшки и венки, виднеющиеся под бледноватой тонкой кожей, что так манила дотронуться. Чимин не мог сразу отвести взгляда от улыбок Юнги, редких, но таких ярких, запоминающихся навсегда, врезающихся в память и уже не желающих никогда её покидать. Чимин бы фотографировал каждую улыбку Юнги, чтобы потом пересматривать эти фото в тайне ото всех и улыбаться самому, ощущая, как в сердце расцветает что-то столь нежное и прекрасное, греющее душу и одновременно кажущееся таким непозволительным и абсурдным. А ещё Чимин откровенно утопал в глазах Юнги, как в чёрных, неизведанных океанах, пугающе глубоких, но каждый раз заманивающих в себя с той же силой, противиться которой не представлялось возможным. И Чимин не противился, а поддавался, погружаясь вглубь этих чёрных бездонных пучин, стоило только Юнги лишь взглянуть на него. Чимин не просто испытывал симпатию. Чимин влюблялся. Стремительно и абсолютно безнадёжно. А мысль о том, что Юнги — взрослый мужчина, с которым он, к тому же, знаком катастрофически мало времени, словно ошпаривала кипятком, ударяла током, вынуждая в очередной раз испытать этот жгучий стыд и ощутить себя последним извращенцем. Эти новые чувства — явно лишние в жизни Чимина. Им не место у него в сердце. Он бы очень хотел надеяться, что это временное. Что скоро пройдёт. Нужно просто не зацикливаться, не обращать внимания, не придавать значения. Смысла в этом всё равно ноль. И Чимин вновь краснеет, когда понимает, что они с Юнги смотрят друг на друга явно дольше положенного, а их лица разделяют несколько сантиметров, потому что Чимин, вытирая щёку Юнги, приблизился к его лицу, такому чарующе красивому, и застыл, будто пойманный цепким черноглазым взглядом Мина. Пак сминает в руке салфетку и быстро опускает лицо, глядя в свою тарелку, желая скрыть свой позорный и такой неуместный сейчас румянец. Но смущение Чимина было слишком очевидным, чтобы скрыться от внимания старшего... Но почему Юнги первым не отвёл взгляд? Почему так же долго смотрел Чимину прямо в глаза?..