Чистильщик

— Юнги, — слышится из рации тихий шипяший голос Кёнхи. — Всё под контролем? Юнги медленно шагает по коридору третьего этажа особняка Сокджина, вытянув вперёд руки с пистолетом. — Да, всё в норме, — приглушённым голосом отвечает коллеге Мин, одной рукой достав из заднего кармана брюк рацию, а другой продолжая держать наготове оружие и внимательно озираясь по сторонам. — Мы устранили оставшуюся охрану на первом и втором этажах. — Хорошо, — Юнги в ответ одобрительно кивает, хоть Кёнхи и не видит его сейчас. — На третьем тоже всё чисто. Перед осуществлением заказа Мин всегда изучает «жизненный график» жертвы. Где работает, с кем живёт, с кем общается. Это основная и неотъемлемая часть любой операции, её «скелет», без наличия которого ни один киллер не вправе приступить к самому главному. Не без помощи Намджуна Юнги удалось кое-что разузнать о Сокджине. Как выяснилось, мужчина живёт один — у него нет ни жены, ни детей, даже домашних питомцев не имеется; всё это им только на руку — меньше сложностей. Но пришлось усердно поработать, чтобы откопать клочки этих сведений. Сокджин — это человек, чьё прошлое, личное и всё самое сокровенное скрывалось под одним большим знаком вопроса. Юнги уже молчит о его семье и родственниках — об этом он не нашёл ни крупинки информации. Ровным счётом ничего. У Сокджина работает наёмная охрана, которой он выплачивает огромные деньги за то, чтобы те обеспечивали безопасность дома, но это ничуть не удивляет — Ким успел нажить себе кучу завистников и врагов по всей стране: ни одному из соперников он не может позволить посягнуть на свои владения и жизнь в целом. Юнги с командой проникли на территорию дома через тайный, заранее продуманный ход, скрытый от камер, находившихся снаружи. План, которому они следовали, — это в первую очередь «расчищение» территории. Сначала им необходимо было избавиться от охраны, отключить съёмку видеокамер и систему сигнализации. Эту работу было доверено выполнить Кёнхи — он имел в этом больше опыта и мог сделать всё без лишних проблем. Первым делом Кёнхи отыскал комнату оператора видеонаблюдения и сразу пришил его, пока Юнги с киллерами-помощниками избавлялся от остальной охраны, которой, к счастью, оказалось совсем немного. Если эта сложность была устранена, то основная опасность только поджидала их впереди: расслабляться нельзя ни на секунду. Сейчас же Кёнхи с несколькими помощниками находились внизу, проверяя все коридоры, закоулки и комнаты, а Юнги осматривал последний, третий этаж; с Мином были Хван Хёнджин и Ли Минхо — двое молодых киллеров-учеников из команды Кана. — Минхо, проверь эти комнаты, — поручил Юнги, указав головой в левую сторону коридора. Парень без лишних слов кивнул, и, прислонившись к стенке и держа перед собой пистолет, крадучись направился к непроверенным помещениям. Сокджин должен прибыть в город примерно через полтора часа; ребята уже выполнили хоть и малую, но всё же значимую часть их миссии. Юнги вместе с Хёнджином продолжил путь по этажу. Парни передвигались очень медленно, делая каждый шаг тихо и крайне осторожно, и были предельно сосредоточены, готовые выстрелить в любой момент. Юнги шёл спереди, пока Хёнджин прикрывал его сзади, шагая спиной к нему, но держа под контролем другую половину огромного этажа и не убирая пальца со спускового крючка пистолета. В этом огромном особняке, в самом деле, легко можно заблудиться: многочисленные двери, различные комнаты, несколько балконов, длинные и похожие один на другой коридоры с большими винтовыми лестницами. Жилище Сокджина находится за городом, гордо и одиноко возвышаясь на лесном отшибе. Снаружи особняк отделан явно недешёвым белым камнем, а на просторной территории перед домом, окружённой высокими воротами и резным чёрным забором, располагается небольшой фонтанчик и несколько длинных кипарисов. Внутри дом выполнен в изысканном стиле и светлых тонах, с мраморными полами и свисающими с высоких потолков люстрами, комнаты заставлены дорогой мебелью, а на заднем дворе находится терраса с бассейном. Вовсе неудивительно, что небезысвестный в преступном мире Ким Сокджин может позволить себе столь роскошные хоромы. Но Юнги было откровенно всё равно на богатства этого дома, на опасность, исходящую от Сокджина, на все риски и последствия. Единственное, кто волновал, — это Чимин. Его маленький Чимин, лучик света в его мрачной жизни, человек, наконец подаривший смысл существованию Юнги и заставляющий каждый раз