Чистильщик

Во рту смешались горечь сигареты и солоноватость редких слез, которые Чимин уже не вытирает, позволяя им стекать по лицу. Слезинка проделывает медленный путь по щеке, задерживается на губах, спускается к подбородку, после чего капает куда-то вниз, оставляя на коже лишь влажный след. Чимин докуривает последнюю сигарету, что осталась в его пачке, сидя на подоконнике и свесив ноги на улицу. На часах три ночи. Сон Чимина продлился совсем не долго, он проснулся посреди ночи, а потом услышал из коридора приглушённые голоса Намджуна и его жены. А после Ким куда-то уехал. Чимин слышал, что тот вышел из дома, и через окно увидел, как мужчина сел в свою машину. Это точно было связано с Юнги и их операцией. Чимин понял, что уснуть больше не сможет. Кажется, он просто опустел изнутри. Сил на нервы и новые истерики у него не осталось. Да и как это могло ему помочь? Только бы сильнее добивало, а Чимин должен быть сильным и не сдаваться. Ради Юнги. Поэтому он просто сидел на подоконнике, глядя куда-то в беззвёздное ночное небо и вспоминая свою прошлую жизнь, своё знакомство с Юнги, все моменты, проведённые с ним, которые так ярко запечатлены в памяти. На нём лишь большая толстовка Мина — та самая, которую он вчера в спешке сунул в рюкзак. Она до сих пор хранит на себе стойкий аромат парфюма Юнги, отчего создаётся пусть и ложное, но такое нужное Чимину ощущение того, что Юнги рядом. Оголённые ноги, прикрытые толстовкой только до колен, покрылись мурашками от ночной прохлады, но Чимин так и держит их свешенными с окна. Юнги бы сейчас поругался, скомандовав одеться теплее и не забыв добавить своё любимое «Без возражений». Чимин горько усмехается от этой мысли и выдыхает едкий никотиновый дым после очередной затяжки. Ему страшно представить, во что превратиться его жизнь, если Юнги так и не вернётся. Теперь он словно зависим от этого человека, и понятия не имеет, как от этой зависимости избавиться. Наивный малыш Чимин-и… И такое же наивное, глупое сердце, что без Юнги так сильно болит.

* * *

Горячие струи стекают по телу мужчины, смывая всю грязь и тяжесть после недавних событий. Юнги, стоящий в душевой кабине своего номера, запрокидывает назад голову, подставляя лицо потоку воды. В раковине валяются окровавленные бинты, что пару часов назад послужили средством первой помощи, на пол небрежно сброшена одежда, пропитавшаяся запахом пота, крови и смерти. Сколько раз в него стреляли сегодня? И не сосчитать. Но это же Юнги — он не даст никому ни малейшего шанса себя пристрелить, даже если противник потратит на него все патроны. За годы своей деятельности Мин стал поистине неуязвимым. Он чувствует опасность за километр, предугадывает каждый шаг своей жертвы, готов к любому самому непредсказуемому исходу событий. Победа всегда остаётся за ним. Но Юнги не был готов к тому, что хотел совершить Сокджин. Непонятно каким образом, но Ким, так жестоко расстрелянный Мином и находящийся при смерти, достал откуда-то пистолет. Юнги был уверен, что убил его и Сокджин больше не представляет угрозы, но всё вышло немного иначе. Юнги с ужасом вспоминает тот момент, когда обернулся на Кима: тот так и лежал в огромной луже крови, но его дрожащая рука из последних сил сжимала оружие, направленное прямо на Мина. Это были последние секунды жизни Кима, но он решил потратить их на один-единственный выстрел, чтобы осуществить такое желанное возмездие, сделать хоть что-то, чтобы не умереть вот так, оставив своего убийцу безнаказанным. И всё же, победа всегда остаётся за Юнги. Сокджин хоть и выстрелил, но не убил Мина: тот ловко отскочил в сторону, как только кимов палец нажал на спусковой крючок, и скрылся за поворотом. Пуля не попала в Юнги, но успела задеть его. Ранение получилось касательным, не глубоким, а поэтому не представляло смертельной опасности. Всё произошло