Глава сорок вторая. "Визит"
10 июля 2023 г., 12:36
20 октября, 10:00
Вчера был день зарплаты. Не выдали, не выдали, суки! Вместо денег дали просто пакет крупы. Нет, ну, с голоду не сдохнем — уже хорошо, и многие коллеги радовались даже этому, но в моём случае была проблема. Долг, всё упиралось в сраный долг! Я и так часть накопленных денег уже вложил в него и надеялся вложить часть с зарплаты, но в итоге прогорел по обоим фронтам. Теперь нужно было как-то дожить до следующего месяца и молиться, чтобы в этот раз деньги дали. А ради этого приходилось работать. Несмотря на радость большинства от того, что им дали хотя бы чёртову гречку, нашлось несколько ребят, которые тихо шептались между собой про то, как их задрала вся эта херня. И всё бы ничего, но тут один мужик, который давно ещё возомнил себя здесь самым главным, закричал на них: — Вы работать будете или нет?! — Бесплатно — нет! — рявкнул один из них недовольных. — Слышь, а тебе какая разница?! Ты чё нам, бригадир что ли?! — второй недовольный, оказавшийся Танком, скрестил руки на груди и недобро взглянул наглецу прямо в глаза. — Не тебе указывать, что нам делать, ясно?! Следи лучше за своей работой, сопляк, а мы и без твоих нравоучений разберёмся! — Слышишь, ты, обезьяна, ты смелой воды напился?! — недо-главарь, конечно, секунду поморгал глазами, ибо был хлюпиком, в отличие от своего оппонента, но потом вспылил ещё сильнее. — Ты знаешь, кто мой родственник?! — Что, какой-то до пизды важный и крутой хер? — здоровяк лишь рассмеялся ему в рожу. — А какого лешего ты тогда тут одним из младших строителей работаешь, ещё и выделываешь из себя не пойми кого?! — Мой родственник — хозяин этой стройки! — пропищал нравоучитель, сжав костлявые руки в кулаки. — И он уволит тебя нахер, если ты меня хоть пальцем тронешь, хуйло спортзальное! — Ой, да не буду я тебя трогать, пискля! — Танк закатил глаза. — На кой хер оно мне надо? Об таких, как ты, даже руки марать жалко. Пусть кто-то более тупой и ненормальный однажды накажет тебя ещё сильнее, чем мог бы я. А спортзал не трожь, это святое! Между прочим, он бы тебе не помешал, если хочешь выжить в тот момент, когда судьба накажет тебя за твой выпендрёж, человек-кость! — Ага! — первый пацан, который всё это время молчал, вдруг словил приступ веселья и громко, почти гортанно, заржал. — Интересно, как тебя вообще на стройку взяли, если в тебе мышц — кот наплакал? Костлявому мужику это совсем не понравилось, с каждой секундой он злился всё больше и больше, от чего зашипел, как змея: — Вы оба… — ЗАТКНИТЕСЬ! ВСЕ ТРОЕ! НАХУЙ!!! Я заорал так громко, что придурки услышали бы, даже находясь на другой стороне участка. Но так как расстояние между нами было небольшое, эффект получился даже лучше. Троица дёрнулась от неожиданности и замерла. Казалось бы, всё — они сейчас так постоят, а потом разойдутся. Но что-то сподвигло меня продолжить. — Крапивин, почему ты постоянно лезешь не в свои дела? Ты нам не главарь, даже близко к нему не стоишь! Заткни свой долбанный рот и сам лучше продолжай работать, а иначе дядюшка, или кто там у тебя здешний хозяин, всыпет люлей уже тебе! — проехавшись по выпендрёжнику, я медленно перевёл взгляд на Танка с его дружком и заговорил уже более спокойно. — Танк… при всём уважении, но хорош галдеть! Своими разговорами ни ты, ни твой друг ситуацию не измените! Поэтому, бросайте оба этого недоёбка и пойдём-ка действительно лучше работать. Ну, или курить где-нибудь за грудой кирпичей, а? — Чтобы нас там пристрелил кто? — картавый друг здоровяка моментально занервничал. — Не-е, уж лучше работать! — Вот и я того же мнения. — мои губы мигом расплылись в широкой ухмылке. — Пошли. Пока мы шли подальше от отдалённого угла стройки, где умудрились посраться эти три фрукта, Танк вдруг заговорил. — Слушай, Володь, а неплохо ты уделал того сосунка… да и вообще нас троих. — он слегка улыбнулся. — Ты, когда выкрикивал свою