Ответ на твой вопрос-да

***

             -Слушай, а что это сегодня было?- Дима повернулся на бок и посмотрел на Шастуна.       -А что сегодня было? Вроде всё в порядке вещей.       -Не прикидывайся. Думаешь, я не видел, как ты на торс Арсения Сергеевича пялился?       -Хах, говоришь так, будто ты его ревнуешь       -Нет уж, мне он не нравится, а вот тебе... Это уже вопрос.       -Как бы глупо ни звучало, но вопросы у тебя странные.       -Это поведение у тебя последние три дня странное. Мы всего два дня здесь, но иногда ты меня удивляешь. Какой-то ты не такой как всегда. И что-то мне подсказывает, что Арсений Сергеевич имеет непосредственное отношение к этому.       -Да ладно, тебе просто кажется.       -Шаст, скажи честно, он тебе нравится?       -Давай спать,- Антон, как и вожатый, не отличался умением давать исчерпывающий ответ.       -Ты не ответил.       -Поз, уже двенадцать ночи, завтра сценку показывать, нужно выспаться,- парень показательно отвернулся лицом к стене и закрыл глаза, пытаясь уснуть. Его собеседник закатил глаза и откинулся на подушку, понимая, что ответа он не добьётся. Антон ушёл от вопроса. Он не знал, что сказать Диме. Нравится ли ему вожатый? Взрослый мужчина, который своим строгим взглядом прожгёт весь мир. Или красивейший парень, который хранит внутри себя удивительный мир, куда хочется окунуться с головой. Антон не знал, ни что именно он из себя представляет, ни что он чувствует по отношению к нему. Антон не знал даже, что ответить самому себе. Он же и сам не знал ответа, не то что мог дать его кому-то другому.              Дни летели незаметно. Но каждый из этих дней причинял все больше боли. Диджей что-то наглупил со сценкой, на Антона наорал работник лагеря, первое занятие рукопашкой показалось адом. Кружков в лагере было много, но этот был самым болезненным. Каждый день донимал своими оскорблениями тот пацан. В общем, всё это очень сильно убивало Антона, но спасала его лишь мысль о том, что хотя бы вожатые здесь хорошие.              Уже в конце первой недели, ближе к вечеру, первый отряд отправлялся на занятие рукопашной борьбой. Тренер, мужчина лет сорока, утверждал, что залогом успеха является хорошая разминка. Сколько кругов они пробежали? Наверное, штук пятьдесят. Приседания, отжимания, качание пресса. Всё это производилось немалое количество раз и доставляло усталость, но не только её. От такой физической нагрузки у Антона закололо сердце. Из-за частого стресса у него начались проблемы с ним ещё год назад. Больно. Очень. Сердце кололо недолго, но давало очень острые ощущения.              Когда отряд вышел из спортивного зала, подростки стали жаловаться на боль в мышцах и тому подобном. Вожатые лишь отмахивались от них, скидывая всё на симуляцию. Антон подошёл к вожатым и пожаловался на то, что после такой тренировки у него действительно колет сердце. Это было нестандартно для него, Шастун обычно никому не говорил ни о физической, ни о моральной боли. Екатерина Владимировна и Арсений Сергеевич почти одновременно сказали что-то вроде «Подумаешь, ну будете более накаченными». Обесценивание. Сердце кольнуло ещё раз. Сильно. Очень сильно. Вожатые развернулись и ушли, не оставив и следа, только лишь след на сердце Шастуна. Но он ничего с этим не сделал. Он лишь потерянно стоял и молчал. А что он мог сделать? Ком подкатил к горлу, а руки тряслись. По нежной щеке Антона покатилась мелкая, но прозрачная, как его мысли, слеза. Вокруг столько людей, впереди мероприятие, это было далеко не время для слёз. Сжатым кулаком Шастун вытер влагу с лица и направился за своим отрядом, где его уже ждал Дима.              -Антон, с тобой всё в порядке?- увидев сжатые губы, сказал Позов.       -Да... Всё нормально,- почти дрожащим голосом выдал Шастун.       -А вот мне кажется, что не всё.       -Я тебе потом объясню...       

