50 оттенков Дестиэля

Тихо. Шторы задернуты. В кровати тепло и удобно. М-да… я открываю глаза и в первый момент безмятежно наслаждаюсь обстановкой. Интересно, где я? Позади меня изголовье кровати в форме восходящего солнца. Что-то смутно знакомое. Большая просторная комната роскошно обставлена в коричневых, бежевых и золотых тонах. Я вроде уже видел нечто подобное. Вот только где? Мой сонный ум пытается разобраться в зрительных образах недавнего прошлого. И вдруг до меня доходит: я в отеле «Хитман»… в люксе. Мы с Бальтом были в похожем. Только этот больше. Черт! Я в номере у Дина Винчестера. Как я сюда попал? Постепенно возвращаются обрывочные воспоминания о предыдущем вечере. Я напился, позвонил Винчестеру, меня тошнило. Потом Ханна, а потом опять Винчестер. Какой ужас! Я внутренне сжимаюсь. Я не помню, как сюда попал. На мне футболка и трусы. Носков нет. Джинсов тоже. Черт! На столике рядом с кроватью — стакан апельсинового сока и две таблетки. Адвил. Винчестер и об этом позаботился! Я сажусь на кровати и глотаю таблетки. Вообще-то я чувствую себя совсем неплохо, прямо скажем, гораздо лучше, чем заслуживаю. Апельсиновый сок просто божественный! Утоляет жажду и освежает. Ничто так не помогает от сухости во рту, как свежевыжатый апельсиновый сок. Раздается стук в дверь. Сердце подскакивает к горлу, и я не могу произнести ни слова. Винчестер все равно открывает дверь и заходит в комнату. Ничего себе! Он только что с тренировки. На нем свободные серые трикотажные штаны и потемневшая от пота фуфайка. Мысль о потном Дине Винчестере меня странно волнует. Я глубоко вздыхаю и смеживаю веки, словно мне два годика и, если я закрою глаза, меня никто не найдет. — Утречко, Кастиэль. Как ты себя чувствуешь? Ну, все. — Лучше, чем заслуживаю, — бормочу я. Дин ставит большую спортивную сумку на кресло и берется руками за концы полотенца, которое висит у него на шее. Он смотрит на меня, зелёные глаза непроницаемы, и, как обычно, я совершенно не представляю, о чем он думает. Он очень хорошо умеет прятать свои мысли и чувства. — Как я сюда попал? — Мой голос тих и смиренен. Винчестер подходит и садится на край кровати. Он так близко, что я могу к нему прикоснуться, чувствую его запах. О господи… запах тела и геля для душа — пьянящий коктейль, гораздо сильней, чем Маргарита, теперь я это знаю на собственном опыте. — Когда ты потерял сознание, я не стал рисковать кожаной обивкой салона и отвозить тебя домой. Пришлось оставить тебя здесь, — отвечает он равнодушно. — Кто укладывал меня в постель? — Я. — Его лицо непроницаемо. — Меня снова тошнило? — Нет. — Раздевал меня тоже ты? — Я почти шепчу. — Тоже я. — Он выгибает бровь, а я отчаянно краснею. — Мы не… — еле-еле выговариваю я, помертвев от ужаса. Закончить фразу у меня не получается, и я замолкаю, уставившись на свои руки. — Кастиэль, ты был в коматозном состоянии. Некрофилия — это не мое. Я предпочитаю, чтобы мои партнёры были живы и реагировали, — поясняет он сухо. — Мне очень стыдно. Его губы немного приподнимаются в кривой усмешке. — Да, весело провели время. Вечер надолго запомнится. Мне тоже… Но он смеется надо мной, негодяй! Он сам приехал, его никто не просил, а в результате меня назначили главным злодеем. — Нечестно использовать всякие шпионские технологии, которые вы там у себя разрабатываете, чтобы следить за людьми, — огрызаюсь я. Дин смотрит на меня удивленно и, кажется, обиженно. — Во-первых, отследить мобильный телефон можно по Интернету. Во-вторых, моя компания не занимается производством аппаратуры для слежки