Чистильщик

Последние несколько дней Намджун не находит себе места, постоянно ожидая какой-то опасности, которая могла бы застать его врасплох. Он бы соврал, сказав, что ничуть не боится Ким Тэхёна. А есть ли вообще на планете люди, которые его не опасаются? Намджун, наверное, раз сто прокрутил эту ситуацию в своей голове, пытаясь прийти хоть к какой-то разумной мысли. Однако, сколько бы ни пытался, так и не смог понять, как ему правильнее поступить. Стоило просто залечь на дно. Но ни в коем случае не идти против Тэхёна первым и не пытаться самостоятельно его прикончить, так как любой конфликт с ним для Намджуна будет проигрышным. Он сам не понимал, чего именно от него ждал и каким образом это должно произойти, но теперь с ним повсюду было пару его людей и неизменная пушка под рукой, надёжно скрытая в кожаной кобуре. Намджун подумывал над тем, чтобы на время увезти отсюда Миён и Хану. За свою семью он переживал больше, чем за всё остальное, а зная Тэхёна, нужно быть готовым абсолютно ко всему. Правда, пока что было подозрительно тихо: ни от Кима, ни от кого-либо, кто может быть с ним связан, ничего слышно не было, и Намджун в глубине души надеялся на то, что так будет и дальше. Может, Тэхён ничего не узнает, и его план найти всех причастных к убийству Сокджина просто провалится вдребезги? Это было бы замечательно. Сегодня Намджуну пришлось задержаться в своём офисе из-за завала бумажной работы, с которой он закончил разбираться только поздним вечером. Сложив вещи в чёрный кейс и накинув на плечи лёгкий плащ, он вышел из здания в сопровождении двух подручных. — На сегодня вы свободны, — Намджун сдержанно улыбнулся парням, дойдя с ними до парковки. — До свидания, господин Ким, — кивнув головой, ответил один из них, Пак Сонхва. Стоящий рядом с ним Хонджун так же попрощался с боссом, пожелав ему удачи и доброй ночи, и парни направились в сторону своих автомобилей, припаркованных у здания офиса Кима. Намджун сел в свою машину, слегка поёжившись от прохлады в непрогретом салоне, поставил на соседнее сиденье кейс и завёл авто, прокрутив пару раз ключ зажигания. Всю дорогу до дома мужчина провёл в монотонных раздумьях, ставших ему уж слишком привычными за последнее время. Он думал и о Юнги с Чимином. Всё-таки, они поступили правильно, решив уехать из города. Здесь их ничего не держало, кроме бесконечных проблем, в которых они практически погрязли, а переезд в Тэджон должен обеспечить безопасность им обоим. И Чимину, для которого даже совместное нахождение с Тэхёном в одном городе представляло немалую угрозу, и Юнги, который тоже попал в опасное положение, оказавшись именно тем, на кого Тэхён ведёт охоту. Но на самом деле убийцей его брата был Намджун. Это он убил Джина, просто сделал это руками Юнги. Нет, он ни о чём не жалеет: этот шаг был крайней, вынужденной мерой, от которой зависело слишком многое — безопасность его владений, клана и, что самое важное, семьи. А Сокджин едва ли адекватнее своего братца. Будучи даже состоятельнее самого Намджуна, он бы всё равно с лёгкостью уничтожил всё, что ему дорого, и лишь потому, что тот не стал удовлетворять его ненасытную жадность, отдавая значительную часть своих территорий. Он знает Джина давно и очень хорошо, так же как и то, что тот никогда не бросает слов на ветер. Не зря же эта сволочь обрела такую известность в их широких мафиозных кругах. Странно только то, что об этой родственной связи двух Кимов они узнали так поздно. А теперь становится ясна и эта очевидная схожесть Тэхёна и Джина: оба невменяемы и до безумства мстительны, когда дело касается их личных корыстных целей, оба не по-человечески жестоки и способны на такие зверские поступки, что даже самый бесстрашный невольно испугается. Хотя, чего уж