Упыри

- Ну дядь, пожалуйста! Райли приходилось буквально орать, чтобы перекричать этот поток льющейся музыки, но тщетно. Сидящий за роялем Джон не обращал на мальчишку ровным счётом никакого внимания. Более того, непостижимым образом именно в моменты, когда Райли открывал рот, мелодия резко вздымалась, становилась громче и быстрее, и все усилия раз за разом оказывались напрасными. Стоило Райли выдохнуться, прислонившись к крышке рояля и обмахиваясь ладонью - ночь выдалась душной, а в доме с заколоченными окнами это ощущалось втройне - как музыка, наконец, смолкла. Мальчишка восторженно зааплодировал, уже четвертый раз за ночь, Джон едва заметно склонил голову в знак благодарности. Настал момент истины! - Дядь, ну вы же согласи... Вампир быстро привстал, резким движением откинул назад полы халата, столь же грациозно и отточенно тряхнул головой, убирая с лица гладкие светлые локоны, и узловатые пальцы снова коснулись клавиш. Иоганн Себастьян Бах, Токката соль мажор. - Ну, дядь!.. - обречённо протянул Райли, сползая с края рояля на пол, где и остался. - Он всю ночь так может! - крикнул ему Лайдж, восседающий на софе с бутылкой тёмного пива в одной руке и свежим выпуском журнала о высокой моде в другой - потрясающее сочетание. Райли не был рад тому, что Джон может так всю ночь. Он бы обрадовался куда больше, если бы Джон всю ночь соизволил отвечать на его вопросы. Но вампир оставался непреклонен. Справиться с этим крохотным кусочком хаоса он не сумел, остановить Райли было нереально, шею свернуть - нельзя, во избежание всяческого рода проблем. Потому Джон решил, что будет этот хаос игнорировать. По нему и не скажешь, с каким трудом ему это давалось. Райли увивался за ним счастливым глуповатым щенком, сыпал вопросами, да ещё и так искусно, что время от времени Джон забывался и отвечал. И очень, очень жалел о сказанном. Джон снова закончил играть, Райли снова зааплодировал, но почему-то не стал продолжать его упрашивать. Вместо этого поднял глаза и, то и дело отводя их в сторону, неловко поинтересовался. - А Вивальди... тоже можете? Вампир опустил тяжёлый черный взгляд. Он смотрел на Райли в полной тишине так долго и так пристально, что тот уже грешным делом подумал, что и тут он в чем-то провинился. Но нет. Спустя целую бесконечную минуту Джон снова откинул с лица волосы, закрыл глаза, и пальцы неспешно опустились на истертые клавиши. Райли на этот раз слушал молча. Сидеть на полу оказалось не слишком приятно, тем более в тонких джинсах, едва спасавших от заноз в паркете, и пришлось, не поднимая лишнего шума, тихонько перебираться к Лайджу на софу. - "Лето" играет, - шепнул ему тот, задумчиво делая пару глотков из бутылки. Райли кивнул. Он почему-то так и думал. Как чувствовал. Лайдж немного подождал, но его слова так и не были поняты. Пришлось продолжить. - Это значит, ты его вконец достал, - пояснил он. - Почему?.. - такого поворота Райли не ожидал, даже голос случайно повысил, попав как раз в момент паузы - даже затылок Джона умудрился в эту секунду выразить ему свое по этому поводу презрение. - А он "Лето" терпеть не может, - прошептал Лайдж. Мальчишка не выразил никаких эмоций по этому поводу. Только узкие плечи слегка сникли. - Он и меня терпеть не может, - пробормотал он, нервно крутя большими пальцами. Лайдж оторопело обернулся, будто Райли сказал нечто ужасное, воистину жуткое, сравнимое, например, с фразой о том, что в доме закончилось все вино! - Ты только сейчас это заметил?! Мальчишка недовольно надул губы. Пьяным и обдолбанным Лайдж нравился ему куда больше. Нет, то есть, он и сейчас ему нравился! Но будучи под кайфом он всегда