и скрытого наблюдения, и в-третьих, если бы я за тобой не приехал, ты бы проснулся в постели фотографа, а насколько я помню, ты был не в восторге от неё, — произносит он язвительно. Вы посмотрите! Дин Винчестер сердится, его зеленые глаза оскорбленно сверкают. — Ты вчера ел? — строго спрашивает он. Я мотаю головой. Какое еще преступление я совершил? Хотя его губы сжимаются, лицо остается бесстрастным. — Обязательно надо есть. А ты пил на голодный желудок, и потому тебе было так плохо. Если честно, Кастиэль, это самое первое правило, когда пьешь. Он ерошит волосы рукой, а значит, все еще сердится. — Ты и дальше будешь читать мне мораль? — А это так называется? — По-моему, да. — Ты еще легко отделался. — В каком смысле? — Если бы ты был моим, тебе бы еще неделю было больно сидеть, после того что ты вчера устроил. Пил на голодный желудок, напился пьяный, чуть не влип в историю… — Винчестер закрывает глаза, на его красивом лице ясно проявляется отвращение, и он слегка содрогается. Затем открывает глаза и строго смотрит на меня. — Страшно подумать, что могло с тобой случиться. Ему-то какое дело? Если бы я был его… но я не его. Хотя, возможно, в глубине души я не против. Эта мысль пробивается сквозь негодование, вызванное его высокомерием. Я краснею: мое своенравное подсознание танцует радостный танец хула-хула при одной мысли, что я мог бы быть его. — Ничего бы со мной не случилось. Я был с Бальтазаром. — А как насчет Ханны? — фыркает он. — Ханну просто занесло.Она бы мне ничего не сделала.Я не сексист,но перед девушкой постоять легко бы смог.— Я пожимаю плечами и фыркаю. Улыбка Дина действует на меня совершенно обезоруживающе. Только что я злился — и вот уже не могу отвести взгляда от его лица. Ох!.. За эту улыбку можно все простить. Наверное, потому, что он так редко улыбается. Я даже забыл, о чем мы говорили. — Я иду в душ. Или ты первый? — Он наклоняет голову набок, по-прежнему улыбаясь. Мое сердце колотится, мозг перестал посылать импульсы нейронам, отвечающим за дыхание. Улыбка Винчестера становится шире, он проводит большим пальцем мне по щеке и нижней губе. — Дыши, Кас, — шепчет Дин и встает. — Через пятнадцать минут подадут завтрак. Ты, наверное, голодный. — Он идет в ванную и закрывает дверь. Я наконец-то могу выдохнуть. Почему он так дьявольски красив? Мне хочется встать и войти к нему в душ. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного. Гормоны бушуют. Я все еще чувствую на щеке и верхней губе прикосновение его руки. По телу разливается ощущение тягостного, болезненного дискомфорта внизу живота.Что со мной? Хмм… Возбуждение. Вот как, оказывается, это бывает. Я снова ложусь на пуховые подушки. «Если бы ты был моим». О господи… Чего бы я только не отдал, чтобы быть его! Дин Винчестер — единственный человек, который заставляет мое сердце ускоренно биться, а кровь — бежать по жилам. Хоть мне и не все в нем нравится: он очень замкнутый и противоречивый. Он то отталкивает меня, то присылает книги за четырнадцать тысяч долларов, да еще потом преследует, как будто я какая-нибудь знаменитость, а он — настырный поклонник. И при всем при том я провел ночь в его номере и чувствую себя в полной безопасности. Под его защитой. Я вылезаю из постели и отчаянно пытаюсь отыскать свои джинсы. Винчестер выходит из душа мокрый, блестящий от воды и по-прежнему небритый. На нем ничего нет, кроме обернутого вокруг талии полотенца. И конечно, я стою с голыми ногами и изнываю от смущения. Он удивлен, что я уже встал. — Твои джинсы я отдал в стирку.