Часть 3
11 июля 2022 г., 16:16
Времени — девять. У нас в запасе еще полчаса. Бальт разворачивается на полную мощность.
— Ханна, думаю, надо снять его на фоне стены, ты согласна? — Он не дожидается ответа. — Тревис, убери стулья. Касси, позвони, пожалуйста, горничной, чтобы принесли напитки. И скажи Винчестеру,что мы уже здесь.
Раскомандовался тут. Я закатываю глаза, но делаю, что приказано.
Через полчаса Дин Винчестер входит в наш номер.
Ух ты! На нем белая рубашка с распахнутым воротом и серые фланелевые брюки, сидящие на бедрах. Непослушные волосы еще влажные после душа. Я смотрю на него, и во рту у меня все пересыхает. Он жутко сексуальный. За Винчестером в номер заходит какой-то мужчина лет тридцати пяти, заросший щетиной и коротко стриженный, в строгом темном костюме и галстуке, и молча становится в углу. Его зелёные глаза невозмутимо следят за нами.
— Рад вас видеть, мистер Новак. — Винчестер протягивает руку, и я жму ее, быстро моргая. Ох… какой он… обалдеть. Прикасаясь к его руке, я чувствую, как по телу пробегает приятный ток, смущаюсь и краснею. Наверное, мое неровное дыхание слышно всем вокруг.
— Мистер Винчестер, это Бальтазар Милтон, — бормочу я, сделав жест рукой в сторону Бальта, который выходит вперед, глядя ему прямо в глаза.
— Настойчивый Милтон. Как вы себя чувствуете? — Он приветливо улыбается. — Надеюсь, вам уже лучше? Кастиэль сказал, что на прошлой неделе вы болели?
— Все в порядке, спасибо, мистер Винчестер. — Он, не моргнув глазом, пожимает его руку.
— Спасибо, что нашли для нас время. — Он вежливо улыбается.
— Не стоит благодарности, — отвечает он и вновь одаривает меня взглядом зелёных глаз. Я опять заливаюсь краской. Черт!
Больше мы с Винчестером не пересекаемся.Он увлечен камерой и фотоссесией и единственное с кем разговаривает это Ханной,чтобы узнать как ему лучше позировать.Затем мужчина в костюме, его зовут Бенджамин,говорит,что фотографий вполне достаточно и можно идти.Винчестер кивает и направляется к двери.
— Всего вам доброго, — произносит Винчестер, открывая дверь и пропуская меня вперед.
Вот те раз!.. В чем дело? Что ему от меня нужно? Я замираю в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, и жду Винчестера, который выходит из комнаты в сопровождении мистера Бенджамина.
— Я позвоню тебе, Бенни, — бросает он. Бенни уходит по коридору, и Винчестер обращает свой прожигающий взгляд на меня. О господи! Я что-нибудь сделал не так? — Не хотите выпить со мной кофе?
Сердце стучит у меня в горле. Свидание? Винчестер пригласил меня на свидание? Он спросил, не хочешь ли ты кофе. «Наверное, ему кажется, что ты еще не проснулся», — посмеивается надо мной мое подсознание.
— Мне надо развезти всех по домам, — бормочу я извиняющимся тоном, скручивая руки.
— Бенни, — кричит он, и я подпрыгиваю от неожиданности. Бенни, который уже успел отойти, снова идет к нам.
— Они живут в университетском городке? — спрашивает Винчестер негромко.
Я киваю, не в силах открыть рот.
— Их отвезет Бенни, мой шофер. У нас тут большой внедорожник, туда влезет и снаряжение. Ну вот. А теперь вы выпьете со мной кофе? — Винчестер улыбается, как будто заключил сделку.
Я хмурюсь.
Винчестер Дин ждет, прислонившись к стене, похожий на манекенщика из глянцевого мужского журнала.
Он жестом показывает, чтобы я проходил вперед. Я иду по коридору на трясущихся ногах; голова кружится, сердце выбивает тревожный неровный ритм. Я иду пить кофе с Дином Винчестером… и я ненавижу кофе.
