50 оттенков Дестиэля

ПРАВИЛА ПОВИНОВЕНИЕ: Сабмиссив незамедлительно и безоговорочно подчиняется всем приказам Доминанта. Сабмиссив соглашается на любые действия сексуального характера, приемлемые Доминантом и доставляющие ему удовольствие, кроме тех, что обозначены как недопустимые (Приложение 2), и с воодушевлением в них участвует. Сон: Сабмиссив должен спать минимум восемь часов в сутки, когда не проводит время с Доминантом. Еда: В целях сохранения здоровья и хорошего самочувствия Сабмиссив должен питаться регулярно и согласно перечню рекомендованных продуктов (Приложение 4). Запрещается перекусывать между приемами пищи чем-либо, кроме фруктов. Одежда: Во время срока действия настоящего Контракта Сабмиссив обязуется носить только ту одежду, что одобрена Доминантом. Доминант предоставляет Сабмиссиву определенную сумму денег, которую он обязуется потратить на одежду. Доминант вправе присутствовать при покупке одежды. В период действия Контракта Сабмиссив соглашается носить украшения и аксессуары, выбранные Доминантом, в любое указанное им время. Физические упражнения: Четыре раза в неделю Доминант предоставляет Сабмиссиву персонального тренера для часовых тренировок, время которых тренер и Сабмиссив определяют по взаимному согласию. Тренер отчитывается перед Доминантом об успехах Сабмиссива. Личная гигиена /Красота: Сабмиссив обязуется всегда содержать тело в чистоте и регулярно проводить эпиляцию бритвой в паховой зоне. Личная безопасность: Сабмиссив обязуется не злоупотреблять спиртными напитками, не курить, не принимать наркотики и не подвергать себя неоправданному риску. Личные качества: Сабмиссив обязуется не вступать в сексуальные отношения ни с кем, кроме Доминанта. Сабмиссив ведет себя скромно и уважительно, сознавая, что его поведение оказывает непосредственное влияние на Доминанта. Сабмиссив несет ответственность за свои проступки, злоупотребления и нарушения дисциплины, совершенные в отсутствие Доминанта. За нарушением любого из этих правил следует наказание, характер которого определяется Доминантом. Ну ни фига себе. — «Недопустимые действия»? — спрашиваю. — Да. Что ты не будешь делать, что я не буду делать, нам надо заранее договориться. — Брать деньги за одежду… как-то неправильно. — Я не могу избавиться от слова «мальчик на час», которое вертится у меня в голове. — Я хочу тратить на тебя деньги, давай я буду покупать тебе кое-какие вещи. Мне может потребоваться, чтобы ты сопровождал меня на кое-какие мероприятия, и надо, чтобы ты был хорошо одет. Твоя зарплата, когда ты найдешь работу, не позволит тебе покупать ту одежду, в которой я хочу тебя видеть. — Но я должен буду носить ее, только когда я с тобой? — Да, только со мной. — Хорошо. Буду считать, что это форма. — Зачем заниматься спортом четыре раза в неделю? — Кастиэль, я хочу, чтобы ты был гибким, сильным и выносливым. Поверь, тебе надо тренироваться. — Но не четыре же раза в неделю? Может, хотя бы три? — Четыре. — Я думал, мы договариваемся. Он поджимает губы. — Ладно, мистер Новак. Еще одно справедливое замечание. Три раза в неделю по часу и один раз — полчаса? — Три дня, три часа. Очевидно, когда я буду у тебя, физическая нагрузка мне обеспечена. Он злорадно улыбается, и, по-моему, в его глазах я читаю облегчение. — Да, правда. Ладно, договорились. Ты точно не хочешь пойти на практику в мою компанию? Ты хороший переговорщик. — Нет. Мне кажется, это плохая мысль.  — Теперь — какие действия недопустимы. Это для меня. — Он протягивает мне еще один листок. ... Недопустимые действия: Действия, включающие игру с огнем. Действия, включающие мочеиспускание или дефекацию. Действия с использованием иголок, ножей, включающие порезы, проколы, а также кровь. Действия с использованием гинекологических медицинских инструментов. Действия с участием детей или животных. Действия, которые могут оставить на коже неизгладимые следы. Игры с дыханием. Действия, подразумевающие контакт тела с электрическим током (как прямым, так и переменным) или огнем. Фу! Он не решился произнести такое вслух. Конечно, это разумно и, честно говоря, необходимо… Ведь в здравом уме никто на такое не пойдет. Но меня начинает подташнивать. — Ты хочешь что-нибудь добавить? — спрашивает Дин мягко. Черт! Даже не знаю. Я совершенно растерян. — Есть что-то, чего бы ты делать не хотел? — Не знаю. — Что значит «не знаю»? Я ерзаю от смущения и облизывать губу. — Я никогда ничего такого не делал. — Ну, когда ты занимался сексом, было ли что-то такое, что тебе не нравилось? Впервые за долгое время я краснею. — Говори прямо, Кас. Мы должны быть честными друг с другом, иначе ничего не получится. Я молча смотрю на свои сплетенные пальцы. — Скажи мне! — командует он. — Ну… Я никогда не занимался сексом, поэтому я не знаю. — Мой голос звучит тихо-тихо. Дин в ужасе смотрит на меня, раскрыв рот. — Никогда? — шепчет он. Я качаю головой. — Ты… девственник? — с трудом произносит он. Я киваю и снова краснею. Дин закрывает глаза и, как мне кажется, считает до десяти. Когда он снова их открывает, его взгляд мечет громы и молнии. — Какого черта ты не сказал мне раньше?! Дин запускает в волосы обе руки и меряет шагами кабинет — он взбешен, а не просто рассержен. Его обычное стальное самообладание, похоже, дало трещину. — Я не понимаю, почему ты мне не сказал, — выговаривает он мне. — Да как-то речи об этом не заходило. А у меня нет привычки рассказывать всем и каждому подробности своей личной жизни. Мы ведь почти незнакомы. — Я разглядываю свои руки. Почему я чувствую себя виноватым? Почему он так взбесился? Я кидаю на него осторожный взгляд. — Ну, теперь тебе известно обо мне гораздо больше, — огрызается он, и его губы сжимаются в тонкую линию. — Я знал, что ты неопытен, но девственник!.. — Он произносит это как ругательство. — Черт, Кас, и я тебе все показывал… — Он испускает стон. — Господи, прости меня. А ты когда-нибудь целовался, если не считать того раза со мной? — Конечно, целовался. — Я стараюсь казаться оскорбленным. Ну… пару раз. — И милый молодой человек или девушка не вскружили тебе голову? Не понимаю! Тебе двадцать один год. Почти двадцать два. Ты красавец. — Он опять ерошит волосы. «Красавец». Я вспыхиваю от удовольствия. Дин Винчестер считает меня красивым. Снова утыкаюсь взглядом в сплетенные пальцы рук, чтобы скрыть глупую ухмылку. Наверное, у него близорукость, — поднимает сомнамбулическую голову мое подсознание. Где оно было, когда я так в нем нуждался? — И ты на полном серьезе обсуждаешь, что я собираюсь делать, когда у тебя совершенно нет опыта? — Он хмурится. — Ты не хотел секса? Объясни мне, пожалуйста. Я пожимаю плечами. — Ну, не знаю, как-то ни с кем до этого не доходило. — Только с тобой. А ты оказался чудовищем. — Почему ты сердишься на меня? — почти шепотом спрашиваю я. — Я сержусь не на тебя, я сержусь на себя. Я-то думал… — Дин вздыхает. Он проницательно смотрит на меня, затем качает головой. — Ты хочешь уйти? — Нет, если ты не хочешь, чтобы я ушёл, — отвечаю я. О нет… Я не хочу уходить… — Конечно, нет. Мне приятно, что ты со мной. — Он хмурится и смотрит на часы. — Уже поздно… Ты снова лижешь губу, — говорит Дин хрипло и смотрит на меня оценивающе. — Прости. — Не извиняйся. Просто я тоже хочу облизать ее. Сильно. Я ловлю ртом воздух… Зачем он говорит такое, если не хочет, чтобы я заводился? — Иди ко мне, — произносит он. — Что? — Мы исправим ситуацию, прямо сейчас. — В каком смысле? Какую ситуацию? — Твою. Кас, я хочу заняться с тобой любовью. — О! Пол уходит у меня из-под ног. Я замираю. — Если ты не против, конечно. Не хочу искушать судьбу. — Ты же не занимаешься любовью? Ты ведь только трахаешься. Жестко. Во рту вдруг пересохло. Я судорожно пытаюсь сглотнуть. Он хитро ухмыляется, и у меня внутри все сладко замирает. — Я могу сделать исключение — или сочетать то и другое, посмотрим. Я действительно хочу заняться с тобой любовью. Здесь, в моей