Дорога в бездну

«Надо срочно сбежать отсюда любыми способами, а иначе нас здесь просто перебьют…»

      Одной лишь этой мыслью я жил следующие три дня, пытался разработать план. И к счастью, нам поменяли охранников с непоколебимых на неопытных и очень вспыльчивых мужиков. При любом шуме они любили бить прикладом или кулаком об решётку, чтобы мы заткнулись, а иногда вообще могли зайти в камеру и избить. И второй вариант был отличной лазейкой для побега, здесь всё просто, как два плюс два — нужно было вывести того, кто постоянно ходит с оружием в руках, подождать, пока он зайдёт в камеру, забрать у него пушку и ключ, а затем уже выбегать, попутно расстреляв лишних. В этой группе было аж два чеченца с автоматами, что шло нам на руку.       План готов, осталось лишь выбрать удобный момент для исполнения. Несмотря на то, что обычно мы старались сидеть тихо, чтобы лишний раз не получить по башке, сегодня каждый громко болтал о всякой ерунде, громко топал ногами, когда переходил из одной точки камеры в другую. В общем, все максимально действовали охранникам на нервы. Долгое время они терпели, но затем один автоматчик не выдержал и подошёл к нашей с Лёхой камере. — Чё у вас там за дискотека? — презрительно спросил он. — А тебя ебёт? — фыркнул Лёха. — Слышь, я бы на твоём месте не был таким дерзким! — надзиратель нахмурился. — Ты сейчас слабее всех своих товарищей, в случае чего самым первым сдохнешь! — Ага, только после тебя! — крикнул Сокол. — Пасть закрыл! — на него тут же обратил внимание другой охранник. — А не то я тебе её вырву к херам! — Ну давай-давай, попробуй! Всё шло, словно по маслу. Пока Соколовы на пару грызлись со вторым автоматчиком, первый зло глядел на нас, кажется, уже в чём-то подозревая. — Чё зыришь, чича? — усмехнулся я, посмотрев ему в глаза. — Влюбился?       Чечен на секунду впал в ступор, затем слегка покраснел от злости и достав ключ, начал открывать дверь. Мы в это время лишь спокойно выжидали. Охранник даже не успел закрыть дверь, как был впечатан мною в стену. Отобрать у него оружие оказалось несложно — потребовалась лишь пара хороших ударов по ногам. После последнего ублюдок пошатнулся, развернулся в полёте и влетел носом прямо в решётку, кажется, сломав его, и невольно выпустил АКМ из рук. Подняв пушку, я мигом застрелил надзирателя, спёр у него все обоймы и вышел за дверь, пока что оставив Лёху в камере.       К этому времени Соколовы уже тоже выбрались, и старший держал на прицеле двух оставшихся чеченцев. — Ну что, ребята, вы в ловушке. Ваши стрелки мертвы и вам от нас не сбежать. — произнёс я, оглядев противников. — Так что рассказывайте, как свалить отсюда. — Пошёл нахер!       Пока один чечен просто огрызался, другой решился на более жёсткий шаг. Он резко достал рацию и протараторил: — База, приём! Тревога в темнице, пленники вышли из камер, нужно подкре… Сокол не дал ему договорить, тут же застрелив его. — Вот же чёрт… — прошипел Соколёнок, взглянув сначала на рацию, лежавшую около трупа врага, а затем на выход из темницы.       У меня же тем временем сердце в пятки ушло от осознания того, что сюда сейчас придёт херова гора чеченцев и задавит нас. Нужно было срочно уходить, пока они ещё где-то в других углах базы! — Сваливаем отсюда к чёртовой бабушке! Соколёнок, ты тащишь Лёху, мы с Соколом прикрываем! Бегом, выполнять!       Петя сразу забежал в камеру, поднял Котова с кровати на ноги и перекинул его руку через своё плечо. Сам бы тот идти не смог из-за простреленной ноги. Наконец, мы выдвинулись прочь из этой богадельни. Кое-как открыв тяжёлую железную дверь, я и Андрей пошли вперёд, прикрывая Соколёнка с Лёхой. Сразу после той двери была огромная лестница длиной в хреналлион ступенек, поднявшись по которой, отряд оказался непосредственно внутри чеченской базы. Сами чеченцы не заставили себя долго ждать и постепенно приближались к нам, затем падая от пуль. Каждый метр этих проклятых коридоров давался с огромным трудом, но мы шли вперёд, находя самые разные укрытия, чтобы не быть застреленными. Окон здесь не было, кажись, от слова «совсем», поэтому приходилось продираться через толпы врагов.       Вскоре Петька и Котов подобрали пистолеты чеченцев и начали помогать нам, но дело почти не ускорилось. Противники, казалось, были просто бесконечны и пёрли изо всех щелей. Но мы не отступали. — Давайте! Не отступать! — я пытался подбодрить своих бойцов, как мог. — А хер вам, придурки! — вдруг раздалось сзади.       Обошли нас, сучары! Стоило мне на секунду развернуться, как моим глазам предстала ещё одна толпа чеченцев, бегущая к месту битвы с другой стороны. Очень быстро мы оказались окружены, и теперь сражаться было бесполезно. Это конец. — Бросайте оружие, если хотите жить! — произнёс один из чеченских командиров. — Смысл? Нас всё равно здесь рано или поздно убьют! — Сокол рассмеялся ему в лицо. — Не хотите по хорошему — будет по плохому!       Нас всех схватили, выбили пушки из рук и потащили обратно в сторону темницы. Мы не могли ничего сделать, оставалось лишь смириться с поражением…