По широкому коридору мы вместе идем к лифтам. Что я ему скажу? Мой мозг сковывает ужасное предчувствие. О чем мы будем говорить? Какие у нас могут быть общие темы для разговора?
Мы пешком идем четыре квартала,и все это время Винчестер держит меня за руку,чтобы не потерять.Он выглядит невозмутимо,а я же краснею как рак от этого слишком долгого прикосновения.Но наконец достигаем «Портланд-кофе-хаус», где Винчестер отпускает мою руку, чтобы распахнуть дверь. Я захожу внутрь.
— Выбирайте пока столик, я схожу за кофе. Вам что принести? — спрашивает он как всегда вежливо.
— Я буду чай… «Английский завтрак», пакетик сразу вынуть.
Винчестер поднимает брови.
— А кофе?
— Я его не люблю.
Он улыбается.
— Хорошо, чай, пакетик сразу вынуть. Сладкий?
На мгновение ошарашенно замолкаю, сочтя это ласковым обращением. Но подсознание, поджав губы, возвращает меня к реальности. Идиот, он спрашивает, сахар класть или нет?
— Нет, без сахара. — Я смотрю вниз на свои сведенные пальцы.
— А есть что-нибудь будете?
— Нет, спасибо, ничего. — Я качаю головой, и он идет к прилавку.
Когда мистер Винчестер подходит к столику с чаем и садиться напротив меня и нарушает тишину.
— О чем же вы думаете? — спрашивает он.
— Это мой любимый чай. — Голос звучит тихо и глухо. Я не могу поверить, что сижу напротив Дина Винчестера в кофейне в Портленде. Он хмурится — чувствует, что я что-то недоговариваю. Я окунаю пакетик в чашку и почти сразу вынимаю его чайной ложечкой и кладу на тарелку. Винчестер вопросительно смотрит на меня, склонив голову набок.
— Я люблю слабый чай без молока, — бормочу я, как бы оправдываясь.
— Понимаю. Она ваша девушка?
Ну и ну… С чего бы это?
— Кто?
— Фотограф. Ханна, вроде бы.
От удивления я нервно смеюсь.
— Нет, Ханна мой друг и больше ничего. Почему вы решили, что она моя девушка?
— По тому, как она улыбалась вам, а вы — ей. — Винчестер глядит мне прямо в глаза. Я чувствую себя ужасно неловко и пытаюсь отвести взгляд, но вместо этого смотрю на него как зачарованный.
— А та, которую я видел вчера в магазине?
— Анна мне просто друг. Я вам вчера сказал. — Разговор получается какой-то дурацкий. — Почему вы спрашиваете?
— Похоже, вы нервничаете в мужском обществе.
Черт, почему я должен с ним это обсуждать? «Я нервничаю только в вашем обществе, мистер Винчестер », — мысленно парирую я.
— Я вас боюсь. — Я краснею до ушей, но мысленно похлопываю себя по спине за откровенность и снова смотрю на свои руки.
— Вы должны меня бояться, — кивает он. — Мне нравится ваша прямота. Пожалуйста, не опускайте глаза, я хочу видеть ваше лицо.
— Вы всегда так бесцеремонны?
— Я не думал, что это так называется. Я вас обидел? — Он, по-видимому, удивлен.
— Нет, — честно отвечаю я.
— Хорошо.
— Но вы очень властный человек, — наношу я ответный удар.
Винчестер поднимает брови и вроде бы немного краснеет.
— Я привык, чтобы мне подчинялись, Кастиэль, — произносит он. — Во всем.
— Не сомневаюсь. Но я немного другой случай.— Я сам удивляюсь своему нахальству. Почему разговор стал таким серьезным? Я никак этого не ждал. С чего вдруг я так на него накинулся? Похоже, он старается держать меня на расстоянии.
— Мне показалось иначе.Я увидел в вас совсем иного человека.