постели. Пожалуйста. Надеюсь, потом мы заключим договор, но сейчас тебе надо хотя бы понимать, на что ты соглашаешься. Мы начнем твое обучение сегодня — с основ. Это не значит, что у нас сразу начнутся сюси-пуси, секс — лишь средство достижения цели, однако я этого хочу, и ты, надеюсь, тоже. — Его зелёные глаза смотрят на меня в упор. Я краснею… о боже… мечты сбываются. — Но я не делал ничего, из того, что там требуешь в своих правилах. — Мой голос звучит тихо, неуверенно. — Забудь о правилах. Забудь обо всех этих деталях. Я хочу тебя. Я хочу тебя с того самого момента, как ты свалился ко мне в офис, и я чувствую, что ты хочешь меня. В противном случае ты бы не сидел здесь и не обсуждал наказания и недопустимые действия. Пожалуйста, Кас, будь со мной этой ночью. Дин протягивает мне руки, зелёные глаза пылают, и я вкладываю свои ладони в его. Он привлекает меня к себе, и я всем телом чувствую его прикосновение: все происходит слишком быстро. Проведя пальцами по моему затылку, он хватается за мои волосы на затылке и мягко тянет вниз: я поднимаю лицо ему навстречу, и он смотрит на меня сверху вниз. — Ты смелый парень, — шепчет он. — Я тобою восхищаюсь. Его слова, как зажигательный снаряд: я весь пылаю. Он наклоняется и нежно целует меня в губы, а потом принимается осторожно посасывать мою нижнюю губу. — Я хочу укусить эту губу, — бормочет он и осторожно сжимает ее зубами. Я издаю протяжный стон и вижу улыбку Дина. — Займемся любовью? — спрашивает он. — Да, — шепчу я, потому что для этого я и пришёл. Его лицо озаряется улыбкой, он отпускает меня и, взяв за руку, ведет через всю квартиру. Спальня огромна. Из доходящих до самого потолка окон открывается вид на ночные огни Сиэтла. Стены выкрашены белой краской, а мебель — светло-голубая. Огромная, ультрасовременная кровать из серого, как топляк, дерева, с четырьмя столбиками, но без балдахина. На стене потрясающей красоты морской пейзаж. Я дрожу как лист. Наступил решающий момент. Сейчас это будет у меня в первый раз, и не с кем-нибудь, а с Дином Винчестером. Я часто дышу и не могу отвести от него глаз. Он снимает часы и кладет их на комод. Потом пиджак. Теперь на нем льняная белая рубашка и джинсы. Он красив так, что сердце останавливается. Светло-русые волосы спутаны, рубашка свободно свисает, зелёные глаза смотрят смело и пылко. Он скидывает «конверсы», потом по одному стягивает носки. Дин Винчестер босиком… ох… в этом есть что-то такое… Обернувшись, он вопросительно смотрит на меня.А потом самому себя отвечает на свой вопрос и открывает верхний ящик комода и достает упаковку презервативов. — Ты готов? Хочешь, опустим жалюзи? — Мне все равно, — шепчу я. — Ты же ни с кем не спишь в одной постели? — А кто сказал, что мы собираемся спать? — шепчет он. — А-а. «Ах, вот как». Он медленно идет ко мне. Уверенный, сексуальный, глаза сверкают, и мое сердце начинает колотиться. Кровь стучит в висках. Желание, густое и горячее, разливается по животу. Дин стоит передо мной, глядя мне прямо в глаза. Невероятно красивый. — Давай снимем твой пиджак, ладно? — говорит он и, взявшись за отвороты, мягко стаскивает с меня жакет и кладет его на стул. — Знаешь ли ты, как сильно я тебя хочу, Кас Новак? У меня перехватывает дыхание. Я не в силах отвести от него глаз. Он нежно проводит пальцами по моей щеке, вниз к подбородку. — А знаешь ли ты, что я сейчас с тобой буду делать? — добавляет он, гладя меня по подбородку. Где-то внутри, в темной глубине, мои мышцы сжимаются от сладостного томления. Чувство такое приятное, что хочется закрыть глаза, но я словно загипнотизирован пылающим взглядом. Дин наклоняется ко мне, и его губы, уверенные и неторопливые, сливаются с моими. Он медленно расстегивает пуговицы у меня на рубашке, покрывая легкими поцелуями мои щеки, подбородок и уголки рта. Рубашка падает на пол. Он отступает и внимательно смотрит на меня. — Кас, какая у тебя кожа! Белая и без единого изъяна. Я хочу покрыть поцелуями