Дорога в бездну

19 мая, 12:00

      Настал день, которого мы ждали. Тот самый день, когда после месяца затишья для нас появилось задание. Я и Сокол, как мой заместитель, пришли в кабинет полковника Зайцева, уже сгорая от нетерпения и интереса. — Здравия, Артур Сергеевич. — И вам того же, бойцы. — полковник кивнул. — Проходите.       Мы подошли к огромному чёрному столу, за которым сидел Зайцев. Он даже не глядел в нашу сторону, уставившись на какую-то фотографию, которую держал в руках. Смотрел старик на неё с едва уловимым презрением, а значит, на этой фотографии изображён враг. Наверное. — Товарищ полковник, так в чём заключается наша задача? — я первым решился нарушить тишину.       Полковник молча ухмыльнулся и положил фотографию на стол. Мы сразу же внимательно посмотрели на неё. Там был изображён смуглый пожилой мужчина с довольно длинными чёрными волосами и ярко-зелёными глазами. Он был одет в военную форму, а на его плече красовался едва заметный флаг ЧРИ. — Это чеченский полевой командир Бекхан Гареев. — наконец, пояснил Артур Сергеевич, слегка нахмурившись. — Та ещё сволочь, на его счету немало военных преступлений разной степени тяжести. Вы должны отправиться в одно местечко в пятнадцати километрах от Грозного, куда он приедет через полтора часа на встречу и ликвидировать урода вместе со всем его отрядом. Ясно? — Так точно, товарищ полковник! — И ещё, — полковник вдруг отвёл взгляд. — Задание неофициальное. В случае чего вы сами по себе, а мы отрицаем нашу причастность к этой ситуации и вас не знаем. Впрочем, что говорить, думаю, сами понимаете. Нельзя, чтобы хоть какое-то подозрение пало на ГРУ. Потому идете с трофейным оружием в трофейной же униформе. Простите, сынки, но иначе эту гниду, из-за которой погибло столько людей, не раздавить. Надеюсь, вы меня поняли? Мы с Соколом переглянулись. В глазах лейтенанта читалось какое-то недоверие, но незаметно кивнув мне и снова взглянув на старика, он спрятал его за лёгкой улыбкой. — Конечно. — с такой же улыбкой сказал я. — Вот и отлично. — Зайцев тоже улыбнулся. — Я в вас не сомневаюсь, ребята. Идите!       Взяв фотографию этого Гареева, мы ушли прочь. А как только вышли из штаба, я посмотрел на Соколова и произнёс: — Сокол, собери наших и построй их около казармы! — Есть! — ответил тот, сразу убегая в сторону обители нашего отряда.       Всего через десять минут группа была готова отправляться на задание. Рассевшись по машинам, мы поехали на указанное место. Наш штаб находился не слишком далеко от Грозного и путь туда не занял бы много времени. Отряд должен будет успеть к тому моменту, как на точку приедет цель. Ведя первую машину колонны, я мельком оглядывал всё вокруг. Царила какая-то особенная тишина, лишь листва деревьев тихонько шелестела от ветра, будто желая нам удачи.       Однако спустя время, уже перед поворотом на самый короткий путь к месту встречи, всё пошло не по плану. Внезапно где-то вверху послышался заунывный свист, а затем артиллерийская мина приземлилась метрах в тридцати от колонны. За ней прилетела ещё одна, и ещё, и ещё — чеченцы, похоже, как-то узнали о нашем отряде и пытались задавить нас ещё на этой дороге! Мины падали всё ближе и ближе. У меня дико звенело в ушах, но я пытался ехать дальше, а остальные машины за мной. — ВОЛОДЯ! — через пару секунд сквозь звон и взрывы послышался громкий крик Сокола. — НАДО ОСТАНАВЛИВАТЬ КОЛОННУ И ПРЯТАТЬСЯ!!! БУДЕМ ЕХАТЬ ДАЛЬШЕ — ПО НАМ РАНО ИЛИ ПОЗДНО ПОПАДУТ!!!       Другого выбора не было. — КОЛОННА, СТОП!!!       