Чистильщик

Попасть внутрь здания оказалось несложно: чёрный вход находился сзади, с противоположной стороны от центрального, и сразу вёл в тёмный узенький коридорчик с кирпичными стенами. Поблизости никого видно не было: скорее всего, никто из противников даже не предполагал, что кто-то посторонний может знать об их местоположении и нагрянуть в такой неожиданный момент, поэтому и о мерах безопасности особо не позаботились. Но Юнги и его напарнику это было только на руку — они спокойно проникли внутрь без лишних трудностей и остались незамеченными. — Нужно разделяться, — заявляет Кёнхи, когда они быстрыми шажками тихо добегают до разветвления коридоров. — Ищем Намджуна и его жену с дочкой, — напоминает Юнги, внимательно озираясь по сторонам. — Я туда, — добавляет он, указывая в коридор справа. Кёнхи же коротко кивает ему в знак согласия, а сам удаляется в противоположном направлении. Мин крадётся вдоль холодной кирпичной стены, поправив чёрный бронешлем на своей голове. Наличие такой защиты пусть и немного, но всё же успокаивает — если вдруг начнётся перестрелка, голова и туловище точно не пострадают. К тому же, прошлое ранение Юнги только недавно начало заживать, но периодически напоминало о себе болезненными ощущениями, поэтому Юнги бы очень не хотел поймать пулю врага подобным образом снова. Мужчина тихо добегает до первой попавшейся на пути двери и, прежде чем ворваться в помещение, осторожно прижимается к ней ухом, прислушиваясь к звукам изнутри: не услышав ничего, кроме гробовой тишины, он дёргает за ручку, обнаруживая, что дверь не заперта, а в другой руке так же держит готовый к стрельбе пистолет. Резко заходя в помещение и целясь оружием перед собой, Юнги не находит там абсолютно никого — лишь высокие стенды с запыленными полками, обшарпанные стены и осыпающаяся кое-где штукатурка. С таким же успехом он проверяет и несколько следующих залов, которые, по-видимому, когда-то являлись фабричными складами и хранилищами для оборудования, но не находит никого из тех, ради кого они с Кёнхи вообще сюда прибыли. Обыскивая помещения первого этажа, Юнги также прислушивается к звукам из левого крыла здания, куда направился его напарник. На прошлой совместной миссии сообщаться с Каном было куда проще, ведь у обоих имелись хорошие рации, а сегодня мужчины вынуждены работать без них. Но когда Юнги слышит где-то неподалёку выстрел, то сразу определяет, что прозвучал он как раз таки оттуда. Мин, не раздумывая, срывается с места и мчится прямо в ту сторону, не понимая, выстрелил ли это в кого-то Кёнхи или произошло наоборот. Но добегая до нужного коридора и выглядывая из-за угла, готовясь атаковать возможного противника, Юнги обнаруживает там лишь валяющееся на полу тело незнакомца и застывшего над ним Кана. — Кто это? — Юнги присаживается на корточки перед пристрелянным парнем, касаясь двумя пальцами шеи и проверяя пульс. — Я убил его, — отвечает ему Кёнхи, немного загнанно дыша. — Видимо, один из команды Тэхёна. Но он даже не попытался защититься. Наверное, просто не ожидал увидеть меня здесь и не успел ничего предпринять… — Так и есть, — соглашается Юнги, замечая у убитого парня пистолет в кобуре. — Оружие у него есть. Наверное, никто и вправду ещё не знает о том, что мы здесь, но кто-то мог среагировать на выстрел, так что нужно быть наготове. Благо, на руках у обоих специальные перчатки, поэтому Юнги, не боясь оставить отпечатков пальцев, шарит по карманам парня. Тот на вид уже взрослый, но не старше его, с прострелянным животом, на котором быстро расползалось кровавое пятно от пули Кана, пронзившей брюхо неприятеля насквозь. Во внутреннем кармане его куртки Мин нащупывает лишь бумажник и водительское удостоверение этого же парня, но не находит ничего такого, что могло бы помочь их расследованию. — Сон Минги, — прочитывает Юнги имя с удостоверения и поднимает глаза на напарника. — Да, скорее всего, с Тэхёном работал. Может, тачка на входе ему принадлежит? — Может, — пожимает плечами второй, но на Юнги не смотрит, стоя настороже с направленным вперёд пистолетом и ожидая появления кого-то ещё. Юнги откладывает ненужные находки обратно в карман мёртвому Минги, на секунду задумавшись о том, что было бы неплохо поискать его телефон — если он человек Тэхёна, то вероятно, это помогло бы добыть хоть какую-то информацию о его