У каждой кошки девять жизней

      Маленький Вася Ионов всегда был очень любознательным и активным мальчиком. В деревне, куда каждый год привозили родители, его пребывание обозначалось катастрофой местечкового масштаба. И не одной. Обычно с этим справлялся отец, реже — мама. Но в тот год всё сильно изменилось.       В то знаменательное для самого Васьки и всех окружающих лето он впервые остался с бабкой и дедом. Мама устроилась на хорошую работу, и родители вынуждены были оставить его на попечение стариков. То, что они ещё не раз об этом пожалеют, все поняли, едва улеглась пыль, поднятая колёсами автомобиля, увозящего предков юного последователя Вождя краснокожих.       На мелочи будущий диверсант-разведчик никогда не разменивался и первым делом отпустил с цепи никогда ранее не покидавшего свой пост пса Бублика. Разрытые и затоптанные грядки, загнанные вусмерть куры, пара придушенных гусят и живописная, но очень вонючая куча, наваленная посреди бабкиного цветника. Это малая часть того, что успел натворить пёс, пока дед не поймал его и не водворил обратно на привязь. Бабка орала на весь двор, призывая на голову будущего боевого командира группы специального назначения «Смерч» всевозможные кары и грозясь отправить домой в город пешком. А дед промолчал. Он просто взял свой солдатский ремень и отходил любимого внука по заднице. Васька заслуженное наказание принял с достоинством истинного самурая. Молча и гордо сопя. Бабка с дедом, надо сказать, остыли быстро, пожалев потиравшего горящий зад внучка. За ужином ему уже подкладывали лучшие кусочки, а укладываясь спать, Васька нашёл под подушкой свои любимые конфеты.       Ему бы сделать выводы и угомониться, но это вообще не про него. Уже на следующий день он пролез на соседский двор и открыл клетку, где сидели кролики. Как он потом объяснил, просто хотел погладить пушистых ушастиков. За сбежавшими длинноухими гонялись полдня. Пока ловили, сломали два сачка. А когда выяснили, кто организатор столь увлекательного досуга, Васькины спина и задница после вчерашнего дедова ремня, познакомились ещё и с хворостиной.       Несмотря на используемые по назначению орудия воспитания, в свободное время весьма красноречиво пристроенные на гвоздик в сенях, будущий офицер спецназа очень любил проводить лето у бабушки. Ему нравилось просыпаться под петушиный крик и кудахтанье кур, лай собак и гусиный гогот. Даже окрики сварливой соседки, которой всё всегда было не так, никогда не портили ему настроения.       Ему вообще в деревне нравилось всё. И бегать от грозных гусей-шипунов, и дразнить брехливую собаку деда Михея, и таскать яблоки из колхозного сада, и гонять по улицам на великах с деревенскими пацанами, поднимая тучи пыли, разгоняя стаи гусей и уток и лежащих в лужах поросят. В деревне всегда находилось множество интереснейших дел, которые вырисовывались каждое утро и исполнялись независимо от погоды, ворчания бабули, многозначительно глядящего исподлобья деда и степени опасности задуманного. Зная его возможности вляпываться в неприятности, далеко одного не отпускали, поэтому особенно любимым занятием у Васьки было увязаться за бабушкой, когда та шла в поле на послеобеденную дойку.       Она не очень охотно соглашалась брать его с собой, ибо он почти всегда пропадал на полпути, за что традиционно получал потом вышеупомянутыми средствами воспитания от деда. Но под настроение или когда срабатывало умильно-расстроенное выражение на голубоглазой мордашке, бабушка сдавалась и говорила:       — Пойдём, горе ты моё. Что с тобой поделать. Но от меня ни на шаг!       Обрадованный Вася тогда вприпрыжку нёсся в сени, где, сопя от усердия, напяливал сандалики и любимую пилотку с красной звездой и бежал за ушедшей за ворота бабулей.       В тот день всё пошло совсем не так, как обычно, потому что с ними увязалась дочка пастуха, вредная Ленка, в которую Васька по-детски был влюблён. Она была старше на шесть лет и совершенно не обращала на него внимания. За что получала то букетики полевых цветов, подброшенные на крыльцо дома, как подсмотрел у старших пацанов, уже ухлёстывающих за девицами на выданье. То обидные частушки, которые Васька орал ей вслед, когда она проходила вечером мимо их двора со своим кавалером, десятиклассником Андрюхой. Этому научился у таких же несчастливцев, которым ничего не светило с их объектами любви.       