возвращаться домой с особой радостью, с желанием увидеть его, так быстро ставшего самым родным и нужным. Как он там, его милый Чимин-и? Как себя чувствует? Ничего ли у него не болит? Не плачет ли он, судорожно вытирая ладошками слёзы со своих щёчек и шепча о том, чтобы его Юнги-хён поскорее вернулся и утешил в своих объятиях? Юнги должен сегодня покинуть это место живым. Вернуться к Чимину во что бы то ни стало. Юнги и не думал, что когда-то в его жизни появится человек, к которому он настолько сильно будет хотеть вернуться. И чем сильнее… тем лишь больнее, ведь будущее размыто в тумане страха и неизвестности. Но Юнги уже здесь. Он долго к этому готовился, и физически, и морально, и сейчас он здесь. Он отомстит Сокджину за всё, что тот сделал Намджуну, и за всё то, что ещё собирался сделать. Он обязательно вернётся к Чимину и больше никогда его не оставит. Они наконец обретут покой и будут счастливы вместе. Чимин перевернул привычный мир Юнги с ног на голову. Ведь Мин уже не осознаёт, что мысли об этом мальчике не покидают его даже сейчас. Юнги поднялся на крышу особняка, представляющую собой огромную, огороженную невысокими резными поручнями террасу со столиком и несколькими плетёнными креслами. Оставалось лишь дождаться приезда Сокджина, чтобы приступать к самому важному шагу. Он должен приехать не один. Как разведал Юнги за пару дней до операции, Ким проведёт здесь некое собрание с коллегами-подчинёнными после своего возвращения в город. Это идеальный шанс, чтобы сразу устранить весь клан, ведь все, кто им нужен, окажутся сегодня здесь. Поэтому у Юнги нет права на ошибку, они не могут оплошать. — Юнги, — обратился к мужчине Кёнхи, ободряюще положив руку тому на плечо: Мин заметно волновался, хотя всеми силами старался не подавать виду, оставаясь, как и обычно, серьёзным и даже каким-то отстранённым. Но Кан понимал, что тот чувствует на самом деле. Все они чувствовали то же самое. — Сейчас лучше сосредоточиться на нашей операции, а не на переживаниях. Кёнхи не любил говорить попусту. Бессмысленно сейчас было обещать, что всё пройдёт хорошо, что нужно просто расслабиться и не нервничать. Они профессионалы. И вместо того, чтобы безрассудно впадать в панику, лучше уж они сконцентрируются на работе, постараются выполнить её так, как надо. — Именно на этом я и сосредоточен, — бесстрастно отвечает Юнги, кладя на поверхность крыши плотный чёрный чехол с автоматом, предоставленным Намджуном специально для миссии. С ним они перебрали немало вариантов предстоящего убийства, но Намджуну было важно, чтобы все жертвы были устранены со стопроцентной точностью, чтобы ни одной из них не осталось в живых. Поэтому Юнги остановил свой выбор на «классике» — убийство с помощью огнестрельного оружия. Если они уберут Сокджина и его людей, не останется больше никого, кто сможет продолжить его дела. — Мы начнём, когда они зайдут за ворота, — Мин начинает рассказывать то, что все они услышали уже раз сто и столько же успели запомнить наизусть. — Если всё пойдёт по нашему плану, — подытоживает Юнги, расстёгивая чехол и доставая оттуда оружие. — В случае непредвиденных осложнений приступаем к плану Б, — он передёргивает затвор с характерным звуком и несколькими ловкими движениями подготавливает к стрельбе автомат, который недавно так упорно начищал и заряжал патронами перед предстоящим использованием. — Мои ребята уже на своих позициях, — сообщает Кёнхи и вешает себе на плечо такой же автомат. — Хорошо, — кивает Юнги. — Ждите моей команды. Ещё несколько напутственных слов Кана, пара коротких, но многозначительных взглядов, подбадривающий хлопок по плечу, и Кёнхи исчезает из поля зрения Мина, оставляя того одного на террасе крыши. Юнги кладёт рацию в верхний карман своей чёрной водолазки, громко выдыхает, откинув назад голову и зажмурив на несколько мгновений глаза, а потом занимает свою позицию: ложится на живот, правильно устанавливая перед собой автомат и крепко держась одной рукой за рукоять, а пальцы другой расположив на спусковом крючке. Здесь, на высокой крыше за резным чёрным заборчиком Юнги совсем не видно снизу. Кёнхи уже находился на своём месте — чердаке, откуда на улицу выходило маленькое окошко, из которого он и будет стрелять; другие парни так же были на своих местах. Оставалось только лишь ждать. Ровно до того момента, пока из машин, что через несколько минут подъехали к воротам дома, не вышла компания людей в солидных костюмах в возглавлении Ким Сокджина.

