50 оттенков Дестиэля

Дин в облегающих рваных джинсах стоит в железной клетке и смотрит на меня. Он бос и обнажен до пояса. На прекрасном лице дразнящая усмешка, зелёные глаза сияют. В руках у него миска с клубникой. С грацией атлета Дин подходит к решетке и протягивает сквозь прутья спелую сочную ягоду. – Тебе, – говорит Дин, его язык ласкает небо на первом звуке. Я хочу шагнуть к нему, но невидимая сила удерживает руки. – Ешь, это тебе, – улыбается он маняще. Я тянусь к ягоде, но тщетно… Хочу кричать, но из горла не вырывается ни звука. Дин протягивает руку, подносит ягоду к моим губам и произносит, смакуя каждый звук моего имени: – Ешь, Кастиэль. – Я открываю рот и кусаю, клетка исчезает, мои запястья свободны. Я тянусь к нему, пальцы слегка касаются волос на груди. – Кастиэль. – «Нет!» – Я издаю стон. – Проснись, детка. – «Нет, я хочу тебя коснуться!» – Вставай. – «Нет, пожалуйста!» Я с трудом разлепляю глаза. Кто-то тычется носом мне в ухо. – Вставай, детка, – шепчет нежный голос, растекаясь по жилам, словно расплавленная карамель. Это Дин. За окном темно, образы из сна не отпускают меня, дразня и смущая. Нет… Я хочу назад, в мой удивительный сон, хочу прижаться к его обнаженной груди. Зачем он будит меня посреди ночи? Вот черт. Неужели ради секса? – Пора вставать, детка. Сейчас я включу лампу, – тихо говорит Дин. – Нет! – Мы встретим с тобой рассвет, – говорит он, целуя мои веки, кончик носа и губы. Я открываю глаза. – Доброе утро, солнышко, – шепчет Дин. Я издаю жалобный стон, а он лукаво улыбается. – Я гляжу, ты не ранняя пташка. – Дин склоняется надо мной. Довольный. Не сердится. И он одет! С головы до ног в черном. – Я решил, что ты разбудил меня ради секса, ведь считай, я тебе устроил неделю воздержания – бормочу я. – Кас, я всегда не прочь заняться с тобой сексом. И меня трогает, что ты разделяешь мои желания. Но предупреждаю либо мы сегодня спляшем танец страсти, либо я нажалуюсь твоей матети– сухо говорит он. Но я чувствую усмешку в его словах. Постепенно глаза привыкают к свету. Дин выглядит довольным… слава богу. – Но не так поздно. – Сейчас не поздно, а рано. – Вставай, нам пора. Секс переносится на потом. – Какой сон мне снился… – капризно тяну я. – И что тебе снилось? – Дин само терпение. – Ты. – И чем я занимался в твоем сне на этот раз? – Кормил меня клубникой. – Его губы кривятся. – Доктор Флинн целый день ломал бы над этим голову. А нука, вставай и одевайся. И никакого душа – мы примем его после. – Я сажусь на кровати, простыня съезжает с обнаженного тела. Дин встает, чтобы освободить мне пространство, его глаза темнеют. – Который час? – Половина шестого. – А кажется, часа три ночи. – У нас мало времени. Я и так не будил тебя до последней минуты. Вставай. – Мне точно нельзя принять душ? – Дин вздыхает. – Если ты пойдешь в душ, мне захочется пойти с тобой, и – день потерян. – Дин опускает взгляд на свою промежность. – Тебе ли не знать, что такое утренний стояк. – Он взволнован и, словно мальчишка, рвется в бой. Его воодушевление заставляет меня улыбнуться. – И что мы будем делать? – Сюрприз, разве ты забыл? – Я не могу сдержать усмешку. – Ладно. Я встаю. – Разумеется, моя одежда аккуратно разложена на кресле у кровати. Там же лежат его боксеры из джерси, Ральф Лорен, не иначе. Я натягиваю их, и Дин усмехается. Еще один трофей в мою коллекцию, белье от Дина Винчестера, в дополнение к машине, «блэкберри», «маку», черной куртке и первому изданию Томаса Харди. Он так щедр. Я трясу головой и хмурюсь, вспоминая знаменитую сцену с клубникой из «Тэсс». Так вот откуда взялся мой сон! К черту доктора Флинна – Фрейду придется попотеть, анализируя Пятьдесят Оттенков. – Раз уж ты встал, не буду тебе мешать, – Дин уходит, а я бреду в ванную. Мне нужно в туалет и