50 оттенков Дестиэля

Привет. Мне ужасно неловко, когда я открываю дверь. Дин в джинсах и кожаной куртке стоит на крыльце. — Привет, — отвечает он, и лучезарная улыбка озаряет его лицо. Улучив мгновение, любуюсь его красотой. Ох, до чего же он сексуальный в коже! — Заходи. — Если позволишь, — говорит он весело. В руках у него бутылка шампанского. — Я подумал, что надо бы отпраздновать окончание университета. Ничто не побьет славное «Боланже». — Интересный выбор слов, — сухо комментирую я. Он ухмыляется. — О, мне нравится твое остроумие, Кас. — У нас только чайные чашки. Стаканы мы уже упаковали. — Чашки? Прекрасно. Иду на кухню. Я сильно волнуюсь. Такое ощущение, что у меня в гостиной непредсказуемый хищник — леопард или кугуар. Когда я возвращаюсь, он разглядывает коричневый пакет с книгами. Ставлю чашки на стол. — Это тебе, — говорю я с тревогой. Вот дерьмо… похоже, назревает конфликт. — Хм, я догадался. Весьма уместная цитата. — Он рассеянно водит длинным указательным пальцем по надписи. — А я-то думал, что я — д'Эрбервилль, а не Энджел. Похоже, ты решил меня понизить. Дин одаривает меня свирепой улыбкой и продолжает: — Только тебе могло прийти в голову подобрать подходящую к случаю цитату. — Это еще и просьба, — шепчу я. У меня пересохло во рту. — Просьба? Чтобы я был с тобой не слишком суров? Я киваю. — Я купил эти книги для тебя, — тихо произносит Дин с бесстрастным выражением лица. — Обещаю, что буду не слишком суров, если ты их примешь. Судорожно сглатываю. — Дин, я не могу, они слишком дорогие. — Видишь, вот об этом я говорил, о твоем неповиновении. Я хочу, чтобы ты их взял, и точка. Все очень просто. Тебе не нужно об этом думать. Как мой саб, ты должен быть благодарен, и все. Ты просто принимаешь мои подарки потому, что мне нравится их дарить. — Я не был твоим сабом, когда ты купил эти книги, и по-сути сейчас ещё не являюсь. — шепчу я. — Да… но ты согласился. — Его взгляд становится настороженным. Я вздыхаю. Здесь мне не выиграть, значит, переходим к плану «Б». — Раз они мои, я могу делать с ними все, что хочу? Дин подозрительно смотрит на меня, затем неохотно соглашается. — Да. — Тогда я хотел бы пожертвовать их благотворительной организации, что работает в Дарфуре, так как этот район тебе особенно дорог. Пусть выставят эти книги на аукцион. — Ну, если ты этого хочешь. Его рот сжимается в жесткую линию. Дин явно обижен. — Я еще подумаю, — бормочу я. Я не хочу огорчать Дина и вспоминаю его слова: «Я хочу, чтобы ты хотел мне угодить». — Не надо думать. По крайней мере, об этом, — говорит Дин тихо и серьезно. Как же мне не думать? «Можешь притвориться, что ты машина, одно из его приобретений», — язвительно замечает мое подсознание. Я игнорирую непрошеный совет. Ох, а нельзя ли вернуться к самому началу? Мы оба испытываем неловкость. Не знаю, что делать, и молча разглядываю свои пальцы. Как спасти положение? Дин ставит шампанское на стол, подходит ближе и, взяв меня за подбородок, поднимает мою голову. Он пристально смотрит на меня, его лицо мрачно. — Я буду покупать тебе много разных вещей, Кас. Привыкай. Я могу себе это позволить. Я очень богатый человек. — Он наклоняется и нежно, почти целомудренно целует меня в губы. — Пожалуйста. Он отпускает меня. «Нет!» — шепчет мое подсознание. — Мне неловко, чувствую себя мальчиком на вызов, — бормочу я. Дин запускает руку в свои волосы, похоже, он сердится. — Не нужно. Ты слишком много думаешь, Кас. Не суди себя, основываясь на том, что, возможно, о тебе подумают другие. Не трать свою энергию. Это все из-за того, что у тебя есть сомнения относительно нашей договоренности, что вполне естественно. Ты не знаешь, во что ввязываешься. Я хмурю брови и пытаюсь осмыслить его слова. — Эй, ну-ка, прекрати! — тихо приказывает он, вновь берет меня за подбородок. Блин, я снова лижу губы, конечно. —Даже не смей так думать о себе. Я просто купил тебе старые книги, подумал, что они тебе понравятся. Выпей шампанского. Его взгляд смягчается и теплеет, и я нерешительно улыбаюсь. — Так-то лучше, — шепчет Дин. Он берет шампанское, снимает фольгу и проволоку, слегка поворачивает бутылку, а не пробку, и с легким хлопком эффектно открывает шампанское, не пролив ни капли наполняет чашки до половины. — Поздравляю с окончанием университета, Касси.