слишком быстро, буквально за одну секунду. Юнги не хочет думать о том, что бы было, если бы он не смог вовремя среагировать. Ведь Сокджин просто застал его врасплох, а Мин чудом увернулся от пули, которая только рассекла мягкие ткани. Теперь под правым ребром у Юнги красуется болезненная тёмно-красная полоса в сантиметров так десять точно, которая вскоре станет лишь шрамом, скрывающим за собой не самые приятные воспоминания. Крови он потерял немало, бинты, которые были в его карманной аптечке, особо не помогали и вымокли насквозь, и только потом он смог нормально обработать рану. Но всё это уже было неважно. Важно то, что он вернулся. Выйдя из душа, Юнги надел чистую одежду и стал обуваться, чтобы отправиться к Чимину. Усталость валила его с ног, и всё, чего ему хотелось, — так это рухнуть на кровать и уснуть, желательно, на несколько суток. Но ещё сильнее Юнги хотелось увидеть Чимина. — Ты готов? — спрашивает Намджун, заглянув в номер Юнги, который уже стоял на выходе, накидывая на себя лёгкое пальто. Вообще-то, Намджун был против того, чтобы Юнги сегодня же ехал к мальчику, но Мин слишком упрям, чтобы слушать друга. — Да, поехали, — отвечает Юнги и выходит из помещения, закрывая дверь ключом. — Вещи позже заберу. — Уверен, что не хочешь отдохнуть? Чимин никуда не денется, спешка не к чему, а ты ранен, чёрт возьми, — голос Кима звучал действительно взволнованно. — Не стоит так рисковать, отлежись хотя бы немного. — Ой, успокойся, а? — то ли устало, то ли раздражённо отвечает Юнги, направляясь с мужчиной по этажу отеля. — Это пустяки. Я прекрасно себя чувствую. Намджун не стал спорить. Это явно не то, чего бы им обоим сейчас хотелось, но Ким за друга и вправду переживал. Когда операция завершилась, Намджун встретился с киллерами в их секретном месте, где они и проводили большинство своих собраний, чтобы всё обсудить. Киму доложили о всех подробностях, непредвиденных сложностях, о ходе их миссии с начала и до самого конца, и каждый получил заслуженное вознаграждение в виде достаточно крупной денежной суммы в увесистом бумажном конверте. Конечно, все были готовы к тому, что будет нелегко, но тем не менее, ребята справились с этим. Всё было выполнено так, как надо, киллеры не оставили после себя ненужных следов и улик, которые могли их раскрыть, действовали по заранее продуманному с Намджуном плану, сначала устранив охрану и отключив систему сигнализации и видеокамер. А потом убив того, из-за кого всё это вообще началось. Но и без потерь не обошлось. Один из команды — Минхо — не смог вернуться со всеми. Он был убит. Как сообщил Юнги, самим Сокджином. Наверняка об этом думали сейчас и Юнги, и Намджун, который сел за руль в непрогретый салон машины и за всю дорогу до своего дома не проронил ни слова. Он нервно стучал пальцами по рулю и выглядел очень задумчивым, глубоко погружённым в свои мысли, которые, как догадывался Мин, были заняты погибшим Ли и чувством вины Кима за смерть этого паренька. И Юнги его понимал. Потому что сам он не мог выкинуть эту ситуацию из головы с того момента, как в последний раз посмотрел в глаза Минхо. — Мы так старались избежать этого, — тихо сказал Намджун, когда машина остановилась напротив коттеджа семьи Ким. — Но мы понимали, что это могло произойти, — отвечает Юнги, уронив голову на спинку сидения и шумно вздыхая. — Каждый знал, на что шёл, и был к этому готов. Я понимаю, что ты чувствуешь… Мне тоже… больно осознавать, что его больше нет с нами. Но не вини себя. Не ты его убил, — Намджун не мог не заметить, что в голосе младшего слышалось искреннее сожаление, даже какая-то горестная тяжесть, что на Юнги было совсем не похоже. — Но если бы не я, этого бы не случилось, — произнёс Ким, не спеша покидать машину. — Верно, — согласился Юнги, посмотрев на двухэтажный дом, у которого они припарковались. — Но разве ты