умыться. Спустя семь минут я присоединяюсь к Дину в гостиной умытый и причесанный. На мне джинсы, рубашка и его нижнее белье. Дин сидит за столиком для завтрака. Завтрак! В такое время! – Ешь, – говорит он. Вот дьявол… мой сон. Я стою, открыв рот, думая о его языке, ласкающем небо. О его искусном языке. – Кас, – строго говорит он, отвлекая меня от мечтаний. Нет, слишком рано для меня. Я просто не смогу ничего в себя впихнуть. – Я выпью чаю, а круассан съем потом, ладно? – Дин смотрит на меня с недоверием, и я расплываюсь в улыбке. – Не порти мне праздник, Кас, – мягко предупреждает он. – Я поем позже, когда проснется мой желудок. В половине восьмого, идет? – Идет, – соглашается он, но взгляд попрежнему строгий. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не скорчить рожицу. – Мне хочется закатить глаза. – Не стесняйся. Нашёл чем испугать, – произносит он сурово. Я щурюсь в потолок. – Думаю, хорошая порка – отличное средство, чтобы проснуться. Я задумчиво морщу губы. У Дина отпадает челюсть. – С другой стороны, ты войдешь в раж, вспотеешь – то еще удовольствие в здешнем климате. – Я с невинным видом пожимаю плечами. Дин закрывает рот и тщетно пытается нахмуриться. Я вижу, как в глубине его глаз мелькают веселые искорки. – Когда-нибудь я сам тебя свяжу и хорошенько выпорю, помяни моё слово. –Дин лишь хохочет на мою угрозу.

***

У двери гостиной Дин подает мне толстовку. – Пригодится. – Я удивленно смотрю на него. – Бери, не пожалеешь, – усмехается Дин, чмокает меня в щеку и, взяв за руку, выводит на улицу. Предрассветный воздух встречает нас прохладой. Гостиничный служащий протягивает Дину ключи от шикарной спортивной машины с откидным верхом. Я вопросительно смотрю на него – он усмехается. – Иногда приятно быть мною, – говорит Дин с хитрой и самодовольной улыбкой, описать которую я не в силах. Когда ему приходит охота быть беспечным и игривым, Дин неотразим. Он с преувеличенно низким поклоном открывает для меня дверцу, и я забираюсь внутрь. Дин в прекрасном расположении духа. – Куда мы едем? – Увидишь, – усмехается он, запуская мотор и выезжая на Саваннапарквей. Запустив GPS-навигатор, он нажимает кнопку на приборной панели, и классический рок заполняет салон. – Хочешь сам выбрать музыку? С моего айпода. – На лице Дина уже знакомая мне ухмылка. Я нигде не вижу его айпода. Дин пальцами касается панели, и на ней возникает плейлист. – Выбирай. Его губы хитро кривятся, и я понимаю, он меня испытывает. Наконец-то я добрался до его айпода! Я пробегаю глазами по списку, выбираю отличную песню и нажимаю на воспроизведение. Никогда бы не подумал, что он фанат Бритни. Клубный микс и техно оглушают, Дин делает звук тише. Возможно, слишком рано для Бритни с ее взрывным темпераментом. – Это «Toxic», нет? – морщится Дин. – Не понимаю, о чем ты. – Я делаю невинное лицо. Дин еще уменьшает громкость, и мысленно я ликую. Дин сделал звук ещё тише. Победа! – Я не записывал эту песню, – замечает он небрежно и давит на педаль газа, заставляя меня вжаться в сиденье. Что? Вот негодяй, он сделал это нарочно! Если не он, то кто? А Бритни никак не допоет. Если не он, кто тогда? Наконец песня заканчивается. Так кто же? Я смотрю в окно, внутри все переворачивается. –Кто? – Это Лиза, – отвечает он на мой вопрос. – Лиза? – Моя бывшая загрузила эту песню на айпод. Его бывшая саба? Бывшая… – Одна из пятнадцати? – Да. – Что с ней случилось? – Мы расстались. – Почему? – О господи. Слишком рано, чтобы выяснять отношения. Впрочем, Дин выглядит спокойным, даже счастливым и, что важнее, разговорчивым. – Она захотела большего, – говорит он тихо и задумчиво. Его слова повисают между нами. Снова это выражение: «хотеть большего». – А ты нет? – выпаливаю я. Черт, хочу ли я знать ответ? Дин качает головой. – До