Шли они долго-долго. Сначала Васька восторженно крутил головой по сторонам, разглядывая стрекоз, бабочек и остальных жужжащих вокруг козявок, потом пялился на разнотравье и плывущие высоко в небе кружевные облака. Всё вокруг было вроде бы уже знакомым, но, тем не менее, не таким, как в прошлый раз, и оставалось безумно интересным.       Подпрыгивая от переполнявших его эмоций, то обгоняя бабушку, то отставая, когда загляделся на огромного шмеля, кружащего над ромашкой, Вася воображал себя великим путешественником. Представлял, как поплывёт по огромному морю, которое видел, когда ездил с родителями в санаторий, и откроет новые волшебные края, где живут неизвестные ещё науке животные. Это была главная Васина мечта этого года, после того, как на Новый год ему подарили большой и красивый детский атлас «Мир вокруг тебя».       А вредная Ленка неизвестно о чём мечтала. Она просто неспешно шла, напевая себе под нос незатейливую мелодию, и плела венок из полевых цветов, который потом надела себе на голову. Сначала попробовала, правда, надеть Ваське, но тот взбрыкнул не хуже молодого телёнка. Вот ещё. Он же пацан, а пацанам вся эта девчачья дребедень ни к чему. А ещё он уже порядочно утомился на жаре, но показать это значило признать, что он слабак. А как такое возможно в присутствии девочки, которая очень нравится.       Когда они пришли к стаду, Васька привычно замер, разглядывая открывшуюся картину. Вокруг, насколько захватывал глаз, простиралось поле, на котором там и здесь паслись бурёнки. Белые с чёрными пятнами, чёрные с белыми пятнами, рыжие, палевые. Они стояли, лежали, переходили с места на места. Картинка двигалась в лучах высоко стоящего солнца, как разноцветные пятна в калейдоскопе. Это завораживало и открывало простор для всё новых и новых фантазий.       Бабушка тем временем уже подошла к своей корове Мурке, которая приветствовала её протяжным мычанием. Вася осторожно приблизился. Корова повернула голову и посмотрела на него, жуя только что вырванный пучок травы.       И Вася второй раз замер, словно перед ним была не самая обычная бурёнка, а какое-то невиданное животное. И вроде корова была той же самой, которую он видел каждый день, но она как будто изменилась. Он впервые так чётко разглядел её добрые глаза, обведённые, как подводкой, тёмными кругами, светлые рога со словно вырезанными на них кольцами, лоб со смешным рыжим пятнышком и лоснящиеся покатые бока. И рядом — девочка с венком из полевых цветов на голове.       Тут неожиданно Ленка сняла с себя венок, надела на рога корове и, озорно улыбнувшись, убежала к отцу. Посмотрев немного на Васю, корова нагнула голову, чтобы сорвать ещё травы, и венок упал с её головы. Она аккуратно взяла его своими большими мягкими губами и невозмутимо принялась жевать.       Вася пару минут оторопело пялился на всё это зрелище, а потом не выдержал и рассмеялся. Громко и по-детски беззаботно. Как смеются только абсолютно счастливые люди.       Спустя много лет       — У меня в детстве в деревне у бабушки корова была. Красивая. Бока покатые, глаза добрые. Цветы любила жевать.       — Ага. И звали её Мууура.       — Нет, Мурка.       Глаза Мурашовой грозно сверкнули, и Кот стушевался, спинным мозгом ощутив, что для рассказов о детских впечатлениях пока рановато. Но почему-то уже тогда у него появилось ощущение, что рано или поздно Женя всё поймёт правильно. Он ведь даже не думал сравнивать её с коровой Муркой, а вспомнил одно из самых ярких впечатлений детства. И то, что проявилось оно при взгляде на неё — один из самых лучших из всех возможных комплиментов. Ведь в каждом, даже самом сильном и храбром мужчине всегда живёт восторженный маленький мальчик, который впервые увидел в поле корову, жующую венок из полевых цветов.