доносил свои мысли как-то мягче, а не вот так, в лоб. - Детка, раскрой свои чудесные глазки, - вампир приобнял Райли за плечо, бутылкой указывая на Джона. - Ты никогда ему не придешься по вкусу. Кому угодно, мне, моему бате, Папе Римскому, но не Джонни! - Скажи ещё, что его вкусы специфичны, - фыркнул Райли. - Ну, он бесспорно тот ещё больной ублюдок! Они очень старались смеяться тихо. Получалось не очень, но Джон как раз играл достаточно громко, чтобы сдавленные смешки почти заглушились музыкой. Райли нравился Лайдж. Они были на одной волне, могли легко друг друга понять. Но, кажется, не в этот раз. - Нет, послушай, - Лайдж слегка отодвинулся, окидывая Райли быстрым взглядом. - Без шуток. Я таких как ты сотнями встречал, и поверь - ты в его жизнь не вписываешься от слова совсем. - Каких - таких? - насупился Райли. - Таких, - Лайдж широким жестом указал на него, вздохнул, думая, как бы объяснить. - Слушай, ну тут все как на ладони! На что спорим? Ты слушаешь Эда Ширана, пьёшь латте в Старбаксе, гордишься своей сотней подписчиков в Инстаграмм... Мальчишка возмущённо приоткрыл рот. - Почти полторы тысячи! - Значит, с остальным я попал в точку, - кивнул Лайдж. - Ты обобщаешь, - буркнул Райли. - Я обобщаю то, что вы из разных миров, и только ты с этим пока не смирился, - пожал плечами вампир, высматривая под софой новую бутылку. - Ты здесь почти неделю околачиваешься, каждую ночь, результаты есть? Райли молчал. Результатов не было. С каждым днём он бесил Джона все больше, и тот все ещё не оторвал ему голову исключительно из чувства собственной безопасности. Не пустить Райли в дом было фактически невозможно, если не хотелось лишаться очередных досок на окнах. Гортензии печально стояли в вазе, по крайней мере те, что Джон решил срезать, так как жить в сломанном виде на кусте они не могли. Райли с тактичностью танка врывался в чужую жизнь, не спросив разрешения. А его туда так и не пустили, только выстраивали новые стены, раз за разом. Музыка смолкла. Мальчишка вздрогнул, и, к удивлению Лайджа, снова искренне зааплодировал. Все это время он правда слушал Вивальди. Жизнь налаживалась. Рыжей бестии не было уже вторую ночь, что наводило на мысли, что бесплотные попытки разговорить вампира ему надоели. Лайдж тоже куда-то пропал, но он делал это регулярно и без предупреждения, нечего было о нём беспокоиться. Вообще-то, жил он по соседству, в заброшенном двухэтажном кирпичном доме, одном из зданий бывшего завода, и вполне мог просто оказаться дома. Джон позволил себе расслабиться. Потратив добрый час на то, чтобы согреть воду - в отсутствии водопровода это было проблематично, и он не раз задумывался о том, чтобы как-нибудь решить хотя бы этот вопрос - ещё два часа он провёл в ванной, после чего, как был, в одном тонком халате, накинутом на плечи, устроился с книгой на подоконнике. Зажигать свечи в полнолуние он не видел смысла, да и погода стояла превосходная. Он был совсем один, не считая ночных шорохов в саду и криков одинокой птицы среди деревьев. Лучше и быть не может. - Дядь, а вам там удобно? В душе Джон заплакал. - Было удобно, пока ты не пришёл, - огрызнулся Джон, понимая, что волшебный момент, увы, безвозвратно упущен. - А что читаете? - не унимался Райли, паркуя тем временем велосипед подальше от многострадальных гортензий. - Твой крохотный мозг эти философские труды осознать все равно не в состоянии, - надменно ответил вампир, захлопывая книгу. - Вы меня недооцениваете, - пропыхтел Райли, пробираясь через заросли скользкой высокой травы. - Я курсач писал о платоновских взглядах на воспитание и о том, как они коррелируют с современными