тебя мне никогда не хотелось большего. – У меня перехватывает дыхание, голова идет кругом. О боже. Неужели это правда? Выходит, и он, он тоже хочет большего! – А что случилось с остальными четырнадцатью? – Тебе нужен список? Развод, голова с плеч, умер? – Ты не Генрих Восьмой. – Ладно, если коротко, у меня были серьезные отношения с двумя женщинами и двумя парнями, кроме Елены. – Елены? – Для тебя – миссис Робинсон. – Он снова загадочно улыбается. Елена! Вот дьявол! У зла есть имя, отчетливо иностранное. Образ бледнокожей черноволосой женщины-вамп с алыми губами встает перед мысленным взором. «Сейчас же выбрось ее из головы!» – слышу я внутренний голос. – Так что случилось с остальными? – спрашиваю я, чтобы не думать о Елене. – От тебя ничего не укроется, Кастиэль, – в шутку бранится Дин. – Неужели, мистер Утебячтопмс? – Кас, ну ты правда слишком внезапно налетел на меня, я уже хотел бежать покупать шоколадную фабрику. – Обычные шоколадки уже не в моде? – Для меня – да. – Так что с четырьмя прочими? – Одна встретила другого, трое захотели большего. Однако это не входило в мои планы. – А остальные? – Дин косится на меня и качает головой. – Так не пойдет. – Я отворачиваюсь к окну и вижу, как в небе ширится розовоаквамариновая полоса. Рассвет гонится за нами. – Куда мы едем? – спрашиваю я, с тревогой всматриваясь в шоссе I95. Пока ясно одно – мы движемся на юг. – На аэродром, – увидев мое замешательство , Дин добавил – Не такую, специальную. –Зачем? – Кас, мы собираемся уделить время моей второй страсти. – Второй? – У меня их много, ещё я обожаю пироги, свою детку тоже,но сейчас не об этом. О первой я упоминал утром. Разглядывая его точеный профиль, я пытаюсь сообразить. – Ты, Кас, ты моя главная одержимость. И я намерен предаваться ей всегда и везде. – Должен признаться, в списке моих пороков и странностей и ты тоже котируешься весьма высоко, – бормочу я. – Рад слышать, – сухо замечает он. – А что мы будем делать там? – Дин усмехается. – Догадайся. – Мы встретим рассвет. – Дин с улыбкой оборачивается ко мне, а навигатор велит ему свернуть направо к промышленного вида ангару. – Но ты же боишься высоты? – Дин нервно вздохнул. – Ради тебя, я готов обрести крылья. – Он положит руку мне на коленку и сжал. – Я буду держать тебя за ручку, мой маленький котёнок – Я быстро вспоминаю, как Дин "любит" высоту. И кладу свою руку на его. Он лишь улыбается.

***

Дин останавливается у большого белого здания с вывеской: «Брансвикское общество планеристов». Парить! Мы будем парить в небе! Дин выключает мотор. – И снова впервые, мистер Новак, – замечает он, вылезая из машины. Впервые? О чем он? Первый раз в небе, в таком плане. Дин обходит машину и открывает мне дверь. Редкие облачка висят на разгорающемся бледноопаловом небе. Рассвет ждет нас. Он берет меня за руку, и мы идем к огромной бетонной площадке, где стоят самолеты. У кромки поля нас ждет незнакомец с бритой головой и безумным взглядом. Рядом с ним стоит Бенни. Бенни! Дин без него как без рук. Я широко улыбаюсь Бенни, он сияет в ответ. – Мистер Винчестер, пилот буксировщика мистер Артур Кетч, – говорит Бенни. Дин и Артур жмут друг другу руки и углубляются в разговор о скорости ветра, направлении и прочих тонкостях. – Привет, Бенни, – тихо говорю я. – Мистер Новак, – кивает он. Я хмурюсь. – Кастиэль, – поправляется Бенни и заговорщически подмигивает. – В последнее время с ним никакого сладу. Хорошо, что мы здесь. – Никакого сладу? Вот это да! Я тут точно ни при чем! Просто какой-то день откровений! Что-то не так с местной водой? С какой стати сегодня всех тянет излить душу? – Кас, – подает мне руку Дин, – пошли. – До скорого! – говорю я Бенни, и он, коротко отсалютовав мне, удаляется к стоянке. – Мистер Кетч, это мой парень Кастиэль