Ого.И он действительно диктатор, этим все объясняется. В глубине души я начинаю думать, что лучше бы Бальт сам взял у него интервью. Сошлись бы два диктатора. К тому же он блондин.
— Вы единственный ребенок?
Ну вот, опять меняет тему.
— Да.
— Расскажите мне о своих родителях.
Нашел о чем спрашивать. Это ужасно скучно.
— Моя мать живет в Джорджии со своим новым мужем Чаком. Отчим — в Монтесано.
— А отец?
— Отец умер, когда я был совсем маленьким.
— Извините.
— Я его совсем не помню.
— А потом ваша мать вышла замуж во второй раз?
Я фыркаю.
— Можно сказать и так.
Винчестер хмурится.
— Вы не любите рассказывать о себе? — говорит он сухо, потирая подбородок как бы в глубокой задумчивости.
— Вы тоже.
— Вы уже брали у меня интервью и, помнится, задавали довольно интимные вопросы. — Он ухмыляется.
— Мама у меня чудесная. Она неизлечимый романтик. Нынешний брак у нее четвертый.
Дин удивленно поднимает брови.
— Я по ней скучаю, — продолжаю я. — Сейчас у нее есть Чак. Надеюсь, он присмотрит за ней и загладит последствия ее легкомысленных начинаний, когда они потерпят крах. — При мысли о маме я улыбаюсь. Мы с ней давно не виделись. Дин внимательно глядит на меня, изредка отхлебывая кофе. Мне лучше не смотреть на его рот. Эти губы меня волнуют.
— А с отчимом у вас хорошие отношения?
— Конечно, я с ним вырос. Он для меня единственный отец.
— Понятно.
— Расскажите мне о своих родителях, — прошу я.
Он пожимает плечами.
— Мой отец — владелец автосалона, а мама — детский врач. Они живут в Канзасе.
А-а… у него богатые родители. Я представил себе успешную пару, которая усыновляет двоих детей, и один из них вырастает красавцем, который запросто покоряет вершины мирового бизнеса. Как ему это удалось? Родители должны им гордиться.
— А что делает ваш брат?
— Сэм-адвокат. — Его глаза туманятся от раздражения. Он явно не хочет говорить о себе или своей семье.
—Вы хотели бы уехать из штатов?-вновь меняет тему он.
—Да,в Англию.
Винчестер склоняет голову набок и проводит указательным пальцем по верхней губе. О боже.
— Почему?
Я быстро моргаю. Соберись, Новак.
— Это родина Шекспира, Остен, сестер Бронте, Томаса Гарди. Я бы хотел посмотреть на те места, где были написаны эти чудесные книги.
Разговоры о литературе напоминают мне, что надо заниматься. Я смотрю на часы.
— Мне пора. Я должен готовиться.
— К экзаменам?
— Да, уже скоро — во вторник.
— А где машина мистера Милтона?
— На парковке у отеля.
— Я вас провожу.
— Спасибо за чай, мистер Винчестер.
Он улыбается своей странной, таинственной улыбкой.
— Не за что, Кастиэль. Мне было очень приятно. Идемте, — командует он и протягивает мне руку. Я беру ее, сбитый с толку, и выхожу следом за ним на улицу.
Мы бредем обратно к отелю и по взаимному согласию не произносим ни слова. Внешне Винчестер спокоен и собран. Я отчаянно пытаюсь оценить, как прошло наше утреннее свидание за чашкой кофе. У меня такое чувство, словно я побывал на собеседовании, только непонятно, на какую должность.
— А у вас есть кто-то? — выпаливаю я. О господи, неужели я произнес это вслух?
Его губы кривятся в полуулыбке.
— Нет, Кастиэль, кого-то у меня нет и быть не может, — говорит он негромко.
Ого… Что он хочет этим сказать? Все, надо идти. Мне нужно все обдумать. Я должен от него уйти. Я делаю шаг вперед, спотыкаюсь и чуть не падаю головой вперед на дорогу.