— Он ухмыляется. — Я слышал, как тебя Бальтазар  называет. —Кас звучит лучше.Так что оставим эту привелегию Милтону. Мы чокаемся чашками, и Дин делает глоток, а я не могу отделаться от мысли, что мы пьем за мою капитуляцию. — Спасибо, — говорю я и пробую шампанское. Оно восхитительно, кто бы сомневался. — Может, обсудим пределы допустимого? — предлагаю я. Дин улыбается. — Ты, как всегда, наполнен энтузиазмом. Он берет меня за руку, ведет к дивану, садится сам и усаживает меня рядом. — Комната выглядит почти пустой, вы уже все упаковали? — Более или менее. — Ты завтра работаешь? — Да, мой последний день в магазине. — Я бы помог вам с переездом, но я обещал брату, что встречу его в аэропорту. Дин хмурится.  — А как насчет работы в Сиэтле? «Когда же мы начнем обсуждать эти пределы? Что у него на уме?» — мелькает у меня в голове, и я отвечаю: — Мне назначили пару собеседований, хочу устроиться стажером. — И когда ты собирался мне это рассказать? — Он поднимает бровь. — Э-э-э… вот, рассказываю. Дин прищуривает глаза. — Где будут собеседования? Не хочу, чтобы он знал, вдруг захочет использовать свое влияние? — В издательствах. — Ты хочешь заниматься издательским делом? Я киваю. — Ну? — Он смотрит на меня, терпеливо ожидая дальнейшей информации. — Что «ну»? — Кас, не строй из себя дурака — сердится он. — Совсем маленьких, — бормочу я. — Почему ты не хочешь, чтобы я знал? — Злоупотребление влиянием. Он хмурится. — О, теперь ты сам делаешь из себя дурака. Он смеется. — Кто, я? Ну и дерзкий же ты! Пей, давай обсудим эти пределы. Дин достает из кармана еще одну копию моего послания и перечень. У него что, эти бумажки всегда при себе? Я осушаю чашку. Дин бросает на меня быстрый взгляд. — Еще? — Да, пожалуйста. Он самодовольно улыбается, берет бутылку и замирает. — Ты сегодня ел? О нет, опять он за свое! — Да, мы с Чаком съели обед из трех блюд. Я закатываю глаза. Расхрабрился от шампанского. Он наклоняется ко мне, берет за подбородок и пристально смотрит в глаза. — Еще раз так сделаешь, и я живо уложу тебя поперек колен. Что?! — Я ничего не подписывал,пока.— напоминаю я и вижу, что его глаза горят от возбуждения. — Пока-ключевое слово  — передразнивает Дин. — Так что лучше тебе не будет. Мое сердце бешено колотится, а бабочки, похоже, перелетели из живота в судорожно сжавшееся горло. Почему это так возбуждает? — Значит, сексуальные действия. Мы почти всем уже занимались. Я пододвигаюсь к нему ближе и смотрю на перечень. — Ты сказал, никакого фистинга — мягко спрашивает Дин.— Но у меня серьезные планы на твой зад, Кас. Но торопиться не будем, тем более с наскоку это не делают. — Он самодовольно ухмыляется. — Твоему заднему проходу потребуется тренировка. — Тренировка? По-мойму мы даже очень хорошо потренировались. — переспрашиваю я шепотом. — О да, я понимаю у меня хороший размеры,но кулак - это немного другое. Давай не будем убирать фистинг.