Остановив машины, бойцы начали экстренно покидать их и отбегать куда подальше, затем падая в траву. Но двое ребят из последней машины слегка замешкались и как раз в этот момент снаряд угодил в них. От детонации боекомплекта, который мы сложили как раз в эту машину, ее просто разорвало в клочья. А один из осколков касательным распорол мне левый бок, даже не заметив бронеразгрузки. Услышав мои крики, Лёха и Юра побежали на помощь. Рана с виду была далеко не лёгкая и кровь текла из неё ручьём, а боль казалась невыносимой. Пока ребята пытались хоть как-то забинтовать меня, обстрел резко закончился, но на смену ему из-за деревьев показалась живая сила противника, о чём всех оповестил один из бойцов. — ЧЕЧЕНЦЫ!!! — заорал он во всё горло, едва не сорвав себе голос.       Отряд тут же вступил в бой с дудаевцами. Стечкин растерянно взглянул сначала на них, потом на меня. Но Котов слегка стукнул его кулаком в плечо и сказал: — Помоги нашим, а я вытащу капитана!       Юрок вздохнул и кивнул, выхватив калаш, после чего ринулся в битву вместе с остальными. А Лёха дальше пытался замотать эту мою долбанную рану. — Всё будет хорошо! — шептал боец. — Слышишь меня, капитан?! — Слышу… — кое-как прохрипел я, слабо улыбнувшись.       Вскоре кровь была кое-как остановлена, и прапорщик потащил меня подальше от остальных. Всё вокруг заполонил свист пуль и крики схлестнувшихся в битве наших и чеченских бойцов. На моих глазах погибали мои парни, будучи не в силах сделать хоть что-либо против превосходящих сил противника, а те давили отряд числом и явно намеренно старались не убивать наших, беря их в плен. Внезапно какой-то ублюдок выстрелил Лёхе в ногу. Он упал, больше не в силах идти, но находился рядом со мной, закрывая собой и попутно отстреливая чеченцев, пытаясь помочь нашим. Однако спустя некоторое время парочка противников подошла к нам и схватила, явно собираясь утащить к себе в плен. Мой взгляд приковался к полю битвы — на земле в лужах крови лежало около семи трупов моих ребят, а чеченцы всё ещё были практически в полном составе и куда-то утаскивали Орехова и Соколовых. Понимая, что бой уже проигран, я глянул на Юрия, пытающегося сражаться до конца, и закричал: — Юра! Забирай оставшихся и сваливай отсюда!       Стечкин на пару секунд замер, растерянно смотря на меня, но другой боец схватил его и буквально за шкирку потащил куда-то в сторону леса. Другие направились за ними, всё ещё отстреливаясь от настырных врагов. Лёха всё это время пытался вырваться из хватки державшего его чеченца, а тот в какой-то момент не выдержал и сильно пнул его по башке. Второй сделал тоже самое со мной, и я словно выпал из мира…

***

      Первое, что я почувствовал, придя в себя — адская головная боль. Нельзя было сказать, сколько прошло времени, но, скорее всего, немало. Я лежал в на кровати в какой-то тёмной, маленькой камере. Осколка в моей ране уже не было, да и забинтована она была нормально, что удивительно. Рядом со мной был Лёха и он сразу же встрепенулся, увидев движение. — Господи, я уж думал, ты не очнёшься! — голос прапора слегка дрожал. — Лёх, где мы вообще?.. — Где-где, — боец нахмурился, глядя на меня, — в плену.       В камере напротив сидели Соколовы, а Орехова нигде не было видно. Это чертовски напрягало. «Надеюсь, с ним всё хорошо» — эта мысль лишь сильнее распалила страх.       Очень долгое время стояла подозрительная тишина. Но затем из темноты вышли четыре чеченца. Двое из них, встав перед нашей камерой и камерой Соколовых, стали открывать двери, а третий скрылся из виду. Когда один пацан вошёл, он схватил нас с Лёхой за шкирки и куда-то потащил за собой. Я едва мог идти из-за адской боли, но выбора не было, пришлось закусить губу и послушно топать с врагом. Ещё два гада вели Соколовых и Орехова, однако они выглядели относительно целыми, только у Сокола форма на плече была красная от крови. Четвертый, что стоял с АКМ в руках, настороженно провожал стволом что нас, что конвоиров, находясь на почтительном расстоянии. Такой и выстрелить может с перепугу… лучше его не беспокоить.       