О чем не спела иволга

— А можно как-то быстрее двигаться по сюжету истории, а то, боюсь, я ее не дослушаю, — встав у решетки, она осматривала темный коридор, — я не думаю, что как только за нами придут, тебе дадут закончить свой рассказ. — Я знаю. Для тебя это нудно и долго, а для меня это воспоминания, — она сидела в углу, уперив взгляд в потолок, — тебе хочется буйства красок, больше драмы, больше зубодробящих склок между Ойшей и Витольдом, но знаешь что? — Что? — Ойша не сторонница конфликтов. Она всегда пыталась решить их мирно, а Витольд очень вспыльчив, и когда его раздражение достигало апогея, Ойше ничего не оставалось, кроме как хватать саблю или что-то близлежащее, чтоб защищаться. Витольд воспринимал это как оскорбление. Он не собирался ее бить. Всего лишь накричать. — Я не про то, что это все пресное, я про то, что долго. — Так и мне не шесть лет. Естественно что долго, — она кинула короткий уставший взгляд на сокамерницу. — Давай ты будешь кратко отвечать на интересующие меня вопросы, — сокамерница повернулась к повествующей. — Это, конечно, можно устроить, но мои ответы все равно будут развернутыми. Перед тем, что меня ждет, я хочу вспомнить все. Может даже, как Ольгерд за меня впервые вступился, — в голосе девушки слышно то, с каким трудом ей даются разговоры. Она старалась говорить особо не напрягаясь, но очередная волна ностальгии заставляла ее повествовать более эмоционально. — Ладно. Хоть на один коротко ответишь? — Ладно. Отвечу. — Ольгерд и Ирис вместе? — Любишь ты, конечно, лезть слишком далеко, но я согласилась ответить. Вместе. Во веки веков. Амалия бегала по двору, играя с щенком, который не отходил от нее с тех пор, как просидел с ней в подвале почти весь день. Девочка как-то слышала, что Ойша хотела бы назвать одного из щенков Огуном, но в силу своей занятости, она редко выходила даже из кабинета. Поэтому Амалия взяла эту задачу на себя, и теперь она пыталась учить командам Огуна. Ольгерда часто не было дома. Он был в разъездах, торговля шла полным ходом, и спустя полтора года Эвереки смогли выплатить свои долги и выкупить свое фамильное поместье. До того момента, пока они его полностью не отстроили сохранялся брак. Амалии казалось, что Витольд всегда будет рядом, что Ольгерд будет ее защищать от кметских детей, которые часто дразнили ее. Но как только все кончилось, Ольгерд больше не приходил в усадьбу. Он был по уши в делах своей семьи. Через еще полгода он позвал их на свою свадьбу с Ирис. Амалии она не понравилась. Ойша не выделялась любовью к ярким цветам, но то как одевалась Ирис, ее сильно отталкивало. Спустя еще пару месяцев ушел и Витольд. Амалия сильно тосковала по нему. Даже просилась уйти с ним, но он заявил, что не сможет за ней уследить. Ойша не препятствовала таким порывам племянницы. — Ойша, — Амалия жалобно смотрела на нее, — он ведь вернется? Да? Ты ведь его любишь? Витольд вернется к нам? Скажи, что вернется, — голос девочки ломался из-за подступающих слез. — Я не знаю, лапушка, — Ойша тоскливо смотрела в сторону ворот, — наш договор выполнен, нас больше ничего не связывает. — Но ты ведь любишь его? Правда? — Амалия, сложно любить кого-то, когда ты ненавидишь себя, постоянно чувствуешь себя виноватой во всем. — Но я же слышала как вы говорили прошлой ночью. Он говорил, что, возможно, вернется и больше никогда не уйдет. Говорил, что не смотря на твои заскоки, ты ему понравилась. Хочешь сказать кто-то из вас врал? — А ты слышала, что говорила я? — Нет. — Знаешь почему? — Почему? — Потому, что я молчала. Я стала причиной, по которой он до сих пор слышит ту загадку, плохо спит и не может нормально смотреть в зеркало. Я не могу его держать здесь. И ответить взаимностью тоже не могу. Это будет не любовь. Амалию захлестнули слезы. Она порывалась убежать, но Ойша, присев на корточки, обняла ее. Подняв, понесла в главную залу к камину. — Я ждала его каждый день. На протяжении пяти лет. Часто выходила к реке, думала он появится на мосту. Но он так и не пришел. Пока я не ввязалась в какую-то передрягу в Новиграде. — И что же? Он тебя спас? — Да, вернул Ойше. Я была сложным подростком. Часто убегала из дома, ругалась с Ойшей, даже драться с ней пыталась. Она никогда не отвечала на мои нападения, молча принимала удары. Меня это не устраивало, кровь кипела и требовала боя. За чем я, собственно, и сбегала из дома. — Он, вроде, обещал остаться. Остался?