Дорога в бездну

31 декабря, 13:00.

      Свист пуль и истошные крики после взрыва слышались приглушённо, будто бы под водой. Кое-как поднявшись на ноги и схватив автомат, я отошёл в сторону от рассыпавшихся по тротуару осколков стекла и огляделся вокруг. Небольшой магазинчик позади меня был разрушен практически до самого основания, а неподалёку стоял подбитый чеченский танк, который и взорвал здание за несколько секунд до того, как наши успели по нему выстрелить. Неподалёку от него стояли груды металла, которые раньше были принадлежавшей взводу техникой. Эта картина вдруг вызвала во мне воспоминание, заставившее вернуться обратно к обломкам. — Юра! — бегая вокруг взорванного магазина, я пытался найти попавшего под него вместе со мной сержанта. — ЮРА!!! — Да здесь я! Живой! — вдруг прохрипел он, появляясь откуда-то из-за угла. С исцарапанными руками и лицом, но на вид всё ещё боеспособный.       Выдохнув при виде друг друга, мы вдвоём перебежали к позиции, где находились остальные парни из нашего взвода. И только сейчас я почувствовал боль в том месте, где когда-то красовался оставленный отцом порез. Кровь заливала глаз, но это было последнее, на что стоило бы обращать внимание. Перезарядившись и открыв огонь, мне удалось снять нескольких чеченцев, высунувшихся из своего укрытия.       Штурм шёл, мягко говоря, ужасно. У нас не было актуальных карт города, нормальной связи, чёткой координации между подразделениями и родами войск… да вообще ничего не было, только лишь пушки и долбанная бронетехника, чертовски уязвимая в уличных боях! К тому же, многие бойцы не имели боевого опыта. Общая численность всех российских группировок составляла шесть тысяч человек, в то время, как чеченцев было, по ощущениям, в два или три раза больше! Мой взвод пока не потерял ни одного бойца, но у других уже были страшные потери, что даже неудивительно при таких-то условиях.       Мало того, что чеченцев было гораздо больше, так и оборонялись они с каким-то особым остервенением, даже фанатизмом. Когда мы слегка продвинулись вперёд, группа противников вдруг открыла такой дикий огонь, что у нас не было ни малейшего шанса высунуться хоть на секунду и ответить им. Все залегли в импровизированном окопе, который скорее походил на воронку от снаряда и замерли, не зная, что делать. Все, кроме Маслинина. Этот оказался смелее и головастее всего взвода! Большинство бойцов носило с собой по одной-две осколочных гранат, а он — по четыре-пять. Именно поэтому боец сначала выдернул чеку из первой гранаты, после чего, всё-таки слегка высунувшись во время того, как враги перезаряжались, бросил её в сторону гадов, затем повторил это со второй и так до тех пор, пока у него не закончились все гранаты. — Есть у кого ещё осколочные?! — шикнул сержант, осознавая, что его план закончился очень быстро. — Подожди! На несколько секунд прислушавшись, мы высунулись из укрытия и чуть не уронили челюсти от удивления: немалая часть чеченцев, находившихся в окопе напротив нашего, была убита. Одними только гранатами! — Трёхочковый! — засмеялся Сокол, хлопнув Маслинина по плечу. — Молодец, Маслинин! — я слегка улыбнулся, глядя на бойца.       Тот довольно залыбился, явно наслаждаясь тем, что на него впервые в жизни не ругаются, а хвалят. Но радоваться было рановато. Выйдя из окопа, взвод пошёл проверять, выжил ли кто-то из тех ублюдков. Зайдя на их позицию, мы обнаружили десятерых раненных, но ещё живых противников. Конечно, легче было бы не брать их в плен и просто убить, однако мы не могли просто так этого сделать. Один из наших подошёл к чеченцам, сложившимся в одну кучу, навёл на них оружие и спросил: — В плен сдаваться будете? — К чёрту иди! — шикнул один из них. И судя по лицам остальных, они были с ним согласны. — А может, всё-таки подумаешь, командир? — боец прищурился и уставился чеченцу в глаза, пытаясь его образумить. — Да чё ты с ними сюсюкаешься?! — вдруг заворчал Маслинин, скрестив руки на груди. — Не хотят — и не надо, принуждать смысла нет! — Верно. Кончай с ними! — за всё время службы это, пожалуй, был единственный раз, когда я соглашался с неугомонным сержантом.       