Будь проще

Александр стоял на балконе и курил. Да, так просто, без каких-либо выкрутасов, он аккуратно держал сигарету двумя пальцами и делал мягкие затяжки. Серый, характерно пахнущий дым витиеватыми узорами срывался с губ мужчины и поднимался к окну, где его быстро подхватывал сильный ветродуй. Руневский очень любил такое состояние, когда ты сидишь на мягком кресле на балконе, а на душе так спокойно, словно балкон, подобно кокону, скрывал тебя от всех насущных проблем, какими бы страшными они ни были. Огромной волной некой тоски накрыло его с головой, стоило совсем недавним событиям в очередной раз всплыть в его голове. — Не уходи, пожалуйста. И ведь он не ушел. Не сказал что-то вроде: «Мне уже пора» или «Потом как-нибудь». А ведь мог, но не сказал… — Черта с два мог… — прохрипел мужчина, докуривая очередную сигарету. Не смел он отказывать такому Илье Семёновичу — находящемуся практически без сил. Саша ненавидел себя за слишком сильную жалость к другим. Из-за нее он так и не научился говорить «нет» тому, за кого настолько сильно переживал. — Блять… — вновь прошептал Руневский, отбросив сигарету в пепельницу и закрыв лицо ладонью. Непонимание того, зачем именно он не ушел в тот вечер домой, напомнило ему о его слабости и никчемности. Маска всегда самоуверенного весельчака вмиг слетела с его лица, когда он, вернувшись с балкона, опустился в кресло, что стояло в углу комнаты. Воспоминания вновь вернули его в тот вечер… — Зачем? — прохрипел Александр, внимательно осматривая повёрнутое к нему лицо Ильи. — Просто побудь рядом… — вновь попросил Мельников и отвёл от мужчины взгляд. И Руневский послушался его, словно находился под влиянием каких-то странных чар. Опустившись на корточки перед ним, Саша пристальным, глубоким, изучающим взглядом смотрел на него снизу вверх. — Что именно ты хочешь? — произнес он монотонно, гипнотизируя Мельникова взглядом. — Не знаю… — Илья встряхнул головой и отвернулся, чувствуя на своем бедре прикосновение Александра. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, Мельников не смотрел на мужчину, а лишь пытался предугадать, что именно тот сейчас сделает. Но тот лишь воспользовался крепкой ногой Ильи, как опорой, и издав еле слышный хрип, встал. Послышался характерный хруст суставов. — Если хочешь, можем посмотреть фильм. У тебя, как я вижу, есть кассетник, — улыбнулся Александр уголками губ. Стараясь делать все так, чтобы мужчина ничего не заподозрил, Илья тихо сглотнул и попытался успокоить снова появившиеся от очередного прикосновения Руневского мурашки. — Да…можем… В реальность его вернул звонок в дверь. Резко повернув голову, мужчина умыл лицо ладонью и внимательно прислушался, не отрицая того факта, что ему просто напросто могло показаться. Нет, не показалось, в дверь действительно кто-то звонил. Чертыхнувшись, он направился в сторону прихожей. Через дверной глазок он увидел свою ученицу Арину. — Блять… — тихо произнес Руневский, вспомнив, что договорился заниматься с ней дополнительными уроками литературы каждый понедельник. Сегодня, как назло, был именно он. Быстро осмотрев, подобает ли его внешний вид учителю литературы, он спокойно выдохнул — подобает: домашние штаны и футболка на нем сидели вполне сносно. — Привет, — улыбнулся Руневский, впустив Арину в квартиру. — Прости, я забыл, что у нас сегодня занятие, так что на мой внешний вид особо не смотри, — мужчина старался перевести все в шутку. — Ничего страшного, Александр Константинович. Кстати, — девчонка открыла свою сумку и достала оттуда огромный том «Войны и мира». — В прошлый понедельник вы обещали, что прочитаете мне главу про смерть Болконского. Вы говорили ещё, что эта тема может мне пригодиться в будущем для