Дорога в бездну

8 января 1995 года, 20:00.

      Восьмой день, как мы отступили в Грозном. Хоть вся остальная группировка и возобновила свои действия со второго числа, нашу роту никто не трогал, давая возможность оправиться от потерь. А сегодня вообще все сидели в штабе группировки, который находился через несколько городов от вражеской столицы, и, по данным разведки, даже чеченцы резко запрятались по своим норкам, чему причиной была просто ужаснейшая, опасная погода.       За окном неприятно свистела жуткая метель, пока рота сидела в казарме. Хоть в помещении и был включен свет, он светил очень тускло, нагоняя какую-то странную тревогу. Взвод расселся максимально близко друг к другу, греясь таким образом, ведь топили тоже далеко не идеально. Остальные взводы роты, с которыми мы находились в одном спальном помещении, не обращали на нас внимания, шушукаясь о чём-то своём. Некоторые бойцы пытались травить анекдоты и хоть как-то разбавлять обстановку, но большинству ребят было не до смеха. — Ненавижу эти долбанные зимы! — ворчал Орехов, нахохлившись и устремив недовольный взгляд куда-то мимо нас. — Чую, метель нас щас так заметёт, что завтра всё утро придётся снег чистить! — Ванька, снег завтра будут чистить другие, а мы поедем совершать великие дела! — Маслинин слегка ухмыльнулся, уже предвкушая наше возвращение в Грозный. — Что правда — то правда. — хихикнул я, оторвав взгляд от окна и повернувшись к ним. — Завтра нам уж точно не до снега будет. — Честно говоря, не хочу я возвращаться в этот Грозный. — вдруг признался Стечкин. — Предчувствия у меня совсем недобрые… — Ну, Юрок, хочешь не хочешь — а надо! — даже удивительно, что наш фанатик не стал отчитывать Юру за трусость, а лишь сочувственно пожал плечами. В последнее время он будто бы стал несколько добрее к окружающим, неизвестно от чего. — Да и к тому же, предчувствия бывают обманчивы. — Слышь, Серёг, а ты когда это таким добрым стал? — съехидничал Сокол. — Не орёшь ни на кого за их слабости, не высмеиваешь… тебе на голову шишка свалилась и мозги вправила? — Да пошёл ты! — закатив глаза, рявкнул сержант, пока все остальные громко смеялись.       Внезапно за дверью раздались шаги, и в комнату вошёл один наш рядовой, по всей видимости, только что вернувшийся из увольнения. Он явно что-то держал за спиной, но не собирался просто так это показывать, медленно приближаясь с таким видом, будто всё как обычно. — Здравия желаю, товарищи. — И тебе того же, рядовой. — мои глаза сами собой оглядели его с головы до пят. — Что-то ты припозднился со своего увольнения… — Виноват, товарищ капитан. — парень тяжело вздохнул. — Я просто попал в длиннющую пробку, которую нельзя было никак объехать. Пришлось ждать. Два часа там простоял, блин… — А, вот как. — я слегка изогнул бровь, покивав ему. — Ну, что ж, бывает. — Кстати говоря, а что мы там за спиной держим, рядовой Симонов? — к разговору снова подключился Соколов, с прищуром глядя на солдата. — Вы мысли мои читаете, товарищ лейтенант? Я только собирался сказать! — в сине-зелёных глазах Симонова засиял стеснительный огонёк. — Ну, в общем, вчера же Рождество было, а меня с вами не оказалось, когда вы тут друг-другу подарки дарили. Но я давно вынашивал идею подарка для всех, поэтому… собственно, вот. На последних словах, он вытащил из-за спины небольшой фотоальбом в бледно-коричневой обложке. Несколько бойцов недоумённо переглянулись, сначала не поняв, что это. — Это чё за книга? — Это фотоальбом. — рядовой хитро усмехнулся. — У нас ведь уже немало фоток есть, вот я и подумал, что их надо бы сложить их все в одном месте, чтоб не потерять. — Хорошо подумал. — невольно улыбнувшись, мне стоило лишь глянуть на Сокола, чтобы тот понял, чего от него требуется и пошёл рыться по прикроватным тумбочкам взвода, пытаясь найти фотографии.       Когда он наконец нашёл их, мы открыли альбом и начали засовывать туда фотки по порядку. Благо, на большинстве из них были подписаны даты, когда их сделали. Последняя была сделана прямо в Грозном, на фоне руин уже разрушенных другими войсками зданий, и засветились там я, Андрюха и Юра. Фотографий оказалось столько, что были заполнены почти три страницы. — Нам бы маркер ещё какой-нибудь… — задумчиво произнёс Юрка, закрыв альбом и глядя на переднюю сторону обложки. — Секунду! — Орехов подбежал к своей тумбочке, впопыхах достал чёрный маркер, вернулся и написал на обложке крупным, корявым почерком: «Чечня» — Ну и почерк у тебя, Орехов… — хихикнул Маслинин. — Иди ты! Нормальный у меня почерк! — немного обиженным тоном Иван прикрикнул на него в ответ. — Орехов, откуда у тебя маркер? — слегка удивлённо поинтересовался я. — Так я это, ну, немножко художник. — взгляд бойца забегал в разные стороны. — Ещё когда собирался на службу, сразу прихватил с собой тетрадь и маркер. — Ясно.       Несколько секунд прошли в молчании, пока каждый погрузился в свои мысли. Но долго эта тишина не продлилась. — Слушайте, ребята, а куда мы этот альбом спрячем? — вдруг спросил Юра. — Если они его найдут — нам всем хана! — Найдём, куда. — на моём лице появилась хитрая улыбка.