Ты их забрызгал, когда тебя тошнило. — Ох. — Я становлюсь пунцовым. Почему он каждый раз застает меня врасплох? — Я попросил Бенни купить тебе пару джинсов и какие-нибудь туфли. Они в сумке на кресле. Чистая одежда. Какой неожиданный бонус. — Э… Пойду приму душ, — бормочу я. — Спасибо. Что еще тут можно сказать? Схватив сумку, я опрометью заскакиваю в душ, подальше от волнующей близости обнаженного Дина Винчестера. «Давид» Микеланджело— ничто по сравнению с ним. В ванной жарко и влажно — еще не успело проветриться. Скорее сбросить одежду и встать под очищающие струи воды. Лицо омывает благодатный поток. Я хочу Дина Винчестера. Очень, очень сильно. Это просто констатация факта. Впервые в жизни я хочу лечь в постель. Хочу чувствовать прикосновения его рук и губ. Он сказал, что предпочитает восприимчивых людей. Следовательно, он не хранит невинность. Но он даже не пробовал ко мне подкатить, как Анна или Ханна.Мужчины вообще ко мне не подкатывают.Не понимаю. На прошлой неделе он не стал меня целовать. Я его не привлекаю? Тогда зачем он привез меня сюда? «Ты всю ночь провел в его постели, Кас, и он к тебе пальцем не прикоснулся. Делай выводы», — мое подсознание снова поднимает свою уродливую, злобную голову. Я не обращаю на него внимания. Вода теплая и умиротворяющая. Бесконечно стоял бы под душем в этой ванной. Жидкое мыло пахнет Дином. Обалденный запах! Я растираю его по телу, представляя, что это он — он своими длинными пальцами наносит чудесно пахнущее мыло мне на шею, на живот и спускается к моему твёрдому. О господи. Сердце снова колотится, это так… так приятно. — Завтрак готов. — Винчестер стучит в дверь, и от этого звука я вздрагиваю. — Иду. — Реальность вырывает меня из мира эротических грез.Что мне теперь делать с этим. Холодный душ.Быстро холодный душ. Выбравшись из кабинки, я беру полотенце,торопливо вытираюсь, не обращая внимания на то, как приятны эти прикосновения моей сверхчувствительной коже. Заглядываю в сумку с джинсами. Бенни купил не только джинсы, но еще и бледно-голубую футболку, носки и трусы. Это изысканные вещицы каких-то модных европейских фирм. Бледно-голубые трусы. Что за намёк? Более того, размер в точности мой. Хотя, конечно, Дин мог его узнать. Я быстренько одеваюсь. Все сидит превосходно. Осталось только привести голову в порядок, и я яростно тру мокрые волосы полотенцем. Как обычно, они не желают лежать ровно, и приходится смириться. Делаю глубокий вдох: все, я готов встретиться с мистером Занудой. К моему облегчению, спальня пуста. В зоне для отдыха — роскошный плюшевый диван, заваленный подушками, мягкие кушетки и элегантный журнальный столик с кучей книг в глянцевых обложках; в рабочей зоне — «мак» последней модели; на стене — огромный плазменный экран. Дин сидит за обеденным столом на другом конце комнаты и читает газету. Все помещение размером с теннисный корт. Дин окидывает меня повелительным взглядом. На нем белая льняная сорочка, воротник и манжеты расстегнуты. — Садись, — командует он, указывая на место за столом. Я иду через всю комнату и, как было приказано, сажусь напротив него. Стол уставлен едой. — Я не знал, что ты захочешь, поэтому взял на всякий случай несколько разных блюд из утреннего меню, — говорит он с кривой, чуть извиняющейся улыбкой. — Какое расточительство, — бормочу я, удивляясь его выбору, хоть мне ужасно хочется есть. — Да уж. — Тон у него немного виноватый. Я выбираю блинчики с кленовым сиропом и яичницу с беконом. Дин пытается скрыть улыбку и возвращается к своему омлету из яичных белков. Еда необычайно вкусная. — Чаю? — Да, пожалуйста. Он передает мне небольшой чайник с кипятком и пакетик «Английского завтрака» на блюдечке. Обалдеть, он помнит, какой чай мне нравится. — Спасибо за чистую одежду. — Не за что. Этот цвет тебе к лицу. Я уже понял,что Гей. Спасибо.