боссе или что-то, что помогло бы найти Намджуна. Однако Юнги решает не тратить на это драгоценное время, которое ни в коем случае нельзя терять, получше хватается за рукоять своего оружия и медленно ступает вслед за Каном, крадясь вдоль стенки к выходу из коридора. Но вокруг, на удивление, тихо. Словно до прозвучавшего выстрела всем остальным, присутствующим в здании, дела особого нет, либо же его в самом деле никто не услышал. А возможно, опасность уже поджидала их на пути, и стоило только сделать ещё один шаг… Чтобы столкнуться с другим стрелком, затаившимся в противоположном конце коридора и начавшим палить из своего автомата сразу, как только Кёнхи выглянул из-за угла. — Твою ж мать! — выругался он, тут же прижавшись спиной к спасительной стене и таким образом прячась от пальбы. — Чёрт, кто там? — шепчет Юнги, так же уперевшись спиной в стенку, пока противник совершал серию выстрелов в пустоту, стремясь прикончить незванных гостей. — Парень, брюнет, — несобранно отвечает мужчина, видимо, так же испугавшись неожиданной атаки. — Весь в чёрном, высокий, и… с пирсингом, вроде как. — Чонгук, — умозаключает Юнги, вздыхая. — Ты его знаешь? — К сожалению, да. В этот миг беспорядочная стрельба Чона прекращается, но Юнги успевает услышать его тихие, осторожные шаги, точно крадущегося к своей жертве хищника. — Кто бы ты ни был, лучше покажись мне, мразь, — доносится до них голос приближающегося Чонгука, призывая выйти из засады. — Он подходит. Надо стрелять, — предупреждает Юнги и дёргается, но Кёнхи одним движением руки заставляет его остаться на месте, вжав обратно в стену, и принимается палить самостоятельно, стараясь как можно меньше показываться из-за угла, чтобы не словить телом чужую пулю. На выстрелы Кана Чонгук отвечает моментально, хотя уже через несколько мгновений со стороны Чона слышится резкое ругательство с болезненным шипением, после которого тот перестаёт бездумно стрелять из автомата. Почувствовав внезапное затишье, Кёнхи аккуратно выглядывает из их с Юнги укрытия, но в коридоре, из которого ещё пару секунд назад доносились многочисленные выстрелы, больше никого не наблюдается. — Скрылся где-то, небось, — предполагает он. — Будет нападать исподтишка. — Мы не можем сидеть тут и дальше, — возмущается Юнги. — Надо прикончить его и найти Намджуна. — Ты осмотрел своё крыло здания? — уточняет Кан. — Да, там ничего. Думаю, они держат их где-то в подвалах. — Есть ещё второй этаж — там, в основном, производственные залы. Я побегу туда, а ты тогда осмотришь подвалы, — распоряжается Кёнхи. — Но для начала избавимся от Чонгука, — напоминает Юнги, и, получив от коллеги короткий согласный кивок, выходит вместе с ним из-за угла коридора, сразу замечая капли свежей крови на бетонном полу. — Ты, кажись, ранил его. Раз Чонгука всё же удалось задеть во время недавней перестрелки, то вряд ли бы тот успел слишком далеко убежать с пулевым ранением. Вероятнее всего, он прятался где-то поблизости, ведь неосторожно оставил после себя дорожку из крупных кровяных капель, ведущую прямо в одно из кладовых помещений. Юнги головой указывает на приоткрытую дверь, приставив палец к губам, и они с Кёнхи, стараясь как можно бесшумнее ступать по коридору, подкрадываются к кладовке, в которой должен был скрыться подстрелянный Чон; Юнги передвигается спиной к напарнику, держа на прицеле остальную часть первого этажа, чтобы не прозевать внезапное нападение кого-нибудь ещё, в то время как второй всё ближе подходит к нужному помещению. Стоит только Кану резко распахнуть дверь одной ногой, как притаившийся в дальнем углу комнаты Чонгук снова начинает стрелять в дверной проём, но мужчины благоразумно скрываются за стенками коридора по обе стороны от двери, так и не входя внутрь. — Кто вы такие? — спрашивает со злобой и пренебрежением парень, хотя нервозность отчётливо слышится в его голосе. Ну, это и понятно — он самостоятельно загнал себя в ловушку, и теперь ему остаётся либо атаковать, либо сдаваться. А учитывая то, что патронов он тратит достаточно много… первый вариант очень скоро станет ему недоступен. — Пришли по душу Ким Тэхёна, — отвечает с недоброй усмешкой Юнги. — Не знаешь, случаем, где он? — Что вам надо? Лучше отступайте, вы зря сюда заявились… Юнги, воспользовавшись тем, что Чонгука удалось на пару секунд отвлечь незатейливым