Дорога в бездну

9 сентября, 10:00

— Как думаешь, скоро наши узнают местонахождение этого Гареева и снова отправят нас по его душонку? — Да хер знает…        Мои уши, казалось, были готовы просто отсохнуть от подобных разговоров. Как только я вернулся на базу, нам пообещали как можно скорее найти Гареева и позволить порвать его на мелкие кусочки. Но меня и ещё некоторых ребят не покидало ощущение, что что-то здесь не так. Да и при одном только упоминании этого ублюдка накрывала такая злоба, что все разговоры о нём быстро сводились на «нет». «Интересно, где ж ты, сука, сейчас сидишь?», — думал я, уставившись в окно и царапая ногтями подоконник. — «Наверное, на сверхсекретной базе где-то в горах, в окружении своих братанов. Быстрее б ты вылез… хочу посмотреть на то, как ты истекаешь кровью, лёжа в трупах своих же бойцов. Как я…»       Внезапно сзади послышался голос: — Капитан? — А?! — мне потребовалась вся сдержанность, чтобы с перепугу не врезать стоящему за моей спиной Стечкину прямо по морде. — Юра, твою мать! Чего так пугаешь?! — Прости! — тот неловко посмеялся, приподняв руки, а затем вздохнул и посерьёзнел. — Что я сказать хотел… тебя там Зайцев вызывает, причём срочно. Говорит, появилось задание, связанное с сам знаешь кем.       Я ничего не ответил, сразу подскочив с места и направившись в штаб. Во дворе сегодня было как-то непривычно много народу, и все о чём-то гудели между собой, изредка оглядываясь на тех, кто проходил мимо. Меня их разговоры не волновали, сейчас было важно только одно — Гареев. Неужели его так быстро вычислили? Или кого-то, кто может привести нас к нему? Путь до кабинета полковника не занял много времени. — Здравия желаю, товарищ полковник. Вызывали? — быстро произнёс я, как только зашёл за дверь. — Да, капитан. — Артур Сергеевич кивнул, с прищуром посмотрев мне в глаза. — Кажется, у нас появился шанс добраться до Бекхана Гареева. Неподалёку от Грозного замечена чеченская колонна, направляющаяся примерно на то же место, где должна была происходить встреча. В той колонне находятся трое приближённых бойцов Гареева. Ты и твой отряд должны остановить колонну и взять тех самых приближённых живыми. Задание ясно? — Так точно! — Хорошо. Самое главное, будь осторожен, капитан.       Отряд довольно быстро выдвинулся на задание. Мы уместились всего в две машины, что было даже удобно, но всё равно становилось как-то грустно от того, насколько мало нас осталось. Часть пути прошла в молчании, но затем Юра вдруг подал голос: — Слушай, капитан… — Что? — А ты никогда не задумывался, почему Гареев и его шайка всегда крутятся рядом с Грозным, если он находится под нашим контролем? — задавая этот вопрос, он как-то особенно нахмурился. Будто учуял подвох. — Скорее всего, они тайком от нас проникли в сам город. — мне тоже стало не по себе. — Возможно, чеченцы хотят отжать его у нас в ближайшем будущем… — И глядя на нынешний ход войны, я не удивлюсь, если у них это получится. — Юрок фыркнул, тяжело вздохнув.       Некоторое время всё было тихо. Однако затем вдали сквозь деревья показались четыре бронированных транспорта. Чуть левее стояла куча силуэтов, четверо из которых находились дальше от остальных и о чём-то переговаривалась, активно жестикулируя. Видимо, это именно те, кого мы ищем. Выйдя из машин, наш отряд как можно незаметнее направился к ним. Вскоре стали слышны неразборчивые голоса, ещё спустя пару метров они стали чётче, но мужики разговаривали на чеченском, поэтому нам всё было ничего не понятно из их речи. Группа остановилась, прячась за деревьями. — Наши цели — это те трое, которые с белобрысым разговаривают. — сказал Юрок, оглядывая чеченцев через бинокль. — Видать, как-то он им насолил… — Да у них там целый сходняк, наверное! — хихикнул Лёха. — Отставить смех. — произнёс я, не отрывая взгляд от чеченцев. — Юр, видишь, сколько их там всего? — Около пятнадцати, не считая белобрысого. — Тогда мы просто нападаем, уничтожаем всех лишних и берём троицу. Готовы? — Так точно! — весь отряд слегка напрягся. — Вперёд!       