Пожав плечами, рядовой молча перестрелял раненных врагов, после чего мы направились дальше, и спустя некоторое время воссоединились с нашей ротой, которая была уже на несколько сотен метров впереди. Командир заметил нас издалека, выдохнул и произнёс: — Боже, ну наконец-то! Мы уж думали, что потеряли вас! — Не дождётесь! — из меня сама собой вырвалась усмешка. — Просто на нашем пути попалось столько чеченцев, что с ними пришлось повозиться дольше, чем ожидалось. — Да уж, здесь херова гора этих ублюдков, и вооружены они ничуть не хуже, чем мы! — заворчал кто-то из другого взвода. — Они своими ёбаными гранатомётами подорвали нам всю технику, пятнадцать наших бойцов погибло! — А ещё у них есть нормальная, защищённая связь, которую не перехватывают за считанные секунды! — за ним подхватил другой. — Командование сильно недооценило противников, а нам теперь разбирайся с этим дерьмом! — прошипел Сокол. — Хватит! — рявкнул комрот, оглядываясь по сторонам. — Времени на разговоры нет, идём!       Идя рядом с ротой, наш взвод не то, чтобы расслабился, но стало намного спокойнее. Страх заменило ощущение того, что мы не одни и что в случае чего, нас прикроют. Все вокруг были слегка напряжены и постоянно оглядывались по сторонам, пока мои бойцы о чём-то перешёптывались друг с другом, кажется, на время позабыв о том, что находятся на штурме вражеской столицы. Шагая в стороне и оглядываясь на них, я всё время утирал кровь, что так и не переставала течь мне на глаз со лба. В какой-то момент, это заметил Соколов. — Володь, с тобой всё хорошо? — шепнул лейтенант, прибавив шаг и поравнявшись со мной. — Да. — понимая, что он просто так от меня не отцепится, мне оставалось лишь глупо улыбаться. — Точно? — друг прищурился, едва сдерживая лыбу от моего взгляда. — Точно, отстань! — цокнув и закатив глаза, я пихнул его локтём в плечо.       На удивление, следующие несколько часов всё было относительно спокойно. По пути нам ещё попадались чеченцы, но целой ротой с ними разобраться было куда проще, чем одним взводом. До тех пор, пока мы не набрели на парочку довольно больших жилых кварталов, находившихся рядом друг с другом. В тамошних дворах не гуляло ни одного человека, что слегка настораживало. По дорогам всей части города, в которой мы уже успели побывать, не ездило ни одной гражданской машины, а на той, что проходила между этими самыми кварталами, разделяя их, не было даже военной техники. — Что-то тут как-то слишком тихо… — фыркнул Стечкин, оглядываясь вокруг. — Ни людей, ни их машин… даже техники боевиков здесь нет. — А чеченцы не могли загнать технику в самую жопу этих кварталов и спрятаться в домах? — с этими словами Маслинин начал вглядываться в каждое окно одной из многоэтажек, пытаясь найти там кого-то враждебного. — Даже если там кто-то и есть, мы всё равно не имеем права врываться в жилые дома. — устало вздохнул командир роты, оглядываясь на командиров отделений, а затем окидывая взглядом каждого бойца. — Поэтому мы просто пройдём по дороге и смоемся отсюда. — Так точно!       Без лишних слов рота направилась вперёд. Но не было пройдено даже половины пути, как из окон жилых домов по нам внезапно начали шмалять из РПГ. Несколько зарядов упали прямо рядом с нами, но бойцы успели отскочить, получив лишь незначительные ранения. Поняв свою жесточайшую ошибку, комрот заорал во всё горло: — УХОДИМ!!!       Все развернулись и со всех ног ринулись назад, закрывая уши руками, чтобы не получить контузию. Чеченцы не прекращали огонь и взрывы звучали прямо за нашими спинами. Некоторых ранило осколками и они падали с дикими криками, не в силах идти дальше, но поднимать их было некогда. Когда мы уже оказались на более-менее безопасном расстоянии от места начала обстрела, в рации командира вдруг раздался голос человека из командования: — Вторая рота, приём, это командир сводного батальона! Командующим нашей группировки был дан приказ отступить. Повторяю: берите своих и отступайте как можно скорее! — Вся наша техника подорвана, товарищ командир батальона! — ответил майор. — Как нам отступать?! — Недалеко от вас должно быть поле. Доберитесь туда, мы вышлем за вами вертолёты!       Прошло некоторое время, и оторвавшись от чеченцев, мы наконец очутились на том самом поле. Оно было не очень большим, но для парочки вертолётов сойдёт. Там нас уже ждали два спасительных Ми-26, сверкавшие в лучах зимнего солнца. Когда рота расселась по ним, вертолёты незамедлительно взлетели ввысь и унесли нас прочь из проклятого Грозного.