Если не понравится, то перестанем? Дин улыбается мне, а я только хлопаю глазами. Неужели он думает, что мне понравится? Откуда он знает, что это приятно? — А ты сам пробовал? — шепчу я. — Фистинг? И его в том числе. Ох, ни фига себе! Хватаю ртом воздух. — С мужчиной? — Нет, с мужчинами я нижним не был. — С миссис Робинсон? — Да. Вот дерьмо… — Глотание спермы… Ну, в этом у тебя высший балл. Значит, глотание спермы оставляем? — Он смотрит на меня и улыбается. Я киваю, не в силах посмотреть ему в глаза, и снова осушаю свою чашку. — Еще больше? — интересуется он. — Да. И пока он наполняет мою чашку, я вспоминаю, о чем мы сегодня говорили. — Сексуальные игрушки? — спрашивает Дин. Я пожимаю плечами и смотрю на список. — А… что подразумевается под «другими»? — Бусы, яйца… всякое такое. Я  делаю еще глоток шампанского. — Так, теперь связывание. Какие виды связывания и ограничений приемлемы для Сабмиссива? — Мы уже говорили о подвешивании. Можешь отнести его к недопустимым действиям. Оно занимает много времени, а ты будешь в моем распоряжении совсем недолго. Еще что-нибудь? — Только не смейся, что такое «распорка»? — Распорка — это планка, на которой крепятся наручники и/или оковы для ног. Забавная штуковина. — Ладно… А как насчет кляпа? Меня бы встревожило, если бы я вдруг не смог дышать. — Это меня бы встревожило. Не хочу, чтобы ты задохнулся. — А как с кляпом во рту использовать стоп-слова? — Прежде всего, надеюсь, что они тебе не понадобятся. Но если у тебя будет заткнут рот, мы можем использовать жесты, — немного помолчав, говорит он. Я моргаю. Но если я буду связан, тогда как? Мозг постепенно затуманивается… Хм, алкоголь. Меня вдруг осеняет, и я поднимаю взгляд на Дина. — Тебе нравится связывать своих нижних, чтобы они не могли к тебе прикасаться? Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. — Это одна из причин, — тихо признает он. — И потому ты связал мне руки, да? — Да. — Ты не любишь это обсуждать, — произношу я вполголоса. — Не люблю. Хочешь еще выпить? От спиртного ты храбреешь, а мне нужно знать, как ты относишься к боли. Ох, черт… самый неприятный раздел. — Так как ты относишься к боли? —Дин выжидающе смотрит на меня.— Тебя физически наказывали в детстве? — Нет. — Значит, тебе не с чем сравнивать. — Да. — Это не так плохо, как кажется. Воображение — вот твой злейший враг, — шепчет Дин. — Тебе обязательно нужно причинять кому-нибудь боль? — Да. — Почему? — Тут все взаимосвязано, Кас. Я это делаю, и все. Вижу, ты нервничаешь. Давай обсудим виды боли. Он показывает мне перечень. Мое подсознание с криками убегает и прячется за диваном. — Так, ты отказался от генитальных зажимов. Согласен. Вообще-то, самое болезненное наказание — порка розгами. Я бледнею. — Будем готовиться к нему постепенно. — Или совсем уберем, — шепчу я. — Это часть сделки, детка, но мы не будем торопиться. Кас, я не стану доводить тебя до крайности. — Больше всего меня пугают наказания. — Мой голос едва слышен. — Хорошо, что ты мне сказал. Давай пока уберем порку розгами. Когда немного привыкнешь, усилим интенсивность. Будем действовать постепенно. Я сглатываю, Дин наклоняется ко мне и целует в губы. — Пока все было не так уж и плохо, да? Пожимаю плечами. Такое ощущение, что сердце колотится в горле. — Слушай, давай поговорим еще кое о чем, а потом в постель. — Что? Я часто моргаю и чувствую, как кровь приливает к местам. — Ну же. Из-за всех этих разговоров я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, не дожидаясь следующей недели. Уверен, на тебя они тоже подействовали. Смущенно ерзаю. — Убедился? Кроме того, я хочу кое-что попробовать. — Будет больно? — Нет, и перестань видеть повсюду боль. Это удовольствие. Разве до сих пор тебе было больно? Я вспыхиваю. — Нет. — Вот видишь. Слушай, сегодня днем ты говорил, что хочешь большего. Внезапно он замолкает, и, похоже, ему слегка не по себе. Вот это да! Что бы это значило? Он сжимает мою ладонь. — Мы можем попробовать, в те дни, когда ты не мой нижний. Не знаю, что у нас получится, не знаю, как отделить