Чистильщик

Домой они вернулись уже поздним вечером, уставшие, но довольные. Чимин, счастливый, со своими пакетами побежал в комнату, выкладывая купленную одежду на кровать. Сначала он правда чувствовал себя очень неловко из-за того, что Юнги хочет купить ему новые вещи, но потом всё же смирился и не стал сопротивляться. Всё равно спорить с Мин Юнги — совершенно бесполезно. Чего бы этот спор ни касался. Это Чимин уже понял. Но сейчас, глядя на свою новую одежду, ему хочется прыгать от радости, а ещё лучше, накинуться на Юнги с благодарственными объятиями, что он и делает, когда Мин с лёгкой улыбкой наблюдает за ним, стоя в дверном проёме. — Чимин, ты… — Юнги даже не успел возмутиться тому, что Чимин так неожиданно подбежал вплотную и обвил руками его шею, невнятно и радостно что-то визжа ему в плечо. Юнги, мягко говоря… растерялся. И как ему на это реагировать? Оттолкнуть Чимина? Обнять его в ответ? Или лучше вообще ничего не делать, а продолжать стоять, как вкопанный? — Спасибо-спасибо-спасибо! — верещит Чимин, не выпуская Юнги из объятий. — У меня никогда не было такой одежды! Вы лучший, господин Мин! — Не преувеличивай, это просто вещи, — отвечает Юнги, не зная, куда деть руки, и в итоге просто приобнимает Чимина, легонько похлопывая по спине. А потом ловит себя на мысли, что если для него это «просто вещи», то для Чимина — нечто более дорогое и значимое, учитывая то, в какой он рос семье. Может, ему вообще никогда ничего не покупали? Может, у него такое впервые? Юнги ощущает согревающее тепло Чимина и его маленькие ладошки. Чувствует, как тот тихим дыханием обжигает кожу шеи, как обнимает крепко, не отпуская, и прижимается всем телом. А когда Юнги в последний раз обнимался с кем-то? Так давно, что и не вспомнить сразу. И сейчас такая физическая близость кажется очень непривычной и даже странной, но тем не менее… приятной до головокружения. До мурашек по коже. Правда, Юнги по непонятной причине не может ответить Чимину такими же крепкими и душевными объятиями, он лишь едва касается руками его талии, чувствуя необъяснимую внутреннюю неловкость. Но и оттолкнуть Чимина он просто не в силах. Юнги не хотел бы признавать тот факт, что был бы не против постоять так в его объятиях ещё чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Хотя… что, чёрт возьми? Юнги ведь человек нисколько не тактильный и все эти нежности терпеть не может! — Ну всё, всё, — говорит он, мягко отстраняясь. — Извините... — говорит Чимин, испугавшись, что таким проявлением чувств мог разозлить Юнги. Но тот, вроде как, не злится, ничего такого не говорит. В конце концов, он не отпихнул его брезгливо, не нагрубил, не отверг его… Он позволил Чимину себя обнять. Так как они перекусили в кафе в том же торговом центре, а время уже было позднее, они просто приняли по очереди душ и собрались ложиться спать. Юнги открыл шкаф, чтобы достать постельное бельё и снова расстелить себе на полу, но в этот раз Чимин ему не позволил. Он мягко взял его за кисть правой руки и повёл в сторону кровати, заставляя лечь. — Ты что делаешь?! — недоумённо нахмурился Юнги, сразу же пытаясь вскочить обратно на ноги, но Чимин легонько надавил на его грудь, не разрешая тому встать. — Извините, господин Мин, но сегодня вы спите, как нормальный человек — на кровати. А я могу и на ковре, — заявил Чимин, довольный своей упёртостью. Потому что сегодня он не допустит того, чтобы Юнги спал на неудобном полу, уступая ему свою кровать. И сколько бы Юнги ни говорил, что его вполне устраивает такой сон, Чимин ему не поверит. Ну как можно нормально выспаться на полу? — Так, а ну-ка заканчивай это, — возмущается Юнги, снова дёргаясь в попытке встать, но ручки Чимина укладывают его обратно. Юнги чувствует мягкость подушки под головой и тепло пушистого одеяла, которым его заботливо накрывает Чимин, самодовольно улыбаясь. — Вот теперь уже точно сладких снов, — произносит рыжий, выключая в спальне свет. — Чимин… — Да? — Ложись. — Я и ложусь… — На кровать. Чимин немного удивлённо моргает, стоя напротив Юнги. — Нет, я буду спать на полу, а вы на кровати! — решительно отвечает он. И с такой железной уверенностью, словно его решение даже не подлежит никаким обсуждениям. — Я имею в виду… тут достаточно места для