* * *

Когда Намджун привёз Чимина к себе, их встретила темноволосая, очень приятная на вид женщина. Как оказалось, это жена Намджуна — Хана, возраста она примерно такого же, что и её муж, и в браке они уже почти шесть лет. А ещё у них есть пятилетняя дочка по имени Миён. Живут Кимы в двухэтажном коттедже с личным двориком и большим гаражом. Дом не выглядел броско, дерзко и слишком богато: глядя на него, даже не подумаешь, что здесь проживает такая личность, как Ким Намджун. Наоборот, сразу создавалось впечатление, что это коттедж самой обыкновенной семьи. — Здравствуй, милый, — поздоровалась женщина с Чимином, как только тот, выйдя из машины, вместе с Намджуном дошёл до дома. Хана стояла на крыльце, приветливо улыбаясь им. — Здравствуйте, — скромно ответил ей Чимин, вежливо кланяясь. Намджун тем временем коротко поцеловал жену в щёку, а потом из дома к ним выбежала маленькая девочка, которую Ким тут же подхватил на руки и так же, как и Хану, чмокнул в румяную пухлую щёчку. Чимин наблюдал за ними со скрытым умилением и с трудом сдерживал улыбку. С первой секунды было ясно как день, что Намджун действительно любит свою семью. И любит невероятно сильно. — Знакомься, Чимин, это моя жена — Хана, а это наша доченька Миён, — Намджун тепло улыбался, держа дочку на руках. Та с любопытством рассматривала нового знакомого, хлопая большими карими глазками. — Ну-ка, милая, поздоровайся с Чимином. — Привет, оппа! — тоненьким голоском произнесла девочка, заставив всех умилённо посмеяться. — Привет, малышка, — ответил Чимин, помахав Миён ладошкой. — Проходи, не стесняйся, — обратилась к нему Хана, заходя внутрь и приглашая Чимина пройти за ней. — Чувствуй себя как дома, Чимин. Мы все очень рады тебе. Ты можешь провести здесь столько времени, сколько потребуется, — Хана была очень гостеприимной и любезной, и будто всеми силами пыталась создать для Чимина комфортную и радушную обстановку, дабы тот не чувствовал себя неловко. Но Чимин пока не мог полностью расслабиться и быть здесь, «как дома». Эти люди ему совсем чужие, а новое место кажется таким незнакомым, таким не своим… — Дорогая, покажи Чимину его комнату, — произнёс Намджун, поставив дочку на пол и легонько похлопав Чимина по плечу. Хана кивнула головой куда-то в сторону, приглашая Чимина пойти за ней, и вдвоём они направились к лестнице. По пути туда Пак успел заметить, что на первом этаже, с левой стороны, располагается просторная гостиная с большим плазменным телевизором и настоящим камином, а с правой — уютная кухня, откуда доносились звуки жарящейся в сковороде еды и аппетитный аромат, что случайно уловил Чимин. Когда он в сопровождении Ханы поднялся на второй этаж, женщина открыла одну из нескольких дверей: — Заходи, располагайся, — она чуть отошла в сторону, пропуская Чимина внутрь. — Это комната для гостей, — Хана мило улыбнулась, наблюдая за тем, как мальчик скромно встал на входе в помещение, не осмеливаясь сделать ещё хотя бы шажок. — Простите, что приношу вам такие неудобства, — сказал Чимин, немного склонив голову. — А ну-ка, не говори глупостей, — с улыбкой ответила Хана, но в то же время её слова прозвучали так серьёзно, будто Чимин правда ляпнул что-то глупое. — Тебе не за что извиняться, милый. Ты не приносишь никаких неудобств. — Спасибо вам… — произнёс Чимин, сжимая в руках лямки рюкзака, за которые держался слишком крепко. Он почему-то казался себе таким жалким и беспомощным, находясь в доме у людей, которых он практически не знает, и ощущая неописуемую неловкость из-за того, что они так щедро приютили его у себя и даже выделили отдельную комнату… — Не стоит благодарностей, — Хане, наверное, вовсе не хотелось этих чиминовых сентиментальностей. — Ванная тут же, соседняя дверь, — пояснила она. — А напротив комната Миён и наша с Намджуном. Ты пока располагайся. Как будет готов ужин, я тебя позову, — женщина удалилась, оставив Чимина одного. Тот снял с плеча рюкзак и прошёл к кровати, что стояла почти у самого окна. Также в комнатке имелся шкаф с зеркальными дверцами и комод, на котором стояло несколько фотографий в рамках. Подойдя к ним и присмотревшись, Чимин понял, что на фото запечатлены Кимы: вот Намджун подбрасывает в воздух малышку Миён, а вот они вместе с Ханой стоят, приобняв друг друга, на фоне красивейшего морского заката… Намджун, оказывается, образцовый семьянин. Словно тут, дома, когда он рядом с любимыми дочерью и женой, он совершенно забывает о своей криминальной деятельности и о том, что является суровым и устрашающим главарём мафии. Чимин слегка отодвинул занавесы, чтобы выглянуть в окно: оно выходило на безлюдную улочку с изредка проезжающими мимо машинами. На город постепенно опускались вечерние сумерки… В горле опять образовался сдавливающий ком, к глазам подступили слёзы — уже в какой раз за сегодняшний день. Чимин не мог прекратить вспоминать недавнее прощание с Юнги, да и вообще не мог не думать о нём. В порядке ли его хён? Вернётся