одно от другого. Возможно, ничего не выйдет, но я хочу попытаться. Скажем, одну ночь в неделю. Ох, ни фига себе! У меня отвисает челюсть, мое подсознание ошеломлено. Дин Винчестер согласен на большее! Он хочет попытаться! Мое подсознание выглядывает из-за дивана, на жестоком хищном личике по-прежнему ошеломленное выражение. — Но у меня одно условие, — осторожно говорит Дин. — Какое? — выдыхаю я. Я согласен. Все, что попросишь. — Ты милостиво примешь мой подарок на окончание университета. В глубине души я знаю, что это. Меня охватывает страх. — Пойдем, — командует Дин и рывком поднимает меня на ноги. Он снимает куртку, набрасывает ее мне на плечи и ведет меня к двери. Возле дома стоит красная машина — компактная двухдверная «Ауди». — Это тебе. Поздравляю, — говорит Дин, притягивает меня к себе и целует в голову. Он купил мне чертов автомобиль, новехонький, судя по виду. Мало мне было книг! Тупо смотрю на машину и пытаюсь понять, что сейчас чувствую. С одной стороны, я в смятении, с другой — благодарен, ошеломлен его поступком, но все же основное чувство — злость. Да, я злюсь, особенно после всего, что я сказал ему про книги… но тогда он уже купил эту машину. Дин берет меня за руку и ведет по дорожке к новому приобретению. — Кас, твой «Линкольн» уже старый и, прямо скажем, довольно опасный. Я себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится, когда я так легко могу все уладить. Он замолкает и пристально смотрит на меня, но у меня не хватает духу встретиться с ним взглядом. Я молча пялюсь на шикарную ярко-красную машинку. — Я сказал о ней твоему отчиму. Он одобрил, — говорит Дин. Возмущенно поворачиваюсь к нему и окидываю свирепым взглядом. — Ты рассказал Чаку? Как ты мог! Слова застревают у меня в горле. Как он посмел? — Кастиэль,неужели нельзя просто поблагодарить? — Слишком дорогой подарок, и ты это знаешь. — Только не для меня, когда речь идет о моем душевном спокойствии. Я хмуро смотрю на него, у меня нет слов. Он просто не понимает! У него всегда были деньги. Ну хорошо, не всегда — в детстве не было, думаю я, и моя картина мира меняется. От этих мыслей я остываю и больше не сержусь из-за машины, наоборот, чувствую себя виноватым из-за своего приступа злости. Дин действовал из благих побуждений, может, не совсем правильно, но он не хотел меня обидеть. — Буду рад, если ты одолжишь мне эту машину, как ноутбук. Дин тяжело вздыхает. — Хорошо, одолжу. На неопределенный срок, — говорит он и настороженно смотрит на меня. — Никаких неопределенных сроков. На пока. Спасибо. Он хмурится, но я быстро целую его в щеку и говорю нарочито умильным голосом: — Спасибо за машину, господин. Внезапно Дин хватает меня и прижимает к себе, держа за спину одной рукой, а другой вцепившись в мои волосы. — А ты дерзкий человек, Кастиэль Новак! Он страстно целует меня, раздвигает языком мои губы, и я понимаю, что пощады не будет. Моя кровь вскипает, и я возвращаю поцелуй с не меньшей страстью. Я безумно хочу Дина — несмотря на машину, книги, пределы допустимого… порку розгами… я хочу его. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя прямо сейчас, на капоте этой машины, и показать тебе, что ты мой, и если я хочу купить тебе долбаную машину, я ее куплю, — рычит он. — А теперь отведем тебя в дом и разденем. Дин целует меня грубо и сладко. Похоже, он не на шутку разозлился. Он хватает меня за руку и ведет в дом, прямиком в мою комнату… Мое подсознание снова спряталось за диван и прикрывает голову руками. Дин включает ночник и останавливается, глядя на меня. — Пожалуйста, не сердись на меня, — шепчу я. Его взгляд ничего не выражает, холодные зелёные глаза похожи на осколки дымчатого стекла. — Мне жаль, что так вышло с книгами и машиной, — говорю я и умолкаю. Дин задумчиво молчит. — Ты пугаешь меня, когда злишься, — выдыхаю я, глядя на него. Он качает головой и закрывает глаза. Когда он их открывает, выражение его лица чуть смягчается. Он делает глубокий вдох и сглатывает.