И небо по-прежнему синее

      Когда они переступают решётку камина, Нора уже украшена зелёными листьями остролиста и пышными шарами омелы, в углу гостиной примостилась невысокая живая ель, до самой макушки увешанная рождественскими игрушками и укрытая блестящими полосами яркого серпантина, а на каминной полке висят шесть красных чулок с белой окантовкой — в этом году Чарли, Билл, Перси и Джинни празднуют Рождество отдельно от остальной семьи.       Все трое сразу же попадают в тёплые объятия Молли, которая тихо причитает о том, что до Рождества осталось едва ли больше суток, а они ещё совершенно не готовы. Конечно, это отнюдь не так, потому что по тихим дребезжащим и стучащим звукам на кухне можно понять, что волшебный процесс готовки идёт полным ходом, а дом уже украшен — всё на своих местах, и осталось только дождаться возвращения Артура и Джорджа с работы.       Тихо переговариваясь между собой, Гарри, Рон и Гермиона поднимаются наверх по крутой лестнице, на втором этаже расходясь по своим комнатам; Гарри и Рон уже привычно заходят в одну дверь, чтобы разложить по местам привезённые с собой вещи, а затем спуститься на кухню для позднего ужина.       За спокойным домашним разговором время пролетает совсем быстро, и они вновь расходятся по комнатам — на этот раз, чтобы лечь спать после долгого дня в дороге.

𓅓𓆗𓃠

      Первое, что Гарри делает утром после отказа Молли на вопрос о помощи, — так это сбегает из Норы на улицу, чтобы насладиться белоснежными бескрайними полями и холмами, которые окружают дом семьи Уизли; конечно, он знает, что за каким-то из холмов скрывается шумная маггловская деревушка, а немного дальше находится дом Лавгудов, но сейчас, когда их не видно, можно представить, что нет больше ни одной живой души на многие сотни миль вокруг.       Он отходит от Норы на несколько ярдов, утопая в глубоких сугробах почти по колено, оборачивается и жалеет, что оставил все принадлежности для рисования в Хогвартсе, потому что снаружи дом сияет разноцветными огнями многочисленных гирлянд, и лампочки отбрасывают на снег красочные пятна, которые видны даже сейчас, в дневное время суток.       Крыша и горизонтальные деревянные балки укутаны снежными одеялами, ровно как и небольшой огород с фигурками гномов и низкими голыми кустами, и Гарри, прищурившись, видит, как рядом с крыльцом копошатся уже живые маленькие гномики, которые пытаются утащить примёрзшую к крыльцу подошвой жёлтую галошу.       Юноша неслышно смеётся, когда они, напуганные вышедшими из дома Роном и Гермионой, спотыкаясь друг о друга, пытаются сбежать, подгоняемые тихой бранью Рона. — Они даже зимой не хотят уходить, — бурчит он себе под нос, когда они с Герми, едва вытаскивая ноги из зыбучего снега, подбираются к Гарри. — Неужели ты ожидал, что они впадут в спячку? — улыбаясь подначивает его Поттер. — Гномы не впадают в спячку, Гарри, — сквозь улыбку произносит Гермиона, оглядываясь через плечо и наслаждаясь украшенным домом. — Ну, вот и я о том же, Герм.       