— Черт, Кас! — Винчестер так сильно дергает меня за руку, что я падаю назад ровно за секунду до того, как мимо проносится велосипедист, движущийся против потока машин на улице с односторонним движением.
Все происходит в одно мгновение — я падаю, и вот я уже в его объятиях, и он прижимает меня к груди. Я вдыхаю его чистый, живой аромат. От него пахнет свежевыстиранной льняной рубашкой и дорогим гелем для душа. О боже… Голова идет кругом. Я глубоко вздыхаю.
— Не ушибся? — шепчет Винчестер. Он прижимает меня к себе, обхватив одной рукой за плечи. Пальцы другой его руки скользят по моему лицу, мягко ощупывая. Он касается большим пальцем моей верхней губы, и я чувствую, что у него остановилось дыхание. Винчестер смотрит мне прямо в глаза, и я выдерживаю его тревожный, прожигающий насквозь взгляд. Это длится целую вечность, но в конце концов я перестаю замечать что-либо, кроме его прекрасного рта. Боже мой! В двадцать один год я в первый раз по-настоящему захотел, чтобы меня поцеловали. Я хочу чувствовать его губы на своих губах.
«Поцелуй же меня!» — мысленно умоляю я, не в силах пошевелиться. Я парализован странным, незнакомым желанием. Завороженный, гляжу на красиво очерченный рот Дина, а он смотрит на меня сверху вниз. Его глаза прикрыты, взгляд потемнел. Он дышит с трудом, а я вообще почти не дышу. Я в твоих руках. Пожалуйста, поцелуй меня. Он закрывает глаза, глубоко вздыхает и слегка качает головой, как бы в ответ на мой немой вопрос. Когда он снова открывает глаза, в них читается стальная решимость.
— Кастиэль, держись от меня подальше. Я не тот, кто тебе нужен, — шепчет Винчестер.
— Спасибо за чай и за то, что согласились на фотосессию, — бормочу я.
— Кастиэль, я… — Он замолкает, и боль в его голосе требует моего внимания, поэтому я против воли смотрю на него. Зелёные глаза грустны. Винчестер выглядит расстроенным, на лице застыло тоскливое выражение, от былого самоконтроля не осталось и следа.
— Да, Дин?
Я раздраженно щелкаю пальцами, когда он не произносит ни слова в ответ. Мне хочется поскорей уехать. Надо собрать по кусочкам израненную гордость и постараться вернуть утраченное душевное равновесие.
— Удачи на экзаменах, — выдавливает он наконец.И разворачиваясь,уходит прочь.
***
Я прокручиваю этот момент в голове тысячи раз.Что на самом деле хотел сказать Дин?Ладно,Хорошо. Пока не буду о нем думать, уговариваю я себя и, открыв тетрадь, принимаюсь за чтение. Только в постели, стараясь уснуть, я позволяю себе вернуться мыслями в мое странное утро. Вспоминаю его слова: «Кого-то у меня нет и быть не может» — и злюсь на себя, что не воспринял это к сведению до того, как оказался в его объятиях. Он ведь предупредил, что ему никто не нужен. Может, он бережет себя. «Но не для тебя», — в последний раз насмехается надо мной мое сонное подсознание, перед тем как вырваться на волю в снах.***
— Касси, тут тебе посылка. — Бальт стоит на ступеньках перед входной дверью, держа в руках коробку, завернутую в коричневую бумагу. Странно, я в последнее время ничего с «Амазона» не заказывал. Бальт отдает мне посылку и берет ключи, чтобы открыть входную дверь. Посылка адресована мистеру Кастиэлю Новаку. На ней нет ни обратного адреса, ни имени отправителя. Наверное, от мамы. — Открывай скорей! — Бальт в приподнятом настроении направляется в кухню за бутылкой шампанского, припасенной для этого дня. Я открываю посылку и вижу обтянутую кожей коробку, в которой лежат три одинаковых, новых