мог поступить по-другому? Это была вынужденная мера, ведь ты мог потерять гораздо больше, — Намджун отчётливо услышал в последних словах намёк на свой клан и семью. Да, Юнги прав — не сделай они этот шаг, его бы сделал Сокджин, только он бы, не церемонясь и не жалея никого и ничего, разрушил бы всё, что дорого Намджуну, он бы убрал каждую помеху со своего пути, чтобы заполучить желаемое. И вроде как, самое страшное и тяжёлое было уже позади — угроза в виде главного врага уничтожена. Но душу Кима скребёт когтями чувство вины за смерть Минхо, которое, вероятно, не отпустит Намджуна ещё неопределённое количество времени. Только вот чувство это абсолютно бессмысленно, потому что Ли давно мёртв и своими сожалениями тут никак не поможешь. Намджун невольно задумывается о том, что всё могло закончиться ещё хуже, если бы помимо Минхо умер кто-то ещё, не ограничившись простыми ранениями. — Кёнхи сказал, что вы забрали его тело из дома Кима, чтобы похоронить, — напомнил Намджун. — Да, но у Минхо никого нет, поэтому Кёнхи сам займётся этим. Они были близки, — быстро объяснил Юнги, взявшись за ручку двери, чтобы выйти из машины и наконец увидеть человека, ради которого он приехал сюда. Намджун сделал то же самое, выходя на улицу следом за Юнги. — Не могу поверить, что мы сделали это, — произнёс Намджун, вдыхая прохладный предрассветный воздух. — И что этот сукин сын наконец за всё поплатился. Сейчас никто даже не догадывается, что произошло с Сокджином, но через какое-то время слухи о внезапном исчезновении Кима разнесутся по всей стране. Юнги молча сунул руки в карманы, неспешно направляясь по каменной дорожке к дому, и думал о чём-то своём. — Я должен сказать тебе кое-что, — он остановился, обращаясь к старшему. — Я хочу закончить это. Намджун замер, взглянув на Мина. Он прекрасно понял, что имеет в виду Юнги, и догадывается, почему именно тот пришёл к такому решению. И Ким, конечно, не станет отговаривать его от этого или просить передумать, он примет это и позволит Юнги распрощаться с преступным миром. — Достаточно с меня убийств, — Юнги как-то горько усмехается, спрятав руки в карманы брюк и опустив задумчиво взгляд. — Настало время завязывать с этим. Пока не стало слишком поздно, — добавил Мин чуть тише. — Я услышал тебя. Это твоё решение, и я готов поддержать тебя в этом, — ответил Намджун, ощутив лёгкое дуновение ночного ветра. — Но давай обсудим всё завтра. Не думаю, что здесь подходящее место… Юнги взглянул на Кима с безмолвной благодарностью в глазах. Всё-таки, Юнги работает на него уже довольно долгое время, но он знал, что Намджун поймёт его без лишних выяснений и возражений и отнесётся к его уходу спокойно. Тот догадывался, что желание Мина бросить свою преступную деятельность киллера связана по большей части с Чимином. Ведь теперь у Юнги есть человек, который стал ему дорог, который вернул ему утерянный когда-то смысл и мотивацию кардинально изменить свою жизнь. Юнги не хочет, чтобы из-за него с Чимином что-то случилось. А это вполне вероятно, учитывая тот риск, с которым каждый раз сталкивается мужчина, идя на очередное убийство. В один день всё может просто оборваться. В один день на Юнги могут надеть наручники и запереть его за решёткой на пару десятков лет. В один день Юнги может уже не увернуться от пули. И этот риск мало волновал Юнги раньше, ведь у него не было никакой причины, чтобы остановиться и вылезти из этого криминального болота, что затянуло на слишком долгое время. А теперь у Юнги есть Чимин. Мальчик, которого он больше не хочет оставлять одного и подвергать опасности. — Но что ты будешь делать дальше? — задал вопрос Намджун. — Ну… — Юнги на секунду задумался, стоит ли сейчас рассказывать о своих планах, которых у него было уже немало. — Для начала я хочу оформить опекунство над Чимином. Наверное, Намджуна эта новость