Я лишь опускаю взгляд. — Знаешь, тебе бы следовало научиться принимать комплименты, — произносит он осуждающе. — Я хочу отдать тебе деньги за одежду. Он смотрит на меня, как будто я его глубоко обидел. Я спешу добавить: — Ты уже подарил мне книги, которые я, между прочим, не могу от тебя принять. Хотя бы за одежду позволь мне заплатить самому. — Я неуверенно улыбаюсь. — Кастиэль, поверь, я могу себе позволить… — Не в этом дело. С какой стати ты будешь дарить мне подарки? — Потому что мне это ничего не стоит. — Его глаза сверкают сердитым блеском. — Это еще не повод, — отвечаю я тихо. Он выгибает бровь, моргает, и я вдруг понимаю, что мы говорим о чем-то другом, но я не знаю, о чем именно. Я сразу вспоминаю… — Зачем ты прислал мне эти книги, Дин? — спрашиваю я тихо. Он откладывает нож и вилку и внимательно смотрит на меня. В его глазах светится какое-то непонятное чувство. — Когда тебя едва не сбил велосипедист, я держал тебя, и ты смотрел на меня, словно говоря: «Поцелуй же меня, Дин». — Винчестер пожимает плечами. — Я почувствовал, что должен извиниться и как-то тебя подбодрить. — Он ерошит волосы рукой. — Кастиэль, я не герой-любовник. Я не завожу романов. И вкусы у меня очень своеобразные. Лучше бы тебе держаться от меня подальше. — Он закрывает глаза, как бы признавая себя побежденным. — Но в тебе есть нечто такое, что заставляет меня возвращаться снова и снова. Думаю, ты сам это понял. Есть уже совсем не хочется. — Зачем же бороться с собой? — шепчу я. Широко раскрыв глаза, он судорожно вздыхает. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Ну так просвети меня. Мы сидим, глядя друг другу в глаза, никто не прикасается к еде. — Ты дал обет безбрачия? — выпаливаю я. В его зеленых глазах загораются смешинки.И он заливается смехом. — Нет, Кас, такого обета я не давал.Кто угодно,но не я. — Дин Винчестер замолкает, чтобы я усвоил информацию, и я краснею до ушей. Неужели я только что произнес такое вслух! Нет, действительно лучше жевать, чем говорить. — Какие у тебя планы на ближайшие дни? — спрашивает он спокойно. — Сегодня после обеда я работаю. А сколько сейчас времени? — внезапно пугаюсь я. — Чуть больше десяти, ты еще сто раз успеешь. А как насчет завтра? Он сидит напротив меня, поставив локти на стол и опершись подбородком на сплетенные длинные пальцы. — А где ты собираешься работать в Сиэтле? Зачем он это спрашивает? И откуда знает,что я буду жить в Сиэтле?Или я ему говорил?Дин Винчестер умеет устраивать допрос с пристрастием еще почище, чем Бальтазар. — Я подал документы сразу в несколько мест. Сейчас жду ответов. — В мою компанию ты пойти не захотел? Я опускаю глаза. Конечно же, нет. — Вообще-то, нет. — А что тебя не устраивает в моей компании? — В твоей компании или в «Винчестер энтерпрайзес»? — хмыкаю я. — Вы надо мной смеетесь, мистер Новак? — Он наклоняет голову набок. Кажется, разговор его забавляет, однако трудно сказать наверняка. Я опускаю взгляд в тарелку с неоконченным завтраком. У меня нет сил смотреть ему в глаза, когда он говорит таким тоном. — Я бы хотел укусить эту губу, — мрачно произносит Дин. О господи. Сам не замечая, я машинально кусаю нижнюю губу. Челюсть у меня отваливается, я одновременно пытаюсь сглотнуть и втянуть воздух. Это самая сексуальная фраза, которую я