разговором, делает пару внезапных, но метких выстрелов, успевая всадить пулю парню в грудь прежде, чем тот из последних сил стреляет в Мина в ответ. Юнги вновь прячется за стену, мысленно ликуя, ведь это точно был контрольный выстрел, добивший Чона с концами. Уже через пару секунд слышится глухой удар чужого тела о пол и звук выпавшего из рук автомата. Юнги заглядывает в комнатку, обнаруживая брюнета лежащим на боку в луже крови, с жутко открытыми глазами и вытекающей изо рта алой струйкой, а ещё с прострелянной ранее Каном ногой, из-за чего тот и поспешил найти укрытие в виде кладовой, оказавшись в слишком уязвимом положении. — Мёртв, — без единой эмоции заключает Юнги, присев на корточки перед Чонгуком, и поворачивает голову к Кёнхи: — Ты как там? Порядок? — Не совсем. Этот тип всё же задел меня, — с усердием отвечает тот, и Юнги видит, как он зажимает ладонью левую руку в районе предплечья, стиснув от боли зубы. — Ранение касательное, не страшно, — отшучивается, успокаивая Мина. — Твою ж… — Давай, обыскивай его, пока я на шухере. — Ты только держись, я быстро, — поспешно отвечает Юнги, принимаясь проверять содержимое карманов Чонгука. Насколько Юнги известно, именно этот парень был наиболее близок Тэхёну, постоянно находясь рядом и участвуя во всех его делах, а значит, как раз у Чонгука могло иметься что-то важное. Нужна была любая зацепка, любая деталь, способная сделать их ближе к Тэхёну или развязке их сегодняшнего задания. Юнги торопливо прощупывает карманы чоновых брюк, в заднем находя один телефон, а во внутреннем кармане кожаной куртки — другой, который узнаёт сразу: этот телефон принадлежит Намджуну. — Что там? — интересуется Кёнхи, бросая недолгий взгляд на сидящего перед трупом Юнги. — Нашёл кое-что, — произносит Юнги, потрясённо глядя на гаджет в своей руке. Нет, он, конечно, предполагал, что эти твари могли провернуть что-то подобное, выкрасть телефон, чтобы отыскать в нём какие-то сведения, но лишь сейчас Юнги может до конца в этом убедиться, держа в руке самое главное доказательство, подтверждающее его опасения. Включив смартфон, Мин обнаруживает, что устройство разблокировано, хотя у Намджуна точно был пароль. Ну, конечно: они его взломали, и это самое меньшее, на что может быть пойти Тэхён в отчаянных поисках правды. Также Юнги проверяет вкладки недавно открытых приложений: телефонная книга со всеми номерами, галерея с фотографиями, сообщения, в которых открыта переписка Намджуна с Юнги. Да эти мерзавцы перерыли всё, что только можно… Проверить телефон самого Чонгука не удалось — тот был на пароле, взламывать который у Юнги не было ни времени, ни особых умений, поэтому он решил просто вернуть его в карман чужих брюк. Но стоило Юнги лишь подумать об этом, как смартфон Чонгука издал звук пришедшего уведомления, а экран от этого сам по себе загорелся: «Я уже еду» — гласило новое сообщение от контакта «Тэ», и не трудно было догадаться, что Чонгук мог написать своему боссу о незванных гостях в лицах Юнги и его товарища. Правда, всю их переписку прочитать было нельзя из-за чёртового пароля, а ведь Юнги наверняка бы отыскал там что-то важное. — Они забрали телефон Намджуна, — сообщает Юнги, подходя к Кану и показывая ему свою находку. — И Тэхёна здесь нет. Возможно, он отлучался куда-то или поручил всю работу своим людям, но он уже едет сюда. Чонгук, видимо, успел написать ему о нас. — Но оставить Тэхёна в живых мы не можем. — Разумеется. Мы дождёмся его, а потом пристрелим этого гада. Я больше не позволю ему оставаться безнаказанным. После этого мужчины разделяются. Кёнхи, как и договаривались, отправляется на верхний этаж, Юнги же спускается на подземный, в зону подвалов. В жутковато тихом коридоре горит пара тусклых лампочек и имеется несколько дверей, которые Юнги, не медля, начинает проверять одну за одной — все оказываются заперты. — Эй, Намджун? — зовёт он, дёргая каждую дверь за ручку. — Это я, Юнги. Я пришёл вытащить тебя отсюда. И, о чудо, Мину отзываются в ответ. Правда, не сам Намджун, а его жена, находящаяся за дверью самого дальнего подвала. Видимо, рот у неё заклеен, поскольку Юнги слышит лишь надрывное нечленораздельное мычание, однако мгновенно спешит на звук. — Сейчас, сейчас… — взволнованно шепчет он, изо всех сил пытаясь выбить дверь плечом. — Потерпите немного… Чёрт! Когда попытки