шокировала настолько, что он, точно потеряв дар речи, просто молча стоял с приоткрытым в удивлении ртом, испепеляя лицо Юнги неверящим взглядом и пытаясь осознать, что произнесённые младшим слова ему точно не послышались. Потому что он ожидал услышать что угодно, но только не это. Неужели перед ним сейчас действительно Мин Юнги? Тот самый Юнги, которого он знал? Потому что этот Юнги кажется совершенно другим. Изменившимся настолько, словно его подменили. И всё это благодаря обычному подростку, ставшему ему настолько близким, что тот в самом деле готов решиться на такой серьёзный и ответственный шаг, как опекунство. У Намджуна было ещё много вопросов к своему приятелю, но Юнги, лишь загадочно улыбнувшись, первым скрылся за дверью дома Кимов, оставив недоумевающего мужчину без каких-либо подробностей. Юнги ведь и сам пришёл к этому решению совсем недавно и очень спонтанно, но немного поразмыслив, понял, что это вообще-то прекрасная идея, чтобы Чимин остался с ним. Ведь какие ещё у них есть варианты? Чимин не может постоянно жить с Юнги, как с чужим человеком, с которым его ничего связывает. Но он может жить с ним, как со своим опекуном, это законно и не будет вызывать никаких вопросов, да и Чимин, как кажется Юнги, только поддержит эту идею, ведь он привязан к Мину не меньше, чем сам Юнги к нему. Юнги — единственный, кто у него остался. Как-то он пообещал себе, что, раз в тот день он спас Чимина от Тэхёна, значит, теперь он в ответе за этого мальчика. И он готов сделать всё, чтобы подарить Чимину нормальную, счастливую жизнь, без тех страхов, боли и призраков прошлого, что преследуют его по сей день. Когда Юнги тихо поднялся на второй этаж, приоткрывая комнату, в которой должен быть Чимин, он застал его спящим в своей кровати. Только окно было открыто нараспашку, из-за чего в помещении стало довольно прохладно. Поэтому Юнги первым делом поспешил закрыть окно, а подойдя к нему, увидел на подоконнике пустую пачку сигарет и подумал о том, что Чимин, вероятно, допоздна не мог уснуть. На часах уже пол пятого, приближается рассвет, ночная темнота постепенно рассеивается. Юнги застыл напротив Чимина, наблюдая за его сном. Ресницы мальчика едва заметно подрагивают, словно ему что-то снится, а пальцы сжимают наволочку подушки. Юнги замечает на нём свою толстовку и тихонько усмехается. Вообще-то он планировал приехать сюда, чтобы забрать Чимина и вернуться с ним домой, да только в спешке из головы совсем вылетел тот факт, что на улице давно глубокая ночь и в это время люди обычно спят. — Юн… Юнги?! — раздался вдруг голос Чимина в полумраке комнаты, тут же привлекая внимание старшего. Чимин резко привстал на локтях, вглядываясь в высокий силуэт, стоящий перед кроватью. Сердце совершает сильнейший кульбит, и Чимин точно перестаёт дышать, забывает, как вообще это делать. Мгновение. Он вскакивает с кровати и порывисто обнимает мужчину, растерявшегося от внезапного пробуждения младшего, но сразу обнимающего его в ответ. Они ничего не говорят, хотя у обоих столько всего, что нужно друг другу сказать. Сейчас никому из них не хочется портить этот долгожданный момент какими-либо словами. Чимин стоит на носочках, стискивает Юнги в своих руках, вцепившись пальчиками в ткань чужой рубашки, и держится так крепко, словно если отпустит, — то потеряет Юнги навсегда. — Я здесь, малыш, я с тобой… — низкий шёпот старшего с лёгкой хрипотцой, прозвучавший над самым ухом, пускает по коже табуны мурашек, заставляя Чимина прижиматься ещё ближе, обнимать ещё крепче. Любить ещё сильнее. — Я больше никуда от тебя не уйду, слышишь? — шепчет снова Юнги, чувствуя, как плечи Чимина подрагивают от безмолвного плача, а рубашка в районе груди намокает от чужих слёз. — Я больше никогда тебя не оставлю… От Чимина слабо пахнет чем-то нежным и очень родным, а ещё недавно выкуренной