двоих, — поясняет Юнги. Хоть в темноте его лица не видно, Чимину кажется, что щёки Юнги стремительно краснеют, потому что в голосе старшего, пусть и звучащем так уверенно и твёрдо, явно слышится плохо скрытое смущение. — Просто возьми себе другое одеяло и ложись, — добавляет Мин, отворачиваясь на другой бок. — И без возражений. Чимин примерно полминуты молча раздумывает над только что услышанными словами Юнги. И он, правда, не знает, почему так беспрекословно слушается Мина, почему берёт себе из шкафа одеяло, почему ложится в кровать, забыв про то, что спать он тут, вообще-то, сегодня не собирался. Юнги действует на него каким-то очень странным образом. Но Чимин не хочет об этом задумываться. Он просто хочет лежать здесь, рядом с ним. Да, кровать двухместная, широкая, сюда бы точно поместился даже третий человек, а расстояние между Чимином и Юнги довольно приличное. Но Чимин будто всё равно чувствует близость Юнги, теплоту его тела, тихое и размеренное дыхание. Даже лёжа к нему спиной. Чимин судорожно вздыхает, почему-то ощущает лёгкую взволнованность от того, что теперь они с Юнги всё же спят вместе, чувствует непонятную неловкость, но больше от того, что ему это нравится. Лежать в одной кровати с Юнги. Спать с ним. Ещё пару дней назад это показалось бы ему чем-то до ужаса неправильным, запретным, чем-то таким, о чём даже думать стыдно, хотя, с другой стороны, ничего такого в этом нет, ведь это просто сон, ничего лишнего, ничего страшного, ничего… интимного. Только вот всякие навязчивые мысли, не спрашивая разрешения, так и лезли в голову. Но сейчас Чимин спит в кровати с Мин Юнги и ему это нравится. Он не знает, почему. И знать не особо-то хочет, если честно. — Господин Мин… — шепчет он, не разворачиваясь к Юнги лицом. — Вы спите? — Сплю, — тут же отвечает тот, так же продолжая лежать к нему спиной. Значит, не спит ещё. Чимин тихонько усмехается. — А почему у вас нет дивана? — спрашивает неожиданно он. — Чего? — Юнги не сразу понимает, почему Чимин решил спросить именно это и именно сейчас. — Эм, я… даже не знаю… Я не так много времени провожу в своей квартире. И отсиживаться на диване мне некогда, знаешь ли… — Понятно, — как ни в чём не бывало, отвечает Чимин и немного ёрзает, устраиваясь в постели поудобнее. — Всё, спи давай, — говорит Юнги. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — отвечает ему Чимин и закрывает глаза, ощущая приятную усталость после насыщенного дня и сонливость, постепенно окутывающую тело и сознание. Лёжа в одной кровати с киллером, Чимин впервые чувствует надёжную защищённость и такое спокойствие на душе.

* * *

Первое, что увидел Юнги, когда проснулся, — лицо Чимина, находящееся буквально в сантиметре от его собственного. Ноги и руки Чимина обнимают его, словно большую удобную подушку, а одеяло, под которым должен был спать мальчишка, валяется где-то в стороне, пока сам Чимин практически лежит на Юнги. Мин в замешательстве. И почему этот подросток в очередной раз вызывает в нём волну каких-то незнакомых чувств, заставляя ощущать себя так неловко и смущённо?.. Ведь Юнги мог бы сейчас просто спихнуть его с себя, встать с кровати и пойти по своим делам, но продолжает лежать, не двигаясь, словно боясь потревожить сон мальчика. Чимин такой красивый, когда спит. Взъерошенные волосы приобрели золотистый оттенок в солнечном свете, проникающем в спальню через окно, а щёки Чимина слегка порозовели, придавая его лицу ещё больше этой нежной, невинной молодой красоты. Он немного сопит носом и пухленькими губами причмокивает, устраиваясь поудобнее и крепче обнимая Юнги. Интересно, что такого снилось Чимину, что за ночь он с одного края кровати перекочевал на противоположный, да ещё и на Юнги практически залез? Мин осторожно перекладывает сладко спящего Чимина на его сторону кровати и тихо, на носочках, выходит из спальни, прихватив по пути свои вещи. Уже через полчаса он вышел из квартиры и, закрыв её на ключ, направился в бар, где его ожидали Намджун и Кёнхи. — О, а вот и Юнги, — произносит Намджун, когда Юнги заходит в заведение, шагая через весь зал к самому дальнему столику. Мин сразу замечает рядом с Кимом и своего давнего друга. Кан Кёнхи практически не изменился с тех пор, как они познакомились… Такие