с виду книги в старом матерчатом переплете и кусочек плотного белого картона. На одной стороне каллиграфическим почерком выведено: /// Почему ты не сказал, что мне надо опасаться мужчин? Почему не предостерег меня? [Перевод А. Кривцовой.] Я узнаю цитату из «Тэсс». Удивительное совпадение: на экзамене я три часа подряд писал эссе о романах Томаса Гарди. А может, и не совпадение… может, это сделано нарочно. Я внимательно осматриваю книги: три тома «Тэсс из рода д'Эрбервиллей». На титульном листе старинным шрифтом напечатано: ... Лондон. Джек Р. Осгуд, Макилвейн и Ко, 1891 Вот это да! Самое первое издание. Наверное, оно стоит безумных денег, и я сразу понимаю, кто его прислал. Бальт стоит у меня за спиной и смотрит на книги. Потом берет карточку. — А что за карточка? — Понятия не имею. Думаю, это предупреждение — он намекает, чтобы я держался от него подальше. Даже не знаю, почему. Можно подумать, я ему проходу не даю. — Если хочешь, считай, конечно, это предупреждением, Касси, дело твое, но он явно к тебе неравнодушен. Я складываю книги обратно в коробку и оставляю их на обеденном столе. Бальт протягивает мне бокал с шампанским. — За окончание экзаменов и нашу новую жизнь в Сиэтле, — улыбается он. — За окончание экзаменов, нашу новую жизнь в Сиэтле и отличные отметки. Мы чокаемся бокалами и пьем.***
На следующий неделе мы решили посетить один из местных баров. Ну как мы, меня заставили.И вот сейчас алкоголь уже ударил мне в голову и единственное,что мне хочется это спать.Повезло Бальту.Он может пить как лошадь, и ничего ему не делается. Одной рукой он обнимает Гейба — студента с нашего курса и по совместительству фотографа студенческой газеты. Он уже бросил фотографировать повальное пьянство, которое его окружает, и теперь не сводит глаз с Бальтазара. Я высвобождаюсь из объятий Ханны и встаю из-за стола. Ого! Голова идет кругом. Приходится схватиться за спинку стула. Нельзя пить столько коктейлей с текилой. Подойдя к бару, я решаю, что надо зайти в туалет, пока еще ноги держат. Очень разумно, Кас.Хм,а ведь это Дин меня так назвал.Такого сокращение я еще не слышал.Но мне нравится.Я проталкиваюсь сквозь толпу. Конечно же, там очередь, зато в коридоре тихо и прохладно. Чтобы было не так скучно стоять, достаю из кармана мобильник. Так… Кому я звонил в последний раз. Ханна? А это что за номер? Я такого не знаю. Ах, да! Дин.Только о тебе думал. Я хихикаю. Наверное, уже поздно, и мой звонок его разбудит. Но надо же узнать, зачем он послал мне эти книги, да еще с такой загадочной припиской. Если он хочет, чтобы я держался подальше, пусть сам оставит меня в покое. С трудом сдерживая пьяную ухмылку, нажимаю на клавишу «вызов». Винчестер отвечает почти сразу — на втором гудке. — Кастиэль? — Не ожидал, что я ему позвоню. Ну, если честно, я сам не ожидал. Потом до моего затуманенного мозга наконец доходит… Откуда он знает, чо это я? — Зачем вы прислали мне книги? — запинающимся языком произношу я. — Кастиэль, что с тобой? Ты какой-то странный. — Он явно обеспокоен. — Это не я странный, а вы! Вот какой я смелый, особенно после четырех Маргарит! — Кастиэль, ты пил? — А вам-то что? — Просто интересно. Где ты? — В баре. — В каком? — Похоже, он сердится. — В баре, в Портленде. — Как ты доберешься до дома? — Как-нибудь. — Разговор получился не таким, как я рассчитывал. — В каком ты баре? — Зачем вы прислали мне книги, Дин? — Кастиэль, где ты? Скажи сейчас же. — И тон такой