Нас всех привели в огромную и такую же тёмную, как камеры, комнату, где стояло пять деревянных стульев. Каждого усадили на свой стул и туго привязали к нему. Тех, кто пытался упираться, били со всей дури по голове. Но вскоре все были на местах и тогда чеченцы отошли куда-то в темноту, ровной линией встав около стены. Один из них достал рацию и очень тихо сообщил что-то на своём языке. Через минуту после этого, в комнату вошёл огроменный лысый мужик, у которого вместо левой половины лица был сплошной шрам, даже глаз отсутствовал. Внимательно оглядев нас грозным взглядом, он подошёл ближе и произнёс: — Значит так, господа. Вы либо честно отвечаете на все мои вопросы, либо сдохнете. Понятно? — не дожидаясь ответов, гигант мерзко усмехнулся и продолжил. — Итак. Кто ваш командир? — Я. Чеченец приблизился ко мне ещё на три шага и посмотрел прямо в глаза. — Вы вообще кто? — он слегка прищурился. — Кони в пальто. — усмехнулся я в лицо врагу.       Услышав ответ, те четверо парнишек около стены противно заржали, а амбал ухмыльнулся. — Ну надо же. — проговорил мужик. — КВН, ёпта, в полном составе. Давненько у нас таких не было…       Однако за считанные секунды выражение его лица сменилось на крайне злое. — Зачем вы проникли на нашу территорию?! — заорал он, явно пытаясь вытянуть на контрасте, пусть и безуспешно — Чего? — изобразил я искреннее непонимание. — Мы вообще проездом, мы так, в Одессу едем, дядя! — Харэ хохмить, Петросян! — рассвирепел урод. — Кто вас послал? — Кто надо, тот и послал, рожа горелая! — фыркнул Орехов, для чего-то пытаясь переключить внимание врага на себя. — Щенкам слово не давали! — с этим криком чечен со всей дури ударил бойца по лбу, кажется, едва не вдавив кость в его мозг. — Я сейчас с командиром твоим разговариваю, а не с тобой! Получив люлей, Ваня моментально заткнулся и слегка опустил голову. А здоровяк снова взглянул на меня и сказал: — Насколько мне известно, ваши войска ещё со времён штурма Грозного поделены на три группировки. Так вот, солдат, скажи, где находится штаб твоей и тогда я отпущу вас всех. — Хм… точно, у твоей мамаши в подвале! — заржав, я всё ещё глядел чеченцу прямо в глаза. Хрен ему, а не такая информация! В конце концов, стоит поддерживать моральный дух отряда. Только бы Юра успел вовремя…       Запахло жаренным. Взгляды всех пятерых чеченцев, находящихся в комнате, стали невероятно злыми. Их главарь медленно вытащил нож и резко схватив меня, провёл им по моей щеке. — А так?       Я коротко вскрикнул от боли, затем ещё более зло взглянув на амбала. Порез, сделанный им, был не слишком глубоким, но кровь из него текла хорошо, на что тот глядел с большим наслаждением. — Так ты у нас, значит, типа палач? — его довольная рожа вызывала лишь смех. — Нож точи не на кирпиче в следующий раз, ты, безграмотная скотина с вывернутой наизнанку задницей облученного бабуина заместо рожи. Понял? Слабовато давишь, а потому… Пошел. На. Хер. — Вот, значит, как… — он хмыкнул. — Может, тогда хотя бы твои бойцы окажутся умнее… Враг подошёл к Соколу и указал на него ножом. — Вот ты, например! — Пошёл на хуй! — без лишних раздумий отчеканил Андрей.       Потом недопалач подходил ещё и к остальным ребятам, но они все его дружно послали, как и Соколов-старший. Ходя из стороны в сторону, чеченец ещё некоторое время поглядел на нас, а затем остановился. — Не каждый день такие упёртые попадаются… — он ещё некоторое время подумал, а затем махнул рукой. — Ладно, хер с вами. Завтра посмотрим, как вы будете петь, а сегодня времени у меня уже нет. В камеры их!       Его приспешники развязали нас, утащили обратно, раскидали по камерам и молча ушли. Меня бросили на пол, но Лёха даже со своей раненной ногой помог мне залезть на кровать, а потом взобрался на свою и уставился в потолок. Наконец, спустя некоторое время он очень тихо вздохнул, так, чтобы слышал только я: — Пиздец нам, капитан.