тираду, был похож на командира в армии! Знаешь, как из фильмов! — Я похож на офицера в армии, потому что я и есть он. Ну, был раньше. — я слегка прищурился, глядя на приятеля. — Неужели ты не знал? — Не-а. Со мной в разговоре ты этого никогда не упоминал, а если кому-то другому рассказывал, то они тебя не сдали. — коллега пожал плечами, затем хмыкнул. — Даже странно, что я сам не догадался. По тебе это видно. По твоей дисциплинированности, умению разносить всяких мудаков… скажи, их много в армии? — Ты даже не представляешь, насколько. — из меня мигом вылетела усмешка, стоило только вспомнить истории и из училища, и из десанта, и из ГРУ. — Сынки важных личностей, лентяи и просто недисциплинированные бедокуры… два последних типа обычно быстро перевоспитываются. А с сынками — зависит от человека. — Полагаю, ты встречался и перевоспитывал все типы? — улыбка Танка росла в геометрической прогрессии. — Ага, было дело. — я тоже заулыбался. — Правда, в основном, воспитательной работой мне, как заму командира взвода, приходилось заниматься в училище. А уже в армии сразу достался порядочный отряд. При упоминании отряда улыбка мигом пропала, теперь стало жутко неловко. Благо, здоровяк это быстро понял и тема сошла на «нет»…***
17:30
Очередной рабочий день подошёл к концу. Снова пришлось идти через сумерки, периодически оглядываясь по сторонам и пытаясь не утонуть в мыслях. А мыслей, как всегда, было много. Очень. Они хороводили в голове, одну за другой рисовали разные картинки будущего перед глазами и чертовски отвлекали от пути. Но самое противное в этом всём было то, что их никак не получалось отогнать, они мучили до последнего. Однако вскоре передо мною наконец показался дом, и тогда это резко ослабло, будто по нажатию кнопки. Дом впервые начал действовать на меня положительно или таким образом высшие силы хотят о чём-то предупредить? Зайдя внутрь и скинув верхнюю одежду и обувь, я на секунду замер. Голоса. Из кухни слышались три негромких голоса, включая Танин. Но, что было странно, два остальных тоже казались очень знакомыми, хоть и не слишком различимыми отсюда. Надо проверить. С каждым шагом голоса становились чётче, знакомее, от чего в сердце поселилось хоть и неопределённое, но тёплое чувство. Подойдя к кухне и осторожно, как на заданиях, выглянув за дверь, я обомлел, увидев… Юру и Лёху, которые разговаривали и пили чай с моей сестрой! Меня быстро заметили из-за половицы, очень невовремя скрипнувшей под ногой. Бойцы замерли, а сестра откинулась на стул и радостно простонала: — Господи, наконец-то! Я уж думала, мне придётся отвлекать их тут целую вечность! Несколько секунд прошли в тишине, а затем Стечкин отмер и нервно хихикнул: — Хе-хе… Здравия, капитан! — Здравия. А… Вы чего тут делаете?.. — нельзя сказать, что я не был рад их визиту. Всё как раз наоборот, я был очень счастлив, что обо мне не забыли. Но это было настолько неожиданно, что единственной нормальной реакцией стала широкая и слегка глупая улыбка. — Ну, я и так рядом был, в доме своих предков. Просто не палился. — Лёха громко захихикал, глядя на моё удивлённое лицо. — Мы с Юрой давно планировали этот визит. Твоему старшему прапорщику, капитан, пришлось через три города переться по твою душеньку! Мы такие встречаемся, значит, подходим к твоему дому, стучимся… а дверь открывает Таня и говорит, что ты на работе. Ну, решили подождать. — И давно вы так сидите? — я вошёл вглубь кухни и скрестил руки на груди. — Где-то полтора часа. — Котов тяжело вздохнул. — Но вообще, это мой прокол. Надо было сначала позвонить тебе и немножко порасспрашивать о твоей жизни, а потом уже планировать визит. — Во-от, большая тактическая ошибка, Котов! — мне хотелось ещё побранить его или шутливо пихнуть, но что-то удержало. — Кстати… а Таня тебя вообще узнала? — С трудом! — сестрёнка вдруг громко рассмеялась. — Твой друг сильно изменился, Володь, его и не узнать! — Время беспощадно. — Лёша