тенденциями изменения общественного менталитета! Джон бы соврал, сказав, что не удивился, услышав из его уст нечто подобное. Обычно Райли разговаривал словами непонятными и бессмысленными, и понимал его только Лайдж, а Джона они звали бумером уже на пару. - А вы дверь мне не откроете? - мальчишка поежился. - Тут после дождя как-то похолодало. Вы там не простудитесь? И это, кстати, не очень прилично, голышом сидеть на подоконнике! - Я у себя дома, - прорычал Джон, но зачем-то плотнее запахнул халат. - И вампиры не болеют! Спустился он только минуты через три, некуда было торопиться. Райли терпеливо стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. Стоило оговориться, что они двое были кардинально разными совершенно во всем, начиная от характеров и заканчивая, например, размером ноги. В частности, Райли ростом уступал многим школьникам, Джону же приходилось слегка наклоняться, чтобы войти в низкую дверь кухни. И первым, во что упёрся взгляд Райли, была его грудь - халат держался на добром слове и тонком шелковом поясе. - Будет мне что-то говорить тот, кто не носит штанов, - Джону впервые удалось опередить Райли в реплике, и это было достижением! Мальчишка пару раз открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыбка, и опустил взгляд. Но те самые заветные дюймы, за которыми правила приличия заканчивались, халат успешно скрывал, расходясь только в районе острых коленей. Крыть было нечем. - На мне есть штаны! - парировал Райли. - Подштанники, - холодно заметил Джон, тоже опуская взгляд на тонкие худощавые ноги, туго обтянутые светлыми джинсами. - В моё время это так называлось. - А теперь это называется штанами! - обиделся Райли. Вампир его не слушал. Видимо, мнения слишком радикально расходились. - Из одежды на тебе только этот... позволю себе это слово, жакет, - Джон потянул мальчишку за край джинсовой куртки. - А к чему ночная сорочка? И почему женская? - Это худи! - вспыхнул Райли, слегка пятясь, чтобы его перестали беспардонно дёргать. - Не выражайся. - На улице холодно, я же сказал! - впервые за все эти дни не Джон оказался в опале, и это нервировало и нагоняло чувство неловкости и стыда. - Тогда оделся бы подобающим образом, - гордо заметил вампир. Райли только сильнее насупился, скрещивая ноги и дёргая края длинных рукавов мятной толстовки, доходившей ему в действительности до самой середины бедра. - Это нормальная одежда! - Ладно, - согласился Джон и, развернувшись, ушёл в темноту пыльного дома. Судя по тону, согласился он только с тем, что в его особняке ошивается сумасшедший в подштанниках и ночной сорочке. - Да вы вообще женские блузки носите! - нашёлся Райли, но даже из непроглядной тьмы тут же почувствовал на себе красноречиво презрительный взгляд. - Не разбираешься в одежде - молчи и ходи голым, - ответил ему Джон, и окончательно скрылся где-то на лестнице. Поколения столкнулись и не сумели синхронизироваться. Джон не понимал этих трикотажных балахонов с глубокими капюшонами и тугих скинни, в действительности опасно приближавшихся по своей форме к леггинсам. Райли не понимал любви к пыльно-розовым рубашкам с широкими рукавами, узкими манжетами и рюшами на вороте. Поначалу Джон планировал на всю ночь сбежать в спальню, надеясь, что Лайдж в очередной раз зайдёт с целью протирать собой его софу и займет внимание рыжего чудовища. Но Лайдж так и не зашёл, а напряжение копилось. Тем более, Райли быстро наскучило торчать одному внизу, и он буквально засел под дверью, благоразумно запертой. - Вам правда нравится все время быть одному? - поинтересовался он у молчащей комнаты. - Да, - ответила комната коротко и лаконично. - И