каждый дюйм. О боже… Почему он говорит, что не может заниматься любовью? Я сделаю все, что он захочет. — Люблю брюнетов, — шепчет Дин и запускает обе руки мне в волосы, обхватывая мою голову с двух сторон. Он жадно целует меня, его язык и губы сплетаются с моими. Я не могу сдержать стона, мой язык неуверенно тянется ему навстречу. Он обхватывает меня руками и привлекает к себе. Одна рука остается у меня в волосах, а другая опускается у меня по спине, а потом ниже — на ягодицы и мягко их сжимает. Дин удерживает меня на уровне своих бедер, и я чувствую его эрекцию, которую он мягко толкает в меня.Я же поддался ему на встречу. У меня снова вырывается стон. Я с трудом сдерживаю чувства, в крови бушуют гормоны. Я просто изнемогаю от желания. Сжав его руку, я чувствую бицепс, удивительно сильный…Я конечно тоже в хорошом телосложении,но он прям мускулистый. Неуверенно я провожу рукой по его лицу, касаюсь волос. Боже. Они такие мягкие, непокорные. Я нежно тяну за них, и он стонет. Дин отпускает меня и мягко подталкивает к кровати, пока я не чувствую ее у себя под коленями. Я жду, что он опрокинет меня навзничь, но нет — он опускается передо мной на колени, сжимает руками мои бедра и проводит языком вокруг моего пупка, а затем, нежно покусывая, продвигается к выступу тазовой кости, а потом, через весь живот, — к другой стороне. Я сдерживаю стоны как могу.Но, боже... Как неожиданно видеть его перед собой на коленях, чувствовать на себе прикосновения его губ. Я по-прежнему держусь руками за его волосы, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Дин смотрит на меня снизу вверх из-под невероятно длинных ресниц: взгляд зелёных глаз прожигает меня насквозь. Он расстегивает пуговицу у меня на джинсах и медленно тянет вниз молнию. Потом, не отводя взгляда, опускает руку сзади под пояс. Не спеша высвобождает меня из джинсов. Я не могу отвести от него взгляда. Он останавливается и облизывает губы, а потом, не прерывая зрительного контакта, подается вперед и утыкается носом мне между ног.Прямо в мою растущую эрекцию. Я чувствую его. — Как ты хорошо пахнешь, — шепчет он и опускает ресницы. На лице его выражение чистого блаженства, и я практически бьюсь в конвульсиях от наслаждения. Дин сдергивает с постели покрывало, а затем легонько подталкивает меня, и я падаю на матрас. По-прежнему стоя на коленях, он берет мою ногу, расшнуровывает «конверс» и скидывает его вместе с носком. Тяжело дыша, я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть, что он делает. Он поднимает мою ногу за пятку и проводит ногтем большого пальца по подъему. Мне почти больно, но я чувствую, как его прикосновение отзывается эхом у меня в паху. Не отрывая от меня взгляда, он проводит языком до паховой области, а потом зубами. О-о! Как я могу чувствовать это там? В изнеможении я падаю на спину и слышу его довольный смешок. — Ах, Кас, что я сейчас с тобой сделаю, — шепчет Дин. Он стаскивает с меня второй кед и носок, а затем и джинсы. Теперь я лежу в его постели только в одних боксерах,а он смотрит на меня сверху вниз. — Ты очень красивый, Кас Новак. И сейчас я в тебя войду. Боже мой. Эти его слова. Как они заводят. Сил нет терпеть. — Покажи мне, как ты кончаешь. Что? Я не понимаю. — Не стесняйся, Кас, покажи мне, — шепчет он. Я отрицательно качаю головой. — Ты о чем? — Мне трудно узнать свой хриплый, исполненный желания голос. — Как ты доводишь себя до оргазма? Я хочу это увидеть. — Я сам… никогда… — бормочу я. Дин изумленно поднимает брови, зелёные глаза темнеют, он недоверчиво качает головой. — Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать. — В его голосе слышна мягкая, волнующая и невероятно чувственная угроза. Он расстегивает джинсы и медленно стаскивает их, не сводя глаз с моего лица. Наклонившись, берет меня за лодыжки и, быстро разведя их в стороны, ложится между моих ног. Он нависает надо мной. Я извиваюсь от нетерпения. — Лежи смирно, — приказывает Дин, а затем