Они смеются над насупившимся Роном, а затем, поравнявшись, бредут вдаль от Норы, натянув тёплые шарфы до самых носов, а шапки — ещё ниже, на уши, направляясь в сторону замёрзшего небольшого прудика, где летом обычно плавают утки. — Полгода осталось.., — тихо произносит под нос Гарри, следя за тем, чтобы его нога не провалилась в сугроб полностью. — Что? — непонимающе переспрашивает Рон. — Полгода до выпуска, говорю, — повторяет юноша, и теперь все трое не могут сдержать в себе тихих вздохов. — Я рад, конечно, что это всё наконец закончится, но.., — говорит в тишине Рон, а затем машет рукой, не продолжая своей мысли. — Но слишком много мы оставим в Хогвартсе, — заканчивает за него Гермиона. — Грустно немного, скажите? — неловко смеётся Гарри. — Я имею в виду, да, пускай произошло много всего плохого и неприятного, но там — наш дом, — он запинается, но продолжает, — мой дом. — Никто не говорит, что мы не сможем бывать там после выпуска, Гарри, — с нежной улыбкой произносит Гермиона, потому что знает, что кроме Хогвартса у её друга дома до этого и не было. — Мы ведь можем навещать профессора МакГонагалл, правильно? — Но это всё равно так странно. Мы уже восьмой год подряд учимся, встаём по расписанию, ходим на уроки, едим все вместе в Большом зале, а всего через полгода всё это закончится. Многие наши однокурсники разъедутся кто куда, и перестанут видеться, да и мы ведь тоже больше не сможем видеться так часто, как сейчас. — Гарри, это не значит, что после окончания Хогвартса мы не будем видеться. Да, ты уедешь в Академию, Рон поступит в Академию Авроров, а я — в университет, но на каждые праздники и каникулы мы всё равно будем собираться в одном месте. — Да, ты права.., — не желая развивать разговор, улыбается Гарри, отводя глаза в сторону.       Да, Гермиона права, но Гарри боится того, что их встречи сначала ограничатся только праздниками и каникулами, потом — лишь праздниками, а после этого они потеряют друг друга в круговороте взрослой жизни, которая начнётся всего через полгода. У каждого из них ведь будут свои друзья и знакомые, свой круг общения, и юноша очень хотел бы, чтобы, несмотря на всё это, они трое остались вместе.       Гермиона начала готовиться к поступлению уже сейчас, планируя поступить в магический корпус Оксфорда, и сейчас активно подначивает Рона, чтобы он тоже начал тренировки в ближайшее время, потому что Академия Авроров — это не шутки. Гарри же постепенно учит язык, составляет портфолио и готовится к вступительным внутренним экзаменам в Художественную Академию для волшебников в Берлине, чтобы сразу после выпускного уехать в Германию — дополнительные испытания начинаются в первых числах июля.       Он поднимает голову вверх, когда на них опускаются первые невесомые снежинки, и вдыхает морозный свежий воздух всей грудью. Мерлин, сделай, пожалуйста, так, чтобы все слова Гермионы оказались правдой.

