Чистильщик

Джиён бежит по ромашковому полю и счастливо смеётся. Ветер в шелковистых чёрных волосах и неиссякаемая детская радость в блестящих глазках. — Оппа, догоняй! — выкрикивает она Чимину, бегущему вслед за сестрёнкой. Чимин смеётся и бежит за Джиён, слыша только её родной тоненький голосок, видя лишь её маленькую фигурку, удаляющуюся в длинной полевой траве и держащую букетик нежных ромашек в пухленькой ручке. Чимин бежит за ней, не останавливаясь, но догнать почему-то не может. А ещё чувствует, что абсолютно измождён этими догонялками, и, истратив все свои силы, валится с ног, прямо на свежую траву, устремляя взор к тёмно-серым небесам, с которых так и норовит хлынуть дождь. Чимину кажется, что он пробежал без остановок и передышек целый километр, потому что всё тело сковывает боль и сильнейшая усталость, но у него даже нет сил противиться ей и продолжить свой путь за сестрой. Но Джиён уже нет. Её голоса не слышно, её силуэта не видно. Как сквозь землю провалилась… Чимин тут же подскакивает с притоптанной травы и беспокойно оглядывается по сторонам, пытаясь отдышаться, но не видит ничего, кроме ночной темноты, воцарившейся в спальне Юнги. Сон… Это был сон. — Чимин-а… — сонным голосом произнёс Юнги, приподнимая голову с подушки. Он легонько касается чиминова плеча, глядя на него с неприкрытым беспокойством в глазах. Чимин сидит в кровати молча и лишь шумно дышит, словно пытаясь осознать, что Джиён ему просто приснилась, что он сейчас рядом с Юнги, что никакого ромашкового поля не было. Он поджал коленки и обхватил их руками, судорожно выдыхая. — Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? Или кошмар приснился? — заволновался Юнги и тоже сел в кровати, слегка приподнимая опущенное лицо мальчика рукой и заставляя взглянуть на себя. Юнги спит очень чутко. Его может разбудить даже малейший посторонний шорох. Поэтому ни один вздох Чимина, ни одно его копошение в постели, ни одно беспокойное движение не могли скрыться от Юнги. Интересно, а правда ли он спит, а не просто лежит с закрытыми глазами? — Д-да… Кошмар, да, — неуверенно ответил Чимин, и Юнги почувствовал влагу на его щеке, за которую легонько придерживал его лицо, не давая отвести взгляд. — И что же тебе приснилось? — спрашивает Юнги, аккуратно вытирая слезу с щёчки Чимина большим пальцем. Сердце Чимина, кажется, пропустило удар, потому что Юнги держит его лицо так бережно, словно боится навредить или напугать ещё сильнее, потому что касание его пальца к щеке такое невесомое, но такое нежное и заботливое, и потому что в чёрных глазах, освещённых проникающим в комнату лунным светом, отражается то неравнодушие, искреннее, живое, которое невозможно подделать, но и невозможно скрыть. — Джиён… — отвечает Чимин, поспешно выдыхая. Ибо ему начало казаться, что он напрочь забывает, как дышать, когда смотрит на Юнги чуть дольше, чем должен. — Мне приснилась Джиён… — голос дрогнул. Сестра приходит к Чимину во снах уже не в первый раз после того, как её не стало. Отец не снился, Сора с Сонмином — тоже, но Джиён… Наверное, потому, что только этого человека Чимин любил по-настоящему. Потому, что только этот маленький человечек, которого уже нет в живых, заставлял сердце болезненно сжиматься каждый раз от одной мысли о том, какую боль пришлось испытать этой светлой, невинной малышке, что так любила жизнь и Чимина, что умела видеть во всём только хорошее и никогда никому не желала зла… Чимин, правда, старался не думать о смерти сестрёнки, отвлекался на что-то другое, не позволял своим мыслям разъедать изнутри, но как можно было не думать об этом? Можно было лишь сделать вид, что всё хорошо, притвориться, что не больно, внушить себе, что скоро пройдёт. Но легче Чимину не становилось. Каждый день и каждую ночь перед глазами невольно возникало воспоминание с того злосчастного дня, окровавленное тело Джиён, люди с оружием, погром, устроенный ими в квартире. Такое невозможно забыть. Такое будет напоминать о себе бесконечно. Со временем можно научиться с этим жить, но забыть полностью — нет. По крайней мере, Чимину это казалось чем-то совершенно непостижимым. Джиён не заслуживала такой жестокости. Не заслуживала смерти. Она была всего лишь ребёнком… Чимин не уверен, что приснившийся ему сон был кошмаром. Ведь ничего особо страшного и пугающего в нём не происходило. Кошмаром была сама мысль о том, что Джиён, которая во сне была такой счастливой и, самое главное, живой, в реальности зверски убита какими-то бессердечными монстрами. Кошмаром была мысль о том, что Чимин никогда не побегает со своей малышкой по ромашковому полю… Юнги ничего не отвечает. Понимает всё и без лишних снов. Считывает все эмоции, чувства и мысли по одним глазам напротив. Он немного робко притягивает Чимина к себе, обвивая руки вокруг его талии. Лёгкое смущение между ним сейчас ощущается так остро, весомо, но в то же время оба не обращают на него внимания, согревая друг друга теплом своих объятий в этой холодной ночи. Чимин несмело обнимает Юнги за шею, утыкается в неё носом, тихонько всхлипывая, а Юнги успокаивающе поглаживает по спинке и на ухо что-то шепчет. Чимин теряет голову. Он так хотел верить в то, что эти чувства исчезнут сами собой, так же быстро, как они и появились. Он так хотел снова видеть в Юнги просто человека, который спас ему жизнь и взял под своё крыло. Но не более того. Ведь это же так неразумно — влюбиться в этого мужчину, да ещё и при таких обстоятельствах. Чимин испытывал необъяснимое отвращение к самому себе. И в то же время… не мог ничего с собой поделать. Только обнимал Мина крепче, прячась от всех кошмаров в его уютных, надёжных объятиях и не желая больше никогда их покидать.

