О чем не спела иволга

— Я тебе рыло расквашу! Пасть заткни и дерись! — прорычала Ойша. Бой неравный. Даже с тем условием, что она бьется только с одним из кабанов. Ей не составило труда, войдя в хату, отыскать взглядом того, кто взял ее саблю. И так же легко вызвать его на бой, после неудачной попытки решить этот вопрос мирно. Ойша девушка с характером. Вся ее семья такой была. Хоть ее мать и не часто проявляла напор и буйность нрава, все помнили как она ругалась с собственной матерью. Мира, мать Ойши, была младшей дочерью в своей семье. Лалия, мать Миры, женщина недалекая, но хитрая. Буду семнадцатилетней девицей, Мира должна была выйти замуж за мужчину значительно старше нее, и чуть старше ее отца. Таким образом Лалия хотела скрыть свою измену. Но ее планы сорвал Януш. За несколько часов до свадьбы Миры и любовника Лалии, Януш выкрал ее, предварительно с трудом уговорив священника обвенчать их. Отец Миры, Икдрас, узнав о том, что его дочь вышла замуж без его согласия был готов спустить собак на новоиспеченного зятя. Но был остановлен своей дочерью. По прошествию пары месяцев, Мира не выдержав презрительного отношения своего отца к своему мужу объяснила почему все так вышло. Икдрас был в ярости, когда узнал о выходке своей жены. Со временем он поменял свое отношение к зятю. С тех пор между Лалией и Мирой скандалы были нормой. Лалия возненавидела свою дочь и ее мужа. Впоследствии и детей дочери. Ойша стояла на коленях. Пульсирующая боль разливалась по вискам. Противник стоял за ее спиной и надменно ухмылялся. Схватив за волосы, он задрал ее голову к потолку. И поднеся саблю, из коллекции Януша, к ее горлу собирался перерезать ей глотку, но остановился. В хату вошел атаман. — И что это за цирк? — пройдя мимо бьющихся, садясь на скамейку, спросил Ольгерд, — Ты случаем не забыл о негласных правилах набега? — Женщин, детей и стариков не трогать, — пояснила Ойша, — хреново у тебя с дисциплиной в компании, атаман. — Я не тебя спрашивал, — с презрением произнес Эверек, — Якола, если собрался резать кого-то, будь добр выйди из хаты режь сколько влезет. — Рыжулька, твои бестолочи сперли мою саблю. Мирно отдавать не схотели, — в попытках поправить свое положение, сказала Аратори, — может ты скажешь этому опездолу вернуть мою сабельку и мы тихо разойдемся. — То что ты проебала саблю, твои проблемы. Решай их сама, — склонив голову набок, выказал отречение от ответственности за чьи-то разборки атаман, — а ты, видать, хреновый воин раз лишилась оружия. — Попробуй совладать с пятью людьми в одиночку. А потом явись ко мне и расскажи как это было, — саркастично сказала она. — Ежели я атаман, значит могу совладать, — с едкой ухмылкой констатировал он. — Атаман, эта деваха порешила Мальку... — А вы попытались утащить за собой мою племянницу! — воскликнула, все еще стоявшая на коленях с саблей у горла, Ойша — Так, заткнулись оба, а не то висеть будете, — зло воскликнул Ольгерд, — вышли нахер из хаты. Якола убрал саблю и отошел от Ойши, а она поймав момент выбила ее из рук мужчины, схватила и рубанула наискось. Ярость сошла на нет. Боль напомнила о себе и Ойша тут же рухнула в ту же позицию из которой недавно вышла. Якола упал замертво. — О, маманя, — зайдя в хату старосты с улыбкой сказал Витольд, — просохла? Ойша повернув голову в сторону говорящего окинула его злобным взглядом. Вслед за ним вошла и кабаниха. Не замечая сидящую, она направилась к другим женщинам этой компании. — Что так сильно надралась, что дар речи потеряла? — подначивая спросил мужчина, — Али я тебе понравился? — Отвяжись! — хрипло и с злобой произнесла она. — Ну и хер бы с тобой, мигера, — протянул Витольд. — А вот и ни хер, — спокойно отозвался Ольгерд, — я сказал резаться на улице. Непослушание имеет последствия. — Это ты своим говори, а я не в твоем подчинении, — заявила девушка, — Всего доброго, — поднимаясь с колен сказала Ойша. — За "рыжульку" ты ответишь, так же как и за двоих убитых тобой, — жестом указав на выход кабанам, произнес он, — Лицом ко мне, — приказал атаман. — Пошел ты, черт лохматый, — не поворачиваясь сказала виновница двух смертей. — Раз уж ты, брат мой, ее видел и малявку ее себе прибрал, окажи услугу и заставь ее подчиняться, — озвучил свою просьбу Ольгерд. — Ха! Это я с радостью, — согласился брат, — ну-ка, мамашка, развернись к нам лицом, уж больно оно мне понравилось. — И ты отправляйся в след за своим атаманом в кругосветное эротическое путешествие, — все также, стоя спиной к ним выдала непокорная. — Ну, я хочу видеть не только твою задницу, но и то что спереди, — озорно пояснил Витольд, — давай, поворачивайся, сладкая моя. — С каких это пор мы стали так близки, что ты себе позволяешь такие пошлости, — развернувшись, глядя на мужчин исподлобья, поинтересовалась Аратори. — О, всегда работает, — ухмыльнулся он, — а ежели ты подойдешь ближе, я тебе наливочки вишневой налью. Расходованный запал не хотел восполняться. Резкие движения давались с сильной болью. Ойша хотела уж было бежать, да только сильно ослабла. Все также стоя перед ними, она пыталась продумать план побега, но в голову лезла только мысль о резне, которая могла окончиться не в ее пользу. — Черти с вами, — вздохнув и склонив голову вниз, отозвалась Ойша, — ну и каким образом я буду нести ответ за твоих людей? — Не смотря на то, что ты еле стоишь, ты хорошо бьешься, — начал атаман, — смерти своей ты избежала, не каждый воин сможет в состоянии близком к смерти так отбиваться, — мерно продолжил он, — за каждого убитого тобой, ты будешь нести мне службу. Один человек – два года службы. Убила ты двоих, значит будешь в моей компании четыре года, — пояснил Ольгерд. — Как-то слишком просто, — приподняв левую бровь, сказала Ойша. — Не надейся на мою милость, она так же не постоянна как твоя сообразительность, — заключил атаман. — Ладно. Не буду, но уйти мне всё-таки надо, — подхватила она, — С Вашего позволения, уважаемый атаман, — карикатурно выговорила она. — С моего позволения можешь идти, но утром ты должна быть здесь, — раздраженно приказал Ольгерд, — уйдешь из деревни, я тебя найду и лично прирежу.