***

9 января, 14:00

      Наконец, наша рота тоже вернулась в Грозный. Бои медленно подходили всё ближе и ближе к аэропорту города, и чеченцы были слегка растеряны, ведь наши взводы наступали со всех сторон, не давая им ни малейшего шанса на победу. Сквозь противный свист пуль, взрывы гранат и предсмертный вой врагов были слышны испуганные крики мирных жителей, что проходили мимо во время начала боя и теперь попали в гущу событий. — Разгоните гражданских! — крикнул я, заметив, что некоторые люди встали в ступоре, не зная, что им делать, находясь при этом в большой опасности.       Один боец осторожно выбежал из укрытия, приблизился к людям и закричал, махая рукой: — Уходите отсюда! Живо!       Крик резко вернул их в реальность и они всё же удрали отсюда, что сыграло нам на руку. Немаленькая часть населения и так настроена против нас, ещё большие неприятности нам точно не нужны. Но на смену одной проблеме пришла другая: сзади на подмогу тем чеченцам, что уже были в аэропорту, пришло ещё человек сорок, и теперь силы были немного не равны. — Макаров! — в рации зазвучал голос комрота. — Оставайтесь на улице и сдерживайте подкрепление чеченцев, а мы зайдём в аэропорт и разберёмся с остальными! — Так точно!       Идея комрота казалась мне замечательной, поэтому мы начали действовать именно по этому плану. Между нашим взводом и чеченским подкреплением завязался долгий, тяжёлый бой. Несколько моих бойцов уже было ранено, хотя и не слишком сильно — в основном, в руки-ноги. Однако никто не собирался сдаваться, из-за чего враги были вынуждены отступать к складам. Казалось, они были искренне удивлены нашим напором, но тоже держали себя в руках и ещё пытались давать отпор, с течением времени теряя всё больше и больше своих парней.       Вскоре, когда потери противника составляли уже практически половину всего отряда, мы все оказались совсем рядом со складскими помещениями. Как раз в этот момент наш взвод решили загнать в ловушку, которую, судя по всему, приготовили ещё заранее. Чеченцы забежали в здание, а их седой командир остался стоять в проходе, доставая гранату и с ненавистью глядя на нас. Маслинин со своим отделением пытался подобраться к нему, но мужик тут же поднёс руку к чеке гранаты и завопил: — А ну стоять, русские! Стоять, говорю! Войдёте сюда — я взорву эту гранату и весь склад взлетит на воздух, здесь всё заминировано! — Не успеешь, дедуля! — прошипел сержант.       Внезапно, всё третье отделение бросилось напрямую к складу, видимо, надеясь успеть выбить у чеченца гранату прежде, чем тот выдернет чеку и перестрелять всех оставшихся врагов, или просто не веря в его слова насчёт минирования склада. Две стороны тут же встрепенулись. — Третье отделение, отставить! — заорал я, не зная, как быть. — Вернитесь сейчас же!!! — Маслинин, это самоубийство! — вместе со мной орать начал ещё и Юра. — Стой! Пожалей свою семью и семьи своих бойцов, раз себя не жалко!!!       По одному бойцу из наших с Юрком отделений побежали за ними, пытаясь остановить. Но было уже слишком поздно. За считанные минуты идиоты добежали до здания, но чеченский старикан оказался шустрее, чем они думали, и вытащил чеку из гранаты. Маслинин набросился на него, пытаясь выбить эту гранату из его рук, она упала на пол и разорвалась. В ту же секунду начали раздаваться ещё взрывы, да такие, что все сразу же попадали на землю, боясь, что заденет и их. Здание действительно оказалось заминированным!       Когда всё стихло и мы поднялись обратно на ноги, то заметили, что один из тех двух бойцов, которые бежали за отделением Маслинина, мёртв, а другой ещё подёргивается, лёжа на боку. Стечкин тут же подбежал к своему рядовому и вдруг вскрикнул во всё горло: — ТВОЮ МАТЬ!..       Подойдя к ним и увидев то, что произошло с тем парнем, я и сам чуть не заорал. У него вместо обоих глаз было видно лишь кровавое месиво, из которого торчали маленькие металлические осколки от взрыва склада. Кожа лица вокруг глаз бойца тоже была сильно повреждена, и кровь нехилым потоком стекала с неё на разбитый асфальт. Вспомнив занятия по первой помощи в академии, я тут же перевернул парнишку на спину и скомандовал ближайшему к себе бойцу: — Дай аптечку!       