таить: они оба не в себе. Это бесчеловечие — не черта характера, а следствие явных, очень глубоких психологических отклонений, и Намджун в этом более чем уверен. Но ничто не давало этим ублюдкам права на столь ужасающие деяния, которые даже Намджуну кажутся верхом настоящего сумасшествия. Мужчина подъезжает к своему дому, сразу замечая включённый свет в окнах. На душе становится намного легче, а губы сами собой растягиваются в искренней улыбке. Как же это приятно — возвращаться в родной дом к своим любимым людям, зная, что они непременно будут тебя ждать, и что лишь рядом с ними ты можешь наконец расслабиться, позволив себе отпустить любые тревоги. Ведь для Намджуна самое главное — это его семья, его маленькое солнышко Миён и любимая супруга, ради которых он все звёзды с неба достанет и самые высокие горы свернёт. Ради которых без раздумий и промедлений отдаст свою жизнь. Сейчас мужчина как никогда осознаёт, насколько это великая ценность — его семья. Он всегда это понимал, всегда ставил жену и дочь на самое первое место, но на данный и очень неспокойный период жизни ещё сильнее убеждается в том, как важна для него безопасность родных людей. С этой мыслью он и заходит в дом, сразу отмечая, что никто не вышел его встречать, как это обычно происходило, и что в доме, несмотря на включённый свет, подозрительно тихо. А спустя несколько секунд — отключается, когда кто-то хорошенько прикладывается чем-то тяжёлым по его голове.

* * *

Перед глазами — темнота. В нос тут же ударяет тошнотворная вонь, точно от какой-то старой, затхлой тряпки, и очень хочется вдохнуть свежего воздуха, которого катастрофически не хватает. Всё тело ноет от неудобного положения, руки и ноги что-то болезненно передавливает, не давая возможности ими пошевелить, а затылок до сих пор побаливает от недавнего удара. — Ну здравствуй, Джун-и, — первое, что слышит мужчина, когда с его головы резко сдёргивают тканевый мешок. Намджун щурится от света, что тут же заполняет собой всё пространство. И хоть освещение в этом месте не слишком яркое, скорее наоборот — тускловатое, привыкшие к темноте глаза открывать всё равно не хочется. Да и боль от удара в голову только усиливается, поэтому Намджун даёт себе некоторое время, чтобы прийти в чувство, прежде чем нормально оценить западню ситуацию, в которую он угораздил. А ведь знал же, знал, что что-то должно произойти… — Я так рад тебя видеть, — слышится тот же голос откуда-то сверху. Красивый, бархатистый голос, принадлежащий, увы, уродливому душой человеку. Намджун наконец поднимает отяжелевшую голову, чтобы хотя бы рассмотреть помещение, в котором находится. Это большого размера комната, похожая на подвал, практически пустая, если не считать потрёпанного временем матраса у стены, разбросанного повсюду мусора и его вещей, небрежно валяющихся в дальнем углу. Обшарпанные стены, одиноко свисающая с невысокого потолка лампочка, деревянный и скрипящий от малейшего движения стул, на котором сидит Намджун, прочно привязанный к нему тугими верёвками. Мешок с головы сняли, а чистого воздуха всё равно недостаточно — только запах старья и сырости, от которого здесь никуда не скрыться. — Ты мне, наверное, тоже очень рад. Да, Джун-и? — снова произносит стоящий напротив парень, встав в одном шаге от Намджуна и перекрывая своей фигурой свет от лампочки. От этой притворной любезности Тэхёна его просто воротит. — Сволочь… — хрипло шепчет себе под нос Намджун, сжимая в кулаки руки, перевязанные верёвкой за спинкой стула. — Что-что? — чуть наклонившись, переспрашивает Тэхён. — Повтори-ка ещё раз, совсем тебя не расслышал! — Я, кажись, с ударом переборщил, — звучит сзади уже другой мужской голос. И Намджун с этим замечанием согласен, потому что голова от боли