ли он к нему, и как скоро? Как уснуть сегодня без Юнги, без родного тепла и тихого, размеренного дыхания, что так полюбил слушать по ночам Чимин? Кто утешит его, когда перед рассветом он, задыхаясь, в ужасе распахнёт глаза от очередного кошмара? Чимин вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь и зайдя в ванную, несмело огляделся, ощущая себя совершенно неловко в чужом доме. Помыв руки, Чимин незаметно спустился на первый этаж. Хана возилась у плиты на кухне, Намджун был там же, тихо о чём-то переговаривая с женой, но Чимин свернул в противоположную сторону, застыв в проходе гостиной. Это была довольно большая комната в светлых тонах; в камине, стоящем в углу, слабо потрескивали дрова, а по телевизору, висящему напротив белого дивана, показывали детские мультики, которые с интересом смотрела Миён: девочка сидела прямо на ковре, разместив рядышком своих кукол и ещё какие-то игрушки. — Ой, Чимин-оппа, — произнесла она, заметив в дверном проёме скромно стоящего Пака. — Хочешь поиграть со мной? Садись! Миён была такой милой и забавной, что Чимин не смог сдержать добродушной улыбки. Он ступил на ковёр и подошёл к девочке, садясь неподалёку от неё и поджав под себя ноги. — Какая чудная кукла, — сказал он, когда Миён протянула ему одну. — Её зовут Эльза, — довольно сообщила та. — Красивое имя, правда? — Не то слово! — согласился Чимин. — А этих как зовут? — спросил он, указывая на других кукол. — Это Агнесс, Лили, о, а эта… Бетти! — с энтузиазмом перечисляла Миён. — А это мишка Тэдди, их лучший друг! — она взяла в ручки плюшевую игрушку, так же передавая её Чимину. Тот по-доброму посмеялся, умиляясь этой малышке. У Миён коротенькие волосы оттенка молочного шоколада, собранные в два смешных хвостика, крошечные ладошки и пухленькие щёчки, на которых появляются прелестные ямочки, когда девочка улыбается; Чимин не мог не отметить, что в эти моменты она ещё больше становится похожа на папу. Следующие полчаса он не отходит от Миён ни на шаг, действительно увлёкшись совместной игрой, и никак не может оставаться равнодушным к дочке Намджуна — она же просто ангелочек, только крылышек за спиной не хватает. Они сделали куклам причёски, устроили им чаепитие, Миён эмоционально и громко рассказывала кучу всего, ещё неправильно выговаривая некоторые слова, бегала вокруг Чимина и вешалась тому на шею, звонко смеясь и прося покатать на спинке, а он и не в силах отказать этому маленькому чуду. Чимин ловко подхватывает малышку, удобнее усаживает на своей спине и катает, бегая кругами по гостиной под задористый детский смех. Наверное, Чимин и вправду без ума от маленьких детей. А может, всё дело в Джиён. Ибо Чимин из последних сил сдерживает слёзы, глядя на эту девочку, что так напоминает ему покойную младшую сестрёнку. Но Чимин не может дать волю чувствам, рвущимся наружу в виде нового потока слёз. Только не здесь, только не в доме Кимов и не на глазах у Миён. Воспоминания накрывают его точно губительной волной, вынуждая задыхаться, скручивают болезненно все внутренности и заставляют сердце содрогаться от боли. Но Чимин как всегда спрячет всё за притворной улыбкой и сделает вид, что он в порядке. Внушит это самому себе, игнорируя назойливые мысли о том, что, на самом деле, ничего не в порядке. Ведь он понятия не имеет, как там сейчас Юнги и увидит ли он его ещё раз, и совершенно не представляет, как он будет жить, если Юнги больше не объявится. Юнги стал его миром, единственным светом в его жизни, единственной надеждой и спасением. Чимин не выдержит ещё одной потери. Вскоре его сажают за кухонный стол, никак не обращая внимания на его вымученное: «Спасибо, я не голоден» — Милый мой, здесь совсем немного, — мягко произнесла Хана, ставя перед ним тарелку с ужином. Еды ему и впрямь положили немного, но Чимин был бы рад, если бы ему позволили вообще отказаться от ужина. — Тебе нужно поесть, — настойчиво сказала женщина. — Ты выглядишь… ослабшим. А с этим Чимин поспорить не мог — внешне он походил на полуживого, с распухшими глазами от сегодняшних слёз и бледноватой кожей. — Тебе стоит подкрепиться, — произнёс Намджун, отодвигая стул и садясь слева от Чимина. Хана разместилась справа, напротив мужа, усадив Миён рядом с собой. После пожеланий приятного аппетита все, за исключением Чимина, принялись спокойно ужинать. Хана с Намджуном увлечённо смотрели выпуск вечерних новостей, транслирующийся по телевизору, иногда о чём-то переговариваясь между собой; Миён усердно старалась кушать аккуратно, неумело держа вилку в маленьком кулачке, но иногда всё же пачкала в еде свои щёчки. А вот Чимину кусок в горло не лез. Нет, приготовленная Ханой еда выглядела аппетитно и наверняка была очень вкусной, но дело было вовсе не в этом. Просто Чимин не в состоянии съесть ни кусочка, хотя сегодня он почти не ел. Может, из-за того, что чувствовал себя крайне неудобно за одним столом с этими людьми, хотя семья Кимов ему очень понравилась, просто он