безапелляционный, самый настоящий тиран. Я представил себе Винчестера в костюме кинорежиссера эпохи немого кино: одетого в узкие бриджи для верховой езды, с рупором в одной руке и со стеком — в другой. От выразительной картины я фыркаю от смеха. — Вы обо мне беспокоитесь? — хихикаю я. — Так помоги мне, твою мать! Где ты сейчас? Дин Винчестер ругается! Я снова хихикаю. — В Портленде… От Сиэтла далеко. — Где в Портленде? — Спокойной ночи, Дин. — Кас! Я отсоединяюсь. Ха! Но он все равно не сказал мне про книги. Обидно. Миссия не выполнена. Я совсем пьяный — пока стою в очереди, голова все время кружится. Но я ведь хотел напиться. Мне это удалось. Хотя, наверное, повторять не стоит. Все, подходит моя очередь. Плакат на двери кабинки восхваляет преимущества безопасного секса. Неужели я только что позвонил Дину Винчестеру? Ну ничего себе!.. Мой телефон звонит, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности.Снова Дин,но лишь отключаю его звонок.Всё я в домике. Я целую вечность жду у стойки, пока принесут кувшин с пивом, и возвращаюсь к нашему столу. — Где ты пропадал? — отчитывает меня Бальт. — Стоял в очереди в туалет. Между Ханной и Гейбом разгорелся жаркий спор по поводу местной бейсбольной команды. Ханна останавливается посредине яростной тирады, чтобы налить нам всем пива, и я делаю большой глоток. — Бальт, я хочу выйти, подышать свежим воздухом. — Быстро тебя развезло! — Я на пять минут, не больше. Снова проталкиваюсь сквозь толпу. Меня начинает подташнивать, голова предательски кружится, и я нетвердо стою на ногах. Даже хуже, чем обычно. — Касси — Ханна вышла следом за мной. — Тебе плохо? — По-моему, я слишком много выпил. — Я слабо улыбаюсь. — Я тоже, — шепчет она, не сводя с меня пристального взгляда темных глаз.Она подходит поближе и обнимает меня за плечи.Я замираю. — Кастиэль, прошу тебя, — шепчет она и прижимает меня к себе. — Ханна, что ты делаешь? — Касти, ты давно мне нравишься. — Одной рукой она обхватывает меня за плечо, а второй держит за подбородок, откидывая мою голову назад. О господи… она собирается меня поцеловать. — Нет, Ханна, перестань! Нет! — Я отталкиваю её. — Касси, пожалуйста, — шепчет Ханна, снова пытаясь коснуться меня и моих губ. Её дыхание влажно и пахнет слишком сладко — Маргаритой и пивом. Она нежно целует меня в щеку чуть выше уголка рта. Я испуган, пьян, мне трудно дышать. «Я не хочу. Я отношусь к тебе как к подруге, и меня сейчас вырвет», — кричит мое подсознание.Была бы эта не знакомая девушка,я давно бы развернулся и ушёл.Но это моя подруга,я так не могу. — Мне кажется, Кастиэль сказал «нет», — доносится из темноты спокойный голос. О господи! Дин Винчестер. Как он здесь оказался? Ханна отходит от меня. Я тревожно оглядываюсь на Винчестера. Он сердито смотрит на Ханну, глаза его мечут молнии. Черт! Я больше не в силах удерживать в себе алкоголь. Желудок подкатывает к горлу, я сгибаюсь пополам, и меня картинно тошнит прямо на землю. Дин, взяв под руку, мягко ведет к невысокой кирпичной цветочнице на краю парковки. С глубокой благодарностью я замечаю, что там относительно темно. — Если захочешь еще раз вырвать, то лучше здесь. Я тебя подержу. Совершенно измученный, я с трудом держусь ослабевшими руками за кирпичную стену цветочницы. Винчестер отпускает меня и дает носовой платок. Ну в чьем еще кармане может быть чистый льняной платок с монограммой? ДВ. Интересно, где такие покупают? Невозможно поднять глаза и посмотреть на