* * *

— О, кажется, пиццу привезли, — говорит Хосок, оглянувшись на входную дверь, и, отложив игровой джойстик, встаёт с ковра в гостиной. Чимин смотрит ему вслед, так же отвлекаясь от игровой приставки. Сегодня утром Хоби позвал Чимина к себе, а Юнги, как обычно, уехал по своим делам, но в этот раз он был более нервным и встревоженным, и как бы Юнги ни старался скрыть это и делать вид, что всё в норме, Чимин видел его насквозь. А ещё он никак не мог не заметить, что Юнги собирался сегодня по полной программе: рано утром он перепроверил все свои оружия, сложил всё в чемодан, а ещё взял с собой дополнительную одежду, в сумку к которой кинул маленькую аптечку со средствами первой помощи. В сердце невольно зародилась неизъяснимая тревога за Юнги… Только вот сам он ничего рассказывать не спешил. А Чимин был уверен, что у Юнги предостаточно того, что нужно рассказать. — Держи телефон рядом с собой, — лишь бросил Юнги, поспешно собираясь, прежде чем скрыться за захлопнувшейся дверью квартиры. А Чимин так и остался стоять на месте, растерянно глядя ему в след. Чимин предполагал, что сегодня Юнги собирался на заказ. Ибо чем ещё можно объяснить столь странное поведение Юнги, которое так настораживало, заставляя воображение самостоятельно вырисовывать самые страшные сценарии сегодняшнего дня. Но почему же Юнги ничего ему не сказал и не утешил чиминовы переживания? Что же происходит в сердце у Мина?.. Вернётся ли он сегодня вообще? А если нет, то как Чимину жить дальше? Нет, Юнги его не оставит… Он же обещал… Он не оставит… — Эй, о чём задумался? — внезапно рядом оказался Хосок с коробкой пиццы в руках, которого Чимин не сразу заметил, погрузившись с головой в свои раздумия о Юнги. — Я… да так, ни о чём. Ерунда, — отмахнулся Чимин и похлопал по ковру рядом с собой: — Садись, я голодный! Хоби широко улыбнулся и присел рядом, открывая коробку, в которой лежала ароматная горячая пицца, уже нарезанная кусочками. Однако смотрел Хоби на Чимина так пристально, даже немного беспокойно, будто у младшего всё было написано на лице. А возможно, это и правда так: Чимин никогда не умел мастерски скрывать свои истинные чувства. — А если серьёзно? — спросил Хоби, наблюдая за тем, как Чимин откусывает кусок пиццы. — Я же вижу, как у тебя руки дрожат. А они у Чимина и правда тряслись мелкой дрожью, на что он просто решил не обращать внимания. Но страх за Юнги не отпускал: наоборот, словно увеличивался в размерах, как снежный ком, и сдавливал что-то внутри, от чего так сложно было дышать полной грудью. Он вздрагивал от любого звука, похожего на звонок своего телефона, ибо раз Юнги сказал держать телефон при себе, значит, он собирался ему позвонить. Хотя… кто его знает. Эта неизвестность пугала только сильнее. Чимин не осознавал, что уже с большим трудом контролирует своё беспокойство, которое так бросалось в глаза Хосоку. Что же скрывает Юнги?.. — Это… личное, — коротко объяснил Чимин и, тяжко вздохнув, с трудом проглотил кусок, осознавая, что есть ему, на самом деле, вовсе не хочется. Врать, что всё в порядке, бессмысленно, но и рассказать ничего Хосоку Чимин не может. Он бы поделился с Хоби любыми своими переживаниями, но только не теми, что касаются Юнги и его работы. Ведь этот секрет навсегда должен остаться только между ними двоими. Тайна Юнги — тайна и Чимина тоже. — Да, конечно, я всё понимаю, — закивал головой Хосок. Кажется, он ничуть не обиделся тому, что Чимин умолчал от него свою проблему. Хосок и вправду очень проницательный человек: он чувствует малейшие перемены в настроении, сразу улавливает все скрытые эмоции. А ещё он очень чуткий и понимающий. Не стал лезть с лишними расспросами, лишь похлопал легонько по плечу и мягко улыбнулся. Чимин был ему очень благодарен. Когда телефон в кармане джинсов резко завибрировал, Чимин вздрогнул, словно от токового удара. Наверное, ещё никогда он с такой скоростью не брал трубку. Ведь звонил Юнги. — Чимин-а, — сразу послышался на другом конце любимый голос. Чимин с облегчением выдохнул: Юнги хотя бы жив. Этого уже достаточно для того, чтобы душа обрела спокойствие. — Собирайся и выходи. Только быстро. Я жду тебя внизу, в такси. Юнги говорил быстро, серьёзно и даже как-то напряжённо, словно куда-то спешил и был чем-то взволнован. Чимин решил ничего не спрашивать по телефону и не тратить его время, которого, скорее всего, и без того было мало, а поэтому просто быстро попрощался с Хосоком, натянул свои кеды и выбежал в коридор первого этажа, решая уже не возвращаться наверх, в квартиру. Он понятия не имел, зачем вдруг Юнги понадобилось видеть его именно сейчас. Разве Юнги не на работе? Может, он хочет сказать что-то важное? А может быть, Юнги наконец-таки понадобилась его помощь с работой? Чимин перебирал в голове сотни вариантов, пока бежал по лестнице вниз, перепрыгивая через ступеньки, но все доводы и раздумия мгновенно испарились, стоило ему только толкнуть тяжёлую металлическую дверь подъезда и увидеть прямо перед домом Юнги. Он стоял, прислонившись спиной к дверце такси и сложив руки на груди, в своих чёрных очках, которые так ему шли, в стильном