просто разрывается. — Брось, Гук-и, — Тэхён хватается пальцами за подбородок мужчины, заставляя взглянуть себе в глаза. — Джун-и был плохим мальчиком, он заслужил. Намджун напоминает самому себе пойманного зверя, потому что злость в нём кипит животная. Хочется зарычать, зубами разорвать чёртовы верёвки и ими же придушить Тэхёна, перед этим размазав по стенке парочкой мощных ударов, да только Намджун сейчас абсолютно беспомощен. — Знаешь, почему ты здесь? — грубо сжимая челюсть мужчины, произносит Тэхён. — Понятия не имею… — с раздражением отвечает Намджун, а когда заглядывает в глаза Тэхёна, такие чёрные и до жути безжизненные, чувствует, как в животе неприятно сводит и холодеет от затаённого страха. Тэхён просто безумец. Настоящий, чёрт возьми, безумец. — Недавно произошло очень, очень печальное событие, — с напускным драматизмом начинает Тэхён, отходя от Намджуна. Мужчина следит за каждым его движением, стиснув зубы от плохо сдерживаемой агрессии, которую так сильно хочется выплеснуть на этого мерзавца. — Мы с моим хёном очень давно не виделись и планировали встретиться, когда он приедет сюда. Но у нас не получилось. Досадно, не так ли? — Чего ты хочешь от меня? — Мне позвонили из больницы, сказали, что Джин-хёна обнаружили мёртвым в его доме. А когда я поехал туда, чтобы выяснить, что же в тот день случилось, то… — Тэхён опускает голову, о чём-то думая, и снова поднимает взгляд на Намджуна. — Оказалось, убит был не только Джин, но и его подчинённые. Будто кто-то хотел избавиться от всех сразу… Кто-то, кто заранее планировал это убийство и готовился к нему. Весьма хорошо, надо сказать… Тэхён вальяжно вышагивает вокруг стула, на котором сидит связанный Намджун, пока рослый брюнет с кучей проколов на лице — его верный мальчик на побегушках по имени Чонгук молча стоит у стены в ожидании распоряжений от своего босса. — Тело моего брата было похоже на решето, — угрожающе тихо говорит на самое ухо Тэхён, стоя за спиной Намджуна. — Его расстреливали. Долго, жестоко, так, чтобы у него точно не осталось ни единого шанса оклематься. Мужчина нервно сглатывает, ничуть не желая здесь находиться и всё это слушать. — Мне жаль твоего брата, — прохрипел Намджун, резко дёрнувшись, чтобы хоть немного ослабить крепкие верёвки. В это время Тэхён подаёт какой-то знак Чонгуку, и тот, в пару широких шагов преодолев расстояние от стены до стула, не жалея сил, кулаком врезает Намджуну по животу. Киму хочется согнуться пополам от весьма болезненного удара по своим кишкам, да верёвки не позволяют. Он находится в слишком уязвимом для битья положении. — Будь добр, сиди смирно и не рыпайся, пока я с тобой говорю, — ледяным тоном произносит Тэхён, моментально снимая свою маску этой фальшивой весёлости и ненужного актёрства. — Если ты думаешь, что я как-то причастен к его смерти, ты ошибаешься, — Намджун откровенно лжёт, но ничего другого он в данной ситуации сделать не может. — А ты догадливый, — ухмыляется уголком губ Тэхён. — Но я очень не люблю, когда мне врут. Однако Намджуну придётся врать. До последнего делать вид, что никакого отношения к убийству Сокджина он не имеет, ведь на данный момент это единственный возможный вариант действий. Конечно, у Намджуна нет никакой уверенности в том, что это поможет ему избежать своей участи и что Тэхён поверит в его ложь, но это всё же лучше, чем если бы он просто молчал, сразу ставя себя под ещё большие подозрения, или сказал бы всю правду Киму в лицо, приговаривая себя к мгновенной смерти. Он должен бороться до последнего. — Я хорошенько поработал над тем, чтобы найти главного подозреваемого, — продолжает свой монолог парень, неторопливо расхаживая перед Намджуном. — Проверил всё, что только можно, расспросил некоторых знакомых