Дина. Как стыдно. Наконец я набираюсь храбрости и украдкой бросаю на него быстрый взгляд. Винчестер смотрит на меня сверху вниз, и по его лицу ничего нельзя понять. — Я… э-э… буду ждать вас в баре, — бормочет Ханна. Мы оба не обращаем на неё внимания, и он исчезает за дверью. — Извините, — лепечу я, уставившись в платок, который отчаянно тереблю руками. «Какой мягкий». — За что ты просишь прощения, Кастиэль? — В основном за то, что позвонил пьяный. Ну и много еще за что, — почти шепчу я, чувствуя, что краснею. «Можно я сейчас умру, ну пожалуйста!» — молю я неизвестно кого. — Со всеми бывает, — говорит он сухо. — Надо знать свои возможности. Нет, я всей душой за то, чтобы раздвигать границы, но это уже чересчур. И часто с тобой такое случается? Голова кружится от избытка алкоголя и раздражения. Ему-то какое дело? Я его сюда не звал. Он ведет себя со мной, как взрослый с провинившимся ребенком. Мне хочется сказать, что если захочу, то буду теперь напиваться каждый вечер, и его это не касается, однако сейчас, после того как меня тошнило прямо у него на глазах, лучше промолчать. Почему он не уходит? — Нет, — отвечаю я покаянно. — Такое со мной в первый раз, и сейчас у меня нет желания повторять эксперимент. — Успокойся, я отвезу тебя домой, — тихо говорит он. — Надо предупредить Бальта. — «Господи спаси, я снова в его объятиях». — Мой брат ему скажет. — Кто? — Мой брат Сэмми сейчас разговаривает с мистером Милтоном. — Э?.. — Ничего не понимаю. — Он был вместе со мной, когда ты позвонил. — В Сиэтле? — Я совершенно сбит с толку. — Нет, я живу в «Хитмане». «До сих пор? Почему?» — недоумеваю я. — Как вы меня нашли? — По твоему мобильному. Я отследил его. Такое возможно? Это легально? «Он тебя преследует», — шепчет мне подсознание сквозь облако текилы, по-прежнему затуманивающее разум, но, поскольку это Винчестер, я не против. Мы заходим в бар,где Винчестер заставляет меня выпить воду со льдом.Натоящий диктатор.И когда я уже поборолся с этим стаканом,Винчестер снова берет меня за руку. Ой, мама!.. Он тащит меня на танцпол. Черт! Я не танцую. Он чувствует, что я упираюсь, и под цветными лучами я вижу его довольную, немного злорадную улыбку. Винчестер протягивает мне руку и резко дергает: я оказываюсь в его руках, и он снова начинает двигаться, увлекая меня за собой. Ого! Он здорово танцует, и, к своему удивлению, я следую за ним шаг в шаг. Наверное, потому, что я пьяный. Винчестер крепко прижимает меня к себе. Иначе я упал бы в обморок у его ног. В каком-то уголке мозга вдруг всплывает любимое предупреждение мамы: «Никогда не доверяй мужчинам, которые хорошо танцуют». Мы движемся через толпу к другому концу площадки и вот уже оказываемся рядом с Бальтом и Сэмом — братом Дина. Музыка, громкая и разнузданная, грохочет у меня в голове. Я задыхаюсь. Бальт явно в ударе, танцует как сумасшедший. Дин наклоняется и что-то шепчет на ухо Сэму.Стоп,Сэм тот же мужчина,который входил из кабинета,когда я пришёл на интервью. Бальт кивает каким-то его словам, улыбается и машет мне рукой. Дин в мгновение ока уводит нас с танцпола. Но мы с ним и словом не перемолвились. Ясно, к чему все идет. Мысли бурлят в голове, пытаясь прорваться сквозь пьяный туман. Здесь слишком жарко, слишком громко и слишком много огней. Голова идет кругом… кажется, пол сейчас поднимется прямо к лицу. Последнее, что я слышу перед тем, как упасть без сознания на руки Дина Винчестера это его ругательство: — Твою мать!