Юнги успеха не приносят, он растерянно оглядывается по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы ему помочь, одновременно с этим судорожно вспоминая, достаточно ли хорошо он обыскал недавно убитых парней. Возможно, ключи от подвалов где-то у них, но возвращаться и проверять это по-новой времени нет, поэтому Юнги решает воспользоваться другим методом: становится боком, чтобы твёрдо стоять на полу, упирается одной рукой в стенку, и, собираясь с силами, что есть мочи ударяет по двери ногой, идеально попадая пяткой рядом с дверным замкóм. — Есть, — победно произносит он, когда старая, ветхая дверь всё же не выдерживает сильного удара и со скрипом отворяется. Хана, с прочно связанными верёвкой руками и заклеенным скотчем ртом, с новой силой начинает что-то невнятно мычать, взирая на Юнги влажными, слегка опухшими от слёз глазами. Рядом с женщиной сидит Миён, испуганно наблюдая за всем происходящим. Благо, Юнги прекрасно умеет развязывать любые виды узлов, поэтому на то, чтобы избавить Хану от верёвок на руках и ногах, уходит не больше минуты. — Спасибо… спасибо, — тяжко дыша, благодарит она Юнги, после того как с остервенением сдирает со рта скотч, не дававший ей возможности говорить. — Как ты сюда проник? Где Намджун? Он в порядке? — беспокойно задавала вопросы женщина, даже не дожидаясь ответов. — Ты нашёл его? Что они с ним сделали? — Госпожа Ким, постарайтесь успокоиться, паника сейчас ни к чему… — отвечает Юнги, развязывая верёвки на Миён, которые уже очень скоро спадают с маленьких ручек. — Так, малышка, сейчас развяжу тебе ножки, и вы с мамой уедете отсюда домой, — ласково говорит он, улыбаясь девочке, но та выглядит всё такой же напуганной. — А где папа? — лишь спрашивает боязливо она, растерянно хлопая глазками. — Папу мы сейчас тоже найдём, — подбадривающе улыбается Юнги и освобождает девочке ноги, до этого тоже перевязанные тугими верёвками, после которых на передавленной детской коже остались наверняка болезненные синевато-красные следы. А ведь это могло привести к нарушениям кровообращения в организме ребёнка. Юнги стискивает зубы, в тысячный раз убеждаясь в неадекватности Ким Тэхёна. Впрочем, чему здесь удивляться, ведь это как раз в его духе — проявлять бездушную жестокость даже к абсолютно невинным детям, которые точно никак не могли заслужить подобного отношения. В душе у этого человека нет ни намёка на что-то доброе и светлое. Да и самой души, вероятно, нет тоже, а лишь холодная пустота и бесконечное зло, которое он выращивает в сердце и сеет вокруг себя, погружая собственную жизнь в беспросветную тьму. Из коридора доносятся знакомые шаги — к ним спустился Кёнхи, видимо, закончивший проверять второй этаж здания, а судя по тому, что ни одного выстрела Юнги оттуда не услышал, больше людей Кима здесь не было. — Я проверил все цехи, наверху чисто, — сообщает Кан, возникший в проходе подвала. — Ох, вот вы где… — он тут же помогает подняться на ноги сначала Хане, а потом берёт на руки ребёнка. — Как ты, малышка? — Я хочу к папе… — едва ли не плача, похныкивает Миён. — И домой… И пить тоже… — Не удивлюсь, если эти гады им даже воды не приносили, — отмечает с недовольством Кёнхи, вынося Миён из помещения на руках. Юнги успевает заметить, что тот перевязал свою рану бинтами из карманной аптечки, которую всегда берёт с собой на случай вот таких опасных инцидентов. — Как твоя рука? — интересуется Юнги, выходя из подвала и направляясь по коридору к следующей двери. — Побаливает, но ничего страшного. Жить буду. «Побаливает» — это мягко сказано, уж Юнги знает точно. Но они профессионалы, давно научившиеся отставлять свои эмоции и чувства на задний план, не допуская того, чтобы те мешали выполнять им работу, и даже если больно настолько, что завопить истошным криком хочется, — ты можешь лишь выносливо терпеть, пока дело не будет доведено до конца. — Но где Намджун? Что с ним?.. — дрожащим голосом расспрашивает госпожа Ким. — Что они сделали с моим мужем? — Полагаю, он тоже где-то здесь, — Юнги прислоняется ухом к каждой двери, пытаясь хоть что-то расслышать. — Намджун! Это я, Юнги, ты слышишь меня? Ты должен подать мне какой-то знак, чтобы я мог найти тебя! Но в ответ — тишина, заставившая Юнги тяжко вздохнуть, а Хану судорожно всхлипнуть и закрыть лицо руками в безмолвном плаче. — Мы найдём его, — без