У каждой кошки девять жизней

      В тот день я не ехал, я практически летел на службу в отличном настроении. Для того был самый что ни на есть радостный повод. Почти все приготовления были закончены, оставалось только официально пригласить гостей и с замиранием сердца ждать лучший день в жизни. Но не зря говорят: «Хочешь насмешить Вселенную, расскажи ей о своих планах».       Нам предстояло проникнуть на пришвартованный у пирса захваченный сухогруз, обезвредить злодеев и освободить заложников, но только мы ступили на палубу, события понеслись по какому-то безумному сценарию. Я каждую минуту ловил отвратительное чувство дежавю. Мало того, что нас захватили, как слепых новорождённых кутят, это снова была та сумасшедшая пиратка, которая вбила себе в голову, что я похож на её убитого ею же мужа.       Результатом первой с ней встречи стал полный и окончательный разрыв с Василисой. Да, конечно, не всё в наших отношениях было гладко. Но мы старались. И может быть, у нас даже получилось бы, если б не отвратительная выходка Вонг со звонком, которая стала той самой пресловутой соломинкой, что сломала спину верблюду. Конечно, в плену не время и не место рассуждать, плохо это или к лучшему, ведь по прошествии времени одна мысль о семейной жизни с Василисой перестала казаться правильной. Но сам факт. Наши жизненные пути изменились не по нашему желанию, а из-за какой-то больной на голову бабы и её ненормальных хотелок.       Охваченный неприятными воспоминаниями, я еле сдерживал отвращение, когда эта ненормальная, лепеча, как она рада встрече, меня обыскивала, попутно лапая, и каждую секунду ждал, что события снова потекут по тому же руслу. Но нет. В этот раз ни у кого не оказалось с собой приглашения, и всё могло бы пойти не так, но в воксе зазвенел отчаянием голос вызывающей меня Муры. Конечно, она переживала. Ни я, ни ребята не отвечали. А сдерживать эмоции никогда не было Муркиной сильной стороной.       И ведь даже тогда я ещё надеялся, что всё обойдётся, но когда у Муры вместо «Кот» вырвалось пронзительное «Вася!», а Вонг тут же отреагировала «Васья? И кто это за тебья так волнуется?», я понял, что это уже капец. Кому, как не мне, знать, какая реакция у моей девушки может быть на подобные слова. Для разгона от «я спокойна» до «ты пожалеешь, что родился на свет» ей достаточно просто подозрений, чего уж говорить о чём-то более серьёзном.       Впрочем, я и сам такой же. Мне вообще стоило только вспомнить хотя бы лысоида Гилберта, и глаза заволакивала красная пелена. Про прочих Артуров и говорить нечего. В этом мы с Мурой идеальная пара. Может быть, когда-нибудь, лет через пятьдесят, мы успокоимся. Но пока только так. Поэтому я попал по полной программе. Если и удастся выбраться из этой передряги целым, невесты я мог лишиться. И это весьма стимулировало меня на генерирование идей, как отсюда свалить и поскорее. Желательно до того, как Мура оценит масштаб произошедшего и начнёт действовать. А ещё ведь задание надо выполнить.       Пока ничего толкового придумать не удавалось, только один вариант настойчиво вырисовывался. Фиговенький такой, но всё же. Женька ведь хороший аналитик. А значит, из любого потока на первый взгляд не относящейся к делу информации умеет выделить нужное. Даже если истина прячется между слов и строк. Поэтому молился я тогда только об одном. Чтобы Женька не повелась на эту, в общем-то, банальную провокацию. И сделала правильные выводы. И доложила начальству. И на эмоциях не отменила свадьбу. А то плавали, знаем.       Все эти мысли неслись в голове со скоростью гиперзвука, пока я, связанный по рукам и ногам, скрежеща зубами от бессильной ярости, наблюдал, как эта стерва снова лезет своими грязными ручонками в мою жизнь. Слушал, как она в красках, почти теми же словами расписывает Муре, чтобы та меня не ждала. Этим своим мерзким елейным голосочком поёт, что я сейчас с ней и как нам хорошо. Слушал, и у меня леденело всё внутри. Только бы Мура всё поняла правильно. Только бы поняла!       Как сильно люблю свою невесту, я знал всегда. Но когда она ворвалась в каюту и с ходу вырубила сидящую на мне полуголую Вонг, влюбился ещё больше. А Муре снова удалось поразить меня. Освободив мои руки, она влепила мне пощёчину, выдохнула и со словами «Мне, между прочим, волноваться нельзя!» гордо удалилась.       За то время, что мы знакомы, эта потрясающая девушка видела меня с самых разных сторон. Я был самоуверенным нахалом при нашей первой встрече. Защищающим её везде и всегда рыцарем. Раненым и беспомощным, без сознания на больничных койках. Избитым и связанным в плену у злодеев. Расслабленным и заботящимся о ней дома простым парнем. Не знаю, кого моя разъярённая дева-воительница любила во мне больше всего, но она пришла и спасла своего непутёвого суженого.       Об этом я размышлял, растирая ноющие от долгого пребывания в наручниках запястья и освобождая ноги. Но когда до меня, наконец, дошло, что Мура имела в виду, я забыл и о чём думал и обо всех своих ранах и ушибах.       Это что получается? Женька в положении? Я стану отцом?       Выскочив на палубу, я с удивлением обнаружил там Рифа в окружении ребят. Он, как всегда, хохмил, потому что все смеялись, а вот Жени нигде не было видно. Я, одновременно радуясь встрече со старым приятелем, расстроился, что, похоже, объяснений с ненаглядной всё-таки не избежать.       — Мишка, ты какими ветрами?       Риф радостно обнял меня в ответ.       — Да вот, прикомандировали временно. У вас же один боец уходит.       — В смысле?       — Как уходит?       — Кто?       — Когда?       Вопросы были заданы почти синхронно, настолько удивлены были ребята. Только Бизон и Батя многозначительно переглянулись, а потом укоризненно посмотрели на меня. Я ответил взглядом «А я что? Я ничего!» и собрался идти искать Женю, когда увидел, что она собственной персоной подходит к нам.       — Бать, это правда? — спросил за всех Физик.       — Чистая, — ответила за него Мура, беря меня за руку.       Я переплёл наши пальцы и наклонился к её уху.       — Я всё правильно понял? Мы беременны?       Женька лучезарно улыбнулась.       — Уже два месяца как.       — Ты совсем на гражданку или в ИКЦ?       Мура так сверкнула глазами, что я сразу понял, какую глупость спросил.       — Эй, кошаки, мы вам не мешаем? — послышался голос Бизона, и Мура смущённо уткнулась мне в плечо, пряча мгновенно заалевшие щёки.       — Скажем? — прошептал я. — Или как?       Женя кивнула, и я гордо выпрямился, предвкушая, как сейчас все офигеют. Ведь даже явно знающие больше остальных Батя и Бизон сто процентов не в курсе причины Муркиного перехода в ИКЦ.       — Кхм, — я театрально прокашлялся, привлекая внимание друзей, хотя те и так не сводили с нас глаз. — У нас есть объявление.       — А я поняла! — вдруг заорала Уманова, заулыбавшись во весь рот.       — Тсс, тихо, — улыбнулся я, а Мура «отлипла» от моего плеча и прижала палец к губам, утихомиривая неугомонную подругу.       Олеся рассмеялась и сделала жест, имитирующий закрывание рта на замок. Парни переглянулись. А я обнял Женю и прижал к себе, наслаждаясь моментом.       — Ну так что? Расскажете? — судя по тону терпение заканчивалось даже у выдержанного Серёги.       — Расскажем, — ухмыльнулся я и снова замолчал.       — Кот, мы сейчас заберём Муру, свяжем тебя и снова отдадим вон ей, — Риф кивнул на мадам Вонг, которую выводили на берег два дюжих морпеха.       — Так я вам и ей дался, — я показал другу известный жест и тут же получил локтем в бок. В который сегодня пару раз нехило прилетело прикладом. Поэтому я не сумел сдержать стон и согнулся пополам от пронзившей боли.       Мурка вмиг поменялась в лице и со слезами в голосе захлопотала надо мной. Помня, что ей нельзя волноваться, я усилием воли принял вертикальное положение и поспешил уверить, что всё в порядке, а я просто дурачусь. В её глазах отчётливо светилось, что она не поверила мне ни на йоту, но причитать, что чуть не убила отца своего ребёнка, она перестала.       — Кого? — вдруг раздался громовой раскат командирского голоса. — Какого отца? Какого ребёнка?       Мы с Женькой испуганно посмотрели сначала друг на друга, а потом на Батю. Я хотел уже всё, наконец, объяснить, но Мура заговорила первой.       — Бать, так получилось. Но я не виновата. Это всё он! — и самым беззастенчивым образом показала на меня пальцем.       Батя грозно нахмурился и, окинув взглядом притихшую группу, вперил взор в меня. Я, изрядно струхнув, так до конца и не понимая, что мне грозит, но пятой точкой чуя, что ничего приятного, напрягся.       — Так вот, значит, из-за кого мы потеряли первоклассного бойца, не раз прикрывавшего нам всем спины и спасавшего жизнь? — Батя двинулся в мою сторону, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Вот кто оставил группу без отличного снайпера и превосходного переговорщика, — он снова глянул на ребят, напряжённо следивших за каждым его действием. — И что нам с тобой теперь делать?       — П-понять и п-простить? — пискнул я, ни на что, впрочем, не рассчитывая.       — И п-поздравить! — передразнил меня Батя, и они все скопом кинулись к нам с Мурой.       Гвалт поднялся неимоверный, ведь говорили все опять одновременно. Ребята обнимали нас, поздравляли, удивлялись, радовались. Я был очень и очень горд и счастлив, но в какой-то момент мои многострадальные рёбра не выдержали столько счастья, и я просто вырубился.       Очнулся уже в госпитале. В палате царил полумрак, лишь слегка разбавленный светом из коридора, проникающим через стекло в двери. На небольшой кушетке в углу, свернувшись в клубочек, спала Женя. Плед, которым она была укрыта, сполз почти полностью, а в помещении было совсем не жарко. Кое-как собрав себя в кучку, я сел на кровати, чтобы пойти и укрыть её, но Мура среагировала на шорох и подхватилась, мгновенно оказываясь возле меня.       — И куда это мы собрались? — она несильно надавила мне на плечи, укладывая обратно.       — Хотел тебя укрыть. Прохладно тут, — я улыбнулся ей, ловя ответную улыбку. — И неудобно же так спать, а тебе беречь себя надо. За двоих.       — Ну, во-первых, я — офицер спецназа. Привыкла, — Женя хмыкнула. — А во-вторых, беременность — не болезнь. И вообще, сразу ставлю тебя в известность, что в декрет пойду, только когда уже рожать начну. Так что смирись.       Мура воинственно упёрла руки в бока, приготовившись в словесному поединку, а я не стал спорить. Схватив в охапку, я повалил её на кровать и впился поцелуем в её губы.       Она упускала одну простую вещь. Беременность длится девять месяцев, и хоть два из них уже прошли, у меня ещё уйма времени, чтобы показать ей, что быть просто женой и будущей мамой ничуть не хуже, чем самым крутым офицером спецназа.       Надеюсь, ей понравится.