***

             Погремели вилки в столовой. Весь лагерь посмотрел шикарный фильм «Чарли и шоколадная фабрика». Шедевр кинематографа. Детям, особенно из младших отрядов, очень понравился этот фильм. И только Антону на всё это было плевать. Он смотрел его уже раза два, как минимум. И пока на экране мелькали яркие кадры, у него в голове бушевали совершенно другие мысли.              Вожатые отпросили первый отряд с дискотеки. Этот вечер был предназначен для атмосферной свечки. Дима с Антоном вошли в свою комнату. Где Дима, немедля, задал волнующий вопрос другу. Шастун лишь сделал глубокий вдох, чтобы объясниться, но несуществующий ком вновь появился в горле.              -Давай рассказывай.       -Ну во-первых этот Ваня меня просто достал,- Антон не стал упоминать то, что в последнее время Дима всё больше предпочитает Антону своего нового друга. Безусловно, его можно понять. В лагере новые знакомства и всё такое. Но ведь это не значит, что нужно забывать старое. У Антона в голове прокручивались все его проблемы, и он понял, что в большинство из них он не может посвятить Диму. Антон рассказал ему самую малость из них, но его друг ожидал чего-то большего. Именно того, что Шастун по логичным причинам от него скрыл.       -И ты из-за этого?- Обесценивание второй раз за день? Нет. Просто все слишком сложно. Тут без стука в комнату завалился Серёжа, новый друг, Позова. Антон посмотрел на него вновь покрасневшими глазами и выбежал из комнаты. Он направлялся в ванную комнату, расположенную в центре коридора. Шастун вошёл в одну из трёх кабинок и закрыл за собой дверь. Из глаз невольно сочились слёзы, руки дрожали. Хотелось, чтобы в этих руках оказались острые ножницы или что-то наподобие. Холодным лезвием предмет резко прошёл бы по коже подростка. Получить отрезвляющую боль ему сейчас было необходимо. Она почти всегда помогала. Но не в этот раз. Как минимум потому что ножниц у Антона не было. Но было огромное желание нарушить данное бабушке обещание. Если быть точнее, то обещание он дал самому себе, но бабушка этому конкретно поспособствовала. Её удалось убедить в том, что это просто царапины кошачьих когтей, но второй раз ему уже никто не поверит.       -Антон, у нас сейчас свечка будет,- голос раздался откуда-то сверху. Неужели сам Господь бог? Ладно, не будем врать, это был голос Димы. Они с Серёжей каким-то образом залезли на стенку соседней кабинки. Парни безудержно смеялись с того, как они вообще умудрились это сделать и не пытались достучаться до Антона. Но вот ему как раз было не до смеха.       -Да оставьте меня в покое!-прокричал Шастун и вновь выбежал, только теперь обратно, в свою комнату. Ребята пошли за ним. Антон громко хлопнул дверью и сел на самую отдалённую кровать в комнате. Оперев локти на колени, он закрыл лицо руками, одной закрывая рот, а другой глаза. Слёзы катились всё в большей мере, но всхлипы не могли вырваться сквозь тонкие промежутки меж пальцев. Антона резко бросило в жар, и его руки затряслись ещё сильнее. Высокая температура давила на голову, но парню было холодно. Очень холодно бывает от одиночества. Будто он находился внутри огромной ледяной глыбы. Руки тряслись не то от холода, не то от нарастающего нервного срыва. В этот момент в комнату вошли ребята.       -Шаст, что происходит?-Дима был действительно обеспокоен положением дел и тем, что он не в состоянии всё это контролировать.       -Да, блять. Я просто задолбался. Я устал от всего этого. Я попрошу и меня заберут в ближайшее время. Обязательно,- Антон был убедителен как никогда. Казалось, он не изменит своего решения. Кто-то открыл дверь с внешней стороны, и ребята вышли в коридор. По тени было видно, что несколько человек стояло за дверью, и, судя по всему, они о чём-то говорили.