капли сомнений заявляет Юнги, принимаясь выбивать одну из дверей тем же способом, что помог ему и пару минут назад. — Кёнхи, если тебе не сложно, сможешь вернуться наверх и ещё раз проверить Чонгука с Минги? Может, у них есть ключи от подвалов? — Будет сделано, — коротко отвечает тот и, поставив Миён на ноги, быстро убегает, чтобы выполнить поручение коллеги. Девочка же сразу хватается за мамину руку, настороженно прячась за её спиной. Но напарника Юнги не дожидается, потому что дверь второго подвала получается выбить ногой уже с третьей попытки. Все мольбы Юнги и остальных были услышаны: Намджун оказывается здесь. — Джун-и! — беспокойно восклицает Хана, вбегая в подвал следом за Юнги. — Боже, что с ним? — Он без сознания, — поясняет Мин, первым делом прощупывая пульс на шее мужчины. — Живой, — вздыхает с облегчением, чувствуя подушечками пальцев слабое биение сердца, и принимается торопливо развязывать верёвки, которых на Намджуне было больше, чем на его супруге и дочери. Неподалёку валяется старенький, едва ли не полуразрушенный стул с искривлёнными ножками, к которому, скорее всего, его и привязывали, когда пытали. На Намджуне живого места не осталось — даже смотреть страшно: всё лицо в синяках и ссадинах, под носом и на виске следы засохших кровоподтёков, одежда запачкана кровью. Даже пол запятнан уже успевшими подсохнуть тёмно-красными каплями. Избивали Джуна нещадно… — Я ничего не нашёл, ключей нет, — вернувшись с первого этажа, сообщает Кёнхи. — Нужна твоя аптечка, срочно, — командует Юнги, похлопывая Кима по щекам. — Он без сознания? — встревоженно спрашивает Кан, доставая из небольшой поясной сумки аптечку и протягивая её Мину. Юнги сразу находит маленький бутылёк нашатырного спирта и смачивает им кусочек марли, который подносит к носу Намджуна, пока Хана аккуратно сбрызгивает лицо мужа водой из бутылки, как же протянутой Каном; сам Кёнхи становится сзади и приподнимает ноги Намджуна, чтобы обеспечить больший приток крови к мозгу, пока обеспокоенная состоянием папы Миён со страхом в глазах наблюдает за всей этой сценой. К счастью, их действия по оказанию первой помощи не проходят даром, так как Намджун очень скоро распахивает глаза, тут же щурясь и растерянно глядя на столпившихся вокруг людей. — Ч-что происходит?! — приподнимаясь с пола, откашливается Намджун и вглядывается в знакомые лица. — Хана? Юнги?.. — Боже, какое счастье, — всхлипывает госпожа Ким, падая на колени перед мужем и прижимая его к себе. — Как же я волновалась… — Народ, сейчас нам нужно поторопиться, — предупреждает Юнги, вставая с пола на ноги и помогая подняться Намджуну. — В любой момент может приехать Тэхён, и лучше не допускать того, чтобы он застал всех нас здесь. Хана, — обращается он к женщине, — Кёнхи выведет вас с дочерью и Намджуном через чёрный ход, постарайтесь действовать максимально быстро и в случае чего следуйте всем его указаниям. — А как же ты?.. — хмурится Намджун, опираясь на жену, так как твёрдо стоять на ногах ему ещё немного сложно. — Я… я вас догоню, но позже. Мне нужно дождаться Тэхёна. — Нет, Юнги. Это же самоубийство… — возмущается Ким. — Нужно бежать отсюда, пока не поздно. — Лучше я закончу всё сейчас. Раз и навсегда, — решительно заявляет Юнги, даже не думая слушать чьи-либо отговорки. Нет, сегодня никто и ничто его не остановит. Он покончит с Тэхёном. Ради безопасности своих близких людей. Ради Намджуна и его семьи, ради себя и, самое главное, ради Чимина. — Я посажу их в машину и вернусь к тебе. Мы разберёмся с этим психом вместе, — говорит напоследок Кёнхи, подбадривающе положив руку на плечо Мина, на что Юнги лишь кивает, попытавшись ответить другу улыбкой. Но, сколько бы он ни твердил остальным сохранять спокойствие и не паниковать, самому придерживаться этого было невероятно сложно. Беспокойство всё сильнее завладевало телом и сознанием Юнги, но он старался не позволять своей тревоге вырываться наружу, сохраняя её лишь внутри себя. Напарнику требуется буквально десять минут, чтобы вывести Кимов с фабрики и усадить их в машину Юнги, где сидел, ожидая их возвращения, Хосок, а потом вернуться обратно к Мину. Мужчины решают вновь разделиться. Кёнхи занимает место у центрального входа, Юнги — у чёрного, чтобы они могли атаковать Тэхёна сразу, каким бы путём он ни вошёл в здание. Юнги понимал, что если Ким