чёрном пиджаке с закатанными рукавами и такого же цвета брюках. Чимин на секунду остановился, замешкался, путаясь в собственных чувствах, желая одновременно и броситься в его объятия, и начать возмущаться на него за то, что он ничего ему не рассказывает, заставляя так волноваться. И расцеловать его лицо, осторожно взяв в свои ладони, прислониться к его лбу своим и облегчённо вздохнуть, благодаря судьбу за то, что Юнги сейчас стоит здесь, живой и, вроде как, невредимый. И такой любимый… — В машину, — коротко приказывает Юнги, открывая дверь авто и впуская Чимина на заднее сидение. Чимин молча, но немного растерянно садится, бросая на Юнги вопрошающий взгляд, жаждущий хоть каких-то объяснений, но Мину сейчас, вероятно, совсем не до этого. Он захлопывает дверь, а сам занимает переднее пассажирское сидение, называя водителю такси незнакомый Чимину адрес. Машина трогается и вскоре уезжает в неизвестном направлении. Чимин в замешательстве. Куда его везёт Юнги? Где он вообще был? Всё ли у него в порядке? А может, он решил убить Чимина? Да что же, чёрт возьми, происходит? Чимин ничего не понимает. И это пугает лишь сильнее, ему хочется получить объяснения, узнать, что тут творится, утолить своё беспокойное любопытство и унять тревогу, возрастающую с каждой секундой. Он думал, что ему станет спокойнее, когда он увидит Юнги и хотя бы просто убедится в том, что с его любимым хёном всё хорошо, но сейчас атмосфера в такси такая гнетущая и некомфортная, что предвкушение чего-то плохого вперемешку с абсолютным неведением только сдавливают со всех сторон, и легче не становится даже от присутствия рядом Юнги. Сейчас бы взять его за руку, положить голову на плечо, почувствовать успокаивающее тепло хёна и его нежные поглаживания по спине, невесомый поцелуй на своей макушке, услышать горячий шёпот на ушко, слова о том, что Чимину не о чем волноваться, что всё хорошо, что Юнги рядом и никогда никуда от него не уйдёт, никогда не оставит его одного. Но Юнги на него даже не смотрит. Они ехали примерно двадцать минут, пока машина не остановилась у незнакомого отеля. Юнги вышел первым и открыл Чимину дверь, одним взглядом указывая ему, чтобы он шёл за ним. Чимин за всю дорогу не проронил ни слова, и сейчас он старался вести себя тихо и молча делать всё, что скажет Юнги, лишь бы только не накалять ситуацию сильнее, не напрягать ещё больше Юнги, хотя вопросов у Чимина было так много, что мозги уже закипали, а голова, казалось, готова была взорваться. Чимин торопливо шёл вслед за Юнги, пока они не вошли в огромный холл отеля. Место было довольно красивым и, вероятно, очень недешёвым; по крайней мере, так думал Чимин, потому что в настоящих отелях он никогда не бывал. В холле находилась стойка ресепшена, чуть поодаль — бар, за которым мастерски разливал напитки гостям бармен, за баром — территория, где распологались столики, с правой стороны находились лифты и лестница на верхние этажи с номерами. Всё было отделано в одном утончённом, изысканном стиле, в светлых кофейно-бежевых оттенках, посетители выглядели роскошно в своих дорогих одеяниях, а Чимин почувствовал себя неловко, ведь был одет очень скромно и сам по себе смотрелся неуместно среди этого шика. Однако сейчас это было совершенно неважно. Сейчас важен был только Юнги, что направлялся в сторону столиков. Чимин всё так же молча следовал за ним, по пути разглядывая стильный отельный холл, чтобы хоть как-то унять это нехорошее предчувствие, что затаилось глубоко внутри и прочно засело там, не давая покоя. — Это Чимин? — спрашивает мужчина, сидящий за столиком, к которому они подошли. Этого человека Чимин видит впервые, но он уже догадывается, кто это может быть. — Да, Намджун, — отвечает тому Юнги, тем самым подтверждая догадку Чимина. Так вот, как выглядит тот самый Ким Намджун, на которого работает Юнги. Однако этот мужчина вовсе не показался Чимину тем жутким здоровенным громилой, на которого даже взглянуть страшно, каким он сначала его представлял; Намджун, наоборот, выглядел довольно мило и приветливо, несмотря на свой образ. На нём была чёрная рубашка, обтягивающая мускулистые руки и широкие плечи, строгие брюки и элегантные лакированные туфли, наверняка очень дорогие; красиво уложенные волосы, хорошо подобранные украшения в виде колец на пальцах и пирсинга в ушах. — Это Намджун-хён, — пояснил Юнги, хотя и сам уже видел, что Чимин всё понял. — Здравствуй, Чимин, — Намджун встал и протянул ему руку, которую Чимин с честью пожал. — Юнги рассказал мне о тебе. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался со старшим Чимин, не осмеливаясь слишком долго смотреть в глаза этому человеку. Он вовсе не боялся Намджуна, но тот внушал неосознанное чувство уважения и восторга, от чего Чимину было крайне непривычно ощущать такого человека, как он, на столь близком расстоянии и вообще говорить с ним. Ведь кто такой Пак Чимин по сравнению с Ким Намджуном? Только сейчас Чимин мысленно задался вопросом: а что вообще происходит? Что именно рассказал Юнги и много ли чего Намджун узнал от него о Чимине? Мин бесшумно вздохнул, подумав о чём-то своём, и отодвинул Чимину стул, чтобы тот сел, а после сделал то же самое, усевшись слева от него. На протяжении всей недели Юнги думал о том, что же будет с Чимином, если он не вернётся с миссии. Ведь может произойти всё, что угодно. Чимин не должен остаться один, если с Юнги что-то случится. А шанс такого исхода событий слишком велик. Поэтому Мин пришёл к выводу, что самым верным решением будет обратиться за помощью к Намджуну — к единственному человеку, которому он может доверять, на которого он может положиться, единственному человеку, который всегда готов прийти к нему на помощь. Уже сегодня Юнги предстоит отправиться на это дело, к которому он так долго и усердно подготавливался, и не только физически, но и морально. Уже сегодня он лицом к лицу столкнётся с тем, чего так опасается, но и чего так жаждет достигнуть, чтобы покончить с этим как можно скорее, раз и навсегда. Ещё рано утром Юнги встретился с Намджуном, чтобы поговорить с ним о Чимине. Он рассказал Киму о том, что семью Чимина убил тот самый Тэхён, о том, что приютил мальчика у себя, и о том, что Чимин знает чуть больше, чем ему надо было знать. Намджун, конечно, был не на шутку удивлён. Потому что впервые он видел, чтобы сам Мин Юнги смог открыть кому-то свою душу. Так сильно и рискованно довериться. Да ещё и кому — какому-то мальчишке, с которым его ничего не связывает. Впервые Намджун видел, что Юнги смог впустить кого-то в свою жизнь и предстать перед кем-то настоящим, сняв все маски и ничего не утаивая, и что Юнги с таким неподдельным волнением, с такой искренностью и трепетом рассказывал о ком-то, так заботился о чьей-то безопасности и так хотел кому-то помочь. Намджуну никогда не доводилось видеть Юнги таким, каким он становился, рассказывая о мальчике по имени Чимин. И теперь Ким был на все сто уверен в том, что Юнги успел привязаться к нему. Возможно, даже полюбить. Мин вряд ли когда-то смог бы признаться в этом, хотя бы самому себе, но его горящие глаза говорили всё за него. — Чимин-а, — тяжко вздохнув и взглянув на мальчика, обратился к нему Юнги. — Ты должен знать кое-что очень важное. У Чимина на душе стало ещё тяжелее. От неведения, неизвестности, непонимания. Чимин чувствует: новость, которую ему предстоит сейчас услышать, вряд ли его обрадует… Юнги молчал несколько секунд, будто собираясь с духом. Но Чимин больше не мог терпеть. — Юнги-хён! — недовольно воскликнул он, позволив себе немного повысить голос. Чимин был словно и разозлён, и расстроен одновременно, точно мог не выдержать и расплакаться сию секунду, и даже присутствие двух взрослых людей в лицах Юнги и Намджуна никак не останавливало Пака от того, чтобы выплеснуть свои чувства. — Объясни мне уже нормально, что происходит! Ты что-то скрываешь? У тебя… какой-то заказ? — расспрашивал Чимин, перебирая возможные варианты, а Юнги смотрел ему прямо в глаза, пока эмоции сменялись на его лице. — Заказ, — коротко ответил ему Юнги всего одним словом, за которым последовал очередной тяжкий выдох. Намджун же наблюдал за этим разговором отстранённо, пока не желая влезать с непрошенными объяснениями. — Но есть одна проблема, — добавил после паузы Юнги. — Моя жертва — это Ким Сокджин. Ты, наверное, о нём не знаешь. — Впервые слышу это имя… — задумчиво ответил Чимин. — Сокджин является главарём самой опасной и могущественной мафиозной группировки, — пояснил Юнги. Он надеялся, что этого достаточно, чтобы Чимин понял всю серьёзность ситуации. Но Чимин пока не понимал. — А зачем его убивать? — спросил он, недоумённо нахмурив бровки. — Он угрожает Намджуну, — ответил Мин, взглянув на Кима, что молча сидел напротив него, сложив руки на столе. — Сокджин покушается на территории Намджуна, шантажирует его и угрожает тем, что уничтожит его клан. Мало того, семья Намджуна тоже в опасности. Мы не можем так это оставить. — Но и вариантов у нас не много, — добавил Намджун, и Чимин перевёл взгляд с Юнги на него. — Нам придётся напасть первыми и самим расправиться с Сокджином. — Он настолько опасен?.. — снизив тон голоса почти до шёпота, произнёс Чимин. — Опаснее, чем ты можешь себе представить, — ответил Юнги. — Нельзя обойтись каким-нибудь… более мирным путём? — снова задал вопрос Чимин, переводя взгляд с одного на другого. — Нельзя, — Юнги и Намджун ответили почти в унисон. — Сокджин — далеко не из тех людей, с которыми можно вести адекватный разговор, — озвучил Намджун. — Я пытался. И не один раз. Но тот не желает ничего слышать. Мирным путём здесь никак не обойтись. Чимин ещё не полностью осознавал, что сегодня может в последний раз видеть Юнги живым. — В общем, перейдём ближе к делу, — Мин словно очнулся от каких-то раздумий и взглянул на Чимина. — Я отправляюсь на миссию уже сегодня- — Сегодня?! — переспросил Чимин, не дав Юнги закончить. Он почувствовал, как в животе омерзительно похолодело от липкого чувства страха, что так прочно вцепилось в него острыми когтями. — Я не смогу сразу вернуться в нашу квартиру, — Юнги старался не реагировать на бурное чиминово беспокойство, которое тот, в отличие от старшего, даже не пытался скрывать, но сердце у Юнги готово было