ещё недостаточно раскрепостился. А может, всё из-за переживаний насчёт Юнги. Словно тот ком тревоги, что целый день сидит где-то у Чимина в груди, перерос в противную тошноту. — Они с Чимином прекрасно поладили, — сказала Хана, наблюдая за тем, как Миён спрыгивает со стула, берёт Чимина за руку и тянет снова в гостиную, чтобы продолжить их игры. — Но он съел всего пару ложек... — женщина взглянула в тарелку Чимина с уже остывшей и почти не тронутой едой. — Ему сейчас не до этого. У него сильный стресс, — вздохнув, заявил Намджун, хотя Хана и так это понимала. Она знала о сложившейся ситуации. — Надеюсь, что всё пройдёт хорошо, — женщина многозначительно взглянула на супруга, накалывая на вилку листья салата. — Я и сама переживаю за твоего друга, хотя с Юнги мы толком не знакомы. А что же чувствует Чимин… — Он привязан к Юнги, кроме него у Чимина никого нет. Конечно, он очень волнуется... После ужина Намджун заглянул в гостиную, прислонишись плечом к дверному косяку. Миён и Чимин сидели на ковре, у низкого журнального столика, и что-то рисовали цветными карандашами. Мужчина прошёл в комнату и сел на диван, облокотившись на свои колени и сцепив руки в замок. Чимин сразу обратил на него внимание. — Что рисуете? — поинтересовался Ким, легонько потрепав дочку по волосам. Миён что-то рассказывала папе, показывая ему свои раскраски, а Намджун ласково улыбался той и поглаживал по голове, усадив на свои колени. Чимин чувствовал, что Намджун на самом деле напряжён и взволнован не меньше, чем он сам, но так же старается не предаваться эмоциям, оставаясь сильным и стойким. Ведь Юнги дорог им обоим. — Господин Ким, — Чимин забрался на диван и сел неподалёку от Намджуна. — Вам уже что-нибудь известно? — Ты бы узнал об этом самый первый, — уверенно сказал Намджун, когда Миён слезла с его колен обратно на пол и вновь принялась раскрашивать, не вслушиваясь в их диалог. — Но, к сожалению, пока всё тихо. — Но как? Уже вечер, а от Юнги никаких новостей? — Намджун услышал, как голос Чимина дрогнул на последних словах. — Всё это не так быстро и просто, как кажется, Чимин, — произнёс мужчина, вызывая недоумение на лице у младшего, что, казалось, был уже на грани нервного срыва. — Их цель — не только убить противника, но и сделать это правильно, как следует подготовиться к миссии, а после устранить какие-либо улики, чтобы не оставить ни единого следа, — объяснял Намджун, иногда жестикулируя руками. — Я… я знаю, — тяжко выдохнул Чимин. — Просто… очень хочу знать, что с ним всё хорошо. Да, ко стыду Чимина, его абсолютно не волновали другие — ни тот Кёнхи, ни кто-либо ещё. Для него имел значение только лишь Юнги, только его жизнь. Для него самое главное, чтобы вернулся именно он. — Я понимаю тебя, — кивнул Намджун. — Но ты должен верить в своего хёна и надеяться только на лучшее, а не лить тут слёзы, — он щёлкнул Чимина по кончику носа, пытаясь подбодрить. — Я бы хотел, но… не могу, — младший опустил взгляд в пол. — Расскажите мне про этого… Сокджина. — Не думаю, что тебе нужно забивать голову такими вещами. Главное ты о нём знаешь — он плохой человек, которому давно пора получить по заслугам. — А что будет, если Юнги не справ- — Он справится, Чимин, — перебил его Намджун, из-за чего младший удивлённо на него уставился, хлопая влажными от слёз глазами. Вряд ли Киму нравилось слушать его нытьё, поэтому Чимин поспешил замолкнуть. — Юнги — профессионал своего дела. Возможно, ты ещё просто не до конца это осознал. Таких киллеров, как Мин, ещё поискать надо, — с гордостью заявил Намджун, коротко усмехаясь своим же словам. — Я знаю, как ты переживаешь за него, и я переживаю не меньше. Но наша поддержка принесёт куда больше пользы для Юнги, чем сомнения и тревоги. — Поддержка? Но как он… — Он почувствует её, — с уверенностью заявил Ким, снова перебивая Чимина. — Поверь мне на слово. После этого Чимин глубоко задумался, поражённый таким настроем Намджуна и его непоколебимой верой в друга. Наверняка у Кима тоже были тревожные мысли, но он, в отличие от Чимина, не давал им овладеть собой и запрещал себе даже думать о чём-то плохом. Его позитивный настрой восхищал и будто бы передавался Чимину, потому что после слов Намджуна на душе стало хоть немного легче. В гостиной воцарилось уютное молчание, нарушаемое только монотонным бормотанием телевизора и скрежетом о бумагу карандашей Миён. — А госпожа Ким знает о том, почему я здесь? — спросил Чимин после недолго паузы, уставившись на телеэкран, но абсолютно не вникая в происходящее на нём. — Да. Хана знает всё о моей работе, она знает моих людей, коллег, Мин Юнги и даже Ким Сокджина. И, конечно, она в курсе твоей ситуации, — сказал Намджун, взглянув на Чимина. — Тебя это беспокоит? Не переживай, твою историю Хана знает лишь в общих чертах, без тех подробностей, которые ты, вероятно, хотел бы скрыть. Я сообщил ей, что ты остался без родителей, а Юнги взял тебя под своё крыло. Чимин не нашёл, что ответить, лишь