уже в курсе их присутствия здесь, то наверняка приедет с подмогой — он хоть и псих, но точно не глупец. В таком случае шансы Мина на победу значительно ниже, ведь что такое два стрелка против целой группы, которую может привезти с собой Тэхён? Но в глубине души Юнги питает надежду на лучшее: что, если то сообщение, которое пришло на телефон Чонгука, вовсе не было связано с их проникновением на фабрику? Может, на самом деле Чонгук ничего не писал своему боссу? В конце концов, Тэхён мог просто отлучиться куда-то, а потом банально предупредить Чона о том, что скоро вернётся. Но вся надежда Юнги в один миг испаряется, когда на его спину прыгает что-то тяжёлое, ловким движением выбивая из руки пистолет, который тот держал наготове, и моментально придавливая грудью к полу, коленом упираясь Мину в спину. Всё происходит буквально за секунду, он не успевает понять, что происходит, лишь чувствует, как чьи-то сильные руки фиксируют сзади, за спиной, его собственные, не давая возможности ими пошевелить. Юнги безрезультатно дёргается, пытаясь сбросить с себя груз чужого тела, и замечает неподалёку Кёнхи, такого же придавленного к полу каким-то громилой. Он уже ясно понимает, чьи эти люди и с кем они сюда прибыли. И у них, чёрт возьми, мастерски получилось застать их врасплох. — Так-так-так… Кто это тут у нас? — слышится над головой знакомый Юнги голос. Этот низковатый, бархатистый, с наигранной лаской и предвкушением желанного возмездия голос, который Юнги успел по-настоящему возненавидеть. Юнги слышит его неспешные шаги, видит его вальяжную, расслабленную походку, чувствует его неминуемое приближение и горький вкус своего поражения на языке вперемешку с металлическим привкусом свежей крови. Кажется, он разбил губу от удара о пол, когда его повалили вниз. Что ж… Тэхён оказался даже умнее, чем Юнги думал. — Понятия не имею, кто вы и зачем сюда пожаловали, но вы определённо совершили ошибку, — произносит Тэхён, останавливаясь напротив Юнги, что так же лежит на полу в железной хватке его подручного. От такой значительной разницы в росте Юнги остро ощущает преимущество над ним Кима, хоть и смотрит на врага с лёгким оскалом и самым истинным отвращением во взгляде. — Как насчёт… познакомиться? — предлагает вдруг Тэхён с абсолютно непринуждённым видом. — Впервые вас вижу, но выглядите вы весьма… интересно. Откуда это у вас такие дорогие игрушки? — парень наклоняется, поднимая с пола пистолет Юнги и с ухмылкой рассматривая его. Тэхён делает какой-то жест своим людям, после чего те поднимают и Юнги, и Кёнхи с пола, но отпускать явно не собираются, продолжая крепко держать. — Может, назовёте хотя бы свои имена? — приторно улыбается Ким. — Какие вы неразговорчивые... Знаете, я очень не люблю, когда со мной не разговаривают. — Это мы уже поняли, — угрожающе тихо отвечает Юнги, неприязненно усмехаясь. Он, наверное, навсегда запомнил тот кошмарный вид избитого, окровавленного Намджуна, которого Тэхён таким образом пытался заставить «разговаривать». А ещё Юнги отмечает, что Тэхён не спешит их убивать, ведь громилы не угрожают им приставленным к виску оружием или ножом у горла — только лишь удерживают, зафиксировав руки за спиной и локтём немного сдавливая горло. Но даже этого Юнги вполне достаточно, чтобы ощутить весомую разницу в силах. — Мне очень любопытно узнать, что же привело вас сюда. Вы точно не случайно сюда забрели, а по твоему взгляду на меня, — обращается Ким к Юнги, — смело могу сказать, что ты меня видишь не впервые. А вот я тебя что-то не припоминаю, — невинно пожимает плечами Тэхён, по-детски надувая губы. — Как же досадно! Пока тот толкает свои бессмысленные речи, явно получая наслаждение от беспомощности пойманных и своего превосходства над ними, Юнги пытается сообразить, как им с Кёнхи выбираться из этой передряги. Они попали в настоящую ловушку. Только сейчас Юнги понимает, что Тэхён и его помощники проникли в здание через лестницу, находящуюся снаружи и ведущую прямо на крышу, где имелась пристройка с дверью и лестницей на второй этаж. Но сам Юнги даже не задумывался о таком сценарии, попросту не зная о наличии входа в здание с крыши и будучи уверенным в том, что Тэхён воспользуется либо чёрным, либо центральным. И именно эта оплошность привела их к тому, что происходит на данный момент… Сейчас Тэхён выглядит слишком