The Roads We Take

      Ей показалось, что чья-то прохладная ладонь коснулась ее щеки, но когда Лора открыла глаза, Хэкетт стоял на расстоянии пары шагов.       — Уже утро, — возвестил он и тут же пропал из поля зрения.       Лора села на диване и с чувством потянулась. Плед все еще укрывал нижнюю часть ее тела, значит, этот маленький ночной жест заботы не был плодом ее воображения. Пока она приводила себя в порядок в ванной, на кухонной стойке успели появиться пара чашек кофе и тарелка с тостами. Лора бы не отказалась от здоровенного стейка.       — Итак, — деловито протянула она, забираясь на высокий стул. — До полнолуния чуть больше недели. Какой у нас план?       — У меня, — весомо поправил Хэкетт. — План у меня. А ты возьмешь в клинике пару выходных и переждешь ночь в участке.       Охренеть. Мы все еще полны загадок.       — Тебе не кажется, что я имею право знать, как все это происходит?       — Зачем? Чтобы всю оставшуюся жизнь мучиться от ночных кошмаров?       — По-твоему, у меня есть шанс их избежать? — усмехнулась Лора.       Хэкетт вздохнул. Отпил кофе и повертел кружку на столе, уцепившись пальцем за тонкую ручку. Лора терпеливо выжидала, пока эта игра ему надоест. Разглядывала эмблему округа на керамическом боку.       — Дети и вожатые покинут лагерь днем. К вечеру Крис, Калеб и Кейли рассредоточатся по территории заповедника. Так больше шансов напасть на его след. Он ошивается поблизости вот уже третий месяц, и у нас есть все основания полагать, что он все еще где-то в лесу. Папа и Бобби находят ловушки на мелкую дичь и следы стоянок.       — Почему он вообще остается здесь? Ты же говорил, что он кочевник?       Хэкетт закусил губу и смерил ее долгим изучающим взглядом. Лора не поняла, почему этот простой вопрос вызвал у него такую внутреннюю борьбу. Словно она в очередной раз копнула там, где было похоронено что-то, не предназначенное для ее глаз.       — Он всегда возвращается к пепелищу, даже если на время покидает Хэкеттс Куори. А учитывая то, что ты рассказала, теперь мы знаем, что где-то здесь все еще обретается его так называемая мать.       Лора, наконец, поймала ускользающий хвост мысли, не дававшей ей покоя со вчерашнего вечера. Голова спросонья варила туго.       — Трэвис.       В его взгляде на мгновение промелькнула растерянность, как бывало всякий раз, когда она обращалась к нему по имени. Лоре захотелось повторить это еще раз, просто чтобы снова посмотреть на выражение его лица, но она сдержала этот неуместный ребяческий порыв.       — Что именно произошло шесть лет назад?       — Ты же знаешь. Загорелся бродячий цирк.       — Да, но… Черт, однажды, в одном из снов, она приказала мне от вас избавиться. Она точит зуб именно на вашу семью. Почему? Чем вы насолили Элизе Ворес?       Хэкетт опустил глаза и снова принялся терзать несчастную кружку. Лоре захотелось взять его за плечи и как следует встряхнуть. Она еще не встречала человека, из которого так сложно было бы вытягивать слова.       — Это была случайность, — пробормотал он, наконец. — Они не хотели никому причинить вреда.       Лора молчала, боясь неосторожным вопросом повернуть вспять наметившийся прогресс.       — Кейли, — произнес Хэкетт после долгой паузы, вскидывая на нее взгляд, полный какой-то мрачной решимости. — Самая добрая душа из всех, кого я знал. Она была еще совсем ребенком. Пожалела дикаря, которого старая ведьма держала в клетке, как животное.       Лора вспомнила фотографию, которую откопала однажды в сети. Сгорбленное существо за частыми железными прутьями. Рука, которая просовывает сквозь них жестяную миску.       — Она подговорила Калеба поджечь сено, чтобы отвлечь внимание. Тогда бы они смогли освободить Сайласа.       Хэкетт замолчал, но продолжения ей и не требовалось. Все и так было очевидно. Пожар вышел из-под контроля, и спасительная операция обернулась адом, унесшим множество невинных жизней.       — Они успели открыть клетку, но огонь было уже не остановить. Сайлас испугался и бросился в лес, Калеб побежал следом, потому что боялся, что тот заплутает в незнакомой местности. Но когда он догнал его, Сайлас уже успел обратиться.       — И тогда он его укусил, — выдохнула Лора на грани слышимости.       Хэкетт кивнул, отводя взгляд.       — Пока Калеб в агонии бился в лесу, Кейли побежала за отцом. Они нашли его уже под утро, но совсем немного не успели до рассвета.       Парень, с тихой гордостью рассказывающий ей, как быстро им удалось починить пикап. Девочка-вожатая, беспечно подшучивающая над своим дядей. Начальник детского лагеря, терпеливо объясняющий детям, в какие райские кущи после смерти попадет их любимая овечка.       — Господи, — пробормотала Лора, пряча лицо в ладонях. — Какой кошмар.       — Уже потом, спустя много дней, когда мы разбирали завалы на месте пожара, обнаружили в вещах Элизы записи о проклятии. В дрянных стихах. Потребовалось немало времени, чтобы разобраться, что к чему.       Наступила вязкая тягучая тишина. Словно комната вдруг наполнилась смолой, которая затрудняла движение и мешала вторжению посторонних звуков. Лора вжимала ладони в лицо, пытаясь совладать с эмоциями. С жалостью. С отчаянной злостью на вселенскую несправедливость. С грузом вины за то, чему еще только предстояло произойти. А ведь Хэкетт носил в себе это на протяжении нескольких лет. Когда твои близкие, которых ты любишь всей душой, совершают нечто ужасное, нечто непоправимое, пусть даже по роковой случайности и из добрых побуждений, остается только говорить себе, что они не плохие люди. Повторять это как мантру, всякий раз, когда приходится сталкиваться с последствиями. Она отняла руки от лица и посмотрела на него в упор. Дождалась, когда он перестанет игнорировать ее прямой взгляд и сдастся, подняв на нее затуманенные воспоминаниями глаза.       — Это был несчастный случай, — произнесла Лора тихо и ровно. Стараясь вложить в голос как можно больше убедительности, которая ей самой давалась с трудом. — Иногда плохие вещи просто происходят с хорошими людьми.       Хэкетт выглядел таким растерянным, словно это было последним, что он ожидал от нее услышать. На секунду ей показалось, что с него слетели все маски, открывая беззащитное, как оголенный нерв, нутро. Словно он только что получил от нее индульгенцию. Но Лора не была той, кто имел право отпускать грехи. Повернись все немного по-другому, и она была бы готова поднять ружье на его брата. Они все еще ходили по очень тонкому льду.       — Спасибо, что рассказал, — добавила Лора, поспешно опуская взгляд в чашку кофе, к которому так и не притронулась. — Это многое прояснило.       Некоторое время он молчал. Потом прочистил горло и поднялся с места. Мир вокруг снова наполнился звуками, и время неумолимо побежало вперед.       — Пора ехать, — произнес шериф преувеличенно небрежно. — Подбросить тебя домой или..?       — Сразу в клинику, — отозвалась Лора и уже после подумала о том, что, возможно, он пытался намекнуть, чтобы она прогулялась пешком. Она принялась поспешно собирать посуду, чтобы спрятать пылающее лицо и чем-то занять руки.       Когда полицейская машина остановилась на парковке, они нос к носу столкнулись с Майли, отпирающей двери здания. Та бросила на Лору изумленный взгляд и так и замерла с ключом, наполовину вставленным в замок. Хэкетт с молчаливой обреченностью отсалютовал ей из салона, и Майли ошеломленно кивнула в ответ, только тогда опомнившись и проскользнув внутрь клиники. Лора закусила щеку, чтобы не рассмеяться в голос.       — Я позвоню тебе за пару дней, чтобы обговорить все детали.       — У тебя нет моего номера, — парировала Лора.       Она вскинула брови и с замиранием сердца проследила, как Хэкетт тянется к нагрудному карману формы. Но вместо ручки он достал оттуда телефон. Ну и ладно.       Когда она вошла в клинику, Майли уже поджидала в приемной, всем своим видом олицетворяя огромный вопросительный знак.       — Я бы спросила, что ты натворила, но правонарушителей обычно не возят на переднем сиденье.       — Ну, мы… э… сдружились, — пробормотала Лора, поспешно отворачиваясь к шкафчикам для переодевания.       — Сдружились.       — Ага.       — С шерифом Хэкеттом.       — А что?       Майли не ответила, и когда Лора обернулась, чтобы на нее посмотреть, та пялилась в окно, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку.       — Быстро же ты заводишь друзей.       — Я очень обаятельная, — беспечно отозвалась Лора, скрываясь в смотровой. Отчего-то ей хотелось завизжать, прижимая ладони к горящим щекам, как глупой старшекласснице.