просто разорваться. От того, как морально тяжело объяснять всё Чимину, заставлять его ещё сильнее переживать, и осознавать, что совсем скоро придётся распрощаться с Чимином на неопределённое количество времени. Юнги даже не обратил внимания на то, как назвал свою квартиру. «Наша»… — Если всё… получится, — было видно, что слова давались Юнги нелегко, — мы проведём какое-то время в этом отеле. Ночь, наверное. Сразу возвращаться домой может быть не безопасно. — Постой-постой, — замотал головой Чимин, всё ещё с трудом соображая. — В каком смысле «если получится»? — В том смысле, что всё может закончиться очень плохо. Либо мы убьём Сокджина, либо Сокджин убьёт нас. Чимину показалось, что воздуха вдруг стало катастрофически не хватать. Словно со всех сторон его сдавливали, безжалостно удушая, какие-то неведомые силы, перекрывая доступ к такому нужному сейчас кислороду. — Ч-что з-значит… «нас»? — спросил Чимин, уже неосознанно заикаясь, опуская глаза и стараясь скрыть дрожь в голосе. — Это я, мой коллега и другие киллеры, — коротко объяснил Юнги. — Ты же не думал, что я пойду туда один? — мужчина через силу улыбнулся, заметив, как поник Чимин, и пытаясь хоть как-то разрядить столь напряжённую и гнетущую обстановку. Чимина, конечно, обрадовала новость о том, что Юнги будет не один, но его уже мало волновало всё остальное: в голове продолжали оглушительным эхом звучать слова Юнги о том, что он… может не выжить. Даже от одной мысли бросало в промозглый холод страха за хёна. За столиком воцарилось молчание. Юнги выглядел так, словно сказал не всё и собирался поведать о чём-то ещё, но не спешил вываливать на Чимина всё разом, зная, что мальчику сейчас ничуть не легче, чем ему самому. Чимин сидел на краешке стула, сгорбившись, натягивая рукава толстовки по самые пальцы, совсем тихо всхлипывал, точно боясь издать хоть один громкий звук, и кажется, даже жмурился, пытаясь остановить слёзы, что стекали по красным щекам вопреки всем попыткам Чимина их сдержать. Юнги, глядя на него такого, вспомнил тот самый день, с которого всё началось. Когда Чимин, точно такой же подавленный, маленький, заплаканный, прячущий мокрое лицо, нервно терзая рукава бедной толстовки, сидел у него на кухне, абсолютно один, потерянный и никому не нужный. Знал бы тогда Юнги, каким нужным ему самому станет Чимин. Знал бы тогда Юнги, как сильно привяжется к этому мальчику. Может быть, тогда бы не было настолько больно?.. — Так значит, ты скрывал это от меня? — немного придя в себя, произнёс тихо Чимин, всё ещё не поднимая глаз. — Прости, Чимин-а, — Юнги накрыл своей ладонью сжатые кулачки младшего. — Я не хотел пугать тебя раньше времени. «Не хотел видеть твои слёзы в свои, возможно, последние дни», — мысленно произнёс Юнги, но сказать это вслух не осмелился. — Посмотри на меня, — попросил Юнги с той нежностью и мягкостью в голосе, которым Чимин всё ещё не научился сопротивляться. Младший поднял голову и взглянул прямо в глаза напротив. Глаза, которые за такой короткий срок успели стать ему самыми родными и любимыми. — Вот так, — ласково произнёс Юнги, вытирая большими пальцами горячие слёзы с щек Чимина. — Намджун позаботится о тебе, пока меня не будет. Договорились? Чимин лишь слабо кивнул головой, снова шмыгая носом. Сейчас и на Намджуна, и вообще на всё и всех в этом мире, кроме Юнги, Чимину было откровенно всё равно. Его волновал только Юнги. Лишь он был для Чимина важнее всего на свете. — Вот и славно, — мягко произнёс Юнги, легонько поглаживая Чимина по щеке. Присутствие Намджуна, как и остальных посетителей отеля, его ни капли не смущало: сейчас чувства рвались наружу и останавливать себя совершенно не хотелось. Хотелось лишь утешить Чимина, увидеть снова его улыбку и любимые искорки в глазах, почувствовать родное и такое успокаивающее тепло… — Твоему хёну нужно подготовиться к работе, — быстро взглянув на наручные и, вероятно, очень дорогие часы, произнёс Намджун, обращаясь к Чимину, словно к маленькому ребёнку, который расхныкался из-за того, что папа уходит на работу. А самое ироничное — то, что почти так всё это и выглядело. — Мы с тобой поедем ко мне, и ты немножко побудешь у меня, а хён обязательно вернётся и заберёт тебя обратно. Ты, главное, не переживай. Всё будет хорошо. — Правда? — рыжеволосый поднял на Кима заплаканные глазки, сверкающие надеждой. — Но… — он снова обернулся к Юнги. — Ты что, прям сейчас уйдёшь? Я хотел… ещё немного побыть с тобой… И поговорить… — с трудом выдавливал из себя Чимин. Невысказанные слова, неозвученные чувства, неизъяснимый страх что-то не успеть, навсегда и слишком быстро потерять самого близкого человека — всё это непосильным грузом легло на хрупкие плечи Чимина, едва ли не придавливая к самой земле. — А мы… успеем попрощаться?! — от последнего слова изнутри укололо с такой силой, что эта боль Чимину начинала казаться физической. От неё хотелось съёжиться всем телом, спрятаться, убежать. — Успеем, конечно успеем, — ответил ему Юнги, сжимая маленькую чужую ладошку в своей. Чимин хочет броситься в родные объятия и остановить всю Вселенную. Они друг без друга не смогут.