***

      На следующее утро палач был особенно зол. Он что-то вопил на чеченском, снова избивая меня этой грёбанной плетью. Не знаю, сколько ударов этот мудак уже успел нанести, но ощущение было, словно от спины уже мало что осталось. Я пытался сдерживать крик, однако ничего не выходило. А тот лишь ухмылялся, наслаждаясь моими мучениями и страхом бойцов, вынужденных на всё это смотреть. Но наконец чеченец прекратил, его шестёрки нацепили на меня футболку и закинув на стул, связали. — Чё, сука, будешь знать теперь, как сбегать? А? — громила подошёл ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза. — Иди нахер, ублюдок… — только и смог прохрипеть я.       Амбал рассмеялся, как псих, затем ударил меня по лицу. Вдруг он выхватил нож, намного больше того, которым пользовался обычно, и медленно оглядел всех остальных ребят, решая, кто будет следующей жертвой. Наконец, его взгляд остановился на Соколёнке и, подойдя к нему, чечен освободил одну его руку из верёвок, крепко сжал запястье бойца в своей хватке и одним ударом отрубил ему фалангу мизинца, а потом ещё одну. Сержант жутко заорал от боли, задрожав и попытавшись вырваться. — ПОШЁЛ К БЕСАМ, МУДИЛА!!! Я ТЕБЕ ВСЁ РАВНО НИЧЕГО НЕ РАССКАЖУ!!! — истерично и во всё горло завопил он. — Ха, а мне это сейчас и не нужно! — палач лишь снова рассмеялся, снова связав Петю и отойдя на пару шагов. — Я просто хочу, чтобы твой командир увидел, что может произойти с ним и вами всеми, если он ещё раз допустит столь глупую ошибку! — Поверь, мы все уже видели! — прошипел Лёха ему в ответ. — И когда-нибудь ты поплатишься за смерть нашего! — Ого, как мы заговорили… — громила зло посмотрел на прапорщика. — Я смотрю, титул самого борзого теперь перешёл к тебе? — Ну да, и что? — Котов лишь усмехнулся. — Ничего. — хмуро ответил чеченец. — Рано или поздно вы либо всё расскажете и умрёте без мучений, либо сдохнете, как жалкие псины, исполняя свой никому нахрен не всравшийся долг… Затем он подошёл ко мне. — И это зависит от тебя, командир! — с этими словами ублюдок вдруг ударил меня кулаком по торсу, впечатав спиной в спинку стула. Внезапно, спина отозвалась дикой болью и по ней потекла кровь. Раны открылись. Видимо, поняв это по моему лицу, амбал снова заговорил. — Чё, раны открылись, да? Ха-ха! Поверь мне, разноглазый, я сделаю так, что эти раны будут открываться при каждом твоём движении! Ты у меня не то, что бегать не сможешь, а даже сидеть, будешь вместо этого лежать постоянно, как овощ! И уж тогда ты точно не сможешь никуда сбежать…       Замолчав на несколько секунд, палач ухмыльнулся и наконец произнёс уже более холодным тоном: — Но это будет потом. А на сегодня с вас всех хватит. — он посмотрел на своих шестёрок и отдал им приказ: — Отвести их обратно в камеры!