когда-либо слышал. Сердце колотится в бешеном темпе, я задыхаюсь. Черт, я весь дрожу от возбуждения, хоть он ко мне даже не прикоснулся. Подняв глаза, я встречаю его насупленный взгляд. — Ну так что же тебя удерживает? — с вызовом спрашиваю я. — Я даже близко не подойду к тебе, Кас, пока не получу на это твоего письменного согласия. — На его губах блуждает тень улыбки. — В каком смысле? — В прямом. — Он вздыхает и кивает мне, довольный, но в то же время немного сердитый. — Я тебе все покажу, Кастиэль. Во сколько ты сегодня кончаешь работу? — Около восьми. — Мы можем поехать в Сиэтл и поужинать у меня дома. Там я объясню тебе, как обстоят дела. Предпочитаешь сегодня или в следующую субботу? Выбирай. — Почему ты не можешь сказать мне прямо сейчас? — нетерпеливо спрашиваю я. — Потому что я наслаждаюсь завтраком в твоем обществе. Узнав всю правду, ты, вероятно, больше не захочешь меня видеть. Черт побери! Что он имеет в виду? Он продает детей в рабство в какие-нибудь забытые богом уголки? Он — часть подпольного преступного синдиката? Тогда понятно, откуда у него столько денег. Он глубоко религиозен? Он импотент? Конечно, нет, это он может доказать мне прямо сейчас. О господи, я краснею. Так можно гадать до бесконечности. Чем раньше я узнаю тайну Дина Винчестера, тем лучше. Если окажется, что, узнав его секрет, я больше не захочу с ним общаться, то, честно говоря, это только к лучшему. «Не надо себя обманывать, — ехидно замечает мое подсознание, — дело должно быть совсем уж плохо, чтобы ты все бросил и сбежал». — Сегодня. Он поднимает бровь. — Ты, как Адам, торопишься вкусить с древа познания. — Вы надо мной смеетесь, мистер Винчестер? — мило интересуюсь я. Надутый осел. Он прищуривается, берет свой «блэкбери» и нажимает кнопку. — Бенни, мне понадобится Чарли . Чарли ? Кто это? — Из Портленда примерно в двадцать тридцать… Нет, пусть ждет в Эскала… Всю ночь. «Всю ночь!» — Да. Завтра утром по звонку. Я полечу из Портленда в Сиэтл. «Полечу?» — Запасной пилот с двадцати двух тридцати. Он кладет телефон. Ни «спасибо», ни «пожалуйста». — Люди всегда тебя слушаются? — Да, как правило, если не хотят потерять работу. — А если они у тебя не работают? — У меня есть способы убеждать, Кас. Доедай свой завтрак. Я отвезу тебя домой, а в восемь, когда ты закончишь работу, заеду за тобой в «Клейтонс». Мы полетим в Сиэтл. Я быстро моргаю. — Полетим? — Да, на моем вертолете. Потрясающе. Это мое второе свидание с таинственным Дином Винчестером. Начиналось все с кофе, а теперь дело дошло до вертолетных прогулок. Ничего себе! — А на машине доехать нельзя? — Нет. — Почему? Он ухмыляется. — Потому что я так хочу. Доедай. Как теперь есть? Я лечу с Дином Винчестером в Сиэтл на вертолете. И он хочет укусить мою губу. — Ешь, — говорит он уже строже. — Кастиэль, я терпеть не могу выкидывать еду. Доедай. — Я не могу столько съесть, — оправдываюсь я. — Доедай то, что у тебя на тарелке. Если бы ты вчера нормально поел, тебя бы сейчас здесь не было, и мне бы не пришлось так быстро раскрывать свои карты. — Он плотно сжимает губы. Похоже, сердится. Я хмурюсь и кладу приборы на тарелку в знаке креста. — Значит так? — спрашивает он. Я киваю головой, не решаясь ответить, и не поднимаю глаз от тарелки. — Тебе нужно научиться слушаться,а иначе ничего не выйдет. —А я ещё не давал никакого обещания.—Дин глубоко вздыхает и поднимается с места. — А где ты спал? — Я поворачиваюсь к Дину, пытаясь удержать того и перевети тему.