Новак. Мы обмениваемся рукопожатиями. – Приятно познакомиться, – бормочу я. Кетч ослепительно улыбается. – Взаимно, – отвечает он. Акцент выдает англичанина. Я беру Дина за руку, и внутри все переворачивается. Вслед за Артуром мы по бетонной площадке направляемся к взлетнопосадочной полосе. Они с Дином обсуждают предстоящий полет. Я успеваю схватить суть. Мы полетим на «Бланик L23», эта модель не идет ни в какое сравнение с L13, хотя тут можно спорить. Кетч будет на «Пайпер Пауни», который уже пять лет буксирует планеры. Все эти подробности ничего не значат для меня. На вытянутом белом боку планера нарисованы оранжевые полосы. В крошечной кабине два сиденья, одно позади другого. Белый трос соединяет планер с обычным одномоторным самолетом. Кетч откидывает плексигласовый купол кабины, приглашая нас внутрь. – Сначала нужно пристегнуть парашют. «Парашют!» – Я сам. – Дин забирает ремни у Кетча. Видно, что у кого-то проблемы с доверием. – А я пока схожу за балластом, – говорит он, широко улыбаясь, и уходит к самолету. – Вижу, тебе нравится стягивать меня ремнями, – замечаю я сухо. – Новак, не болтай глупостей. Я просто волнуюсь за тебя. Шагни сюда.– Подчиняясь приказу, я кладу руки на плечи Дину и чувствую, как его мышцы напрягаются, но он не двигается с места. Я ставлю ноги в петли, Дин подтягивает парашют, а я продеваю руки в стропы. Ловко защелкнув крепления, он проверяет ремни. – Ну вот, готово, – говорит Дин спокойно, но в зелёных глазах видно беспокойствие. – Всё в порядке? – Спрашиваю я его. – Да. Залезай внутрь, – приказывает Дин. В его тоне столько спокойной властности! Я хочу сесть назад, но Дин останавливает меня. – Нет, спереди. Сзади сидит пилот. – Но ты ничего не увидишь! – И я буду счастлив! Поверь, – усмехается он. И я улыбаюсь ему в ответ. Как только я уселся, Дин достал таблетки из своего кармана и заглотил сразу две. –А от них тебя не будет кланять в сон? –Надеюсь, что нет. – Боится, но все равно кажется счастливым. Дин склоняется надо мною, фиксирует плечи, затем, вытащив между ног ремень, защелкивает карабин на животе и проверяет стропы. – Хм, дважды за утро, везунчик, – бормочет он и чмокает меня в щеку. – Мы будем в воздухе минут двадцать-тридцать. Утром не так жарко, а по ощущениям полет на рассвете ни с чем не сравнится. Волнуешься? – Предвкушаю!Но волнуюсь за тебя – широко улыбаюсь я. – Хорошо. Всё будет хорошо...– Дин с улыбкой скрывается из виду. Я слышу, как он забирается в кабину. Дин так сильно затянул ремни, что обернуться я не могу. Я не удивлен. Передо мной циферблат, рычаги и какая-то торчащая штуковина. Что ж, могло быть и хуже. Тут с невозмутимым лицом возникает Артур Кетч, подтягивает мои стропы, затем просовывается в кабину и проверяет пол. Наверное, что-то делает с балластом. – Все нормально. Первый раз? – Да. – Вам понравится. – Спасибо, мистер Кетч, но вам следует проверить другого посетителя. – Хорошо, как скажете. – Он оборачивается к Дину. – Порядок? – Да. – Артур кивает, закрывает крышу кабины, идет к своему самолету и скрывается в кабине. Мотор самолета начинает тарахтеть, мой чувствительный желудок подкатывает к горлу. Кетч медленно едет вдоль полосы, трос натягивается, толчок – и планер срывается с места. Бормочет радио. Вероятно, Артур говорит с диспетчером, но слов не разобрать. Планер набирает скорость, нас ощутимо потряхивает. Господи, когда же мы взлетим? Желудок ухает вниз – и мы отрываемся от земли. – Летим! – кричит Дин. У меня ощущение, что его голос дрожит. Мы парим в нашем собственном пузыре, одном на двоих. Слышен только свист ветра и далекий шум мотора буксировщика. Мы забираем к западу, поднимаясь все выше, скользим над полями, лесами, домами, пересекаем шоссе I95. Боже милосердный. Над нами лишь небо, лишь