* * *

Чимин потихоньку успокаивался, сидя в машине Намджуна. На удивление, с этим мужчиной он не испытывал чувства тревоги и опасности: Ким располагал к себе своим искренним дружелюбием и светлой улыбкой, от которой в уголках глаз у него сразу пролегали милые морщинки и на щеках появлялись ямочки. Намджун сидел на водительском сидении и неспешно вёл машину, попутно непринуждённо беседовал с Чимином, сидящем на заднем пассажирском около окна, пытался его хоть немного отвлечь, развеселить, но так, чтобы не перестараться с этим. Ведь Чимин был сейчас явно не в том состоянии, а выводить его из себя ещё сильнее не хотелось. Пак глядел в окошко, устало прислонившись лбом к холодному стеклу. Всё произошло слишком быстро, слишком неожиданно. И слишком болезненно от всего этого ноет где-то за рёбрами, под самым сердцем. Он вновь вернулся мыслями к этому таинственному и такому пугающему Ким Сокджину. Чимин слишком хорошо запомнил всё то немногое, что успел рассказать об этой персоне Юнги. Сегодня он впервые услышал о Сокджине, но уже ничуть не сомневался в том, что Юнги и Намджун говорили правду об этом человеке. О том, что это действительно опасная личность, и что идти против него реально рискованно. Убийства в тёмном мире криминала давно стали чем-то обыденным и вряд ли уже могли кого-то удивить. Это та самая сторона жизни, что скрыта непроглядной, пугающей тенью, окутана мраком загадок и неизвестности для других людей, что живут мирной жизнью на другой, светлой стороне, и порой даже не подозревают о противоположной, о событиях, ежедневно там происходящих. Чимин впервые оказался так тесно связан с этим криминальным миром, лишь встретив на своём пути чистильщика по имени Юнги, что столько лет находился так близко. Чимин узнал о тех вещах, о которых раньше даже не задумывался. Он жил вместе с киллером, с каждым днём всё лучше узнавая этого человека и его мир. Совсем другой мир, оказавшийся намного сложнее и глубже, чем можно себе представить; где-то поистине ужасающий, а где-то против воли захватывающий. Чимин впервые столкнулся с настоящим убийцей. И впервые доверился. Ведь Юнги открыл ему свою душу, ни разу не оттолкнул от себя, ни разу не причинил вреда. Наоборот. Показал, что такое человеческая доброта и бескорыстная, искренняя забота. Показал, что бывает, оказывается, совсем по-другому. Но что же будет теперь? Чимин теряется в собственной безысходности. Нет. Он не сможет пережить ещё одну потерю любимого человека. Юнги за такой короткий срок стал Чимину самым близким и нужным… Подарил то тепло, которого Чимину никто никогда не дарил. Пак даже и мечтать не мог о том, что когда-то, в самом деле, ощутит на себе, каково это — когда о тебе заботятся, когда ты кому-то нужен. Когда тебя всегда готовы защитить от опасности за сильной спиной, а глубокой тёмной ночью вытереть с щёк твои слёзы и прижать крепко к себе, спасая от всех страхов в надёжных объятиях — в единственном месте, где можно почувствовать себя в безопасности. Судьба подарила Чимину Юнги. И она поступит крайне жестоко, если возьмёт и отнимет его. — Хэй, — привлёк его внимание Намджун, взглянув на мальчика через висящее в салоне зеркальце. — Ты как? «Херовее некуда» — едва ли не сорвалось с языка Чимина. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, притворно улыбаться и делать вид, что он в порядке. Но и грубить Намджуну было бы ужасно некрасиво с его стороны: господин Ким ведь так добр к нему. — Нормально, — флегматично ответил Чимин, продолжая без интереса следить за проносящимися мимо городскими видами, пока Намджун недоверчиво посматривал на него через зеркальце. «Нормально» — сейчас точно не про Чимина.

