Будь проще

День проходил долго. Слишком долго. Когда за Руневским закрылась дверь, Мельников поспешил привести себя в порядок. Встать под прохладный душ, умыть лицо, и жёсткой мочалкой стереть всю тяжесть сегодняшнего утра. На самом деле, она никак не очищала кожу мужчины, а наоборот, царапала, раздирала до крови… И вода, которая из прохладной успела превратиться в что-то сродни кипятка, с резкой болью обжигала кровоточащие раны. Осознание того, что произошло сегодня утром огромным молотом било по голове Ильи. Мурашки… Он почувствовал приятные мурашки от столь простого, естественного дружеского прикосновения Руневского. Да, прикосновение было естественным, а вот реакция на него была совсем не естественной. Она пугала мужчину, заставляла все сильнее сжимать пальцами мочалку и все больше прибавлять температуру воды. Он вышел из ванной, когда горячий пар заполонил всю комнату полностью и без остатка. Вышел, обмотав бедра полотенцем, и с ужасом смотрел в огромное зеркало. Находящийся в зеркале мужчина был очень уставшим. Красная, разгоряченная кожа, большое количество кровоточащих ран и взлохмаченные волосы — неужели этот мужчина и правда был он? Неужели он мог с собой такое сделать? Он провел пальцами по одной из ран и тихо произнес: — Нет… Он не знал, как долго он был в ванной. Меньше всего он сейчас думал о времени, которое, как ему казалось, шло очень медленно. Но размеренный, обволакивающий голос где-то возле уха дал понять, что время уже близилось к вечеру. — Что ты наделал? — произнес Руневский, подойдя к Мельникову со спины. Илье бы стоило спросить, каким образом тот оказался в его квартире, откуда он взял ключи и зачем опять пришел. Но он не мог произнести ни слова — так и молчал, глядя тупым взглядом в одну точку. Не спрашивая разрешения, Александр дотронулся до огромной раны на плече Ильи и растер между пальцами бордовую кровь. Мельников вновь почувствовал те же мурашки, что он чувствовал и утром. Они пробирались по телу мужчины сквозь обжигающую боль, которую доставляли ему прикосновения холодных пальцев Руневского. — Зачем ты так с собой? — вновь произнес учитель литературы, касаясь губами запачканных в крови пальцев. Илья заметил этот жест, а оттого поморщился. Уж слишком противным ему казалось подобное действие. — Ты так и не ответил, — Александр развернул Илью так, чтобы можно было смотреть ему в глаза. Взгляд Мельникова и правда ничего не выражал. Только лишь усталость и боль. Боль… «Что же с тобой, черт возьми, случилось?» — с беспокойством подумал Руневский, пристально вглядываясь в лицо Ильи. — Я не знаю, — спустя минуту молчания ответил учитель истории, все ещё не поднимая взгляда на Александра. — Нервы ни к черту? — горько усмехнулся Саша, оглядывая внешний вид Ильи. Потом, уже потом Мельников будет переживать и стесняться того, что находится перед Руневским в одном полотенце. Уже потом его вновь завлечет чувство неправильности происходящего, и скорее всего, уже потом он снова захочет смыть с себя сегодняшний день. Но сейчас он находился рядом с ним. С этим очень худым мужчиной немного меньше его ростом, но который лишь одним прикосновением способен вызвать у него такой табун мурашек, от которого буквально сносило крышу. — Как ты попал сюда? — монотонным голосом спросил мужчина, решившись поднять взгляд на Руневского. — Я прихватил твои ключи, чтобы после работы навестить тебя, — честно ответил Александр. Видя сейчас состояние учителя истории учитель литературы просто не мог позволить себе хоть одну шутку. Не то время, не то место и явно не то состояние у человека, над которым он обычно любил шутить. — Спасибо, — коротко ответил Мельников. — Сядь сюда. Такой Илья Семёнович прямо скажем пугал Руневского. Отрешенный взгляд, разодранная в кровь кожа. Неизвестность, почему Илья с собой так поступил, пугала мужчину. А если быть точнее, то его приводила в страх сама мысль о том, что в таком состоянии Ильи виноват сам Руневский. И тот факт, что Илья мог серьезно воспринимать все его шутки, не давал Саше покоя. — Что случилось. Расскажи, — не просил — требовал Руневский. — Я просто хотел искупаться… — еле слышно ответил Мельников и тупым взглядом сверлил стену. И снова Саша дотронулся до него, и снова Илья почувствовал эти чёртовы мурашки. Но сбросить с себя его руку просто не мог — не было сил. Едва ли их хватало, чтобы дышать спокойно и размеренно, не сбивая дыхания. — У тебя все тело в крови, — констатировал Александр и оглядел комнату. — Есть спирт или водка? Нужно обработать раны. Саша знал, что будь на месте Ильи он сам, попросту послал бы всё к черту и превозмогая боль и возможное заражение крови, как ни в чем не бывало надел бы рубашку на разодранную кожу и пошел бы на работу. Но с Ильёй такого он просто не мог дозволить. — В шкафу… Где-то… — ответил Илья, не обратив никакого внимания на мужчину. — Блять… — Руневский направился к шкафу и рьяно и очень быстро начал рыскать в поисках нужной ему вещи. — Будет больно, — произнес он, когда намочил тряпку водкой и поднес к ране. На его удивление, Мельников не произнес ни слова, даже не пискнул. А ведь ему было действительно больно. Но сил, чтобы хоть что-то сказать, совершенно не было. — Не пугай меня, пожалуйста, — отчеканил Руневский пристально смотря мужчине в глаза. — Я терпеть не могу свою жалость к кому-либо. Он собирался уже уходить, когда тихий голос Ильи остановил его: — Не уходи. — Что? — повернувшись, отозвался он, словно не поверил своим ушам. — Не уходи, пожалуйста, — повторил Мельников громче. Скорее всего, уже завтра Илья пожалеет о том, что дал слабину и позволил чувствам выйти вперёд и овладеть разумом. Но это будет потом. А сегодня у него возможно был единственный шанс, чтобы провести время с ним.