сочинений… — Да, конечно, — задумчиво отчеканил мужчина, на ватных ногах направляясь в гостиную. Уместившись на диване, он вновь сверлил стену тупым взглядом, чувствуя, что воспоминания вновь берут над его разумом верх. Покрутившись вправо-влево, он старался выкинуть надоедливые сцены того вечера из головы, но получалось плохо. Лишь звонкий голос ученицы заставил его очнуться и повернуться к ней лицом. — Прости, — мимолётно бросил Руневский, на автомате принимая из ее рук книгу. — Значит, смерть Болконского тебя интересует? Хорошо, сейчас… Длинными, костлявыми пальцами перелистывая страницу за страницей, Руневский наконец открыл нужную и громко, с небольшой хрипотцой в голосе, начал читать. — Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия… Читал монотонно, гипнотическим голосом, на автомате перелистывая страницы. Было такое ощущение, что его, словно какую-то умную машину, запрограммировали на чтение этой огромной главы. Арина же успела расслабиться: практически утонула в мягкости диванных подушек и слушала, слушала внимательно, не пропуская мимо ушей ни единого звука. — Наташа и княжна Марья плакали тоже теперь, но они плакали не от своего личною горя; они плакали от благоговейного умиления, охватившего их души перед сознанием простого и торжественного таинства смерти, совершившегося перед ними. Наконец закончив читать, мужчина сделал глубокий вдох и нервно сглотнул, осматривая тихо сопящую Арину. Вжавшись в спинку дивана, она скрепила руки в некий замок и уместила их на животе. Видимо, столь монотонная речь способна усыпить даже таких внимательных слушателей. «Блять…» — пролетело у него в голове, когда он встал и подошёл ближе к девчонке. И что ему сейчас с ней делать? Будить, или дать ребенку поспать? И хватит ли потом времени на занятие литературой, если ее не разбудить сейчас? На все эти вопросы быстро ответило резкое желание покурить, а также выпить хоть немного воды после практически тридцати минутного чтения вслух. Стоило ему вернуться в гостиную после перекура, как его встретила уже проснувшаяся Арина. — Продолжим? — произнес мужчина, вытирая руки о домашние штаны. — Да. Простите, что все так вышло… — Всё в порядке, не переживай. Лучше скажи, что ты запомнила из прочитанного мною отрывка? — Руневский уселся на диван и улыбнулся, осматривая ее ещё немного сонное лицо. — Ну… За Андреем долгое время гналось чувство его скорой смерти… — неуверенно начала девушка, но заметив одобрительный кивок, продолжила. — Однажды к нему в полубреду приходила женщина, которую он больше всех желал и любил… Ээээ… — Ну и что же мне с тобой делать? — Руневский по-доброму усмехнулся и вновь умыл лицо руками. — Арин, ты же практически ничего не помнишь… — Простите, — она виновато пожала плечами. — Ладно, переживать сейчас нет смысла, главное запомни, что во время Бородинского сражения Болконский получает осколочное ранение в живот. Среди прочих тяжелораненых Болконский видит и Анатоля, которому ампутируют ногу, и прощает его. При переезде смертельно раненный князь Андрей случайно встречает семью Ростовых, и те берут его под свою опеку. Наташа, не переставая винить себя в измене жениху, и осознавая, что всё ещё любит его, просит прощения у Андрея. Несмотря на временное улучшение, князь Андрей умирает на руках Наташи и княжны Марьи. В целом, это все, что тебе может пригодиться для аргументации в сочинении. Если, конечно, будет подходящая тема, — мужчина вновь улыбнулся, чувствуя, что чтение книги и общение с Ариной сумели отвлечь его от лишних мыслей. — Слушай, а ты чаю не хочешь? — неожиданно для себя самого предложил Руневский, улыбаясь. Но заметив ее кивок, он тактично бросил взгляд в сторону коридора, который вел на кухню, а затем быстро встал с дивана…