В гостиной не видно никаких простыней и одеял. — В своей постели, — отвечает он с непроницаемым выражением. — Вот как. — Да, совершенно новые для меня ощущения. — Он улыбается.Вроде бы успокоился. — Ты имеешь в виду не секс? Ну вот, я сказал это слово. И покраснел, разумеется. — Нет. — Винчестер качает головой и хмурится, словно вспоминая что-то неприятное. — Спать с кем-то в одной постели.—Пойдём. — После вас, мистер Новак, — говорит Винчестер,придерживая передо мной дверь. Как он небрежно элегантен! Я медлю чуть дольше, чем следует, упиваясь его видом. Я спал с ним этой ночью, и после всех вчерашних событий (текилы и последствий) он все еще не испытывает ко мне отвращения. Более того, зовет меня с собой в Сиэтл. Почему именно я? Мне этого не понять. Я иду к двери, вспоминая его слова — «в тебе есть нечто такое». Что ж, наши чувства полностью взаимны, мистер Винчестер,и я хочу выяснить, в чем загвоздка. Мы молча идем по коридору. В ожидании лифта я подсматриваю за Дином сквозь ресницы, а он краем глаза поглядывает на меня. Я улыбаюсь, его губы кривятся. Лифт приезжает, мы заходим внутрь. Вдруг, по какой-то необъяснимой причине, возможно из-за нашей близости в замкнутом пространстве, атмосфера между нами меняется, заряжаясь опьяняющим предчувствием. Мое дыхание учащается, сердце бьется сильнее. Он чуть поворачивается ко мне, его глаза темнее водорослей. Я кусаю губу. — К черту бумаги, — рычит Дин. Он набрасывается на меня и прижимает к стене лифта. Прежде чем я успеваю опомниться, он словно тисками сжимает рукой мои запястья и поднимает их мне над головой, при этом бедрами прижимая меня к стене. О-о! Другой рукой он занимает клочок волос так, чтобы лицо обратилось к нему. Его губы касаются моих. Мне почти больно. Я испускаю стон в его раскрытый рот; воспользовавшись этим, он проникает языком в образовавшееся отверстие и начинает уверенно изучать мой рот. Меня никто так не целовал. Немного нерешительно, я тянусь языком ему навстречу, и мы сливаемся в медленном эротическом танце прикосновений и ласк, чувственности и страсти. Теперь он крепко держит меня за подбородок. Мои руки пригвождены к стене, голова запрокинута, его бедра не дают мне пошевелиться. Я чувствую животом его эрекцию.Да,что уж тут,он по-любому так же чувствует мою. О господи… Он хочет меня! Дин Винчестер, прекрасный, как греческий бог, хочет меня, и я хочу его… прямо здесь, в лифте. — Ты. Такой. Сладкий. — Он произносит каждое слово отдельно. Лифт останавливается, двери открываются, и Дин в мгновение ока отскакивает прочь. Входят трое мужчин в деловых костюмах. Сердце колотится, словно я только что бежал в гору. Я хочу сесть и обхватить колени… но это слишком очевидно. Украдкой я смотрю на него. Дин выглядит абсолютно спокойным, как будто он только что разгадывал кроссворд в газете. Ужасная несправедливость. Неужели ему все равно, что я тут стою рядом с ним? Он смотрит на меня искоса и глубоко вздыхает. О, ему совсем не все равно! И мой маленький внутренний бог , плавно покачивая бедрами, танцует победную самбу. Бизнесмены выходят на втором. Остается проехать один этаж. — Ты почистил зубы, — говорит Дин, глядя на меня. — Твоей зубной щеткой. Его губы кривит чуть заметная улыбка. — Ах, Кастиэль Новак, что мне с тобой делать? Двери открываются, он берет меня за руку и ведет за собой. — Что за странное свойство лифтов? — задумчиво произносит на ходу Винчестер,обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Я машинально стараюсь не отстать от него; думать я сейчас не способен. Мои мозги остались размазанными ровным слоем по стенам и полу лифта номер три в отеле «Хитман».