Тот сразу же стал рыться у себя в рюкзаке, и уже спустя минуту вытащил аптечку. Схватив её и найдя бинт, я тут же начал обматывать им глаза пострадавшего, в несколько слоёв, при этом мысленно молясь, чтобы осколки не сместились и не проникли глубже в его глаза. Рядовой слегка подёргивался в панике, а затем вдруг крепко схватился за меня, ища защиты. — Капитан… — Всё хорошо. — все попытки успокоить его не слишком помогали, но услышав мой голос, он хотя бы перестал дёргаться. — Всё будет хорошо, рядовой! — Юр, там есть кто живой? — спросил Сокол, увидев, что Юра ходит около обломков здания. — Нет. — слегка дрожащим голос ответил тот. — Сплошные трупы, что наши, что чеченцы…       Вскоре перевязывание глаз раненного было окончено. И именно в этот момент со мной снова связался командир роты. — Четвёртый взвод, приём! Доложите обстановку! — произнёс он. — Подкрепление врага уничтожено, но у нас погибло одиннадцать бойцов, и ещё один получил серьёзные ранения! — ответил я. — Так… — майор недолго подумал, прежде чем дать приказ. — Значит, вот что, Макаров. Вызови себе вертолёт, забирай погибших, забирай раненного и просто отступай отсюда. — А… а вы? — Мы справимся! — голос командира стал строже. — Отступай! Побереги своих оставшихся ребят, капитан!       Комрот абсолютно прав, нельзя рисковать остальными бойцами, поэтому у меня не было другого выбора, кроме как связаться со штабом. — Штаб, приём, на связи четвёртый взвод! — я старался говорить чётко и относительно спокойно, хотя голос так и норовил дрогнуть. — Мы понесли большие потери, и нам был дан приказ отступить. Запрашиваю немедленную эвакуацию, нужен вертолёт с оборудованием для перевозки раненных! — Сколько у вас раненных? — спросил грубый, низкий голос. — Один, — мой взгляд сам скользнул в сторону несчастного рядового, бинты на глазах которого уже становились красными от крови. — но нуждающийся в срочной медицинской помощи! — Хорошо. — человек из штаба вдруг посерьёзнел, что было понятно даже по одному только голосу. — За вами прилетят как можно скорее, ждите!       Разговор оборвался и дальше началось долгое, томное ожидание. Кто-то из взвода пытался вытащить трупы наших из-под обломков склада, кто-то наблюдал за раненным, пока остальные, во главе со мной, охраняли позицию, на которой мы находимся. Каждая секунда убивала нас, казалась просто невыносимой. Было чувство, что сюда вот-вот придут ещё чеченцы и просто добьют всех, кто остался в живых. Это ощущение нас не обмануло! Спустя какое-то время, из-за кустов показалась довольно большая группа противников и заметив нас, тут же открыла огонь. — Ах ты ж сука! — завопил Сокол, уворачиваясь от пуль и пытаясь взглядом найти хоть какое-то укрытие.       Ответный огонь не заставил себя долго ждать. Бойцы применяли против внезапных врагов всё своё оружие, некоторые даже начали шмалять по ним из подствольных гранатомётов. Обстановка за считанные минуты стала до безумия напряжённой, чеченцы постепенно продвигались ближе к нам, и хотя мы удерживали позицию изо всех сил, они всё равно шли к ней. Медленно, но уверенно. Однако нас спасло то, что наша вертушка была уже совсем недалеко. Ми-26 показался в самый неожиданный для всех момент, и оттуда открыли огонь по противникам, что заставило их немного отступить. Вертолёт вскоре сел, и схватив раненного, взвод тут же начал заходить в него. — Стойте! А как же погибшие? — один боец вдруг остановился, и обернувшись, с болью посмотрел на разрушенное здание и валявшиеся около него тела солдат. — Да хрен с ними, с трупами! — я сам не мог поверить, что говорю это, однако не позволял совести заткнуть себя в этот момент. — У нас нет времени их забирать! Вернёмся за ними — погибнем!       Когда все оказались в вертолёте, тот немедленно взлетел ввысь и на приличной скорости понёсся прочь из Грозного. Снова.