And if you're still bleeding, you're the lucky ones

Блэк знал, что что-то подобное когда-нибудь произойдет. Вначале он отчаянно пытался избежать этого, когда узнал, чем занимался его близнец, пока тот лежал на больничной койке. Он остановился, когда стало ясно, что Вайт не станет его слушать и что он больше не сможет защитить его, как раньше, когда они были детьми. Его младший брат только младше на 6 минут, но, поскольку Блэк взял на себя роль защитника Вайта, когда он был маленьким и над ним постоянно издевались, Блэк считал Вайта своим младшим братом, ясно? был теперь взрослым человеком, вполне способным самостоятельно принимать решения и защитить себя. Он мог драться! Блэк увидел это после того, как проснулся и загнал Вайта в угол в своей квартире. Он был так горд, что Вайт смог противостоять ему. Он был умен и смел, но также не менее и глуп. В основном это проявлялось в его храбрости, ведь самому Блэку потребовалось бы большое количество мужества, чтобы сделать то, что сделал Вайт: присоединиться к банде, чтобы отомстить тем, кто причинил ему боль. Его брату повезло, что его друзья не были теми, кто ввел его в кому, потому что, если бы это были они, всё пошло бы совсем по другому. Вайт знал это, но рискнул ради него. Иногда Блэку хотелось плакать, когда он думал об этом. В основном, потому что Вайт все еще заботился о нём: сделал что-то столь безумно опасное, хотя они не виделись десять лет, и он ничего не знал о том, во что превратилась жизнь Блэка. Вайт так хорошо справился притворяясь им — достиг вещей, о которых Блэк не мог даже мечтать, и все потому, что его младший брат был умен и расчетлив, а не подпитывался яростью, как делал это сам Блэк. Вайт был настолько хорош, что Блэк почти решил покинуть банду, так как чувствовал, что это больше не его место, и он бы так и сделал, если бы его брат и Грэм не втянули его обратно. — Все были бы счастливы, если бы я ушел, — сказал Блэк, когда они говорили об этом. — Я бы нет, — ответил его лучший друг. Глупый Грэм, который всегда был на его стороне, несмотря ни на что. В любом случае, Блэк не мог слишком долго держаться подальше от своего брата. Он только что вернул его, ему нужно было проводить как можно больше времени со своим близнецом. Если два месяца, проведенные в коме, его чему-то и научили, так это тому, что жизнь может быть короткой и что нужно дорожить каждым мгновением, потому что никогда не знаешь, когда все это может закончиться. И кстати, по поводу мучительной боли в животе прямо сейчас. Из его живота не торчал нож, поэтому то, что он чувствовал, вероятно, происходило с Вайтом. Металлический привкус наполнил рот. Черт, это было нехорошо. Он упал на колени, его руки инстинктивно двинулись, чтобы прижать рану, чтобы попытаться задержать кровь. Грэм находясь рядом, тряс Блэка, спрашивая, что случилось. Ночь не должна была пройти так. Блэк должен был готовиться к выпускным экзаменам, а не рухнуть на пол в квартире своего лучшего друга, пока его брат где-то там, возможно, умирает. Он тоже умрет? — Задумался Блэк, когда всё перед глазами начало расплываться. Они никогда не знали, насколько глубока их связь, но в тот момент он действительно чувствовал, что умирает. Так ли себя чувствовал Вайт, когда Блэк тоже был избит до комы? Он не хотел об этом думать. Грэм все еще кричал, но Блэк слышал его будто из-под воды. В ушах звенело, а сознание начинало ускользает. Почему я ничего не чувствую, разве я не должен быть опустошен тем, что брат умирает? Испугался собственной возможной смерти? Он не чувствовал ничего, кроме боли и темноты, поглощающей его. Это слишком напоминало ему о том времени, когда его избили до полусмерти. Тогда он тоже ничего не чувствовал. И тогда его мысли тоже путешествовали к Вайту. Тогда он надеялся, что его брат чувствует себя хорошо, где бы он ни был. Сейчас он просто надеялся, что если Вайт умирает, то и он тоже. Он не хотел существовать в мире, где нет его близнеца. Он был единственным ребенком за 6 минут до рождения Вайта, и он не хотел быть им снова. Он не думал, что сможет пережить это. — И Шон тоже, — подумал Блэк и отругал себя. Он не хотел думать о Шоне в последние минуты своей жизни, но ничего не мог поделать. Неважно, как часто они ссорились, он знал, как сильно Вайт любит Шона, и начал чувствовать меньше злобы к этому придурку. Он не знал, было ли это из-за связи или просто счастья, которое он получил, увидев счастливого Вайта, но именно так он себя чувствовал. И он знал, через что прошел Шон, узнав однажды ночью, когда они все напились и несли всякую чушь. Шон сказал ему, что и тогда он не думал, что сможет жить без Вайта. Что теперь с ним будет? И что бы чувствовал парень, который все еще разговаривал с Блэком на языке, который сейчас звучал как иностранный? Они танцевали друг вокруг друга с тех пор, как он очнулся от комы, все еще слишком напуганные, чтобы признаться в чем-либо. Слишком много всего происходило, и у них не было времени разобраться со своими чувствами. Их миссия всегда была на первом месте. Теперь Блэк пожалел, что они не поговорили. Он хотел встать и открыть рот, чтобы заговорить, но не мог, потому что все тело одеревенело и стало тяжелым. Как давно я так лежу? Разве они не должны быть уже мертвы? Или, может быть, это был хороший знак? Может быть, его брат все еще сражался, или кто-то везет его в больницу, и они оба будут в порядке. Блэк надеялся, что это так. Им еще предстояло так много побороться и добиться вместе. И люди будут скучать по ним. Грэм, Шон, Йок, Гумпа, Юджин, может быть, даже Нуч и Намо. И полицейский парень Йока. Будут ли расстоены их родители? Наверное, нет, — с горечью подумал Блэк, ведь когда он был в коме, его матери не было до этого дела. Хотя, возможно, ей было бы грустно из-за Уайта, как и их отцу. Совершил ли Блэк ошибку, позволив присоединиться Вайту к ним? Нет. Он знал, что нет, и он не смог бы удержать его, даже если бы попытался. Когда последняя часть его сознания начала ускользать, он мог только гордиться своим братом и всем, что они сделали. И поклясться, что если он проснется, то убьет того, кто это сделал.