понимающе кивнул. Наверное, он бы всё же не хотел, чтобы и госпожа Ким знала о том, как Чимин потерял свою семью, поэтому он был благодарен, что Намджун не стал распространяться об этом. — Вы доверяете друг другу, — отметил с лёгкой улыбкой Чимин. — Это круто. — Верно, — усмехнулся Намджун. — Хана знает меня насквозь. Она приняла меня таким, какой я есть. Не испугалась, не оттолкнула, узнав о том, кто я такой. Она доверилась мне, а я взамен доверился ей, — Ким призадумался, опустив взгляд и, наверное, предавался в этот момент каким-то тёплым давним воспоминаниям, связанным с супругой и началом их отношений. И только по одним его глазам можно было понять, насколько сильна и несокрушима его любовь к этой женщине. — Я всегда могу на неё положиться с полной уверенностью в том, что она никогда меня не предаст. Увы, таких людей в моей жизни очень мало, — подытожил Ким, сложив руки на груди. — И Юнги один из них, так? — догадался Чимин. — Всё так, — ответил мужчина и вновь задумчиво отвёл взгляд. — Мы сотрудничаем уже не первый год, и за всё это время у меня не было ни малейшего повода усомниться в Юнги, в его добросовестности и честности. Несмотря ни на что… он хороший человек, — Ким заметил, что Чимин увлёкся их разговором и, кажется, немного отвлёкся от своих переживаний. И Намджуна слушал очень внимательно и заинтересованно, а особенно, когда тема касалась Юнги. — Это правда, — закивал головой Чимин. — Юнги, он… невероятный. Я никогда не встречал таких людей, как он. Намджун по-доброму усмехнулся, услышав в голосе младшего самое что ни на есть искреннее восхищение. Кажется, Чимин и Юнги действительно стали очень дороги друг другу. Понаблюдав сегодня за ними в отеле перед отъездом Юнги, Намджун своими глазами увидел, что между ними двоими зародилась какая-то особая, сильная и глубокая связь, словно скрепившая их сердца незримыми, но прочными нитями. — Ты сильно на него повлиял, — заметил вдруг Намджун, и Чимин взглянул на него с удивлением. — В хорошем плане. — Что вы имеете в виду?.. — Раньше Юнги был совсем другим. Он жил в одиночестве, был очень закрытым, нелюдимым. Я бы даже сказал… безэмоциональным. С такой пугающей пустотой в глазах и отсутствием каких-либо чувств. Словно ничто в этом мире не имело для него значения, — рассказывал Ким. — Он никогда никого к себе не подпускал, никого не искал, будто ни в ком не нуждался. Хотя, наверное, так оно и было… — Для меня это не секрет, — пожав плечами, сказал Чимин. — Я знаю, что Юнги не самый открытый и жизнерадостный человек, но с его-то работой… разве это удивительно? Вряд ли люди, которые зарабатывают на жизнь убийствами, будут искать новые знакомства, заводить друзей, отношения, и пытаться жить, как все остальные. — Да, в этом ты прав. Однако дело не только в его работе, но и в самом Юнги. Такой он человек, — Намджун сделал небольшую паузу, прежде чем добавить: — А рядом с тобой он совершенно другой. Чимину пришлось опустить голову, чтобы скрыть свои покрасневшие щёки и улыбку, которую не получилось сдержать. Кажется, он начинает понимать, о чём говорит Намджун… — Я впервые увидел неравнодушие в его глазах. Его живые эмоции, — произнёс мужчина, и выглядел он так, словно и вправду был под большим впечатлением. — Юнги явно привязан к тебе. И ты к нему, очевидно, тоже... Чимин молча слушал Намджуна, пока изнутри его распирало от собственных чувств. Юнги привязан к нему. — Он открылся тебе, впустил в свой мир и свою жизнь. Это многое значит. Думаю, ты действительно стал самым важным человеком в его жизни, потому что больше у него никого нет... Наверное, это и есть настоящий Мин Юнги. Он настоящий рядом с тобой, — заключил Намджун, улыбнувшись Чимину. Мальчик смотрел на него, даже не зная, что ответить, но его горящие карие глазки всё говорили за него. В них отчётливо отражалось то, насколько он предан Юнги, насколько сильно в нём нуждается и боится остаться без него. Наверняка Юнги может заменить Чимину отца, подумал Намджун. Но он и представить себе не мог, что на самом деле Чимин испытает к Юнги несколько другие чувства. Те самые, которые он предпочёл бы прочно запереть в своём сердце и никому никогда о них не рассказывать. Это же так безрассудно, позорно и неправильно… Вскоре к ним присоединилась и Хана, и вместе они смотрели какой-то комедийный фильм по телевизору. Чимин не мог выбросить из головы недавний разговор с Намджуном, все его слова о Юнги, которые вызывали в Чимине такой волнительный трепет, заставляя гореть его глупое, влюблённое сердечко. Время близилось к десяти вечера, когда Чимин понял, что засыпает прямо в гостиной Кимов, поэтому он вежливо пожелал всем спокойной ночи и поднялся к себе, а в комнате рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Хоть он и думал, что не сможет заснуть сегодня после пережитой нервотрёпки, сильная усталость всё же дала о себе знать. Чимин и не заметил, как спустя несколько минут провалился в глубокий сон.