Выскочив из леса, мы моментально открыли огонь по чеченцам. Тот, на которого они наезжали, успел свалить, а остальные падали очень быстро, ибо совсем не ожидали нападения. Вскоре Лёха и ещё несколько парней наконец смогли схватить приближённых Гареева, а я и остальные расстреляли оставшихся. Пойманные мужики изо всех пытались вырваться, даже несмотря на то, что были ранены. Но их, конечно же, никто отпускать не собирался. — Я бы не советовал вам так брыкаться. — посмотрев на их мерзкие рожи, мне хотелось начать пытать прямо здесь и сейчас. Но приходилось сдерживать себя. — Иди нахер! — ответил один из них. Я лишь усмехнулся, глядя им в глаза, а затем посмотрел на своих. — Берём их!       Ребята c помощью тычков по болевым точкам связали неугомонных чеченцев и потащили их к машинам. Поблизости больше никого не было, поэтому можно не переживать. Задание выполнено успешно…

***

      Комната, в которой я должен был допрашивать пленных, сильно напоминала ту, где держали меня с бойцами. Такая же большая, мрачная, разве что не измазанная кровью. Но даже налипшей на стены тьмы хватало для того, чтобы пробудить воспоминания. Кружась в голове, они невероятно раздражали. Пленники ещё не очнулись, поэтому единственное, на что можно было отвлечься — сигарета, огонёк которой казался очень ярким на фоне всего остального мрака. Курение хоть немного усмиряло этот танец воспоминаний и эмоций, и, по правде, в последние дни только оно и помогало мне. Ещё в госпитале я начал курить намного чаще, чем раньше, и как бы ни пытался себя бороть — всё зря. Вот будет весело, если я ещё и зависимость заработаю после всего этого дерьма…       Из мыслей резко вырвал тихий кашель. Кинув взгляд на глупо оглядывающихся в кромешной темноте чеченцев, я вздрогнул. Не от холода или страха, а от чистой злости. Той, что появилась ещё в лесу. Я медленно отошёл от стульев, на которых сидели три придурка, ко входной двери, отойдя чуть вправо, нащупал выключатель. Вспыхнула висящая на потолке лампа. Вот только была она настолько старой и слабой, что освещала только пленных, вися прямо над их головами. Остальная же часть комнаты погрузилась в ещё больший мрак, дышавший в спину и мне, и им. — Ну что, орлы кривокрылые, — начал я, ещё раз затянувшись сигаретой, — сразу всё расскажете, или действовать по-плохому? — Ты кто, бля, такой? — ответил один старикан, прищурившись. — Чё те рассказать? — Кто я? Это что же, ваш полковничек не посвящает вас в курс того, кого в плен ловит? — мой кривой от злости смех продлился недолго. — Я тот, кто может уничтожить вас за три секунды! Если вы этого не хотите, то расскажите мне, где находится полковник Бекхан Гареев. — А не пойти ли тебе нахер? — прорычал тот же мужик, пытаясь высмотреть меня во мраке.       Он слегка взвизгнул, получив кулаком по роже, затем дёрнулся от неожиданности, увидев мою тень, резко двинувшуюся на него почти вплотную. Выйдя на свет, я показал своё лицо и наши с пленным глаза встретились. — И это всё, на что ты способен, мальчик? — его голос всё ещё оставался спокойным.       