***

      В назначенный день она позвонила в клинику и сказалась больной. Врать почти не пришлось, Лора с самого утра чувствовала себя паршиво. Всю прошедшую неделю Элиза Ворес не оставляла ее в покое, она увещевала, умоляла и угрожала, будто Лора могла ей ответить. Чего она вообще от нее ждала? Единственную ночь, в которую Крису можно причинить вред, Лора проведет в тюремной камере, не сознающая себя и не способная следовать чьим бы то ни было указкам. Она даже не сможет держать ружье.       Поэтому каждый вечер она стоически укладывалась в постель, зная, что проснется еще до рассвета, дрожащая и липкая от холодного пота. И что почти полная луна будет заглядывать ей в окно, заставляя целые стада ледяных мурашек пробегать по загривку.       Влияние бледного диска в небесах ощущалось все отчетливее — в день, предшествующий полнолунию, Лора тонула в мешанине запахов и звуков. Видимая сторона мира поблекла, цвета исказились и сделались бледными, спектр сузился до нескольких оттенков серого и желтого. Яркий свет приносил дискомфорт. А еще она была просто чудовищно голодной. Три двухэтажных сэндвича, которые она смастерила себе на завтрак, улетели, будто их и не было. Лора чувствовала тяжесть в желудке, но не ощущала себя сытой. Она боролась с желанием позвонить Хэкетту, чтобы он просто сказал ей, что все в порядке. Что он уже видел подобное десятки раз. Но он предупредил, что будет занят весь день и заберет ее из дома сразу, как только закончит дела в участке.       Лора собрала рюкзак, запихнув туда смену одежды, и принялась ждать. Когда большая стрелка на старомодных часах бабули Томпсон указала на четверку, Лора приготовилась. Когда подползла к пяти — занервничала. Когда двинулась в сторону семерки — вскочила с незастеленной с утра кровати и принялась мерить шагами комнату. Шорох шин по асфальту она услышала еще издали — Лора высунулась из окна чуть ли не по пояс и потянула носом воздух, прежде чем успела осознать, что вообще делает. Это было странно. Но не более странно, чем тот факт, что через несколько часов она мутирует в уродливую кровожадную тварь.       — Прости, — бросил Хэкетт, когда она плюхнулась на пассажирское сиденье. — Бюрократы из полиции штата пиздец как не вовремя. Всю неделю пили из меня кровь, только сейчас смог вырваться. Но луна взойдет в половину десятого, времени еще полно.       Кажется, Лора впервые слышала из его уст нецензурную брань. Но это волновало ее меньше всего. Она и сама была как комок оголенных нервов.        — У меня тоже денек был не сахар, — устало протянула она. — Со мной черт знает что творится.       — В первые разы всегда так. Все ощущается особенно остро.       — Где-то я уже это слышала, — неловко пошутила Лора.       Но острота из арсенала пубертатных тинейджеров неожиданно пришлась к месту, Хэкетт усмехнулся, и она хихикнула вместе с ним. Атмосфера немного разрядилась. Шериф завел мотор и повел машину по пустынной улице.       — Сколько у меня будет времени? — пробормотала она.       — Точно неизвестно. Это всегда индивидуально. Но чем меньше срок заражения, тем проще сопротивляться и сохранять контроль. Так что у тебя есть все шансы продержаться до полуночи.       — А вы… будете охотиться всю ночь?       — До первых лучей рассвета. Но будем надеяться, что все закончится раньше.       