* * *

Звуки стрельбы раздавались отовсюду, и кажется, даже стены дома содрогались от оглушающей пальбы. Сейчас Юнги как никогда был рад тому, что особняк Сокджина находится далеко от города и поблизости никто не живёт. Большая часть людей была уже убита, однако… не хватало самой главной жертвы, упустить которую они просто не имели права. Сокджин сориентировался молниеносно, как только Юнги с парнями открыли огонь. Да, им удалось застать Кима врасплох, что они и планировали, но все знали, что так легко закончить обстрел не удастся, ведь все их противники, до единого, были вооружены: каждый из них имел при себе пистолет. Перестрелка началась практически сразу, но сам Сокджин скрылся из виду быстрее, чем Юнги мог себе представить. — Чёрт, не спускайте его с глаз, — злостно скомандовал Юнги в рацию, тут же услышав положительный ответ Кана. Нервы были на пределе. С первых этажей, не прекращаясь, раздавались выстрелы, чьи-то возгласы и прочий шум. Внутри дома на своих позициях находились другие ребята из команды, в том числе и Минхо с Хёнджином, но сейчас в перестрелке были задействованы абсолютно все. Юнги так же находился на крыше, совершая серию выстрелов из своего автомата: некоторые из людей Кима были убиты сразу, некоторые успели достать свои оружия и начать ответную пальбу, но Юнги с напарником очень скоро устранили их, оставшись нераненными. Однако небольшая часть неприятелей смогла проникнуть в дом, ведь снизу доносились звуки ожесточённой стрельбы. Самым страшным было то, что Сокджин всё ещё жив. Юнги покинул крышу и оказался на третьем этаже. Он крался вдоль стены, держа перед собой оружие, и был готов убивать. Внизу и вправду творилось нечто страшное: по полам растекались лужи крови, стены были забрызганы тёмно-красными пятнами, кое-где уже валялись мёртвые тела. Ориентироваться в этом суматошном беспорядке становилось сложнее, а противников было больше, чем казалось на первый взгляд. — Юнги! — доносится до мужчины резкий, не суливший ничего хорошего, крик Кёнхи, и он, мгновенно поймав его взгляд, направленный куда-то за спину Мина, тут же всё понимает: Юнги в один миг скрывается за ближайшим поворотом коридора, когда один из напарников Сокджина выстреливает несколько раз из своего пистолета, но пули уже не успевают задеть Юнги. Мин стреляет из-за угла какое-то количество раз подряд, пока мужчина, чуть не пристреливший его сам, не валится на пол: изо рта вытекает тонкая струйка крови, а под грузным телом, облачённым в дорогущий костюм, расползается кровавое пятно. — Юнги, живой?! — кричит непонятно откуда Кёнхи, и Мин лишь выкривает привычное «Всё в норме». Он прислоняется спиной к холодной стене, давая себе буквально пару секунд на передышку. Все стрелки, находившиеся в особняке, разбежались по территории дома, выстрелы раздавались из каждого закоулка и коридора, тут и там лежали обездвиженные тела. Юнги двигался в сторону лестницы, перебегая от одного укрытия до другого, и пристрелил по пути ещё несколько людей, прежде чем оказаться в холле на первом этаже, где он наткнулся на Минхо: тот полусидел под лестницей с окровавленной грудью, а его голова была безвольно наклонена вниз. — Эй, эй, Минхо, — Юнги потряс парня за плечо, но тот не отреагировал, а лишь сильнее начал заваливаться набок. Ткань его одежды насквозь промокла в крови, а водолазка в районе груди, по-видимому, была прорвана пулей. — Минхо, не уходи, — попытки привести парня в чувства были бесполезны. Юнги был знаком с ним всего ничего, но не мог отрицать того факта, что от смерти Минхо ему стало, в самом деле, больно. Где-то внутри прочно засело предчувствие чего-то страшного и неизбежного, смешанное с чувством горького сожаления за жизнь человека, который так незаслуженно и несправедливо погибает у него на глазах… Юнги и не помнит, чтобы когда-то вообще ощущал это непривычное сожаление, скорбь и такое глубокое отчаяние. Он не стал долго задерживаться у тела парня и медленно направился вдоль большого холла, внимательно глядя перед собой. Выстрелы стихли, но Юнги пока оставался всё таким же сосредоточенным и максимально осторожным, ведь радоваться ещё слишком рано. С верхних этажей слышались знакомые голоса и беготня парней из команды, что, видимо, теперь проверяли все помещения дома. Из лежащей в кармане рации донеслось тихое шипение, а потом и приглушённый голос Кана. Тот озвучил лишь короткое и, как показалось Мину, до боли обречённое: «Мы не нашли только его». Значит, найдёт Юнги. Что-то здесь было нечисто. Это отклонение от их плана до жути напрягало. Сокджина не удалось убить сразу, хотя Юнги целился и стрелял именно в него, как только жертвы попали в его поле зрения. Сокджин, точно тень, скрывался чёрт пойми где, и Мин невольно думал о том, что Ким внушал сейчас гораздо большую опасность и казался ещё более сложной для простого убийства жертвой. Он словно вёл с ними игру… Но нельзя его упустить. — Господин Мин… — раздался за спиной хриплый, совершенно ослабший голос Минхо. Даже не глядя на него, было