Ответом был лишь тихий стук пальца по металлу. По ножу. Специально не брал пистолет, эти твари не заслуживают такой простой смерти. Но вот нож… он никогда не даёт осечек, да и причинит ублюдкам боль, которую испытали мои ребята. При воспоминаниях о них, внутренняя ярость вспыхнула ярче, как костёр, в который закинули новую веточку. — Хочешь испытать моё терпение, дедуля? Зря, к таким, как ты, у меня его нет. Так что рассказывай, и вернёшься обратно вместе с остальными. — С чего я должен тебе верить? — чечен нахмурился, слегка оскалил зубы. — С того, что я — не вы, террорюги! Мне не нужны ни вы, ни кто-либо ещё, только ваш грёбаный полковник! — ответ прозвучал более, чем холодно. — Если не хочешь, можешь не верить. Только информацию я всё равно получу. — Ага, конечно…       Чеченец уже не так смеялся, получив нож в плечо. В этот момент внутри меня будто что-то нажало на неведомый рычаг, и, ведомый злостью, я нанёс ещё несколько ударов по рукам сволочи. Затем кинул сигарету, которую всё ещё держал в руке, на пол и затушил ботинком. Плевать на мусор, потом уберу. Сейчас моё внимание занимал только пленник. — Где Бекхан Гареев?!!! Отвечай, мразь, если жить хочешь!!! — Иди нахуй, пидорас, нихрена ты не узна…       Прежде, чем он успел бы закончить, нож воткнулся в его грудь. В лёгкое. Стоя вплотную к жертве и ведя нож вниз, я слышал, как хрустели разрубленные рёбра. Чеченец захрипел. закашлял со страшной силой, из его рта хлынула кровь и он начал дёргаться, но верёвки крепко держали его. Мне не было жалко бедолагу, но пришлось добить его ударом в сердце, чтобы не раздражал. Затем я перешёл ко второму. — Может, хоть ты поумнее будешь? — Ну, уж точно поумнее тебя, псина русская! — ответил он. — Вау. — снова криво ухмыльнувшись, я вдруг воткнул нож в его ногу. — Такие шутки со мной шутить не стоит, придурок! Рассказывай, где твой ебучий полковник, а иначе отправишься к своему товарищу! — Ну да, конечно! Тебя за это под трибунал швырнут, мудила, у вас же здесь нельзя пленных пытать! — чеченец тоже ухмылялся, явно проверяя меня. — Чё стоишь, сука? Режь давай, если дохуя храбрый!       Он запел совершенно по-другому, когда я начал со всей дури колоть его ножом в живот. Дикий крик заполонил комнату, кровь окрасила стул и пол поблизости. Она попадала даже на меня, но лишь распаляла вырвавшееся на свободу безумие. Жалость окончательно исчезла в пропасти гнева, глаза будто застелила пелена. Старик умолял остановиться, обещал, что расскажет, но мне уже не хотелось его слушать. Уверен на все двести процентов, что он вымолил бы пощаду, а потом всё равно ничего не рассказал.       Вскоре крики стихли, и теперь остался лишь один пленный. Молодой парнишка, на вид мой ровесник, чьё лицо и кисти были покрыты мелкими шрамами. И в отличии от стариков. он не дерзил, наоборот. В его глазах читался страх, тот, который я видел в глазах своих бойцов перед тем, как они умирали, который ощущал сам, бессильно наблюдая за этим. Но сейчас, когда моя роль — роль палача, страх врага как-то совсем не волновал. — Советую не злить меня, пацан, а то мне надоело быть добрым ещё на твоих товарищах. Рассказывай, где находится Бекхан Гареев, если не хочешь отправиться к ним! — А на кой хер он тебе нужен вообще?.. — дрожащим голосом спросил тот. — Чтобы отомстить. — коротко ответил я. — Видишь ли, он виноват в смерти десяти моих бойцов. И я хочу правосудия. Ты — единственный, кто может мне в этом помочь. — А что мне за это будет?! — он попытался нахмуриться, но его голос всё ещё дрожал, выдавая страх. — Свобода.       