Джина… Это было не так уж и легко, но результат того стоит, не правда ли? — Ты сделал главным подозреваемым меня, основываясь на чьих-то рассказах? — с лёгкой усмешкой уточняет Намджун, с вызовом взглянув на Тэхёна. — Скорее, на своей интуиции, — поправил Тэхён, непринуждённо пожав плечами. — А всё остальное — лишь прибавило мне уверенности в своих выводах. Думаешь, я был не в курсе того, что происходило в жизни у моего брата? Я знал практически обо всём, что касалось его работы. И о тебе тоже, — Тэхён вновь подошёл почти вплотную, похлопав Намджуна по немного щетинистой щеке. — Не сложно было догадаться, что ты в этом замешан. Учитывая ваши с Джином постоянные стычки и весьма конфликтные взаимоотношения… Все дорожки вели к тебе, Джун-и. — Я не понимаю, о чём ты говоришь… — Может быть, так поймёшь? — улыбается Тэхён и снова кивает Чонгуку, давая какой-то непонятный знак, после чего брюнет ненадолго выходит из подвала… …возвращаясь вместе с Миён. Только увидев свою дочь, Намджун в один миг перестаёт дышать. У девочки заклеен рот, а руки так же связаны верёвкой, до покраснения перетягивающей нежную детскую кожу, и у Кима слёзы на глаза наворачиваются при виде всей этой картины. Он замечает невысохшую влагу на её личике, понимая, что она наверняка очень сильно плакала, не на шутку испугавшись этих ублюдков, что похитили её из дома и привезли в это жуткое место со старыми промозглыми подвалами… Сейчас Намджун начинает бояться по-настоящему. — Отпусти её, — цедит мужчина, ещё раз дёргаясь на чёртовом стуле. — Сейчас же!.. — И зачем мне это делать? — Тэхёна эта ситуация явно забавляет. Неудивительно. — Отпусти мою дочь! — выкрикивает Намджун, отчаянно пытаясь высвободить руки, но верёвку, видимо, перевязали на такие прочные узлы, которые просто невозможно развязать самостоятельно. — Отпусти её, иначе ты очень сильно пожалеешь обо всём, что натворил… — Жалеть буду не я, Джун-и, — с очевидным намёком отвечает Тэхён, наблюдая за бесполезными дёрганьями Кима на стуле, что уже скрипит ножками по грязному полу. — Я убью тебя. — Уверен, что сможешь сделать хоть что-то в таком положении? — Ты… ты просто ублюдок, Ким Тэхён… — шипит сквозь зубы Намджун под чужой злорадный смех, и желание собственноручно свернуть этому подонку шею увеличивается в разы. Миён в хватке Чонгука даже не дёргается, испуганно хлопая влажными глазками, которые переводит то на папу, то на Тэхёна, боязливо наблюдая за их недоброй перепалкой. Кажется, девочка осознаёт, в какой нехорошей ситуации оказались они с папой, но боится настолько, что просто стоит смирно, не предпринимая никаких попыток убежать, понимая, что любое неверное движение может только всё усугубить. А Намджун смотрит на неё и абсолютно ничего не может придумать. Он никак не способен помочь своей малышке. Хотя… — Эй, доченька, — зовёт Намджун, привлекая внимание девочки, и у той снова текут слёзы по щекам от одного взгляда своего папы, который даже сейчас смотрит на неё с этой безграничной любовью и нежностью в глазах. У Миён связаны только руки… И Намджун решает хотя бы попытаться: — Толкай его по ногам и беги отсюда! Миён реагирует мгновенно: сразу толкает держащего её Чонгука по ноге, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но в силе ему девочка, конечно, значительно уступает. Чонгук лишь хватает её сильнее, не давая больше возможности рыпаться. — Правда думал, что это сработает? Наивный Джун-и, — злорадствует Тэхён, с удовольствием наблюдая за безысходным положением своих заложников. — Гук-и, уводи её обратно. Мы достаточно его напугали. Намджун следит за удаляющимися Чонгуком и Миён, которые скрываются в соседнем помещении. — Отпусти её! Она же ни в чём не виновата! Что тебе сделал невинный ребёнок?! — Мне