сигаретой, и хоть Юнги терпеть не может эту его привычку, сейчас у него нет никакого желания ругать из-за этого Чимина. Ну ничего, Юнги его от курения обязательно отучит. Неизвестно, сколько ещё времени длились их объятия, прежде чем Чимин начал отстраняться, чтобы заглянуть в любимые глаза. Их разлука продлилась так недолго, но обоим кажется, что прошла целая вечность. — Хён… Я так волновался… Я боялся… что ты уже не придёшь, — всхлипывает Чимин, опуская голову, чтобы успокоиться хотя бы немного. Ну вот, опять расплакался… Юнги, наверное, его нытье уже порядком надоело. — Ну чего ты, маленький, — улыбается Юнги, кладя подбородок на рыжую макушку и оставляя там невесомый поцелуй. Он сделал несколько шагов к кровати, чтобы сесть туда вместе с Чимином, но от смены положения рана под ребром снова напомнила о себе, заставляя мужчину зажмуриться и еле слышно зашипеть, стиснув зубы от боли. — Юнги?.. — заволновался Чимин. — С тобой всё в порядке? — Да… — Юнги, что там? — Чимин легонько коснулся руки старшего, что лежала на правом боку. — Ты… ранен?! — Нет, Чимин, это просто… — У тебя пулевое ранение, да? — не унимался Чимин, а Юнги понимал, что придумывать оправдания уже бесполезно, хоть и не хотел рассказывать Чимину об этой маленькой неприятности. — Оно опасно? Ты был в больнице? Чимин убрал руку Юнги, глядя на кровь, проступающую сквозь ткань рубашки. — Чёрт! — шёпотом выругался Чимин, думая, что сейчас предпринять, и в итоге потянулся к пуговицам, чтобы стянуть с мужчины мешающую рубашку, но тот перехватил его руки, взглянув на него с мягкой строгостью в глазах. — Успокойся, это ерунда… — уверял Юнги, но Пак снова перебил его: — Как это произошло? — Я расскажу тебе потом. — Ты был в больнице? — В этом нет необходимости. Рана никак не угрожает моей жизни. Вроде бы, Чимин немного угомонился, решив поверить старшему, но всё же чувствовал тревогу за состояние Юнги. Всё-таки это рана от пули, а значит, в Мина стреляли, возможно, даже не один раз, и эта мысль пугает Чимина ещё сильнее. А если это не единственное ранение Юнги, полученное на той дурацкой операции, которая могла стоить ему, черт возьми, не только здоровья, но и жизни?! И то, что рана до сих пор кровоточит, не сулит ничего хорошего. Юнги либо недостаточно хорошо её обработал, либо это не такая уж «ерунда», как пытается убедить его Мин. — Всё самое страшное уже позади, — произнёс Юнги, отпуская руки Чимина. Его голос звучал достаточно убедительно, поэтому Чимин немного успокоился, не видя причин, чтобы не верить мужчине. — Ты точно в порядке? Зачем ты приехал, если ты ранен? Нельзя так рисковать… — Я нормально себя чувствую, — уверенно заявил Юнги. — Да, рана немного болит, но это мелочи по сравнению с тем, через что мне пришлось пройти… А приехал я за тобой. Или ты собирался остаться у Кимов? — попытался пошутить Юнги, чтобы разбавить обстановку. — Эй, нет! — тут же воскликнул Чимин, не сдерживая улыбки. — Я ждал тебя... Юнги улыбнулся, потянувшись ладонью к щеке Чимина и вытирая влажный след после недавних слёз. А у Чимина сердце с ума сходит от простого касания, отбивая бешеный ритм в груди. А может, не только от касания, но и от взгляда, которым Юнги на него смотрит? На Чимина так никто не смотрел. С какой-то особенной любовью. С тем неравнодушием, которого раньше Чимин в этом взгляде не видел. Неужели слова Намджуна — правда, и он правда стал так дорог Юнги? За окном начинало рассветать. Чимин быстро собрал вещи, которые почти не доставал, оделся, и они с Юнги вышли из комнаты. Спутившись вниз, застали на кухне сидящего за столом Намджуна, которому, вероятно, было совсем не до сна. Они быстро попрощались с Кимом, не став дожидаться, пока проснутся остальные жители дома — жена и дочь Намджуна — и сели в вызванное Мином такси, чтобы вернуться домой. Неужели всё наконец-то налаживается?