Очередной перепад настроения, за ними не угонишься. — Повернись. Я послушно поворачиваюсь, мое сердце отчаянно колотится, неловкость постепенно вытесняется желанием, которое с кровью проносится по всему телу и сворачивается где-то глубоко внутри. Он касается моего затылка указательным пальцем и мучительно медленно ведет им вниз вдоль позвоночника. Он касается носом моего уха, спускается по шее и оставляет цепочку нежных, легких поцелуев на моем плече. У меня учащается дыхание, теперь оно прерывистое, полное надежды. Чувствую пальцы Дина,которые до боли неторопливо расстегивают рубашку.Пока губы Дина движутся к  моей шее,он целует, лижет и слегка посасывает кожу. Мое тело отзывается на искусную ласку, я невольно выгибаюсь. — Ты. Должен. Научиться. Стоять. Смирно, — шепчет он, отделяя каждое слово поцелуем. Он заканчивает с пуговицами и откидывает рубашку. Дин кладет руки на мою грудь, и соски напрягаются от его прикосновений. — Подними руки и положи их мне за голову, — сдавленно шепчет он в мою шею. Я повинуюсь,запускаю пальцы в его мягкие, сексуальные волосы и осторожно тяну. Наклоняю голову вбок, подставляя шею под его поцелуи. — М-м-м… — шепчет он во впадинку за моим ухом и начинает ласкать пальцами соски, повторяя движения моих рук в его волосах. Я не могу сдержать стон от острого укола наслаждения внизу живота. — Может, дать тебе кончить вот так? — шепчет Дин. Я выгибаю спину, вдавливаюсь грудью в его опытные руки. — Вам нравится, мистер Новак, не так ли?Просто мои касания и всё. — М-м-м… — Скажи мне! Он продолжает медленную, чувственную пытку, нежно покручивая мои соски. — Да. — Что «да»? — Да… господин. — Хороший мальчик. Внезапно Дин сильно меня щиплет.Я ахаю от острой, утонченной боли, смешанной с наслаждением. Чувствую тело Дина. Издав еще один стон, сильнее вцепляюсь в его волосы. — Думаю, ты еще не готов кончить, — шепчет Дин, нежно покусывая мочку моего уха, и перестает ласкать мою грудь. — К тому же я тобой недоволен. «О нет… что это значит?» — проносится в моем затуманенном желанием мозгу. — Возможно, я вообще не разрешу тебе кончить. Его руки движутся ниже, приближался к паху.Я извиваюсь и прижимаюсь к нему задом. Чувствую, как он усмехается мне в шею, пока его руки движутся вниз, к моим бедрам и растегивая пуговится, спускает с меня брюки.Затем его пальцы проникают в мои трусы сзади, растягивают ткань, а потом спукает её к рубашке.Когда с ними покончено,  он пролазит пальцами между моих белое и прикасается к моему входу.Затем он быстро перемещает руки к моему набухшему члену.И собирает смазку с моей головки. — О да, ты так хорошо пульсируешь, там — шепчет Дин, поворачивает меня к себе, и его дыхание учащается. Он облизывает свой палец. — Вы такой вкусный, мистер Новак. Он вздыхает и, глядя на меня из-под полуопущенных век, тихо приказывает: — Раздень меня. На мне ничего нет. Я обескуражен. Я еще никогда не раздевал его. — Давай, ты справишься, — мягко подбадривает Дин. О боже! С чего начать? Тянусь к его футболке, но он хватает меня за руки и, хитро улыбаясь, качает головой. — Нет-нет. Только не футболку, у меня есть кое-какие планы, возможно, тебе нужно будет ко мне прикоснуться. Что-то новенькое… я могу трогать его через одежду. Он берет мою руку, кладет себе на джинсы, и я чувствую его эрекцию. — Мне так нравится, что у нас обоих стоит друг на друга. Я хватаю ртом воздух и слегка сжимаю пальцы. Дин ухмыляется. — Хочу быть в тебе. Сними мои джинсы. Ты командуешь. Ох, ни фига себе… я командую! — Ну и что ты будешь со мной делать? — дразнит меня Дин. Сколько возможностей… Меня переполняют желание, неудовлетворенность и неудержимая отвага.