спокойным для человека, у которого буквально выкрали заложников и убили двух работающих на него людей. Юнги не знает, какие взаимоотношения у Кима были с тем самым Сон Минги, которого пристрелил Кёнхи, но точно знает, что труп Чонгука его явно не обрадует. Мысли Юнги сводятся к тому, что Тэхён ещё просто не понял, что конкретно они с Каном успели тут натворить, ведь один труп валяется за углом в конце коридора, а другой в кладовом помещении неподалёку — тел отсюда не видно. Что уж говорить о заложниках в лице семьи Ким, которые, по мнению Тэхёна, до сих пор заперты в подвалах на самом нижнем этаже. А их с Кёнхи машины припаркованы довольно далеко от фабрики, поэтому Тэхён их, скорее всего, даже не заметил. Итак, сам собой назревает вопрос: что же сделает с ними этот безумец, когда поймёт, зачем они сюда пришли? А он обязательно поймёт, в этом нет ни малейшего сомнения. «Дела плохи» — посылает выразительный взгляд другу Юнги, на что Кёнхи, незаметно для остальных, кивает на валяющийся у ног пистолет, безмолвно указывая Мину, что они всё же могут попытаться. Да, это было бы замечательно, но в силе они значительно уступают этим громилам, да и любое лишнее движение может привести к необратимым последствиям. Тэхёну не составит труда прикончить их в любой момент. Даже одна попытка спастись может стоить им жизни... — Не могу понять, — недоумённо хмурится Тэхён, озираясь назад, — почему я не вижу… Чонгука? Он же сам писал мне, — говорит словно самому себе Ким. А потом замолкает, замечая на полу капли крови после недавних перестрелок, непонимающе переводит взгляд с одного на другого, снова смотрит на следы в виде чьей-то крови, неспешно ступая по коридору в том же направлении, где и происходила недавно стрельба. Той фальшиво ласковой улыбки больше нет на его лице, нет былого притворства, за маской которого он так любит скрывать свою истинную, жестокую и бессердечную натуру. Но зато есть тревога — тихая, спрятанная хоть и умело, но всё же виднеющаяся в каждом его шаге, вздохе и взгляде, и чувство медленного осознания неизбежного, не приходящее мгновенно, а накрывающее постепенно, подкрадываясь точно из неоткуда. — Гук-и?.. — произносит Тэхён, когда останавливается в дверном проёме той самой кладовки. — Эй, Гук-и… Юнги отчётливо слышал, как дрогнул голос Тэхёна, стоило ему лишь увидеть убитого Чонгука, бледного и холодного, валяющегося в огромной кровавой луже. И Юнги, чёрт возьми, впервые видел в Тэхёне искренность. Киму больно. Ведь Чонгук был не просто напарником, не просто правой рукой, постоянно находящимся рядом подручным. Чонгук, пожалуй, один из немногих, если даже не единственный после Сокджина, кто был дорог Тэхёну. — Неприятно терять тех, кого так сильно любишь, — подаёт голос Юнги, привлекая к себе внимание Тэхёна, что заторможенно поворачивает на него голову, всё ещё находясь в каком-то шокированном состоянии. Вся напускная самоуверенность Кима словно исчезла, пропали все эти наигранно весёлые эмоции, и единственным, что осталось, была лишь глубочайшая боль, наверняка засевшая тяжёлым комом где-то у Тэхёна в горле и не позволяющая издать ни звука, или застывшая в кофейно-карих глазах в виде ещё непролитых слёз. Ему, чёрт возьми, и вправду больно. Тэхён просто стоит, глядя на мёртвого Чонгука, не произнося ни слова и ничего не предпринимая, будто даже не имея никаких сил на то, чтобы хоть что-то сделать… Так, наверное, и выглядит потрясение. Но Юнги не чувствует ни грамма жалости. — Скольких людей ты заставил испытать то, что испытываешь сейчас сам? — продолжает давить на больное он, всё так же удерживаемый другим мужчиной. — Сколько боли ты причинил своими поступками ни в чём не повинным людям? Это, наверное, занимательная игра: ты мнишь себя королём мира, но на деле ничего из себя не представляешь. Ты распоряжаешься чужими жизнями так, как тебе вздумается, но кто ты такой на самом деле? Жалкий, ничего не стоящий трус, — плюётся ядом Юнги, с каждым словом ломая что-то внутри Тэхёна. Таким, как сейчас, он видит его впервые. Таким униженным, уязвимым и морально уничтоженным. — Ты… ты его убил, — спустя несколько минут произносит Тэхён будто не своим голосом. — Это всё ты... — Больно оказаться на месте жертвы, а не хищника, верно, Тэ? — улыбается Юнги кровавой из-за разбитой губы улыбкой, и думает о том, что выглядит