вам не скучно? - Нет. - А если Лайджа нет, как вы питаетесь? Надо ведь выйти... - Никак. Это был верх продуктивности его диалога с Джоном. Райли вздохнул, обхватив руками колени. Проще было стены в подвале разговорить! Что бы он ни делал, как ни пытался, это ни к чему не приводило. - А сколько вы можете вот так, без крови? - Сколько угодно, - тем же ровным тоном безо всяких эмоций ответил Джон. - А зачем тогда вообще её пьёте?! - Я не сказал, что не будет последствий. Но я не умру от голода. Это всё? - Расскажите о вампирах! - взмолился Райли, ухватившись за эту длинную, почти слодносочиненную фразу, как за спасительную соломинку. - Не о себе, а просто о вампирах! - Спроси Лайджа, он тебе все расскажет. Снова тишина. Райли вздохнул - наверное, чересчур громко и печально, так, что за дверью даже послышались недовольные шорохи. - Но я хочу спросить вас, - пробормотал он себе под нос едва слышно. Дверь распахнулась так резко, без предупреждения, что Райли охнул и повалился на спину. Встретила его только темнота, ещё более кромешная, чем во всем остальном доме, и тягучий, тяжёлый запах горькой розы. Джон перешагнул через него, не поморщившись, остановился и выжидающе смотрел сверху вниз. Помочь Райли подняться у него и в мыслях не было. За время, проведенное в спальне, он успел одеться, если считать одеждой откровенно пижамного вида широкие брюки и рубашку, разумеется, расстегнутую. В темноте Райли мог различить только его глаза, горящие желтоватым пугающим блеском. Глаза, в которых читалось: "А я не хочу тебе отвечать". Райли спустился вниз несколько позже, и застал Джона за педантичным перебиранием гортензий в вазе. Те, что выглядели совсем уж вяло, вампир откладывал в сторону, планируя, по-видимому, выбросить, а остальные распределял посимпатичнее, чтобы букет не смотрелся облезло. Флорист из него был никудышный, цветы разваливались в стороны, роняя лепестки. Но Джон старался, никуда не торопясь, раз за разом собирая куцый букет заново. - Вам бы еще чего сюда добавить, - вставил свое веское слово Райли, сунув нос вампиру едва ли не под локоть. - Там в саду много всего растет, могу сгонять! - Как я только жил семьсот лет без твоих ценных советов, - огрызнулся Джон, делая шаг в сторону и закрывая букет спиной от любопытных глаз. - Ну я ж как лучше хочу! - обиженно возразил Райли. - Можешь хотеть как лучше в другом месте. Слишком разные. Райли, разумеется, действовал исключительно из самых что ни на есть благих побуждений, а для хороших дел, как водится, разрешения не спрашивают. И их с Джоном взгляды на добро расходились кардинально. Вампир считал наивысшим благом то, чтобы его оставили в покое, покинули его дом и никогда в него больше не возвращались. Здесь-то и находился тот самый камень преткновения между ними. Райли старался быть хорошим изо всех сил, чтобы, в конце концов, получить желаемое интервью. Джон изо всех сил старался сделать так, чтобы Райли исчез с его глаз долой, в идеале - навсегда. - Дайте хотя бы помогу немного, я этим еще в детстве занимался, - мальчишка ловко подлез к столу, буквально выхватив у Джона из рук цветок и безжалостно оборвав с ветки часть листьев. - И это тоже в другом месте делай, - зарычал Джон, отбирая гортензию обратно и устало закатывая глаза. - Чего ты лезешь ко мне все время? Что тебе нужно?! - Да я... помочь хотел, - растерялся Райли. - Не нужна мне твоя помощь! Мальчишка гневно засопел и отступил на несколько шагов в сторону. - Я вам не нравлюсь! - решительно заявил он. Реакция Джона оказалась ничем не лучше реакции Лайджа. Такое же удивление, неподдельное и несколько злое. Будто эти слова Райли