рассеянный и мягкий солнечный свет. Уши закладывает, мы набираем высоту, все выше поднимаясь над землей. Наверху стоит тишина. Парить в высоте, подальше от неумолкающего «блэкберри» и повседневных забот. Радио просыпается к жизни, Кетч сообщает, что мы достигли высоты в три тысячи футов. Ничего себе! Я опускаю глаза – под нами пустота. – Отпускай, – говорит Дин по радио, и внезапно самолет пропадает из виду, а ощущение, что нас тянут вперед, исчезает. Мы парим над Джорджией в свободном полете. О черт – это восхитительно! Повинуясь порывам ветра, планер медленно теряет высоту, тихо скользя по воздуху. Икар, теперь я понял! Я лечу прямо к солнцу, но со мной Дин, он ведет и направляет меня, и мы кружим и кружим в утреннем свете. – Держись крепче! – кричит Дин, и мы снова ныряем. Неожиданно планер укладывается на бок, и я вижу Джорджию ещё лучше. – Видишь перед собой рычаг? – кричит Дин. Я смотрю на штуковину, которая слегка покачивается у меня между ног. О нет, что он задумал? – Возьмись за него. – Он хочет, чтобы я управлял планером? – Давай же, Кас! Докажи, что ты ангел. – в сердцах восклицает Дин. Я с опаской берусь за рычаг и чувствую качание лопастей, или что там держит эту штуковину в воздухе. – Крепче держи… ровнее. Видишь циферблат? Следи, чтобы стрелка стояла ровно посередине. – Сердце выпрыгивает у меня из груди. Я управляю планером… я лечу! – Умничка! – одобряет мой маневр Дин. – Неужели ты позволил мне верховодить? – Ты еще удивишься, что я намерен тебе позволить. Теперь я. – Рычаг дергается, я отпускаю его, планер падает еще на несколько футов, уши снова закладывает. Земля все ближе. Мне кажется, мы вот-вот в нее врежемся. О нет! – Кетч, это БиДжиЭн ПиЗЭй, захожу слева по ветру на седьмую полосу, Кетч, прием. Дин снова становится собой: властным деспотом. Башня отвечает, но из-за треска я не могу разобрать слов. Закладывая широкие круги, мы медленно опускаемся. Я вижу аэродром, взлетнопосадочные полосы, мы снова перелетаем шоссе. – Сейчас мы хорошенько потрясём, малыш.– Последний круг, сильный короткий толчок, и мы стремительно несемся по траве, клацая зубами от тряски. Наконец планер останавливается и, качнувшись, заваливается на правый бок. Я облегченно вдыхаю полной грудью. Дин поднимает крышу, вылезает из кабины и быстрее прыгает на траву. – Твоё бо́льшее слишком меня мотает – шутит он, а в зеленых глазах мелькают искорки. Дин наклоняется, отстегивает мои стропы. – А мне понравилось летать, – выдыхаю я. – Теперь ты официально ангел. – Пару минут он молчит – Так я дал тебе большее? – с надеждой спрашивает он. – Даже хватил через край, – шепчу я, и он улыбается. – Иди сюда. – Дин подает мне руку, и я вылезаю из кабины. Не успеваю я спрыгнуть на землю, как он заключает меня в объятия. Одна рука тянет мои волосы назад, запрокидывая голову, другая опускается по спине. Дин целует меня, долго и страстно, его язык проникает в мой рот, дыхание становится хриплым… Боже правый, у него эрекция… мы же стоим посреди поля! Впрочем, мне все равно. Мои руки зарываются в его волосы, притягивая Дина ближе, чтобы и он ощутил мою мощь. Я хочу его, здесь, сейчас, на земле. Он заслужил. Дин отрывается от меня, в потемневших от страсти глазах – упрямое желание. У меня перехватывает дух. – Завтрак, – шепчет он страстно. В его устах яичница с беконом покажутся запретным плодом. Как ему это удается? Дин поворачивается, хватает меня за руку и быстро шагает к машине. – Теперь ты будешь недотрогой? – А ты как думал. На каждого жеребца найдётся уздечка – коротко бросает он. – Нам нужно поесть. –Эта пословица сюда не вписывается! – Пофиг. Еда! – Как он любит есть.