наклоняется и целует внутреннюю сторону моего бедра и выше, а потом еще выше, целует набухшую головку через боксеры. О-о… я не могу не ерзать. У меня не получается. Я весь извиваюсь под ним. — Придется нам что-нибудь придумать, чтобы ты лежал смирно, детка. — Он целует меня в живот, щекочет языком пупок. Потом поднимается выше, покрывая меня поцелуями. Моя кожа горит. Я краснею, меня бросает то в жар, то в холод, я отчаянно хватаюсь руками за простыню. Дин ложится рядом, и его рука движется от моих бедер к соскам. Он смотрит прямо на меня, мягко щиплет их. Мои соски набухают и твердеют под его неотрывным взглядом. — Очень красиво, — довольно произносит он, и мои соски твердеют еще больше. Он дует очень нежно на один из них и одновременно берется рукой за другой и вытягивает его. Я чувствую сладкий спазм внизу живота. — Ну пожалуйста, — умоляю я, еще крепче вцепляясь руками в простыню. Его губы смыкаются вокруг другого соска и тянут его. Я уже не в силах терпеть. Дин, продолжая эту медленную, чувственную пытку. Соски сладостно горят под его искусными пальцами и губами, каждый нерв моего тела поет и трепещет в агонии упоения. — О… пожалуйста, — умоляю я. Голова у меня закинута назад, рот открыт в стоне, ноги цепенеют. Что со мною происходит? — Ты очень чутко реагируешь. Тебе надо научиться сдерживаться, и я уже предвкушаю, как мы будем тебя тренировать. — Он снова целует меня. Рука Дина спускается мне на талию, на бедра, а затем скользит по моему… Господи. Он на мгновение закрывает глаза, его дыхание учащается. — Ты так твёрд. Боже, как я тебя хочу. — Дин проводит рукой вдоль моего полового органа и я вскрикиваю, потому что это повторяется снова и снова. Его палец затрагивают мою головку и делает круг и я снова не могу сдержать восклицания. Его рука движется вверх вниз.Я стону. Внезапно Дин садится, стаскивает с меня трусы и бросает их на пол. Он спускает боксерские трусы, высвобождая внушительных размеров член. Ого…У него больше чем у меня. Взяв со столика серебряную обертку и бутылёк,он раздвигает мне ноги, а затем становится между ними на колени и надевает презерватив. И открывает крышку кажется смазки.Ох… Неужели?.. Как?.. — Не бойся, — говорит Дин, глядя мне прямо в глаза. — Ты тоже расширишься. Он выдавливает белое вещество на пальцы и растирает.Затем я чувствую его касание к моей дырочке.Он проводит несколько кругов и вставляет сразу два пальца. - Ааах, — я не могу сдержать стон это больно и непривычно.Я отодвигаюсь на пару миллиметров. —Расслабься, так будет всем легче — Я пытаюсь,но это слишком ново и необычно, но затем я чувствую прикосновение его губ к своей головке.Господи! Я уже на грани, как приятно ощущать его губы там.Я незаметно расслабляюсь и Дин уже начинает вбирать больше, незабывая при этом расстягивать меня пальцами. Он выпускает мой член из рта и начинает целовать его по всей длине.Я уже сам начинаю насаживаться на пальцы.Как чувствую, что Винчестер добавляет третий. Я подавляю желание отодвинуться и лишь ещё больше зажимаю простынь. —Хороший мальчик— Дин спокойно уже вводит внутри меня тремя пальцами и касается стенок сфинктера, пока меня не пробирает на ещё один стон.Мне становится слишком хорошо в один момент. —Что...Что ты сделал?— лишь спрашиваю я. —Это называется простата.— Дин нажимает ещё раз и я помогаю ему,двигаясь на встречу. Затем он наклоняется ко мне и одной рукой поднимает мою голову так, чтобы я смотрел ему прямо в глаза. Его челюсти сведены, глаза горят. Только сейчас я замечаю, что он все еще в рубашке. — Ты правда этого хочешь? — Да, умоляю. — Согни ноги в коленях, — велит он, и я торопливо повинуюсь. — Сейчас я вас трахну, мистер Новак. — При этих словах головка его члена почти утыкается мне в отверстие. — Трахну жестко, — шепчет он и быстро входит в меня наполовину. — А-а! — кричу я от щемящей боли где-то внутри —  Он замирает, его глаза сияют торжеством, рот слегка приоткрыт.