Но больше всего мне хочется трахнуть его самому.Он говорил, что не был нижней с мужчиной, а если. Уменя получится уговорить его хоть один раз? Я толкаю Дина на кровать, и он со смехом падает. Смотрю на него торжествующим взглядом. Неловко и торопливо стаскиваю с Дина туфли и носки. Его глаза блестят от удовольствия и желания. Какой же он… великолепный… и мой. Залезаю на кровать и сажусь на него верхом, чтобы расстегнуть джинсы, запускаю пальцы под пояс, трогаю… ох… дорожку волос. Дин закрывает глаза и выгибается. — Ты должен научиться лежать смирно, — строго говорю я и тяну за волосы под поясом. У Дина перехватывает дыхание, и он ухмыляется. — Да, мистер Новак,  — шепчет он с горящим взглядом и с трудом продолжает: — В кармане джинсов презерватив. Медленно исследую карман, не отводя глаз от лица Дина. Его рот полуоткрыт. Нащупываю два пакетика из фольги, вытаскиваю и кладу на кровать рядом с Дином. Нетерпеливо тянусь к пуговице на его джинсах и расстегиваю неловкими пальцами. Я вне себя от возбуждения. — Столько энтузиазма, мистер Новак. — шутливо говорит Дин. Я веду язычок молнии вниз, я сползаю вниз и тяну. Джинсы чуть сдвигаются. Я хмурю брови. Ну почему это так трудно? Дин выгибает спину, я стаскиваю джинсы и трусы одновременно — вот это да! — и освобождаю его. Он отшвыривает одежду ногой — весь мой, я могу делать все, что хочу. Как в Рождество. — Что ты собираешься делать? — выдыхает Дин, от шутливого тона ничего не осталось. Я прикасаюсь к нему, изучая взглядом его лицо. Он открывает рот и глубоко вдыхает. Кожа у него нежная и гладкая, но в то же время упругая — м-м-м, восхитительное сочетание! Наклоняюсь над Дином, и вот его член у меня во рту. Сосу изо всех сил. Дин закрывает глаза, его бедра дергаются под моим телом. — Ох, Кас, полегче… Чувствую себя могущественным как никогда. Я пробую его на вкус, дразню губами и языком, и это ощущение пьянит. Двигаю головой вверх-вниз, почти заглатывая член, губы плотно сжаты… еще и еще… Тело Дина напрягается. Я достаю член из рта со смачно звуком. Но продолжаю водить рукой по стволу. — Может.. раз я главный, — Мне трудно просить о таком у своего как бы Доминанта. — Я подумал...Ты мне дашь попробовать сверху? — Дин смотрит на меня с удивлённый выражением лица. Как буд-то не понимает, что я только спросил. Но потом вновь делается серьезным. — Во время секса лучше не думать — Я лишь киваю и собираюсь продолжать, как он продолжает — Давай так,если ты будешь себя очень-очень хорошо вести,то возможно когда-то я тебе это позволю.Когда ты будешь очень хорошим сабом. Я сажусь и часто моргаю. Дыхание сбивается, я в полном замешательстве. Постойте, он не против? Что значит быть хорошим? Во всём слушаться? — Твоя невинность и энтузиазм просто обезоруживают, — с трудом произносит Дин. — Ты сверху… вот что нам нужно. Мы ещё это обсудим, а пока не забивай голову. Ох. — Вот, надень. — Он вручает мне пакетик из фольги. Черт. Как надеть? Я разрываю пакетик и вытряхиваю липкий эластичный презерватив. — Зажми пальцами кончик и раскатай его. Там воздух не нужен, — тяжело дыша, советует Дин. Очень медленно, сосредоточившись изо всех сил, делаю, как велено. — Боже, Кас, ты меня убиваешь… Любуюсь делом своих рук и Дином. Он действительно прекрасный представитель человеческой породы, от одного взгляда на него возбуждаешься. — Сейчас. Я хочу быть внутри тебя, — шепчет он. Я смотрю на него непонимающим взглядом, и тогда Дин резко поднимается, и роется в лругом кармане штанов,кидает мне смазку. —Подготовь себя для меня. Я медленно беру флакончик из его рук,открываю крышку и выдавливаю себе на пальцы.