———

— Хён… — тихо произносит он, не сдерживая слёз. — Ты только возвращайся, ладно?.. Прошу тебя… — отчаянно шепчет Чимин, когда Юнги уже прижимает его к своей груди, едва касаясь губами макушки, поглаживая легонько по волосам. Юнги сказал бы ему, пообещал бы, что вернётся, только вот врать Чимину не хочется. Ведь Юнги уже ни в чём не уверен. Если он не вернётся… каково тогда будет Чимину? И почему Юнги, который совсем скоро окажется на грани жизни и смерти, думает только лишь об этом мальчике и о том, сколько боли ему придётся испытать, если Мин не сдержит обещание?.. И что с тобой стало, Мин Юнги? Они с Чимином стоят в центре отельного холла, но обоим совершенно всё равно на удивлённые и недоумевающие взгляды, которые вскользь бросают в их сторону проходящие мимо люди. Намджун уже ждёт Чимина в своей машине. Он не торопит ни его, ни Юнги: пусть они прощаются друг с другом столько времени, сколько им нужно. — Юнги-я… — Чимин совсем расклеился. Казалось, он сегодня даже с места не сдвинется, лишь бы только не отпускать Юнги. Столько отчаяния и безысходности в глазах у младшего… Мину хочется винить в этом только себя. Юнги понятия не имеет, что ему сейчас говорить. Отпускать Чимина не хочется, но поступить по-другому он попросту не может. Им придётся друг друга отпустить. Может быть, на время, а может быть… навсегда. Но попрощаться с рыжиком выше его сил. Мин так и стоит, обнимая его, но не может выдавить из себя ни звука. Снаружи Юнги кажется совершенно невозмутимым… …а внутри всё трещит по швам. — Чимин-а, — говорит Юнги, слегка придерживая того за плечи, потому что Чимин на ногах еле стоит, вцепившись пальцами в ткань миновой рубашки. Не отпускает. — Посмотри на меня, — просит Юнги и почти сразу ловит на себе взгляд младшего, устрелемлённый к нему с такой надеждой и преданностью, что сердце сжимается. — Не плачь. Не думай о плохом, — говорит Юнги, придерживая заплаканное лицо Чимина за подбородок. Настолько банальные слова… Но Мин, по правде говоря, не представляет, что ещё может сказать на прощание, чтобы не ранить сильнее, но и не давать повода для пустых, ложных надежд, рушить которые вовсе не хочется. Но этих надежд у Чимина было уже предостаточно. И у Юнги, на самом деле, тоже. Ведь только эти надежды не давали им полностью сойти с ума. — Ты же у меня такой сильный, — в словах Юнги ни капли лжи. — А сильные мальчики не должны плакать. Так что прекращай давай, — по-доброму усмехается Юнги, щёлкая Чимина по носику. — Вытирай скорее свои слёзки и топай к Намджуну. Ты не будешь один, у него прекрасная семья — жена и маленькая дочка, они о тебе позаботятся. «Но я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы обо мне заботился ты» — остаются неозвученными мысли Чимина. Юнги сейчас такой открытый, такой нежный… Нет, не только сейчас: с Чимином он такой всегда. Наверное, именно Чимин входит в список тех немногих людей, которым Юнги позволяет видеть себя настоящего.

———

Из воспоминания о недавнем прощании Чимина возвращает голос Намджуна, что выкручивал руль своего авто, сворачивая на другую трассу. — Я тут подумал… — произнёс старший. — Если хочешь, можем заехать к вам домой, и ты заберёшь свои вещи. У тебя ведь есть ключи от квартиры хёна? Чимин на пару секунд задумался, сможет ли он покинуть квартиру, успевшей стать ему домом, если снова войдёт в неё? И всё же… там остались его важные вещи, которые желательно забрать, если он проведёт какое-то время у Намджуна. Да и к тому же… нужно извиниться перед Хосоком за свой некрасивый утренний побег. — Да, ключи есть, я… я хочу, давайте заедем… — поспешно отвечает Чимин, кивая головой. Вскоре машина Намджуна припарковывается напротив дома. Ким сразу же уточнил, справится ли Чимин самостоятельно и не нужно ли ему подняться вместе с ним, на что Пак просто попросил старшего подождать его в машине и пообещал, что вернётся быстро. Зайдя в подъезд, он сразу направился к квартире Хосока. — Чимин? — парень открывает через несколько секунд после того, как Чимин нажимает на кнопку дверного звонка. Хоби с порога замечает, что с Чимином что-то не так. — Что-то… случилось? — спрашивает он с лёгким беспокойством. Чимин очень постарался, чтобы выдавить из себя нечто, похожее на улыбку. — Нет-нет, всё в порядке, — Чимин даже закивал головой для большей убедительности, но Хосок смотрел будто бы с недоверием, словно догадываясь, что ничего не в порядке. — Я хотел… извиниться. За то… что убежал сегодня утром… Хосок пару мгновений стоял молча, смотря на Чимина с недоумением, но после ярко улыбнулся и, сделав к нему шаг, одним движением руки затянул Чимина в крепкие дружеские объятия. — Ну ты даёшь, — усмехнулся Хосок. — Нашёл, за что извиняться. Я всё понимаю, Чимин, это пустяки. Ты поэтому такой грустный, что-ли? Да, всё-же от Хосока трудно что-то скрыть. Только «грустным» Чимин был по несколько другой причине, озвучить которую он не мог. — Я уезжаю на пару дней, — сообщил Чимин, когда Хосок ослабил хватку, выпуская его из объятий. — Оу, — понимающе кивнул Хосок. — А куда? — К своим… дяде и тёте, — Чимин безбожно врал. — Они далеко живут? — поинтересовался Хоби. — Нет, здесь, в Тэгу, — улыбнулся Чимин, как ни в чём не бывало. От собственного вранья ему становилось омерзительно, но и выбора у него особо не было. Не может же Чимин рассказать Хосоку о том, что на несколько этажей выше в этом доме живёт киллер по имени Мин Юнги, который делит с ним свою квартирку, потому что семью Чимина расстреляли какие-то бандиты; что в этого киллера Чимин без памяти влюблён, что именно из-за своих чувств, привязанности к нему и страха за жизнь Мина он уже сходит с ума, и что какое-то время ему вообще предстоит провести дома у главаря местной мафии, пока этот самый киллер будет пропадать на очередном своём заказе, но с которого может уже не вернуться. Когда жизнь Чимина успела