Парень подумал несколько секунд, а затем вздохнул, решив, видимо, что терять уже нечего и заговорил: — Под Грозным он с остатком бойцов лагерь сколотил, в ебенях лютых. Нас отправили туда, чтобы следить за обстановкой в городе… командование хочет однажды вернуть его обратно. — Ага. А сколько бойцов в лагере? — я слегка прищурился. — Сорок… не считая нашего отряда. А остальные ещё давно передохли. — Что ж… — страх в глазах парнишки поубавился, стоило мне натянуто улыбнуться. — Ладно, так уж и быть, ты можешь быть свободен…       После этих слов я крепче сжал нож в руке и резко воткнул его в горло чеченца. Издав несколько жалких хрипов, он довольно быстро сдох. — … на том свете. — улыбка на моём лице снова превратилась в злую ухмылку.       Внезапно позади меня заскрипела входная дверь и послышался голос Юры: — Эй, капитан, как успе… ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!!! — на его лице застыло выражение такого ужаса, который я отродясь не видел.       Во мне что-то резко перемкнуло. Всю ярость будто выключили одним нажатием кнопки, и теперь окровавленные трупы чеченцев вызывали ужас и у меня. В горле быстро сгустился ком, холод ударил по телу и под гнётом вины я опустил голову. — Блять… Я… Что я наделал…       Юрок вовремя подлетел и положил руку на моё плечо. Осмотрел трупы, затем испачканного в крови меня, прикидывая плачевность ситуации. А было всё херовее некуда… — Так. Тебе надо привести себя в порядок, и… рассказать об этом Зайцеву. Потому что даже если мы скроем всё, потом он узнает и будет только хуже… — он тяжело вздохнул.

***

      Тяжело было видеть шокированный взгляд друга, который явно такого не ожидал, когда шёл к допросной. Но ещё тяжелее было рассказывать о случившемся полковнику. — Капитан, твою мать, ты вообще в своём уме?! — вдруг закричал Артур Сергеевич, вскочив с кресла и заметавшись туда-сюда по кабинету. — Взбесился он… да у тебя в принципе такого слова и в мозгу быть не должно! Ты хоть понимаешь, что это — военное преступление?! — Понимаю. — только и мог пискнуть я. Как жалкий школьник, тьфу!       Зайцев взглянул на меня крайне зло, затем тяжело, раздражённо вздохнул. — За такое непременно светит трибунал. Но, знаешь, капитан… только из-за того, что ты всё-таки смог добыть информацию, я никому ничего не скажу. Однако ещё одна подобная выходка тебе уже точно с рук не сойдёт, понял меня? — Так точно, товарищ полковник! — во мне что-то засветилось от счастья, но я вёл себя так сдержанно, как мог. Не время сейчас лишним эмоциям. — С-спасибо вам… — Ага, не за что, горе ты. — полковник угрюмо кивнул, затем продолжил. — Идите, оба. И даже не смейте кому-либо об этом рассказывать, вас сдадут тут же! — Так точно!       Мы со Стечкиным ушли в казарму. Пусть опасность миновала, и теперь мне не угрожало увольнение или ещё чего похуже, осознание случившегося резало душу сильнее ножа. Заметив это, Юра остановил меня в коридоре казармы и, вздохнув, произнёс: — Володя, я понимаю, что ты чувствуешь… но тут уже ничего не сделаешь. Ни я, ни Зайцев, ни остальные от тебя не отвернёмся из-за этого блядского срыва, слышишь? Всё будет хорошо, дружище… — Да не в трибунале дело! И даже не в возможной потере вашего доверия! — я пытался не кричать, чтоб другие не слышали. Но эмоции были настолько сильнее разума, что спустя минуту из моих глаз просто потекли слёзы. — Юр, я убил этих чеченцев на глазах у друг-друга! Так же, как те мрази убивали наших! Я… я словно стал тем самым палачом, и…       Не успел я договорить, как старший прапорщик крепко обнял меня, прижал к себе. Это слегка помогло, но страх и вина всё ещё не покидали. — Юр… я чудовище, да?..       Он не ответил. Лишь крепче обнял, так, будто вот-вот обретёт суперспособности и станет моим щитом от всего этого дерьма.