Боже... Я завожу пальце себе за спину и спускаюсь к своему отверстию. Я осторожно проникаю пальцем на одну фалангу и мое дыхание учащается. —Тебе лучше поторопиться, а то я назначу время. Я лишь послушно киваю и засовывать палец глубже, мой рот открывается в немом звуки. —Как же ты прекрасен,Кас. Я не слушаю Дина, а лишь дальше сую второй палец к первому. Мои пальцы кажутся меньше по сравнению с пальцами Дина. Когда второй палец спокойно умещается с первым, я начинаю шевелить ими,разрабатывая сфинктер. Медленно и аккуратно, боясь навредить себе. Видимо, Дин с этим не согласен, и вот уже он пролазит своей рукой между моих разведенных ног, задевая член. После чего к моим пальцам добавляется третий палец,но этот Дина.Я произношу громкий звук.Он быстрее начинает двигать им,пытаясь поторопить меня, чем больше доставлет удовольствие. Мы двигаемся так еще буквально минуту и он достает свой палец. И я следую его примеру. Он хватает меня за плечи и двигает ближе к себе. Обхватывает рукой мои бедра, приподнимает, одним движением оказывается внизу и очень медленно опускает меня на себя. Не могу сдержать стон, когда он проникает внутрь, растягивает меня, наполняет изнутри. Какое удивительное, сладостное, восхитительное ощущение полноты! О-о-о… пожалуйста! — Да, детка, почувствуй меня, всего меня, — стонет Дин и на миг закрывает глаза. И вот его член внутри, глубоко-глубоко, до упора, и Дин держит меня, не давая пошевелиться… секунды… минуты… я не знаю. Он смотрит мне в глаза. — Как глубоко, — говорит он вполголоса, выгибается и двигает бедрами. Из моего рта рвется стон — о боже! — и чудесное ощущение расходится кругами по животу… по всему телу. — Еще! — шепчу я. Дин лениво улыбается и выполняет мою просьбу. Дин очень медленно опускается назад на кровать. — Двигайся, Кас, вверх-вниз, как захочешь. Держись за мои руки, — говорит он низким, хриплым и таким сексуальным голосом. Я хватаюсь за его руки, как утопающий за соломинку. Осторожно приподнимаюсь и опускаюсь… вот это да! Глаза Дина горят от предвкушения. Он тоже тяжело дышит и приподнимает бедра, когда я опускаюсь. Мы находим нужный ритм — вверх-вниз, вверх-вниз — движемся в такт… и это… невыносимо… приятно. Между рваными вдохами-выдохами, в этой потрясающей наполненности глубоко внутри… пульсирует и нарастает потрясающее ощущение. Сейчас я командую им, а потом возможно и трахну его. Он принадлежит мне, а я — ему. Эта мысль подталкивает меня, мое тело тяжелеет, я больше не могу сдерживаться и сжимаюсь вокруг него в сладкой судороге, выкрикивая что-то несвязное. Он хватает мои бедра, закрывает глаза, откидывает голову, сжав челюсти, и тоже кончает. Внешний мир медленно вторгается в мои чувства Я лежу на Дине, опустив голову ему на грудь. От него божественно пахнет: свежевыстиранным бельем, дорогим гелем для душа и лучшим, самым соблазнительным запахом на свете… им самим. Дин резко хватает мою руку, но потом подносит ее к губам и, смягчая свою грубость, нежно целует костяшки пальцев. Перекатывается на живот и смотрит на меня сверху вниз. — Не надо, — говорит он вполголоса и легко целует меня. — Почему ты не любишь, когда тебя трогают? — шепчу я, глядя в его глаза. — Потому, что испытал пятьдесят оттенков зла, Кас. Ох… его честность обезоруживает. Я моргаю. — В самом начале жизни мне пришлось очень тяжело. Не хочу грузить тебя подробностями. Просто не хочу. Дин прижимается носом к моему носу, затем садится на кровати. Я все еще не могу отойти от его замечания о тяжелом начале жизни. Это невыносимо, мне отчаянно хочется узнать больше о его детстве, но вряд ли он расскажет. Наклоняю голову набок, подражая ему, и через силу улыбаюсь. — Вы же не думаете, будто я верю в то, что вы действительно передали мне