* * *

Тэхён рассматривает фотографию, найденную недавно Чонгуком, и надменно усмехается, поражаясь собственному упущению. И как они могли так промахнуться в тот день? Между пальцев дымится сигарета, пепел с которой парень стряхивает в стоящую на столе пепельницу. Тэхён разворачивается в кресле к панорамному окну своего кабинета, глядя на постепенно оживающий утренний город, как вдруг слышит звук приоткрывшейся двери и голос Чонгука: — Тэ, не занят? — уточняет Чон, заглянув в кабинет, но не дожидается ответа и заходит внутрь. — Я надеюсь, ты пришёл с хорошими новостями, Гук-и? — Тэхён закидывает ногу на ногу, занимая более расслабленную позу в кожаном кресле. — Скажи мне, что он убил его. — Вынужден тебя огорчить, — после небольшой паузы отвечает Чонгук, подходя ближе к длинному столу, в самом конце которого восседает Ким. Тэхён, услышав его ответ, останавливает руку с сигаретой у самых губ, так и не сделав затяжку, и резко разворачивается в прежнее положение, встречаясь взглядом с Чонгуком. — Прошло три дня… — с долей злости в голосе проговаривает Ким, поднимаясь на ноги и откладывая сигарету в пепельницу. — За это время так сложно прикончить человека? — Вопросы не ко мне, Тэ, — отвечает Чонгук, зная, что сейчас Тэхён начнёт вымещать злость на нём. — Приведи ко мне этого идиота… — после долгого раздражённого вздоха озвучивает Тэхён, и Чонгук, коротко кивнув, тут же исчезает из поля зрения, скрываясь за дверью кабинета. Тэхён не любит не только предателей: он терпеть не может медлительных людей, которые не способны вовремя выполнить порученное им задание. Взгляд опять опускается на небольшого формата фотографию, что всё это время была зажата между пальцами Кима, и Тэхён прокручивает в голове воспоминание трёхдневной давности. Тогда, по поручению Тэхёна, Чонгук с некоторыми парнями из их банды во второй раз наведались в квартиру Паков, что не так давно были ими же убиты. А всё дело в том, что Тэхён, откопав кое-какие сведения об этой семейке, понял, что один из Паков остался в живых.

———

— Вы нашли его? — спрашивает Тэхён, когда в кабинет к нему входит команда из нескольких вооружённых парней в возглавлении Чонгука. — Мальчишку — нет, но здесь кое-какие документы и… вот, — докладывает брюнет, протягивая Тэхёну файл с какими-то бумагами, в котором лежит маленькая фотография. — Это он? — спрашивает Ким, вытаскивая первым делом фото. — Верно. Пак Чимин, средний ребёнок Пак Минхёка, две тысячи четвёртого года рож… — Меня не интересует его биография, — резко обрывает Тэхён, вглядываясь в фото, на котором изображён рыжеволосый подросток, показывающий пальцами знак «V». — Где он сейчас? Почему он вообще живой? Как вы могли это допустить, придурки безмозглые? Парни молча переглядываются между собой, оставляя вопрос своего босса без ответа, который сами не знают. — В тот день Чимина в квартире не было, — отвечает за всех Чонгук. — Мы хорошо всё проверили. — А где он, блять, тогда был?! — повышает голос Тэхён, нервно перебирая в руках принесённые ему бумаги, и, не заостряя ни на одной внимания, откидывает их в сторону, поднимая разъярённый взгляд на парней. — Вы что, совсем недоумки? Я же понятным языком вам тогда сказал, чтобы ни одного Пака не осталось в живых! С каких это пор найти и пришить одного подростка стало такой непосильной задачей? Олени… Тэхён разворачивается к окну, устало выдыхая. И на кой чёрт ему эти тупицы, которые не могут нормально выполнять свою работу? За что они получают деньги? — Кто тогда не был задействован в обстреле? — спрашивает Ким, снова оборачиваясь на парней. — Кто стоял снаружи и сторожил вход в квартиру? Чонгук отвечает без промедления: — Чон Хосок. Если Тэхён такие мелочи обычно не запоминает, то Чонгук помнит каждую деталь. Наверное, поэтому он и является правой рукой Кима, ведь без него тот попросту бы не справлялся со своей работой. — Чон Хосок… — повторяет