настолько измениться? Просто взять и за одно мгновение перевернуться с ног на голову? Наверное, именно тогда, когда Чимин, будучи в одном жалком шаге от своей смерти, уже ни на что не надеясь и утопая в своём безысходном отчаянии, стоял под дверью квартиры Юнги, задыхаясь от страха и умоляя открыть ему. Но теперь в жизни Чимина совершенно новые люди, события и тайны, о которых он вынужден беспрекословно молчать. От его молчания зависит слишком много. — Может, зайдёшь? — предложил Хосок, заметив, что Чимин всё ещё стоит за порогом. — Ох, нет, Хоби, — Чимин потоптался на месте, поджав губы. — Мне нужно собрать вещи, так что… я пойду. — Ах, да, конечно! Тогда не буду задерживать тебя, — улыбается Хосок и снова обнимает Чимина, похлопывая по спине. В это время из глубины квартиры выбегает Микки, встречая Чимина радостным тявканьем и довольно повиливая хвостиком. Тот тут же присаживается на корточки и тянет руки к уже полюбившейся шитцу, нежно взъерошивая золотисто-рыжую шёрстку. У Чимина было очень неприятное предчувствие. Словно он навсегда покидает этот дом. И Хосока с Микки, с которыми он знаком всего ничего, но с которыми уже так не хочется расставаться. — Ты ведь скоро вернёшься? — спрашивает Хоби, оперевшись плечом о дверной косяк и сложив руки на груди, и с улыбкой наблюдает за Чимином и Микки, которой этот паренёк явно полюбился. — Да, через несколько дней буду дома, — Чимин старался отвечать спокойно и непринуждённо, скрывая от Хоби еле слышную дрожь в голосе и неуверенность в собственных же словах. На самом-то деле, Чимин ни малейшего понятия не имеет, когда вернётся. — Что ж, хорошо тебе провести время, Чимин-и, — говорит Хосок, когда Чимин поднимается на ноги, уже точно собираясь уходить. — Спасибо, Хоби, — улыбается он и обнимает Хосока ещё раз напоследок. Поднявшись на лифте на нужный этаж, Чимин достал из кармана ключи и направился к самой дальней двери коридора. Каждый раз, находясь этом месте, Чимин был вынужден проходить мимо своей прошлой квартиры. Как бы сильно ему ни хотелось стереть тот день из своей памяти, как бы он ни старался каждый раз опускать глаза вниз или жмуриться, проходя мимо этой двери, — воспоминания сами по себе возникали перед глазами, застилая всё вокруг мутным туманом. В нос по-прежнему ударял тошнотворный запах крови, заполняющий собой всё пространство, заставляющий коленки подгибаться и жадно глотать такой недостающий воздух, пока в голове, словно на повторе, раздавались оглушающие выстрелы. Вот и сейчас Чимин проходил мимо этой злосчастной квартиры. Ещё в день преступления её огородили предупредительной ярко-жёлтой лентой. Иногда Чимин видел, как сюда приезжали полицейские и ещё какие-то люди, но в такие моменты он старался не показываться им на глаза, тихонько наблюдая за происходящим через глазок двери: Юнги запрещал Чимину вмешиваться в эти дела. Однако сейчас коридор седьмого этажа пустовал. Чимин ускорил шаг и наконец дошёл до квартиры Юнги, сразу вставляя в замочную скважину ключ и несколькими быстрыми поворотами открывая дверь. Оказавшись внутри, он прижался к двери спиной и сполз вниз, громко вздыхая: здесь всё пропитано Юнги, каждый миллиметр хранит в себе аромат его парфюма, каждый предмет в этом жилище напоминает о его хозяине. Чимин поджимает ноги, обнимая колени руками. Ему кажется, что сейчас он снова расплачется. Он поднимается на ослабевших ногах и идёт в спальню, с трудом справляясь с желанием предаться воспоминаниям и выплеснуть все свои чувства, уткнувшись носом в подушку Юнги. Только вот руки сами тянутся к ней, загребая в утешительные объятия. В машине ждёт Намджун. Чимин обещал, что не заставит себя долго ждать. Ему действительно стоит поторопиться. Он нервно складывает самое необходимое в рюкзак: туда отправляется несколько запасных вещей и… толстовка Юнги. К чёрту, он просто должен взять её! Чимин толком не знает, что именно ему нужно и в каком количестве, но надеется, что собрал достаточно. Да и к тому же, неизвестно, сколько времени он проведёт с семьёй Кимов. Чимин, конечно, надеется, что немного, но и обнадёживать себя не хочет. Он застыл в прихожей, растерянно вспоминая, ничего ли не забыл, и только в последний момент вспомнил о деньгах, которые Юнги откладывал специально для него «на крайний случай»: они хранились в кухонном шкафчике, надёжно припрятанные в маленькую шкатулку. Чимин не знает, можно ли считать нынешнюю ситуацию этим «крайним случаем» и понадобится ли ему то небольшое количество денег, что так заботливо откладывал Юнги, но всё же вытаскивает их из шкатулки. Быстро обувшись, он покидает квартиру, не забыв запереть её ключом. — Можем ехать? — спрашивает Намджун, когда мальчик выходит из подъезда и садится на заднее сидение, ставя рюкзак себе на колени. Чимин лишь коротко угукает в ответ и смотрит в окно, на многоэтажное здание, постепенно удаляющееся из виду. Раньше этот дом вызывал у Чимина только самые ужасные чувства: он никогда не ощущал семейного тепла и уюта, а уходя на учёбу или ещё куда-то, никогда не испытывал желания скорее вернуться домой. Потому что его никогда тут не ждали. А если и ждали, то только для того, чтобы в сотый раз за что-то отчитать, а в случае его уже давно покойного отца, зарядить хорошенько кулаком по лицу или попинать по спине ногами, ровно до тех пор, пока из Чимина «вся дурь не выбьется». Это высокое здание со множеством окон и обшарпанными подъездами, со стареньким крыльцом, продуктовым магазином под боком и скромной детской площадкой напротив, вызывало лишь отвращение и неиссякаемое желание навсегда отсюда уехать, забрав вместе с собой Джиён. А с недавних пор только это место Чимин и мог считать своим настоящим домом, что был в соседней квартире, рядом с Юнги, который всегда его ждал и которого всегда ждал сам Чимин. Нет, домом была даже не эта квартира, а сам Юнги. Чимин очень хотел домой.