контроль? А если вы так думаете, то, значит, не учитываете мой уровень интеллекта. — Я хитро улыбаюсь. — Но все равно, спасибо за иллюзию. — Мистер Новак, вы не просто красивый. У вас уже было шесть оргазмов, и все благодаря мне, — игриво хвастается Дин. — Ты хочешь мне что-то рассказать? — Неожиданно его голос становится строгим. Я морщусь. — Мне утром приснился сон. — Да? — Дин свирепо смотрит на меня. У меня что, неприятности? — Я кончил во сне. Закрываю глаза рукой. Он молчит. Осторожно смотрю на него из-под руки. Похоже, он удивлен. — Во сне? — Да, и проснулся. — Не сомневаюсь. Что тебе снилось? Вот черт. — Ты. — И что же я делал? — У тебя был стек. — Неужели? — Да, — отвечаю я и густо краснею. — Значит, ты не безнадежен. У меня есть несколько стеков. — Из плетеной коричневой кожи? Он смеется. — Наверняка найду и такой, — говорит Дин, и его зеленые глаза блестят от удовольствия. Наклонившись, он коротко целует меня, встает и поднимает свои трусы-боксеры. Ох, нет… уходит. Бросаю быстрый взгляд на часы — всего без двадцати десять. Поспешно вылезаю из кровати, натягиваю тренировочные штаны и майку, затем снова сажусь, скрестив ноги, и смотрю на него. Не хочу, чтобы он уходил. Что мне делать? — Ты уходишь? «Не уходи… Останься со мной, пожалуйста», — хочется мне крикнуть. — Да. «Ну почему?» — вопрос готов сорваться с моих губ. Но вместо этого я шепчу: — Как ты доберешься? — Бенни заберет. — Могу отвезти. У меня теперь замечательная новая машина. Он смотрит на меня теплым взглядом. — Вот это совсем другое дело. Но, думаю, ты слишком много выпил. — Ты нарочно меня подпоил? — Да. — Зачем? — Ты слишком много думаешь, и ты такой же молчаливый, как твой отчим. Тебя можно разговорить только после капельки спиртного, а мне нужно, чтобы ты был со мной честным. Иначе ты замыкаешься, и я понятия не имею, что у тебя на уме. Истина в вине, Кас. — А ты, значит, со мной всегда честен? — Я стараюсь. — Он настороженно смотрит на меня. — Наши отношения сложатся только в том случае, если мы будем честны друг с другом. — Я хочу, чтобы ты остался и использовал вот это, — говорю я и показываю ему второй презерватив. — Кас, я сегодня и так слишком далеко зашел. Мне нужно идти. Увидимся в воскресенье. Я подготовлю новый вариант контракта, и мы начнем играть по-настоящему. — Играть? Вот дерьмо. Сердце подпрыгивает к горлу. — Я бы хотел провести с тобой сцену, но подожду, пока ты не подпишешь контракт. Тогда я буду знать, что ты готов. — О, значит, я могу тянуть время, пока не подпишу? Дин смотрит на меня оценивающим взглядом, затем криво улыбается. — В принципе, да, но я могу не выдержать и сломаться. — Как? — Стану чрезвычайно опасным. У него заразительная улыбка. — Как это? — О, знаешь, всякие там взрывы, автомобильные погони, похищение, лишение свободы. — Ты меня похитишь? — О да, — ухмыляется Дин. — И будешь насильно удерживать? Ух, до чего же возбуждает! — Конечно. Но тогда речь пойдет уже о полной передаче власти. — А это еще что? Я тяжело дышу, сердце бешено колотится. Он что, серьезно? — Буду полностью тебя контролировать двадцать четыре часа в сутки.— Короче говоря, у тебя нет выбора, — ехидно замечает он. — Разумеется. Я не могу скрыть сарказма в голосе, когда завожу глаза к небу. — Новак, ты только что закатил глаза. — Нет, — мой голос становится на актаву выше. — Да-да. А что я собирался сделать, если ты еще раз закатишь при мне глаза? — Дин садится на край кровати и тихо командует: — Иди сюда. Я бледнею. Боже… он серьезно. Сижу совершенно неподвижно и смотрю на него. — Я еще не подписал контракт… — Я всегда держу слово. Сейчас я тебя отшлепаю, а потом оттрахаю быстро и жестко. Похоже, презерватив нам все-таки пригодится. —Он улыбается, его глаза весело блестят.