просто очень нравится лишать людей того, что им дорого. Намджун сжимает челюсти от необузданного гнева, что переполняет его с головы до ног. Сейчас, в это секунду, он ненавидит Тэхёна каждой частицей своего существа. Как вдруг назревает новый вопрос... Неужели Хана тоже здесь? — А где… моя жена? — Ох, она тоже тут. Просто ещё не пришла в себя, — с абсолютно непринуждённым видом рассказывает Тэхён. — Но не переживай, как только твоя жёнушка очнётся, мы обязательно дадим вам увидеться. — Что ты с ней сделал, подонок?! — Намджун всё не оставляет попыток высвободить стянутые верёвками конечности, хоть и понимая, что сделать это самому ему не удастся. — Где вы их держите? Что вы делаете с ними? Они ни в чём не виноваты, отпустите их! — М-м, — Тэхён потирает пальцами подбородок, наигранно задумавшись над предложением Намджуна. — А если я не хочу? У меня на них ещё столько планов… — Только попробуй… — Ох, поверь, я обязательно попробую. — Что тебе от нас нужно? Зачем ты всё это делаешь? — Намджун вот-вот погрязнет в отчаянии с головой. — Что ты хочешь от меня услышать? — Правду, Джун-и. Я хочу услышать правду. — Правду о чём? В это время в подвал возвращается Чонгук, прикрыв за собой скрипучую дверь. Тэхён снова обходит стул Намджуна и становится у него за спиной, наклоняясь к самому уху: — Обо всём, что произошло в день убийства. — Я… я ничего об этом не знаю, — Намджун настроен лгать до последнего. И хоть он вообще уже не уверен в том, что это поможет им с Миён и Ханой выбраться отсюда живыми, он всё равно не может сказать этому монстру правду. Ведь таким образом он подставит и себя, и, возможно, даже Юнги. — Ты совсем не умеешь врать. Гук-и, — снова подзывает брюнета Тэхён, и Чонгук, точно верный пёс, незамедлительно выполняет команду своего хозяина: увесистый кулак вновь бьёт по животу, что ещё не отошёл от прошлого удара, и Намджун содрогается от новой порции боли, резко подаваясь корпусом вперёд и едва ли не падая вместе со стулом. — Но мне больше нечего тебе сказать… — хрипит он, как вдруг его бьют уже по лицу, попадая прямиком в нос. Хлынувшая внезапно кровь тут же пачкает брюки, и несколько крупных капель брызгает на пол. — А мне кажется, что есть, — произносит Тэхён, после чего Чонгук снова ударяет Намджуна по лицу, но уже в скулу, и та начинает болезненно гореть от тяжёлой руки Чона, на пальцах которой ещё и несколько крупных колец в придачу. Намджуну кажется, что ещё один удар — и он точно отключится. — Это только разминка, — сообщает Тэхён, похлопывая Кима по плечу. — Продолжишь молчать — будет больнее. И не только тебе. — Тронь их хоть пальцем, и я урою тебя собственными руками… — из последних сил проговаривает Намджун, превозмогая адскую боль, пронзающую его наверняка уже сломанный нос, не прекращающий кровоточить. — Я знаю, что ты не убивал Джина лично, — Тэхён делает несколько шагов, спрятав руки в карманы элегантного пиджака, и становится напротив Намджуна, что уже обессиленно опустил голову, с трудом оставаясь в сознании. — Ты бы не стал так рисковать, это я знаю точно. Слишком опасно было бы пачкать руки в чужой крови… Да, Джун-и? Чонгук в это время вцепляется в его волосы, заставив поднять голову, и Намджуну ничего не остаётся, кроме как взглянуть Тэхёну в глаза. — Чего ты добиваешься?.. — Назови имя своего киллера, — строго требует Тэхён. — А я подумаю над тем, чтобы отпустить твоих жену с дочкой… Ну или хотя бы оставить их в живых. Намджун снова дёргается, словно пытаясь добраться до Тэхёна, пока он стоит так близко. Но он, чёрт возьми, беспомощен. Беспомощен, слаб и жалок. Он просто не может назвать имени, которое Тэхён так усердно пытается добыть, не может сказать ничего, что поставит под угрозу Юнги и, следовательно, Чимина. Но и