Тэхён, окидывая присутствующих уничтожительным взглядом. — Почему я не вижу его здесь? — Он не был с нами в этот раз. Тэхён шумно дышит через нос, прикрыв глаза, и держится из последних сил, чтобы не позволить себе сорваться с тормозов из-за вспышки гнева. Эта чертовщина ему порядком надоела. — Значит, приведите его ко мне. Сейчас же. Чонгук исчезает из кабинета, возвращаясь через десять минут вместе с Хосоком. — Позволь узнать… — обращается к нему Тэхён с наигранной любезностью, — видел ли ты этого мальчишку в тот день, когда мы наведались к Пакам? Появлялся ли он вообще в доме? Хосок молчит, хмуро глядя на фото, протянутое Тэхёном. По лицу парня видно — он явно что-то знает, глаза выдают его с потрохами, пусть Хосок и не произносит ни слова, делая вид, что рыжего мальчика видит впервые. — Ладно, не хочешь по-хорошему, поступим по-плохому, — говорит Тэхён, не дождавшись желанного ответа. — Ты сам займёшься им. — Но я… — Меня не волнует, как ты будешь это делать, — Тэхён даже не попытался выслушать объяснений Хосока, которые, в чём Ким уверен, не будут стопроцентно правдивыми. А даже если не так, его это мало заботит. — Найди этого… Чимина. Убей так, чтобы не создавать много шума. Я тебе доверяю. Хосок послушно кивает, опуская глаза в пол, и не озвучивает никаких возмущений, хотя вряд ли это поручение его обрадовало. — А ты знаешь, что я делаю с людьми, которые подрывают моё доверие и не оправдывают надежд, — чуть тише добавляет Тэхён.

———

Вот и сейчас не проходит и десяти минут, как Чонгук приводит в кабинет к Киму Хосока. — Господин Ким… — тут же начинает парень, но сразу оказывается прерванным Тэхёном: — Кажется, я понятно объяснил тебе, что нужно сделать. — Убить Чимина, да, я всё помню. Но возникли… непредвиденные трудности, поэтому… — Какие могут быть трудности в том, чтобы убить подростка?! — вспыхивает Тэхён. — Ни одного Пака не должно остаться в живых, — отчеканивает он каждое слово, прожигая Хосока убийственным взглядом. — Если это не сделаешь ты, мальчишкой займусь я. Но в таком случае на тот свет отправитесь вы оба. Хосок нервно сглатывает, чувствуя всю серьёзность прозвучавшей угрозы. Он знает — Тэхён не бросает слов на ветер. Кажется, Ким хотел добавить что-то ещё, но его опередил телефонный звонок. Тэхён с недовольным выражением лица достаёт из заднего кармана смартфон и видит на дисплее номер… больницы? — Алло? — он отворачивается к окну, недоумевая, зачем вообще ему звонят из такого места. Может, номером ошиблись? — Здравствуйте, Центральная больница Тэгу, — оповещает с другого конца провода женский голос. — Если я не ошибаюсь, вы являетесь братом Ким Сокджина? Тэхён невольно напрягается, услышав родное имя. Он вспоминает о том, что Джин так и не позвонил ему после прилёта в город, хотя они планировали встретиться в этот день. Неужели… что-то случилось? Джин заболел? — Да, — отвечает на вопрос Ким, стараясь не показывать своего беспокойства. — А что произошло? Что с ним? Почему вы звоните? — Сокджина нашли мёртвым несколько часов назад в его доме. Тэхёну кажется, что все посторонние звуки заглушаются, и он не слышит уже ничего, кроме озвученной секунду назад фразы. Ноги в миг становятся неощутимыми — он садится в кресло, опираясь рукой на подлокотник, и смотрит в одну точку. Он ничего не понимает. Не хочет понимать. Не хочет верить в реальность этого звонка, в реальность этого момента, когда он услышал всего несколько слов, но уже почувствовал, как что-то с хрустом и болью сломалось внутри него. — Он поступил в отделение морга с многочисленными пулевыми ранениями, — вновь звучит голос девушки, не дождавшейся ответа от Кима, который словно разучился говорить, позабыв все слова на свете. А дальше всё, как в тумане. Тэхён резко прерывает звонок, вскакивает на дрожащих ногах с кресла и, расталкивая в стороны недоумевающих Хосока и Чонгука, покидает кабинет, громко хлопая дверью.