же тёмные волосы, такое же крепкое, спортивное телосложение, та же широкая добродушная улыбка, даже стиль одежды такой же: простенькая чёрная кожаная куртка, обычные брюки да кроссовки на ногах — вот так взглянешь на него, и даже в голову не придёт, чем занимается этот на вид неприметный, но улыбчивый парень. — Здравствуй, Юнги, — говорит он, протягивая Мину руку. — Ну привет, — усмехается по-доброму Юнги, пожимая его руку в ответ. По правде говоря, он ожидал какого-то напряжения между ними, неловкости, после такой-то длительной разлуки и отсутствия общения. Но ничего такого Юнги не ощутил: будто бы всё так, как и должно быть, будто былое общение между ними никуда не пропало и они всё так же остаются близкими друзьями. А может, всё и вправду так? А вот маленькую девочку, сидящую на коленях Намджуна, Юнги заметил только сейчас. — Не волнуйтесь, Миён не будет нам мешать, — с любовью в глазах взглянув на дочку, сообщает Намджун, видимо, уловив недоумение Юнги. Ведь они собрались здесь, чтобы обсудить предстоящую миссию по устранению Ким Сокджина. Юнги очень хорошо относится и к Намджуну, и к его маленькой дочери, но пятилетней девочке здесь всё же не место. — Хана отошла по делам, но скоро вернётся и заберёт её, — поясняет Намджун. Ким Хана — его жена, с которой он состоит в браке вот уже шестой год. Они живут в любви и согласии и вместе растят свою прекрасную маленькую принцессу. Юнги обратил внимание на то, что Намджун сегодня выглядит несколько иначе: вместо привычной строгой и дорогой одежды в тёмных оттенках на нём весьма миленький бежевый свитер крупной вязки и простые брюки кофейного цвета. Нет этой суровости в его взгляде, строгости и холода в голосе, вместо этого — мягкая улыбка на лице и глаза, полные отцовской нежности и любви к своей дочери. Вот, как действует на него Миён, мгновенно превращая главу мафиозного клана в доброго, заботливого папу, любящего свою семью больше всего на свете. Да Намджун почти в лужицу растекается при виде любимой дочурки. Он в самом деле готов расшибиться в лепёшку, лишь бы сделать всё возможное и невозможное, чтобы его жене и дочке ничего не угрожало. Именно семья для него на самом первом месте. — У тебя чудесная дочка, — говорит Кёнхи и тискает малышку за щёчку. Хана приходит довольно быстро, уже через десять минут. Женщина любезно здоровается с мужчинами, забирает дочку, целует мужа в лоб на прощание и за ручку выводит Миён из заведения. Хана никогда не вмешивается в работу Намджуна, не спрашивает ничего лишнего, не выпытывает подробности, она доверяет ему на все сто процентов, так же, как и он доверяет ей. Это в их взаимоотношениях Мина всегда восхищало. — Что ж, — говорит Намджун, когда Хана с Миён скрываются за прозрачной дверью бара. — Вы оба уже знаете, зачем мы здесь собрались… Беседа длилась достаточно долго. Они с особой точностью и внимательностью продумывали план предстоящей миссии от а до я и обсуждали каждую деталь. Заключался план в том, чтобы проникнуть на территорию резиденции Ким Сокджина, за несколько часов до его прилёта из Сеула в Тэгу, заранее устранить возможную охрану, разведать, есть ли на территории камеры видеонаблюдения и другие неприятные сюрпризы, которые могут помешать им застать Сокджина врасплох. В этой предварительной разведке Намджуну тоже помогало пару его людей, являющихся профессионалами в данной сфере. Юнги и Кёнхи Ким поручил не забывать о регулярных тренировках и, самое главное, не нервничать. Конечно, не нервничать в этой ситуации им всем было крайне сложно, однако Намджун настаивал на том, чтобы они просто доверились ему, постарались сохранять спокойствие и не поддавались панике, а сосредоточились лучше на своей подготовке, ведь лишние тревоги им никак не помогут. Да и Намджун понимал, что на нём лежит большущая ответственность за жизнь Мина и Кана, за их безопасность, а поэтому старался сделать всё, чтобы избежать самых худших исходов миссии и предотвратить возможные опасности. Но все трое понимали, что самую главную опасность — Сокджина — устранить смогут только Юнги и Кёнхи. У них оставалась лишь неделя, чтобы всё подготовить и осуществить, наконец, эту задумку — уничтожить Ким Сокджина. Обезвредить смертоносную бомбу, пока она не успела взорваться.