позволить пострадать Хане и Миён он ни в коем случае не должен… Пусть лучше Тэхён убьёт Намджуна, чем хоть как-то навредит кому-то из них. И что же делать? Намджуна снова бьют. Снова тот же чонгуков удар, резкая боль, от которой перед глазами мутнеет, снова тёмно-алые брызги и металлический привкус на разбитых губах. Он не помнит, от какого по счёту удара валится на пол, оставшись привязанным к стулу, не помнит, сколько раз Чонгук бьёт массивным чёрным ботинком по животу, и как после стольких ударов он остаётся живым, лишь изредка отключаясь и снова приходя в себя. Но Намджун отчётливо помнит, как Тэхён снова даёт парню какую-то команду, и Чонгук, достав из кобуры пистолет, направляется к выходу из подвала, по пути снимая оружие с предохранителя. — Нет! — кричит Намджун, что есть мочи, содрогаясь от боли, пронизывающей всё его тело. — Имя, — лишь озвучивает Тэхён, одним жестом останавливая Чонгука, уже схватившегося за ручку двери. Сердце Намджуна замирает от единой мысли о том, что в любой миг Чонгук может пристрелить либо Хану, либо Миён, либо сразу обеих. Сейчас всё зависит лишь от Намджуна… — Где его телефон? — вдруг спрашивает у подручного Тэхён, пока мужчина, находясь на грани потери сознания, лихорадочно размышляет над тем, что же делать. — А я откуда знаю? В вещах где-то, наверное, — доносится откуда-то издалека голос Чонгука. Что происходит дальше, Намджун уже не слышит, стремительно погружаясь в кромешный мрак, что заполняет собой всё вокруг... — Вот теперь ты реально перестарался, Гук. Проверь ему пульс, — устало вздыхает Тэхён, заметив окончательно отключившегося Кима. — И найди уже его телефон. И Чонгук ищет. Сначала в плаще, который был надет на Намджуне, когда Чонгук вырубил его, пробравшись в дом семьи Ким; потом — в карманах самого Намджуна, что валяется у стены без сознания, весь избитый, окровавленный и до сих пор связанный. Но смартфон находится сам, так как по помещению раздаётся телефонный звонок, звучащий из тонкого кожаного портфеля, брошенного Чонгуком в один из углов подвала вместе с намджуновым плащом. — Доставай, — требует Тэхён, стоящий чуть поодаль и оттуда наблюдающий за поисками Чона. Тот без лишних слов выполняет просьбу, сразу находя чужой телефон среди содержимого кейса. — Мин Юнги, — прочитав имя контакта с дисплея, озвучивает Чонгук. — Кто он? Поднимать трубку? — Да, только не говори ничего, — подходя ближе к парню, просит Тэхён. — И поставь на громкую связь. Возможно, звонок прекратился бы уже через считанные секунды, но Чонгук успел его принять, сразу нажимая на значок динамика и включая громкую связь. — Алло, — низковатый мужской голос с лёгкой хрипотцой звучит в тишине подвала, и Чонгук с Тэхёном пересекаются выжидающими взглядами. — Намджун? Но ничего такого не происходит. Мужчина на другом конце провода ещё пару раз повторяет вопросительное «алло» и очень скоро прерывает звонок, так и не дождавшись ответа от того, кто валяется сейчас в отключке. Смартфон возвращается в заблокированное состояние. — Попробуй взломать пароль и проверь все звонки и переписки, — скомандовал Ким, прежде чем покинуть подвал. Тэхён был уверен в том, что за смертью его брата стоит именно Намджун. А также в том, что действовал он не самостоятельно, не в одиночку. Сокджина и его людей убил профессионал. Человек, который убивал уже не раз, который действительно умеет это делать, и умеет довольно хорошо, потому что убийство было выполнено идеально: побывав в особняке Джина после того, как всё случилось, Тэхён не нашёл ни одной прямой зацепки, которая могла бы привести к самому убийце. Но зато он нашёл Намджуна, и пусть тот не станет ни в чём признаваться даже под дулом пистолета, Тэхён всё равно добудет правду. До последней крупицы.