О какой еде он говорит, когда я умираю от желания? Когда-то он променяет пирог на меня. – Пошли же, – улыбается Дин. Я никогда еще не видел его таким, на это стоит посмотреть. Мы шагаем рядом, рука в руке, на моем лице застыла глупая улыбка. Мы возвращаемся в Саванну. – Мне понравилось, что ты представил меня Кетчу как своего парня, – тихо говорю я. – А разве ты не мой парень? – Дин поднимает бровь. – Парень? Мне казалось, ты хотел саба. – Хотел, Кас, и хочу. Но я уже говорил, с тобой мне нужно больше. – Неужели он меняется? Меня переполняет надежда, и я задыхаюсь от радости. – Если это правда, я счастлив, – шепчу я. – Наша цель – угодить клиенту, мистер Новак. – Дин с хитрой гримасой останавливает машину у «Международного дома пирогов». – Пирогов, – ухмыляюсь я. Вот так дела! На часах 8.30 утра, но в зале малолюдно. Пахнет тестом, ягодами и дезинфицирующим средством. Хм… аромат не слишком заманчивый. Дин ведет меня в кабинку. – Не знал, что ты тут завсегдатай. Хотя, теперь, когда я знаю, что ты любишь пироги – Замечаю я. – Отец втайне водил меня сюда, когда мама уезжала на медицинские конференции.– Дин улыбается, искорки пляшут в зелёных глазах. Изучая меню, он проводит рукой по непослушным волосам. О, как бы мне хотелось взлохматить его шевелюру! Взяв меню, я понимаю, как сильно проголодался. – Я знаю, чего хочу, – хрипло произносит Дин. Я поднимаю глаза, и от его взгляда мышцы в паху напрянаются, а дыхание перехватывает. Вот черт! Кровь грохочет по жилам, отвечая на его призыв. – Я хочу того, чего хочешь ты, – шепотом отвечаю я. Он сглатывает. – Здесь? – С двусмысленной улыбкой Дин поднимает бровь и проводит кончиком языка по зубам. Секс в закусочной. Твою мать. Неожиданно Дин хмурится. – Перестань. Вылизывать. Свои. Губы , – бросает он. – Сейчас не время. – Его взгляд твердеет, и на миг Дин кажется таким восхитительно опасным! – Раз я не могу трахнуть тебя прямо здесь, лучше не искушай меня. – Привет, меня зовут Леандра. Что я… э… могу вам… э… предложить… ребята? –Леандра поднимает глаза от записной книжки на мистера Совершенство и вспыхивает. Малая толика сочувствия к бедной запинающейся девушке вмиг улетучивается – ровно так же Дин действует на меня! Хорошо хоть, ее вмешательство дает мне возможность укрыться от его похотливого взгляда. – Кас? – спрашивает он, не глядя на официантку. Как ему удается втиснуть столько чувственности в мое имя? – Я сказал, что хочу того, чего хочешь ты, – бормочу я хрипло. Дин пожирает меня голодным взглядом. А я в ответ проводу языком по губам. Леандра переводит взгляд с меня на Дина и обратно. Щеки приобретают оттенок ее яркорыжих волос. – Еще не решили? – Нет, мы знаем, чего хотим. – Губы Дина складываются в чувственную улыбку. – Два пирога с вишней, один с мясом, два апельсиновых сока, черный кофе с молоком и английский чай, если есть, – говорит он, не спуская с меня глаз. – Спасибо за заказ, сэр. Это все? – Леандра старательно смотрит в сторону. Мы одновременно поднимаем глаза, официантка багровеет и поспешно удаляется. – Знаешь, это нечестно. – Я пальцем обвожу узоры на пластике столешницы, стараясь держаться невозмутимо. – Нечестно? – Нечестно так очаровывать людей. Женщин. Меня. – Я тебя очаровываю? – Я хмыкаю. – Постоянно. – Это только видимость, Кас, – говорит он мягко. – Нет, Дин, не только видимость. Он хмурит бровь.