сейчас, наверное, как настоящий безумец. Так пусть же Тэхён взглянет на него, как на своё отражение. — Заткни свой поганый рот… — надтреснуто проговаривает Тэхён, отчеканивая каждое слово. — Тебе не жить. Я уничтожу тебя. Но Юнги не понимает, что с ним происходит. Ощущение, словно вся та боль, которую пришлось пережить Чимину, все его слёзы, все трещины на его юном сердце — всё то, за что Юнги обязан был отомстить Киму, превратилось в какую-то разрушительную штормовую волну, накрывшую Мина с головой. Юнги с затуманенным разумом осознаёт лишь то, что, если уж шанса выжить сегодня у него всё же нет, как и шанса самостоятельно убить Ким Тэхёна, то значит, он убьёт его морально, растопчет, смешав с грязью, и разобьёт его вдребезги, так, чтобы склеить не осталось ни единой возможности. Кто знает: может, жить Тэхёну будет гораздо больнее, чем умирать? — Как думаешь… — тихо произносит после недолгой паузы Юнги, поднимая до этого опущенную голову и вновь заглядывая в глаза Тэхёну, что находился, казалось, на грани настоящей истерики, сдерживая свои слёзы из последних сил. Кёнхи же с недоумением наблюдал за этой сценой, не понимая, какого чёрта Юнги вообще творит. — Покойный Сокджинни был рад тому, что младший братик пошёл по его стопам? Разве таким он хотел вырастить тебя — зависимым от наркотиков монстром, по которому плачет койка в палате психиатрической больницы? Именно об этом я думал, когда стрелял в бедного Сокджинни, превращая его тело в истекающее кровью решето. Юнги не понимает, что им движет, но ощущает истинное удовольствие, когда слышит, как что-то внутри Тэхёна с хрустом ломается. Окончательно. Если уж Юнги и суждено сегодня умереть, он сделает это с достоинством. — Его убил ты… — произносит непривычно тихо Тэхён, прерывисто дыша и глядя на Юнги так, как смотрит свирепый бык на ярко-красное полотно. Вот он — тот самый чистильщик, которого он так долго искал. Убийца его брата, который должен поплатиться за содеянное своей жизнью. — Так сдохни же прямо сейчас, ублюдок, — выносит последний вердикт Тэхён, разрываясь изнутри на тысячи клочьев от обуревающих его эмоций. Вот и пришёл конец, думает Юнги, наблюдая за тем, как рука Тэхёна тянется к его пистолету. Это — его последние секунды. Юнги закрывает глаза, опуская голову вниз и вспоминая единственного, кто дарил ему смысл, кто смог полюбить его искренне, таким, какой он есть, и единственного, кого смог полюбить Юнги. Вспоминая Чимина, любимые глаза-галактики и бездонный взгляд с притаившейся в нём звёздной Вселенной; нежный голос, что точно лёгкая мелодия или звон лесного ручейка, лился по венам Юнги прямо к сердцу, растапливая поселившиеся там когда-то вековые айсберги; румянец на чиминовых щеках в моменты страсти или смущения, нежные поцелуи губ, схожих с лепестками молодых роз, и трепетные касания, будоражащие весь внутренний мир Юнги; звонкий смех, такой искренний и счастливый, что самому непременно захочется засмеяться, тихое дыхание в ночи, под которое так полюбил засыпать Юнги, робкие слова о любви, услышать которые больше не суждено... Несколько выстрелов прозвучало уже через пару секунд. Но Юнги резко распахивает глаза, когда осознаёт, что стреляли не в него и что делал это вовсе не Тэхён — откуда ни возьмись рядом появляются Намджун и Хосок, пристрелившие двух мужчин, что удерживали их с Кёнхи, а сзади, за спиной у Тэхёна, возникает не кто иной, как Пак, мать вашу, Чимин. — Привет тебе от Джиён, сукин сын! С этими словами Чимин несколько раз подряд стреляет в Тэхёна из пистолета. Тот, явно будучи не готовым к такому внезапному нападению и уж точно не заметивший появления за его спиной мальчишки, уже спустя мгновение теряет равновесие, роняя на пол своё оружие и потерянно глядя на то, как неконтролируемо хлещет кровь из сквозных пулевых ранений в его животе. — Сначала убил мою сестру, а теперь решил пристрелить моего Юнги-хёна? — спрашивает Чимин, уверенно делая несколько шагов к Тэхёну, что разваливается на полу с раскинутыми в стороны руками и ногами. — Ну нет уж, больше я не позволю тебе лишать меня родных людей. Юнги кажется, что всё происходящее сейчас ему всего-навсего снится. Он понятия не имеет, как оставшийся в Тэджоне Чимин оказался в Тэгу и разузнал об этой злосчастной фабрике. Но как же, чёрт возьми, Юнги горд своим храбрым мальчиком...