вменял ему в вину. - С чего ты взял, что могло быть иначе? - вопрос был задан так просто, так равнодушно, что это этого стало только обиднее. - Я стараюсь! - воскликнул Райли, будто это было наиважнейшим аргументом в его пользу - хотя, пожалуй, в его глазах так оно и было. Вампир, к его удивлению, только рассмеялся. - Хочешь мне понравиться? Так уйди, - насмешливо, но без тени настоящей улыбки произнес тот. - Уйди, оставь меня в покое. Найди себе другое развлечение. - Я не развлекаться хожу, - пробубнил Райли. - А зачем? - Джон потихоньку терял самообладание, что было заметно не только по его тону, но и по тому, как заблестели влажным, острым блеском черные глаза. - Понял, что тебе здесь ничего не сделают, и решил использовать мой дом как площадку для веселья, а меня как клоуна. Самоутвердиться за чужой счет. Или я не прав? - Не правы! - эти слова, кажется, задели мальчишку даже сильнее, чем равнодушные замечания. - Вообще не правы, не решайте за меня! - Так расскажи мне все как есть, раз лучше меня все знаешь, - по-барски благосклонно предложил Джон. Не то чтобы ему было по-настоящему интересно, он просто был уверен, что этот ребенок растеряется, не найдёт ответа, промолчит, и тогда... - Ну, вы же здесь сидите взаперти, как сыч, вам даже кровь Лайдж приносит, - повысил голос Райли, и тот слегка сорвался, высоко, так смешно, как у котенка, усиленно шипящего перед взрослым тигром. - Нельзя столетиями торчать за заколоченными окнами и цветочки перебирать! Джон хотел было возразить, что можно, но вместо этого передумал и только прищурился с некоторой угрозой. - Это ты меня жалеешь, что ли? Надежда, что Райли снова возразит, ещё некоторое время теплилась. Но мальчишка смотрел прямо и серьезно, поджав веснушчатые губы. Он бы действительно возразил, но не смог придумать определения лучше. Воцарилось неприятное молчание. Райли бездумно цапнул со стола подвявшую гортензию, одно за другим обрывая крохотные белые соцветия, складывая их на столешнице ароматной горкой. И тут же получил ощутимый хлопок по ладоням. - Не смей грязными руками эти цветы трогать, - утробно прорычал Джон на грани слышимости. - Да что я для вас все время какой-то не такой?! - сорвался Райли. - Что мне вообще можно? - Тебе?! Все произошло слишком быстро, быстрее, чем Райли сумел бы сообразить. Джон не выглядел ни сильным, ни особенно ловким, но это не помешало ему за доли секунды, сорвавшись с места, схватить мальчишку за ворот и приподнять над полом так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Ткань опасно затрещала. От удара спиной о стену у Райли из лёгких выбило весь воздух, и он зажмурился от резкой боли. - Ничего тебе нельзя, до тех пор, пока не уберешься отсюда, пока не поймёшь, что тебе здесь не место, - шипел Джон сквозь сжатые зубы - и Райли мог видеть, как скалятся, обнажаются длинные белые вампирские клыки. - Я был добр к тебе, и теперь вижу, что зря! Райли молчал. Светящиеся в темноте жёлтые глаза с облесками свечей были в считанных сантиметрах от его лица, и он не мог отвести взгляд в сторону, даже если бы захотел. Даже запах, тот, которым пропах дом, запах душной пыльной розы, оказавшись так близко, смешался с запахом крови, впитавшимся, казалось, в саму суть вампира, в его руки, кожу, в самое сердце. Джона это молчание бесило только сильнее. Пусть этот ребенок сделает хоть что-нибудь! Пусть закричит, заплачет, попросит отпустить его, хотя бы дернется, хоть разок! Пусть покажет слабость, присущую его виду, и смирится уже с тем, что здесь, в этом доме, не его мир. И оставит его... - Мне ничего не стоит свернуть тебе шею, наплевав на все будущие