– Поэтому ты передумал? – Передумал? – Ну, насчет нас… – Дин задумчиво гладит подбородок длинными ловкими пальцами. – Нет, не передумал. Мы просто должны расставить акценты, если ты хочешь. У нас получится, я уверен. Ты будешь моим сабом в игровой комнате. Я буду наказывать тебя, если ты нарушишь правила. Что же до остального… я готов прислушаться к твоим доводам. Таковы мои условия. Согласен? – Значит, я могу спать с тобой? В твоей кровати? – Ты этого хочешь? – Да. – Ладно. Рядом с тобой я отлично высыпаюсь, сам не знаю почему. – Дин хмурит бровь и замолкает. – Я боюсь, что ты бросишь меня, если я не приму твоих условий, – говорю я тихо. – Никуда я от тебя не денусь. К тому же… – Дин запинается и после недолгого раздумья добавляет: – …это твое определение: компромисс. Ты написал так в письме. Мне оно подходит. – Я счастлив, что ты готов дать мне больше, – застенчиво бормочу я. – Знаю. – Знаешь? Откуда? – Просто знаю, – усмехается Диг. Он что-то скрывает. Но что? Появляется Леандра с заказом, и на время мы умолкаем. Желудок урчит от голода. Дин с одобрением смотрит, как я с жадностью беру кусок. Потом я смотрю на два таких же огромных пирога у Дина. – Ты всё это съешь? – спрашиваю я. – Да?– Я пристально смотрю на него – Мне надо много сил. – У тебя там чёрная дыра.– Чтобы не закатить глаза, я отвожу взгляд в сторону и закатываю на половину . – Я заплачу за еду? – Еще чего, – усмехается он. – Хорошо, тогда это было утверждение. Я тоже мужчина если ты не забыл. – Дин хмурится. – Ты окончательно убиваешь во мне Доминанта. – Просто это единственное место, где я могу позволить себе заплатить за двоих. – Кастиэль, я ценю твой порыв, но вынужден отказать. – Я поджимаю губы. – А нука перестань хмуриться, – одергивает он меня. Дин не спрашивает, куда ехать. Его одержимость слежкой не знает границ. Когда он останавливает машину у дома моей матери, я оставляю этот факт без комментариев. Все и так понятно. – Зайдешь? – несмело спрашиваю я. – У меня дела, но вечером я загляну. Я пытаюсь совладать с разочарованием. Ну почему я ни минуты не могу прожить без этого сексуального тирана? Ах да, я влюбился в него. – Спасибо… что даешь мне большее. – Не стоит благодарности. – Он целует меня, и я снова вдыхаю его сногсшибательный запах. – Возвращайся поскорее. – Только попробуй меня остановить, – шепчет он. На прощание я машу ему рукой, и Дин скрывается в сиянии дня. На мне его толстовка и шорты, и я изнемогаю от жары. На кухне царит паника. Не каждый день мама ждет к ужину мультимиллионера. Она совершенно выбита из колеи. – Как дела, Кастиэль? – спрашивает мама. – Хорошо. – Вижу вы поговорили. Супер! Ладно не мешайся мне.

***

Я решаю поблагодарить Дина письмом. От кого: Кастиэль Новак Тема: Парить или пороть? Дата: 2 июня 2011 10:20 по восточному поясному времени Кому: Дин Винчестер А ты умеешь развлекать. Спасибо. Кас,Чмоки От кого: Дин Винчестер Тема: Парить или пороть? Дата: 2 июня 2011 10:24 по восточному поясному времени Кому: Кастиэль Новак Парить или пороть – какая разница, все лучше, чем твои разговоры. Я тоже отлично провел время. Впрочем, что тут удивительного, ведь я провел его с тобой. Дин Винчестер, генеральный директор «Винчестер энтерпрайзес» От кого: Кастиэль Новак Тема : РАЗГОВОРЫ? Дата: 2 июня 2011 10:26 по восточному поясному времени Кому: Дин Винчестер Что я говорил? А если даже и говорю, зато я не храплю. Кас От кого: Дин Винчестер Тема: У всех свои недостатки Дата: 2 июня 2011 10:28 по восточному поясному времени Кому: Кастиэль Новак Я НЕ ХРАПЛЮ! Зря стараетесь: Ваши УЖАСНЫЕ прописные буквы ничуть меня не испугали. Как предполагаю и мои вас. Чьи губы вы так хотели? Дин Винчестер, генеральный директор «Винчестер энтерпрайзес» Вот дьявол! Я знаю, что разговариваю во сне, спросите хоть Бальта. Но что, черт подери, я ему наговорил? О нет! От кого: Кастиэль Новак Тема : Раскройте секрет Дата: 2 июня 2011 10:32 по восточному поясному времени Кому: Дин Винчестер Вы грубиян и негодяй и уж точно не джентльмен. Немедленно отвечайте: что я сказал во сне? И больше никаких чмоков, пока не ответите. От кого: Дин Винчестер Тема: Болтливый спящий красавец Дата: 2 июня 2011 10:35 по восточному поясному времени Кому: Кастиэль Новак С моей стороны было бы невежливо повторять то, что Вы сказали во сне, к тому же я снова