𓅓𓆗𓃠

      Гарри кутается в подаренный на Рождество вязаный шарф, перекидывает ногу через древко метлы и в следующую секунду взмывает в воздух, наслаждаясь тем, как холодный ветер дует в лицо, бросая в него мелкие немногочисленные снежинки. Лётная куртка, по-зимнему подбитая белым мехом, куда удобнее и практичнее, нежели те мантии, в которых проходится летать игрокам квиддича, — она не развевается из-за ветра, не хлопает длинными полами по бокам и не стремится накрыть его голову во время некоторых воздушных фигур.       Зависнув в воздухе в нескольких десятках ярдов над землёй, Гарри поправляет немного съехавшую набок шапку и оглядывает раскинувшийся вокруг него белоснежный пейзаж, в особенности запоминая вид заледеневшего Чёрного озера и гор, нависших над ним, — сегодня он планировал по памяти сделать набросок, чтобы примерно прикинуть следующую картину; как он и обещал сам себе, он попробует нарисовать её маслом.       Во время каникул преподаватели расчистили некоторую часть озера от снега, и сейчас многие ученики высыпали на импровизированный каток, и с той стороны даже Гарри мог слышать весёлый громкий смех. Гарри улыбается, а затем отпускает магию, позволяя себе и метле уйти в вертикальное падение. Он не умеет кататься на коньках, но на этой неделе он пообещал Рону и Гермионе, что они смогут затащить его на лёд в ближайшие выходные после похода в Хогсмид.       Юноша выравнивает метлу в паре метров над землёй, снижается и спрыгивает на поле, по инерции пробегая ещё пару метров; пора возвращаться в замок.       Драко ушёл из команды в этом году; не потому, что перестал вдруг любить квиддич, а потому, что в этом году у него было слишком много дел, и на тренировки совсем не оставалось времени. ЖАБА для него не представлялись чем-то особенным или сложным, однако большую часть его времени занимала практика с мадам Помфри и профессором Слагхорном, которые помогали ему наработать умения для поступления в университет на колдомедика.       Драко, скрипя зубами, уже готовился отдать победу в турнире Поттеру, когда тот вдруг тоже отказался: и от значка капитана команды, и от места ловца в целом, — завершив свою карьеру игрока в самом начале восьмого курса. Конечно же, первое время Малфой тешил себя тем, что Поттер ушёл из-за того, что ушёл он сам, однако спустя всего пару недель после начала учебного года он заметил, что гриффиндорец не меньше него самого загоняется с учёбой и дополнительными занятиями, и понял, что они оба выросли. Из детской вражды, из соперничества как на поле, так и в коридорах школы, и это не могло не радовать, но...       Осталось какое-то чувство потери и того, что он, Драко, что-то упустил. Вы должны знать это чувство опустошения после того, как заканчивается что-то, что присутствовало в вашей жизни на протяжении многих лет, вот и Драко как будто потерял часть себя после того, как они с Поттером перестали враждовать. За первый семестр они сказали друг другу едва ли больше сотни слов, но и они сводились примерно к «привет», «пока» и «дай пройти, не стой в проходе», да и первые две фразы чаще всего сводились к простым молчаливым кивкам.       Но Драко умеет быть благодарным, поэтому он не лезет к Поттеру со своим нелогичным желанием вернуть их привычные перепалки, пускай и без столь же привычной злобы, — он ещё помнит слёзы своей матери и собственные мокрые глаза, когда из зала суда они вышли свободными во многом благодаря свидетельствам Поттера. Да и рад был Драко видеть утихающую ненависть ко всем слизеринцам, не без этого тоже.       Именно потому, что Драко умеет быть благодарным и не лезть со своими проблемами к Поттеру, он замирает на подходе к полю для квиддича, как только видит зависшую в воздухе фигуру гриффиндорца, и остаётся там до тех пор, пока тот не спускается на землю. Он пропускает задумавшегося Поттера мимо себя, не окликая его, а затем садится на метлу и взлетает, всего на пару мгновений замирая там же, где пару минут назад был Поттер; и правда, очень красивый вид.