проблемы, - даже руки Джона при этих словах сжались сильнее, дрожа от напряжения, будто он едва сдерживался, чтобы не исполнить угрозу прямо сейчас. - Таких как ты я на войне убивал пачками, для развлечения!.. Но Райли не кричал и не плакал, и не дрожал, и не умолял. То ли от изрядного мужества, то ли от тотального отсутствия мозгов. Только сжимались плотно красные губы и едва дрожали сведённые на переносице изломившиеся брови. Джон хотел увидеть на круглом мальчишеском лице испуг, а видел, казалось, только упрек и сожаление. - Врёте! Вампир замер, но рук не опустил. Райли смело выдерживал их игру в гляделки, и держался гордо, уверенно, как смог бы далеко не каждый, уж тем более кто-нибудь подобный, его возраста. - Что просто так убивали, все вы врёте, не было такого! - повторил он, ни на секунду в своих словах не сомневаясь. - И мне шею не свернете, иначе давно бы уже свернули, и повода не ждали. Джон молчал. - И я вас не боюсь ни капельки, - продолжал Райли, так отважно, как маленький герой перед подвигом. - Ничего вы мне не сделаете, даже руку всерьез на меня не можете поднять! Джон продолжал молчать. Дрожащие сжатые пальцы свело судорогой. - Вы очень старый, дядь, - выдохнул он, не отрывая взгляда от блестящих вампирских глаз, как будто Джон успел его загипнотизировать. - И добрый поэтому. Джон так ничего и не сказал. Напряжение ослабло, будто кто-то перекрыл кран. Райли коснулся подошвами кроссовок скрипучего паркета, на который его снова поставили. Игра в гляделки закончилась, и он выиграл. Вампир отвернулся, заложив руки за спину и так крепко сжав в замок пальцы, что и без того бледные костяшки выцвели до белизны. Райли ждал. Он понятия не имел, попал ли он в точку или же что-то другое заставило Джона отпустить его. Он говорил, как чувствовал. Окажись он не прав, домой бы сегодня уже мог и не вернуться. Но мальчишка был настолько уверен в своём видении, что не испугался его озвучить. Так ему этого хотелось. - Почему я? - тихо поинтересовался Джон, не оборачиваясь. - И почему ты приходишь? Ты так и не ответил. Райли помялся и, кажется, даже несколько покраснел. Ответ у него был, но другой, и ему за него было совестно. Едва слышно пробормотав что-то себе под нос, он затряс рыжей головой и ответил уже увереннее, хоть и не намного. И глаза теперь отводил в сторону, хотя они с Джоном взглядом и не встречались. - Один не хочу быть. Вампир снова не ответил. Только кивнул коротко в знак того, что он все услышал. Прошелестели складки халата, скрипнула лестница, и Джон скрылся в темноте спальни. И больше не вышел. Луна уже не была полной, но светила так ярко, что Джон никак не мог пренебрегать подобными благами ясной погоды. Проведя в ванной, по своему обыкновению, несколько часов, и все ещё чувствуя вокруг себя горячее облако ароматного пара, он с удовольствием раскрыл книгу на том моменте, на котором остановился ещё в прошлый раз. Третьи сутки он не слышал человеческого голоса. Третьи сутки пребывал в желанном одиночестве. И, разумеется, наслаждался им на полную катушку. Все так же кричала ночная птица, и прохладный аромат гортензий доносился аж до окна спальни. А ещё, что-то шуршало в кустах. - В доме для этого есть уборная, - не отрываясь от книги прокомментировал Джон. - Да я не... - воскликнули из кустов, и виновник тут же вздохнул, показавшись из зарослей лохматой рыжей макушкой. - Я вам просто мешать не хотел. - У вампиров отменный слух, а твой топот и так от ворот слышно, - пожал плечами Джон, но ругаться не стал, оценив щедрый жест - его не хотели беспокоить, надо же! - Зачем пришел тогда? - Да я просто, - что такое Райли "ну" и "просто" он