рискую нарваться на грубости. Впрочем, если Вы будете вести себя прилично, я, возможно, признаюсь Вам вечером. А сейчас мне пора на деловую встречу. Пока, детка. Дин Винчестер, генеральный директор, грубиян и негодяй, "Винчестер энтерпрайзес» Ну хорошо же! Вечером буду молчать как рыба. Я киплю от злости. Неужели во сне я признался, что ненавижу его? Или люблю, что еще хуже? Надеюсь, что нет. Я не готов признаваться в любви Дину. Не думаю, что он готов услышать мое признание, даже если бы захотел. Я хмурюсь, глядя на экран. Мама решает подать суп гаспачо и стейк на гриле, замаринованный в оливковом масле, чесноке и лимоне. Дин любит мясо, да и рецепт проще не бывает. Размышляя о мужчинах и их любви к огню, я качу тележку по супермаркету вслед за мамой. Мы выбираем мясо, и тут раздается звонок. Я хватаю телефон – а вдруг это Дин? Номер мне не знаком. – Слушаю. – Кастиэль Новак? – Да. – Наоми из СИП. – Ах да, здравствуйте! – Мы предлагаем вам место помощника мистера Захария. Готовы приступить в понедельник? – Готов! Спасибо! – Вы знаете, сколько мы платим? – Да, да… мне… то есть я согласен. – Прекрасно. Ждем вас в понедельник, в половине девятого утра. – До свидания. И спасибо. – Сияя, я оборачиваюсь к маме. – Получил работу? Я радостно киваю, она визжит и бросается мне на шею прямо посреди супермаркета «Пабликс». – Поздравляю! Нужно купить шампанское!– Мама прыгает и хлопает в ладоши. Можно подумать, ей не сорок два, а двенадцать! Я опускаю глаза на экран. Пропущенный вызов от Дина. Я хмурюсь. Он никогда еще не звонил мне. Недолго думая, я набираю номер. – Кас, – отвечает он немедленно. – Привет, – бормочу я. – Мне придется вернуться в Сиэтл. Я еду на ХилтонХед. Извинись за меня перед своей мамой. Тон деловой и строгий. – Надеюсь, ничего серьезного? – Возникли кое-какие проблемы. Увидимся в пятницу. Если не смогу встретить тебя в аэропорту, пришлю Бенни. Голос у Дина неприветливый, почти рассерженный, но впервые я не связываю его настроение со своими промахами. – Надеюсь, все пройдет удачно. Счастливого полета! – И тебе, детка, – выдыхает он, и я снова слышу моего Дина. Затем он отключается. Я смотрю на маму. Ее воодушевление сменяется тревогой. – Это Дин, ему пришлось вернуться в Сиэтл. Извиняется, что пропустит ужин. – Ах, какая досада! Но мы не отменим барбекю, а отметим твою новую работу. Я желаю знать подробности. – Теперь, когда ей не грозит ужин с мистером Мегабаксом, она позволяет себе расслабиться, буквально до горизонтального положения. Я пытаюсь поймать хоть немного солнца и размышляю о прошлом вечере и сегодняшнем утре. Я думаю о Дине, и губы невольно складываются в улыбку. Я вспоминаю наши разговоры и то, что мы делали… что он делал, и улыбка становится шире. Дин очень изменился, хотя отрицает это, признавая лишь, что готов дать мне больше. Когда это произошло? Дин, писавший то длинное письмо, и Дин вчерашний – разные люди. Чем он занимался без меня? Я резко сажусь, едва не расплескав «Доктор Пеппер». Порой Дин совершенно несносен. Пятьдесят несносных оттенков. Я забираюсь в кровать и смотрю в потолок, пока глаза не привыкают к темноте. Слышу сигнал входящей почты. Не стану смотреть. Ни за что. Даже не собираюсь. Ладно просто не буду отвечать. От кого: Дин Винчестер Тема: Что ты сказал во сне Дата: 2 июня 2011 20:20 Кому: Кастиэль Новак Кастиэль, признаюсь, я даже рад, что барбекью отменилось. Не из-за твоей семьи, не подумай. Потому что мне хотелось бы наяву услышать слова, которые ты произнес во сне, поэтому я ничего не сказал бы и не скажу сейчас;) Лучше иди спать. С учетом того, чем нам предстоит заняться завтра вечером, тебе лучше выспаться. Дин Винчестер , генеральный директор «Винчестер энтерпрайзес» О нет… Что я сказал? Неужели все так плохо, как я думаю?