Пальцы и передать не могут весь объём его члена. — У тебя там так тесно… Ты такой узкий,Кас. Мои глаза широко раскрыты, руки сжимают его предплечья. Я чувствую его в себе. Он неподвижен и ждет, чтобы я привык к новым ощущениям. — Сейчас я буду двигаться, детка, — предупреждает Дин. Ох. С утонченной медлительностью он отодвигается назад, а потом снова входит в меня — со всей силы. Я опять вскрикиваю, и он замирает.Наконец-то он вошёл полностью. — Еще? — Да, — выдыхаю я. Я не сдерживаю стоны. Мое тело принимает его в себя… О-о, как приятно. — Хочешь еще? — Да! — умоляю я. На этот раз Дин не останавливается. Он опирается на локти, и теперь я чувствую на себе вес его тела. Сначала он движется медленно, свободно выходя и входя в меня. По мере того, как я привыкаю чувствовать его внутри себя, мои бедра начинают неуверенно двигаться ему навстречу. Он движется все быстрее и быстрее в беспощадном, неослабевающем ритме, и я подхватываю это движение. Дин сжимает мою голову руками и жадно целует, прикусывая нижнюю губу. Он чуть смещается, и теперь я чувствую, как где-то глубоко во мне он начинает попадать по простате.Я весь деревенею, трепещу, обливаюсь потом… О господи… Я и не знал, что так бывает… Даже не представлял, что может быть так хорошо. Мысли разбегаются… остаются лишь ощущения… только он… только я… о, пожалуйста… — Кончай, Кас, — шепчет он почти беззвучно и напоследок проводит по моему члену несколько раз. От его слов я обмякаю, достигнув высшей точки блаженства, и распадаюсь на тысячу частей. Сразу вслед за этим он проникает еще глубже и, со стоном выдохнув мое имя, замирает, кончая в меня. Я все еще не могу отдышаться, сердце колотится от счастья, в мыслях полный разброд. Здорово… Это было потрясающе. Я открываю глаза: Дин по-прежнему упирается лбом в мой лоб, его глаза закрыты, дыхание неровное. Он открывает глаза и встречается со мной взглядом. И только потом медленно выходит из меня. — Ох. — Я вздрагиваю от незнакомых ощущений. — Я сделал тебе больно? — Протянув руку, Дин проводит большим пальцем по моей щеке. Я не могу сдержаться и широко улыбаюсь. — И ты спрашиваешь, не сделал ли мне больно? — А, ирония… — Он саркастически улыбается. — Серьезно, как ты себя чувствуешь? Дин смотрит на меня испытующе, даже жадно. Я вытягиваюсь рядом с ним, чувствуя, что мои кости превратились в желе. Я полностью расслаблен и не могу стереть с лица улыбки. Теперь понятно, вокруг чего столько шума. После оргазма распадаешься на куски, как будто в барабане стиральной машины прокрутили, обалдеть. Я даже не знал, что мое тело способно высвобождаться, как тугая пружина, с таким восторгом, с таким неописуемым блаженством. — Ты мне не ответил и снова облизываешь губы. — Дин хмурится. Я хулигански ухмыляюсь. Он восхитителен — волосы спутаны, зелёные глаза сужены и серьезны, а на лице мрачно-сосредоточенное выражение. — Хочу еще раз, — шепчу я. На его лице мелькает выражение облегчения, а потом створки снова закрываются, и он смотрит на меня, полузакрыв глаза. — Да что вы говорите, мистер Новак? — шепчет Дин насмешливо, нежно целуя меня в уголок рта. — А ты, оказывается, требовательная штучка. Переворачивайся на животик. Я бросаю на него быстрый взгляд и поворачиваюсь. — Какая у тебя красивая и нежная кожа… Одна нога у него закинута между моими, он лежит на боку, чуть опираясь мне на спину. Я чувствую, как вдавливаются в меня пуговицы его рубашки, когда он наклоняется, чтобы поцеловать мое голое плечо. — Почему ты в рубашке? — спрашиваю я. Дин замирает. Немного помедлив. — Так ты можешь прикасаться ко мне. — А без неё? — Я поворачивюа голову насколько это возможно в моём положении. —Я сниму рубашку если ты обещаешь меня не трогать. — Он игнорирует мой вопрос.И я лишь делаю кивок. Он отодвиагется и быстро снимает с себя рубашку.И теперь я чувствую тепло его кожи. О-ох… Райское наслаждение. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя еще раз? — шепчет он мне в ухо и начинает покрывать легкими поцелуями мою шею и щеку. Его рука опускается мне на талию, скользит по бедру и вниз по ноге к колену. Дин подталкивает мое колено повыше, и дыхание мое ускоряется… о господи, что он собирается делать? Он лежит у меня между ног, прижимаясь к спине, и теперь его рука поднимается вверх. Он медленно и нежно трепет меня по попе, а затем его пальцы проскальзывают мне между ягодиц. — Я возьму тебя сзади, Кас. — Дин хватает меня за волосы и мягко тянет, удерживая меня на месте. Я не могу пошевелить головой — связанный и беспомощный. — Ты мой, — шепчет он. — Только мой. Не забывай. — Его голос дурманит, слова кружат голову. Я чувствую на бедре его нарастающую эрекцию. И мой в ответ дёргается, так же начиная подниматься. Длинные пальцы Дина медленными вращательными движениями мягко ласкают мою дырочку. Я чувствую на щеке его дыхание и мягкое прикосновение губ. — Ты пахнешь божественно. — Дин утыкается носом мне за ухо. Его рука по-прежнему движется по кругу, и рефлекторно я начинаю двигать в такт бедрами. Томительное блаженство течет по жилам, как адреналин. — Не дергайся, — произносит он мягко, но строго, и  медленно выдавливает смазку мне на сфинктер вводит в меня большой палец. Эффект совершенно сногсшибательный — вся внутренняя энергия собирается в этой маленькой точке моего тела. Я стону. — Нравится? — спрашивает он, чуть прикусывая зубами мочку моего уха. Его палец не останавливается. Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно, вбирая беспорядочные ощущения, которые высвобождают во мне эти пальцы, огонь, пожирающий мое тело. Я слышу свой стон. Затем Дин Просовывает руку под мой живот и нащупывает мой член. — Ты снова твердый, и так быстро. Очень податливый. Мне это нравится, — шепчет Дин, собирая предэякулят с него. Я хочу напрячь ноги, но не могу пошевелиться. Он крепко держит меня, не замедляя ровного, мучительного ритма. Это совершенно потрясающе. После очередного моего стона Дин внезапно останавливается. — Открой рот, — командует он и сует большой палец мне в рот. Я широко распахиваю глаза. — Теперь ты знаешь свой вкус, — шепчет он мне в ухо. — Соси, детка. Его палец прижимает мой язык, и я закрываю рот и отчаянно сосу. Вкус соленый, со слабым металлическим оттенком крови. Черт возьми. Так нельзя, но это ужасно эротично. — Я хочу трахнуть тебя в рот, Кас, и скоро я так и сделаю. «Трахнет меня в рот!..» Я кусаю его за палец. Дин вскрикивает и больно тянет меня за волосы. — Какой капризный мальчик, — шепчет он и тянется к столику за упаковкой из фольги. — Лежи тихо, не двигайся. Пока он разрывает фольгу, я тяжело дышу, и кровь стучит у меня в висках. Предвкушение опьяняет. Дин ложится на меня и вновь берется за волосы, чтобы я не мог пошевелить головой. — На этот раз все будет очень-очень медленно, Кастиэль. И он снова растирает смазку по своему члену и  медленно входит в меня. Медленно, медленно, пока не помещается во мне целиком. Безжалостно, неумолимо. Я громко стону. На этот раз я ощущаю его глубже, приятнее. Он нарочно отступает назад, немного медлит и входит до конца. Это повторяется снова и снова. Дразнящий, медленный ритм и краткие мгновения, когда он полностью во мне, доводят меня до исступления. — Так приятно тебя чувствовать, — говорит Дин, и у меня внутри все начинает трепетать. Он снова отступает и ждет. — Нет, детка, не сейчас, — шепчет он. Когда дрожь стихает, он начинает все снова. — Пожалуйста… — умоляю я. Я не знаю, смогу ли это выдержать. Мое тело так напряжено и так жаждет разрядки. — Я хочу, чтобы тебе было больно, детка, — бормочет он и все длит и длит эту неспешную, сладостную пытку, вперед, назад. — Я хочу, чтобы завтра каждое твое движение напоминало тебе, что ты был со мной. Ты мой. Я испускаю стон. — Прошу тебя, Дин. — Чего ты хочешь, Кастиэль? Скажи мне. Я снова стону. Он снова отступает и, медленно поведя бедрами, входит в меня. — Скажи мне, — просит он. — Тебя, ну, пожалуйста. Он самую чуточку увеличивает