* * *

— Тэ-Тэ? — после нескольких гудков Тэхён слышит голос Сокджина в трубке, когда набирает его номер и подносит смартфон к уху. Тэхён сидит в тёмном салоне своей машины, на переднем пассажирском сидении, пока Чонгук восседает за рулём, ожидая, когда напарник закончит свой телефонный разговор. Дорогой автомобиль, на котором они обычно передвигаются, сейчас припаркован на обочине оживлённой вечерней трассы. Проезжающие по ней машины то и дело кому-то сигналят, сверкают фарами, создают фонтаны брызг, въезжая колёсами в лужицы, оставшиеся после сегодняшнего недолгого дождя. — Здравствуй, Джин, — здоровается с мужчиной Тэхён, и на его лице вмиг расцветает привычная ухмылка. Но приглядевшись, в свете фар проносящихся мимо машин, Чонгук замечает, что сейчас это даже не та фирменная улыбка Тэхёна, надменная, жутковатая; это, скорее, несколько другая, застать которую на лице Кима можно только в самых редчайших случаях. Потому что эта улыбка — искренняя, живая. Чонгук знает. Тэхён улыбается своему собеседнику так, словно очень по нему соскучился. Словно ему действительно приятно слышать этого человека. — Напомни, когда ты возвращаешься из Сеула? — спрашивает Тэхён. — Через неделю, говорил же, — с мягким упрёком произносит Сокджин, по-доброму усмехаясь. Ощущение, что, будь сейчас Джин рядом, он бы нежно потрепал Тэхёна по волосам, как любил это обычно делать. Чонгук знает Тэхёна очень давно, едва ли не всю жизнь, но Ким всегда становится другим, как только дело касается Сокджина: стоит ему вспомнить о Джине, заговорить о нём или увидеть его, то от прежнего Тэхёна — хладнокровного, жестокого и местами даже безумного — не остаётся и следа. На его место приходит другой Тэхён — с искренней улыбкой, с добром и надеждой в кареглазом взгляде и, кажется, с любовью в сердце. Удивительно, какая вообще любовь может быть в сердце небезызвестного монстра по имени Ким Тэхён? А есть ли у него вообще сердце? Но Чонгук верил, что есть. Пожалуй, только он и верил. Если все остальные привыкли видеть Тэхёна чёрствым, бездушным, кровожадным чудовищем, не знающим ничего, кроме жестокости и корыстолюбия, то Чонгук видел в Тэхёне почти неуловимые, слабые просветы человечности, знал, что в нём есть не только эта злоба и равнодушие, но и что-то ещё. Что-то, во что никто не поверит, что-то скрытое глубоко внутри за многочисленными масками и вековыми, несокрушимыми слоями прочнейшего льда. Да, все эти слухи о Тэхёне не выдуманы, он — жестокий, беспощадный и крайне мстительный человек, на которого порой даже просто взглянуть страшно. Но в его каменном сердце всё же покоится толика любви. И имя ей — Ким Сокджин. — Через неделю… — вздыхая, задумчиво повторяет Тэхён. — Мы так давно не видились. — Да, Тэ-Тэ, я тоже соскучился, — звучит в трубке голос Джина. — Но неделя пролетит быстро. Прилечу, и сразу к тебе. — Обещаешь? — Обещаю. Кимы ещё несколько минут непринуждённо болтают по мелочам, а потом Тэхён, тепло попрощавшись с Джином, заканчивает вызов и прячет телефон в карман своих брюк. — Можем ехать, Гук-и, — сообщает он, по привычке обращаясь к Чону с какой-то игриво-любезной интонацией. А вот и он — прежний Тэхён, прежняя нагловатая вальяжность в его телодвижениях, самодовольная и совсем не добрая ухмылка, от которой мороз по коже, и орлиный взор, такой самоуверенный и пронизывающий, что Чонгуку кажется, об этот взгляд запросто можно порезаться. Чонгук лишь коротко кивает, заводит машину и выкручивает руль, выезжая на освещённую городскими огнями трассу.