никогда не договаривал, оставляя всех вокруг в неведении относительно собственных взбалмошных мыслей. - Дома нет никого, и вообще все разъехались, а я очень не люблю один оставаться! Можно я тут у вас посижу?.. прям в саду, я мешать не стану! Джон скосил взгляд в сторону поверх страниц. Мальчишка, видимо, действительно проникся их перепалкой, но не настолько, чтобы совсем не приходить. Надо же, продержался целых три дня! - Поставь в другом месте. - Что? - не понимая, чего от него хотят, Райли заозирался и задрал голову. - Что поставить? - Велосипед свой, ставь его с другой стороны от дорожки, не с этой, - недовольным тоном пояснил Джон. Райли не стал спорить с хозяйской волей и упорно покатил велосипед по мокрой траве туда, куда сказали. А вернувшись, услышал, как звякает что-то тяжёлое о мощеную камнями тропинку среди пробивающейся тут и там травы. - Откроешь сам. На дорожке лежали ключи. Таких старых Райли, пожалуй, в жизни не видел! Тускло блестящие в лунном свете, огромные, тяжёлые, с вычурными витыми головками на каждом. - Что, правда можно?! - воскликнул Райли, не веря в происходящее. - Заболеешь, будешь чихать и носом шмыгать, это раздражает, - пожал плечами Джон и, как ни в чем не бывало, вернулся к чтению. Шуршание из сада переместилось в дом. Райли, как мог, старался вести себя тихо, но чуткий слух вампира улавливал даже дыхание. Вот мальчишка с интересом приподнимает крышку рояля, но, видимо, не решившись трогать клавиши, опускает обратно. Вот роется в рюкзаке, щелкает чем-то, и по всему дому на мгновение разносится шипение. Глотает тоже очень громко. Шуршит пластиковым пакетом. Снова звякает молния. Джон зевнул, перелистывая страницу. Ну, в конце концов, если это чудовище что-нибудь разнесёт, можно его разок припугнуть. А ещё лучше - пристыдить. Это, кажется, работает намного лучше страха, которого Райли был испытывать попросту не способен, по крайней мере, дольше нескольких минут. Спустился Джон только через несколько часов, даже не заметил, когда стихли все звуки. Дверь была закрыта, а в холле, ровно как и в столовой, никого не было. Райли нашелся в гостиной. Из дыры в потолке лился белый лунный свет, освещающий рыжую макушку. Мальчишка, в отличие от вампиров, не был ночным жителем, а потому спал, свернувшись калачиком на софе. Ключи выпали из ладони и валялись теперь на ковре тяжёлой железной связкой. Некоторое время Джон наблюдал за ним, покачиваясь с пятки на носок, после чего беззвучно вышел, затворив за собой дверь. Проснувшись утром, Райли зажмурился от яркого света, и лишь потом понял, что все дело в дыре. Потянулся, зевая и щуря заспанные глаза, и что-то уронил. На ковер мешком рухнул тяжёлый плед, состоящий, кажется, из сотни обрывков других пледов, собранных воедино. Мальчишка выпрямился и заморгал. Это Лайдж заходил ночью или всё-таки?.. В свете дня дом не казался таким уж жутким. В столбе солнечного света медленно парила пыль. Ковёр, как оказалось, ещё не до конца выцвел, а кое-где узоры виднелись очень даже чётко, и можно было их разглядывать. Зато грязи вокруг было море! Нет, не той, что приносят с улицы на обуви, а другой грязи, нанесённой временем. Являвшие собой когда-то великолепие красок обои совсем обесцветились и отвалились, свисая со стен клоками. На стеклянных полках серванта на слое пыли можно было рисовать при большом желании. - Что-то мне про грязные руки говорил, - пробурчал себе под нос Райли, и снова зажмурился от выскочившего на лицо солнечного зайчика. На столе перед диваном лежали ключи. Ни записки, ни единого слова. Просто ключи, оставленные ему ночью. Оставленные, как разрешение вернуться.