𓅓𓆗𓃠

      Как и обещал, в субботу Гарри трансфигурирует себе фигурные коньки и под беззлобные подначивания друзей выбирается на лёд, подавляя в себе желание призвать какую-нибудь длинную палку для опоры, потому что он совершенно не понимает, каким образом он должен передвигаться на этой скользкой холодной поверхности. Когда с горем пополам он спустя несколько минут добирается до Рона и Гермионы, они подхватывают его под руки с двух сторон и начинают медленно ехать, таща за собой Гарри, который смотрит на их ноги и пытается понять механизм движения.       Мимо них с весёлым смехом проносятся другие ученики, которые затеяли игру в догонялки, и Гарри с ужасом представляет, что будет, если на такой скорости они столкнутся и упадут на жёсткий лёд.       Спустя, наверное, минут тридцать, юноша наконец может кататься самостоятельно, но его икры и лодыжки уже болят, потому что он не сразу понял, как правильно нужно ставить ноги, и на его мышцы легла большая нагрузка, чем должна быть. Он отпускает от себя своих друзей, позволяя им унестись от него на фантастической — как ему самому кажется — скорости, а сам подъезжает к берегу, где лежат их сумки, и берёт оттуда термос с горячим чаем, который из «Трёх мётел» взяла предусмотрительная Гермиона.       Удивительно, но в догонялки играют тем же составом, которым играли в захват снежной крепости, но теперь два факультета действуют сообща, чтобы догнать ребят из других двух факультетов, и Гарри с восхищённым удивлением смотрит на то, как Гриффиндор и Слизерин вместе загоняют в угол убегающих, чтобы их «заморозить», как выразилась Гермиона. «Замороженные» должны оставаться на месте, пока их не «разморозит» союзник, или пока игра не подойдёт к концу.       Гарри хмыкает, допивает из кружки чай и закрывает термос, после чего возвращается на лёд, двигаясь по самому краю, где снег граничит с расчищенной поверхностью, чтобы не мешать никому кататься или играть. Расчищенное место действительно огромно, и Гарри совершенно не понимает, каким образом на этом огромном пространстве сбивают с ног именно его, особенно если учесть, что ехал он по самому краю.       Но дело обстоит именно так, и теперь Гарри, со всей дури приложившийся правой стороной тела об лёд, скидывает с себя тело, которое было явно крупнее его и которое приземлилось аккурат на него, придавив ещё сильнее.       Юноша слышит, как рядом с ними кто-то останавливается, и ледяная крошка попадает ему на лицо, когда до него доносится смеющийся голос: — Попался, Малфой!       Гарри приподнимает голову как раз в тот момент, когда девушка из Рейвенкло дотрагивается до плеча пытающегося подняться слизеринца, и тот с горестным вздохом садится рядом с Гарри, не пытаясь встать на ноги даже после того, как та девушка быстро уносится от них прочь в попытках догнать убегающего от неё мальчика из Гриффиндора. — Какого дьявола, Малфой? — болезненно кривится Гарри, когда правая рука, на которую он опирается, чтобы принять сидячее положение, отзывается тянущей болью от запястья до плеча. — Не заметил тебя, — фыркает Драко, не замечая того, как Гарри рядом с ним прижимает пострадавшую руку к груди, вместо этого отслеживая кого-нибудь из своей команды, чтобы его могли «разморозить».       Гарри тоже поднимает взгляд со льда на людей и замечает, как с другого конца катка к нему уже спешат Рон и Гермиона; он смотрит на сидящего рядом Малфоя, шапка которого немного покосилась из-за падения, после чего оглядывается по сторонам и замечает собственную шапку в паре десятков сантиметров сбоку, которая слетела с его головы вовсе.       Он успевает только взять её, когда рядом с ним оказываются его друзья, и Рон уже протягивает ему руку, чтобы помочь подняться; когда Гарри, являющийся правшой, протягивает Рону левую руку, Гермиона хмурится. — Что с рукой, Гарри? — обеспокоенно спрашивает она, бросая обвиняющий взгляд на Малфоя, который наконец перевёл глаза на их троицу. — Упал, Герми, — с тихим смешком, пытаясь утаить вспышки боли, отзывается Гарри. — Головой не ударился? — спрашивает Рон и приподнимает свободной рукой его чёлку, пытаясь найти повреждения, второй всё также удерживая Поттера в вертикальном положении. — Нет, всё в порядке, — отвечает парень, а затем хмыкает: — Я на сегодня, пожалуй, всё, ребят. — Хорошо, поехали, помогу тебе до Больничного крыла добраться, — говорит Рон, после чего, всё так же поддерживая друга под левую руку, направляет его в сторону заснеженного берега.       Гермиона следует за ними, но останавливается в последний момент и оборачивается на поднявшегося Малфоя: — Среди всех остальных ты обязательно должен был сбить человека, который всего час назад впервые встал на лёд, Малфой? — и, не дожидаясь ответа, быстро двинулась в сторону отдалившихся на приличное расстояние друзей, оставляя молчаливого слизеринца в одиночестве.       Драко провожает их долгим взглядом и остаётся на месте даже тогда, когда его мимолётно касается другой слизеринец: — Чёрт, Поттер, прости...

𓅓𓆗𓃠

      Из Больничного крыла Гарри выпускают в тот же вечер, влив перед этим в него небольшой флакончик с Костеростом, потому что трещину в плечевой кости он падением всё-таки заработал. Он разминается с Драко, спешащим на практику, всего на пару минут.