О чем не спела иволга

— Атаман, в этом особняке что ли комнаты кончились? — Нет, — устало взглянул на нее Ольгерд, — что случилось? — Тогда, какого рожна лейтенант постоянно ложится со мной? — Вы в браке. Это нормально, — потирая переносицу, вздохнул он. — То что мы в браке, не значит, что он может так делать, — скрестила она руки на груди, — это не тот случай. — Тебя он не слушает? — Нет, не слушает. Говорит, что это некая издержка. Близилась зима. Атаман велел прочесать всю территорию особняка, для того, чтобы выяснить есть ли еще тайники. Парочка нашлась. Да только в них толкового ничего не было. Перебрали погреба, закрома, мелкие шкатулки, сундуки, комнаты с тайными ходами. Есаул вел учет провизии, дров для огня и денег. По его расчетам, всего, что было на территории и что кабаны принесли с собой, должно было хватить, с сильными ужимками, до середины февраля. Атамана такой расклад не устроил. Поблизости было пару мелких деревень. И небольшой лагерь нильфов. — Итак, есть два стула. Либо набег, либо бойня с нильфами. — А почему можно только одно из двух? — Потому, что надо уметь рассчитывать силы и возможности. — Ну, так сначала на деревушки, потом, спустя там недельку, на нильфов. Зима близится, мне деваха, местная, сказала, что они там капитально обосновались. — Хочешь взять на себя инициативу? — подначивал Ольгерд. — Инициатива наказуема. А я просто предлагаю, — отвела взгляд в сторону Ойша. — Брат мой, угомони свою жену, а то я за ее воспитание возьмусь. — Да ежели б ее можно было усмирить. Но на случай необходимости – весть хорошая. Если, чернота не померзнет. Витольд был категорически против участия Ойши в набеге. А потому, с криками и руганью, оставил ее в особняке. — Ты прям, как настоящий муж. Выпытываешь где она была, с кем ходила, почему так долго. Даже, спишь с ней в одной кровати, — спешившись, он похлопал коня по шее, и оглянулся в поисках незваных личностей, чье присутствие могло осложнить им набег, — горжусь, брат, горжусь. — Ага, а она мне постоянно говорит, не воспринимать это серьезно. Ну что, понеслась? — Понеслась. Компания быстро сопроводила своих коней к коновязи. Они ждали приказа и через мгновение, атаман обнажил саблю, что знаменовало о начале набега. Кабаны шустро разбрелись по деревушке. Послышались крики женщин и детей, возгласы мужиков о том, что кому-то сейчас снесут голову. Деревушка оживилась. В страхе метались девки. Ольгерд и Витольд направились на поиски хаты старосты. Долго искать не пришлось, староста сам к ним вышел. — Милсдари, давайте решим все мирно, — подняв руки вверх, он дрожал как осиновый лист, — без резни. — Интересное предложение, но, — Витольд искоса поглядел на перепуганного старосту, — у нас другие планы. Аксинья схватила старосту за ворот рубахи и потащила в ближайшую хату. Атаман пошел в халупу, из которой вышел седой мужчина. Витольд пошел за ним. Братья перевернули хату вверх дном в поисках чего-то ценного и провизии. Нашли немного. Витольд отыскал мешок, в который, в последствии, кабаны сложили все, что вытащили из домов древлян. — Не густо, — почесав темя, заключил Ольгерд, — все собрали? — Да, — уведомил есаул. — В таком случае, здесь не задерживаемся и идем на следующую деревню. Вторая деревушка особо не отличалась. Те же пустые хаты через одну. До смерти перепуганные древляне. И небольшая прибыль с нее. Спустя три дня, они вернулись в особняк. Витольд все думал, не сбежит ли Ойша вместе со своим дитем. Как оказалось, их отец недалеко уехал и вернулся в особняк, как только окончил свои дела. Он и удержал Ойшу и Амалию. Прибавив к основному списку награбленные недавно запасы, есаул констатировал, что ужимки все равно будут, но в таком случае, хватит до начала апреля, после надо будет срочно выходить с темерской земли, так как данные владения обнесены нильфами. И либо компания, по ходу своего пребывания здесь, с ними встретится и придется принять бой, либо они уйдут в еще больший минус, чем в прошлом году. — И куда это ты решила смыться, а? — Куда подальше, — рычала Ойша. — Не забывай, что у нас есть договоренность, и ты должна выполнить свою часть. — Бу-бу-бу, часть-хуясть. Я помню. Я что, уже не могу выйти отсюда? — Твой муж ушел в набег, а ты должна смиренно ждать его дома! — А нет у меня, блять, дома. Я на улице живу. — Ну-ка, не пререкайся со свекром! А то по шее выпишу. — Да хоть убей, а я хочу выйти и прогуляться. — Да, и именно поэтому ты собирала манатки? Прогуляться захотелось, со всем, что имеешь. — Погода не стабильна. А все мои манатки – это пара утепленных вещей и куча писанины! — И что это тут за представление? — прислонившись плечом к дверной коробке, уже несколько минут наблюдал за ними Витольд, — Кого не поделили? — Да, вот, учу твою жену быть верной супругой. — Скорей, ебаной затворницей, что света белого не видит. Я просто захотела пройтись, а меня уже обвиняют в блядстве. Ебала я в рот эти ваши замужества! — скрестив руки на груди, она отвернулась к окну. — Оставь нас, бать, я сам с ней поговорю, — глубоко вздохнул он. — Ладно, — быстрым шагом, покинул комнатушку Богумил. — Решила пройтись? Ты, вроде, вместе с кабанами, прочесала всю территорию и все еще хочешь куда-нибудь пойти? — Да, сидеть в четырех стенах – убийственно. Так с ума сойти можно. Мне и Амалии не привычно сидеть так долго где-то, — все еще стоя лицом к окну, вещала Ойша. — Ойша, — Витольд медленно подошел к ней, и приобнял за плечи, — в округе тьма нильфов. А если они тебя с Амалией приметят? А потом пойдут за вами сюда? Они ж накроют все, что мы смогли собрать и вас пришибут, предварительно надругавшись, оно тебе надо? — шептал ей на ухо он. — Не надо, а выйти все равно хочется. Меня достали эти стены. — Тебе и Амалии здесь надо быть всю зиму, привыкай. В кресле, около камина, сидела седая женщина. Она мерно тянула вино из кубка. Дрова трещали под воздействием огня. Несмотря на то, что в зале было тепло, за спиной чувствовался холод. Он вновь решил навестить свою должницу. — Твои внучки чуть умнее, чем ты их описывала. Защитой обзавелись. — Вы, господин Зеркало, вроде, говорили, что знаете все. А в итоге, выясняется, что Вы не может справиться с двумя малявками. И какой же, после этого, Вы всемогущий? — Твои провокации – все равно, что ветерок после урагана. Женщина схватилась за горло, из ее руки выпал кубок, и из него пролилась бордовая жидкость. Мужчина стоял над задыхающейся старушкой. — Лалия, мы работаем уже довольно долго вместе, а ты все еще не поняла, как со Мной говорить. Твои внучки – это последний пункт, в нашем договоре. И, как Мне видится, ты так же не поняла, что твоя наглость, в обращении со Мной, имеет очень-очень плачевные, для тебя, последствия. Будь благоразумна, перебори свою гордыню и приведи их сюда. Здесь все началось – здесь все и закончится. Приступ удушья отошел. Лалия взглядом искала того, кому ее душа причитается, вот уж, восемнадцать лет.