понятно, как трудно дались парню эти два слова, и Юнги никак не мог проигнорировать их, сразу оборачиваясь на полужевого Ли, но и не переставая настороженно озираться по сторонам. — Сокджин… — снова произнёс Минхо, после чего слабо откашлялся кровью. Юнги невольно вздрогнул от этого зрелища: казалось, парень был в считанных секундах от своей смерти, и Мин представить не мог, как с такой раной тот до сих пор в сознании. Он был уверен, что Ли уже мёртв… — Что?.. — лишь прошептал Юнги, не совсем понимая, что пытается сказать ему Минхо. А он точно хотел сообщить что-то важное. — Он стрелял в меня, — произнёс Ли одними окровавленными губами, а у Юнги внутри всё вновь содрогнулось. В Минхо стрелял Сокджин. А значит, он не просто исчез, он был именно здесь, он тоже участвовал в перестрелке. — Он в доме… — невнятно добавил Минхо, но Юнги понимал уже всё и без слов. Сокджин пытался их всех переиграть. Да только Юнги ему не позволит. Мин уделил бы хотя бы пару секунд на то, чтобы поблагодарить Ли за его помощь в миссии, за эти слова, что оказались для него последними, ведь он уже ничего не пытался сказать, а лишь закрыл глаза, которые больше не сможет открыть. Но Юнги не мог потерять ни секунды. Сейчас он испытывал такую отчаянную жажду завершить начатое, достигнуть то, к чему так долго готовился, что все эмоции, чувства и мысли просто вытеснились и уже не имели никакого значения. Дав Кёнхи с парнями команду обыскать каждый угол особняка, Юнги направился быстрым шагом по холлу, будучи в этот миг таким опустошённым изнутри, словно ни души, ни сердца у него и вправду нет. Лишь только неживые, почерневшие до леденящего страха глаза и необузданное желание убить. Покончить с этим раз и навсегда. Юнги нашёл Сокджина за поворотом очередного коридора и тут же замер, ощутив, как сердце с невероятной силой бахнуло где-то за рёбрами и в этот же миг остановилось. Оружие в руках так же, как и он, жаждало совершить последний, решающий выстрел. Ким стоял в метрах так пяти от него, будучи повёрнутым к нему спиной. Кажется, Ким направлялся в сторону чёрного хода. — Думал сбежать отсюда, оставшись незамеченным? — ледяным, угрожающе тихим голосом произносит Юнги, наблюдая за тем, как Сокджин медленно поднимает вверх руки, словно признавая свой проигрыш. — Ну здравствуй, — Сокджин приторно улыбнулся, продолжая стоять к киллеру спиной. — Вот ты меня и нашёл, — Юнги не горел желанием слушать, как ему пытаются заговорить зубы и отвлечь своей пустой болтовнёй. О самоуверенности Кима, вполне граничащей с безумством, он знает не понаслышке, но сейчас он здесь явно не за этим. — Ты ведь тут главный, так? Кто же ты? Не помню, чтобы встречал тебя раньше… — Сокджин немного склонил голову, горько посмеиваясь тому, в каком безнадёжном положении он оказался. — Я смотрю, вы неплохо подготовились… Очень даже неплохо. Признаюсь честно, подобного подарка к своему приезду я вовсе не ожидал. Но что же привело тебя и твоих людей сюда? Личные причины? Или ты просто марионетка, выполняющая приказ кого-то из моих соперников?.. — голос его звучал ни капли не испуганно, даже наоборот — слишком смело и расслабленно для человека, которого собираются убить через одну секунду. Мину, действительно, хватает ровно секунды: он нажимает на спусковой крючок, не мешкаясь ни мгновения, и безостановочно стреляет в Сокджина. Рука дёргается от отдачи оружия, но сам Юнги стоит несокрушимой скалой. Он убивает его жестоко. Ким содрогается от каждой пули, простреливающей его навылет; в теле один за другим образовываются многочисленные пулевые ранения, из которых ручьями хлестает кровь, просачиваясь через одежду, стекая вниз и расползаясь на полу огромной лужей. Сокджин падает на колени, когда Юнги наконец перестаёт стрелять. У Мина совершенно пустая голова, ни мыслей, ни эмоций, только чётко поставленная цель, что была уже выполнена. Юнги постоял на том же месте ещё немного, проследив за тем, как Сокджин окончательно сваливается с колен, рухнув на залитый кровью пол. Юнги кажется, что лишь в этот момент он вновь начал дышать, а всё, что случилось пару мгновений назад, было как в тумане, ведь только сейчас, глядя на недвижимое тело своей жертвы, он полностью осознал то, что наконец сделал это. С Кимом покончено. Юнги разворачивается и быстрыми шагами направляется обратно, попутно сообщая Кёнхи по рации о том, что он убил Сокджина. Что они завершили эту операцию. Ещё совсем чуть-чуть, и Юнги вернётся к Чимину. Он снова увидит его, обнимет, согреет и защитит, прижав к себе и коснувшись губами родной макушки, снова посмотрит в любимые глаза и больше никогда, никогда не оставит Чимина. Мин почти покинул коридор, в котором только что совершил решающее убийство, но дойдя до угла, услышал странное копошение за своей спиной. Сокджин, так же лежащий на полу и истекающий кровью, непонятно как и откуда достал пистолет, с трудом держа его в ослабшей руке и направляя оружие прямо на Мина. Юнги сильно пожалел о том, что обернулся. Ким выстрелил в него уже в следующее мгновение.