лишь пожал плечами, усмехнувшись. — И война… — мысль случайно сорвалась с моих губ. — Кстати, насчёт войны. — Юрок вдруг очень тяжело вздохнул. — Мы в ней больше не участвуем. Несмотря на слова, сказанные старшим прапорщиком во время моего ухода, в реальность этого события было тяжело поверить. — Так вы… всё-таки уволились? — Да. — боец кивнул. — И, между прочим, оказалось это очень тяжело. Зайцев уже тут нашёл, как над нами поиздеваться… лично рвал наши заявления одно за другим, говорил, что никуда мы не уйдём. Рассказал остальным о тех пленных, и пытался надавить на нас тем, что мы должны быть выше этого. Но хер ему, ублюдку! Потом он рассказал о новом командире, которого к ним приставили, и о том, как тот помог им вырваться. Честно, слушая всё это, я приходил во всё большее замешательство. Им дали нового командира, неопытного, но доброго и чистого на руку, а они всё равно выбрали меня — военного преступника, психа, уволенного из-за предателя со связями… это просто не укладывалось в голове. Не знаю, действительно ли этот поступок можно было назвать странным или всему виной моя самооценка после случившегося, однако… почему? Одновременно с этим замешательством вдруг пришло странное чувство, на стыке слёз и счастья. Именно в этот момент я окончательно понял, что люблю этих ребят больше всего на свете. И что они так же любят меня. Почувствовал себя значимым, нужным кому-то, кроме сестры, которая, на самом-то деле, чаще проводит время сама с собой. После той вины, печали и злости, кипевших во мне всё это время, это ощущение казалось самым прекрасным на свете и настолько ярким, что ему не хватало места в моей душе. — Эй, капитан, мне страшно. — Юра наконец подал голос, моментально вырвав меня из мыслей. — Ты на меня так смотришь… — Как? — Будто не веришь, что перед тобой твой родной боец, а не самозванец с красивыми речами. — на самом же деле он всё прекрасно понимал, поэтому мягко улыбался. — Я… — почему-то стало чертовски тяжело говорить, но это чувство не было неприятным. Это был просто дикий трепет, одновременно и леденящий, и согревающий кровь, это была такая буря эмоций, что её даже тяжело описать. — Я чертовски вас люблю, парни. Вы — самое лучшее, что у меня когда-либо было в этой жизни. Мы втроём крепко обнялись, и только сейчас я случайно заметил, что Таня исчезла из кухни. Скорее всего, она тихо оставила нас ещё в начале разговора про увольнение, чтобы дать нам побыть наедине. А Лёха тем временем ответил: — Мы знаем, что любишь, Володь. Ты это не один раз доказывал. — И мы тоже тебя очень любим, капитан. — добавил Стечкин. — Мы все. — Кстати, капитан… а разве не Таня — самое прекрасное, что у тебя было? — Котов решил подловить меня, хихикая. — И Таня тоже, да. — я лишь закатил глаза, тоже хихикнув. — Вы и она.***
Они пробыли со мной очень долго, почти до самой ночи. Рассказывали о своей жизни после увольнения, а я о своей, не радужной. Но затем им всё же пришлось уйти, как бы нам всем этого ни не хотелось. Когда их след уже простыл, я всё стоял и пялился на закрытую дверь, не в силах перестать думать о словах Юры и действиях отряда. Буря внутри так же кипела с прежней силой, и я не стал её душить. В конце-концов, впервые за долгое время меня смогли сделать настолько счастливым, что это счастье грозилось вылезти через край. Внезапно, ко мне медленно подошла сестра, широко улыбаясь. — У тебя прекрасные друзья, Володь. — негромко произнесла она. Но чертовски искренне. И даже сложно было понять, от чего — того, как они смогли сделать меня счастливым и проторчали со мной тучу времени, лишь бы я снова не грустил, или того, что понравились и ей тоже за те полтора часа, что они общались тут без моего ведома. — Да. Я знаю. — я даже не сомневался в этом, ни на секунду. Наверное, ни в одного человека мне не доводилось настолько сильно верить, как в сестру и в этих девятерых бойцов. И больше никто и не был нужен.