ритм, и его дыхание сбивается. Я начинаю ускоряться, Дин подхватывает. — Ты. Такой. Сладкий, — произносит он между толчками. — Я. Так. Тебя. Хочу. Я могу только стонать. — Ты. Мой. Кончай, детка, — рычит он. В его словах моя погибель, они сталкивают меня в пропасть. Мое тело содрогается в конвульсиях, и я кончаю, громко выкрикнув его имя в подушку. Еще два быстрых толчка, и Дин замирает, изливаясь в меня. Потом опускается мне на спину, уткнувшись лицом в мою спину. — Черт. Кас, — выдыхает он, сразу же выходит из меня и откатывается на другой край кровати. Совершенно измученный, я подтягиваю колени и проваливаюсь в усталый сон. *** Когда я просыпаюсь, за окном еще совсем темно. Я не представляю, как долго длился мой сон. Вытянувшись под одеялом, чувствую приятную боль. Дина нигде нет. Я сажусь, глядя на панораму города передо мной. Почти все окна погашены, на востоке чуть брезжит рассвет. Доносятся звуки музыки. В серебристых переливах нот слышна грустная, нежная жалоба. Бах, как мне кажется, но я не уверен. Накидываю одеяло и иду по коридору в гостиную. Дин сидит за фортепьяно, полностью погруженный в музыку. Лицо его печально, под стать мелодии. Играет он великолепно, как профессиональный музыкант. Прислонившись к стене у входа, я в восторге слушаю. Дин сидит без рубашки, освещенный светом единственного торшера, стоящего рядом с роялем. Во мраке дома он пребывает в своем, отгороженном от остального мира круге света, неприкасаемый… одинокий. Я тихо подхожу к нему, завороженным возвышенным, бередящей душу мелодией, и как загипнотизированный смотрю на длинные ловкие пальцы, мягко касающиеся клавиш, пальцы которые так искусно возбуждали и ласкали мое тело. При этой мысли я краснею и плотнее свожу ноги. Он поднимает голову: бездонные зеленые глаза ясны, выражение лица не разобрать. — Прости, — шепчу я. — Я не хотел тебе мешать. Дин хмурится. — Это я должен просить прощения, — говорит он и, закончив играть, кладет руки на колени. Теперь я замечаю, что на нем пижамные штаны. Он ерошит рукой волосы и встает. Штаны свисают с его бедер так, что… ах. У меня пересыхает во рту. Дин небрежной походкой обходит фортепиано и идет ко мне. Широкие плечи, ножки с небольшой кривизной, которые лишь дополняют картину… видно, как перекатываются мускулы у него на животе. Он потрясающий. — Ты должен быть в кровати. — Какая красивая пьеса. Бах? — Переложение Баха, но вообще-то это концерт для гобоя Алессандро Марчелло. — Восхитительно, только очень грустно. Его губы чуть изгибаются в улыбке. — Спать, — приказывает он. — Завтра ты будешь чувствовать себя разбитым. — Я проснулся, а тебя нет. — Мне трудно уснуть, я привык спать один. Я не могу понять его настроения. Похоже, Дин немного расстроен, но в темноте трудно определить. Может, это все из-за музыки. Он мягко обнимает меня и ведет обратно в спальню. — И давно ты играешь? У тебя здорово получается. — С шести лет. — А-а. Дин — шестилетний мальчик… я представляю себе красивого русового мальчугана с зелеными глазами, который любит невероятно грустную музыку, и сердце мое тает. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Дин, когда мы возвращаемся в комнату. Он включает светильник. — Нормально. Он приподнимает рукой мой подбородок и внимательно смотрит мне в лицо. Я вдруг понимаю, что никогда не видел его без рубашки. Инстинктивно я протягиваю руку, чтобы коснуться  его груди — он тут же отступает на шаг. — Ложись спать, — строго велит Дин. — Я приду и лягу рядом с тобой. Я опускаю руку и хмурюсь. Мне никогда еще не удавалось прикоснуться к его голому торсу. Он открывает комод, достает футболку и быстро ее натягивает.Ну он и не разрешит. — Спать, — снова приказывает он. Я залезаю обратно в кровать. Дин ложится рядом, за спиной, и обнимает. Он целует мои волосы и вздыхает. — Спи, Кас. — шепчет он, и я закрываю глаза, но от музыки и от его слов меня охватывает грусть. У Дина Винчестера есть печальная сторона души.