Лора невидящим взором уставилась в лобовое стекло. Надежда — самый сладкий из ядов. Не было ни единой предпосылки к тому, чтобы эта ночь оказалась успешнее всех предыдущих. Но проблемы следовало решать по мере их поступления, а пока — довольствоваться тем, что в этой битве у нее хотя бы есть союзники.       — Как вам вообще удавалось шнырять по лесу бок о бок с оборотнями все это время? Помнится, меня они попытались порвать на части, едва завидев.       — Волчья кровь, — пояснил Хэкетт. — Почему-то они не трогают то, что пахнет волками.       — Какая гадость, — протянула Лора. — Так это в ней ты тогда испачкался? Когда, ну…       Она смущенно коснулась своей шеи. Хэкетт искоса проследил за движением ее руки, зацепившись за какую-то точку под линией ее подбородка и задержав на ней взгляд. Снова. Он открыл было рот, чтобы ответить, но воздух внезапно прорезали помехи из ожившей на приборной панели рации.       — Трэвис? Это Крис. Прием.       — Что такое? — отозвался Хэкетт, поднося приемник к губам.       — У нас проблемы. Вожатые не уехали.       — Что?!       Шериф резко притормозил и съехал на обочину, вцепившись свободной рукой в руль так сильно, что побелели костяшки.       — Что значит — не уехали? — прошипел он в динамик.       — Их фургон сломался. То есть… я не знаю. Все было в порядке, а потом он вдруг не завелся, и я…       — Крис, — медленно произнес Хэкетт таким вкрадчивым голосом, что у Лоры волоски на руках встали дыбом. — Ты их где-нибудь запер?       — Ну, я сказал им оставаться в коттедже…       — Ты, блядь, надо мной издеваешься?!       — Не кипятись, Ти! Что мне было делать? Я был уверен, что они свалят еще час назад! Для меня все это тоже полная неожиданность.       Хэкетт царапнул ногтями по кожаной оплетке рулевого колеса. Глубоко вдохнул и выдохнул, прикрыв глаза. Лора видела, как на его скулах заходили желваки. Он молчал так долго, что рация снова успела ожить обеспокоенным зовом.       — Ти? Прием?       — Где ты сейчас?       — Еду в сторону поместья.       — Хорошо. Вот что. Сейчас ты вернешься в родительский дом и просидишь там всю ночь. А я поеду в лагерь и постараюсь… что-нибудь с этим сделать. И, Крис, клянусь, если я встречу тебя в лесу этой ночью, то не задумываясь всажу пулю тебе в голову, и будь уверен, что она будет серебряной.       — Ты охренел? Я маме скажу.       — Пошел ты. Отбой.       Хэкетт отпустил рацию, и та безвольно повисла на витом шнуре. Затем медленно перевел взгляд на Лору, которая вжалась в спинку сиденья, боясь напомнить о своем присутствии. Будто что-то из произошедшего было ее виной, и сейчас его вспышка гнева перекинется и на нее тоже.       — Если поедем в участок, потеряем минут сорок, — произнес шериф неожиданно спокойно. — План меняется. В лагере есть штормовое убежище, которое запирается снаружи. Посидишь там, хорошо?       — Мне вообще все равно, — с готовностью отозвалась Лора, судорожно сглотнув.       Хэкетт удовлетворенно кивнул и снова завел мотор. Развернул машину и погнал ее вперед, все сильнее вдавливая педаль газа в пол.       — И… что ты планируешь со всем этим делать? — осторожно спросила она.       — Дай мне пару минут, ладно? Мне надо подумать.       Лора послушно замолчала, чувствуя, как новые обстоятельства обрушиваются на нее, погребая под собой, будто горсти земли, летящие в могилу. Еще трое оборотней в лесу. Толпа вчерашних школьников, застрявших в лагере. И стремительно тающие шансы выследить Сайласа в эту ночь.