О чем не спела иволга

Сердце — подневольная птица, Бьется в окна, затянутые ситцем. Хрустя костями, хочет быть ближе. Да позволит ей кто же? Ломая крылья, забывает сниться. Срывая голос до хрипа, все стучится. Кто ее впустит? Кто отогреет? С кем забыться она сумеет? Утро было тяжелым. Ойша после трех бессонных ночей, хоть и выспалась, но ее тело говорило, что, в ее возрасте, лучше не переходить в такие крайности. Неделю назад Амалия снова сбежала из дома, в поисках боя. — Подросла моя девочка, — кряхтя, она сползла с кровати, и нацепив черный кунтуш, на котором вышиты орхидеи, красными нитками. Ойша, предварительно умывшись, поплелась на первый этаж, где ее уже ждала Амалия, в компании с Витольдом. Еще пребывая в полудрёме, она не сразу его заметила. — Вернулась-таки, — потирала глаза затянутые пеленой сна, — много морд разбила? — И тебе доброго полудня, — отозвался Витольд, Амалия стояла, склонив голову вниз, и молчала, — не следишь ты за племянницей. — Ох ты ж бля, — Ойша резко обернулся в сторону голоса, — ты чего тут забыл? — Племянницу тебе домой возвращаю, а то она умудрилась закуситься с сердцеедами, и они ей чуть лицо не разбили. — Та-а-ак, насчет этого я с ней отдельно поговорю, а пока, солнце, отмойся и поешь, — Нина отошла раздать указания рабочим, а Амалия ушла в свою комнату, — теперь ты, — Ойша подошла ближе к Витольду, — надолго у нас или так, заскочил постольку поскольку? — Смотря, как примите, — он устало глядел ей в глаза. Ойша, все еще сонная, бегала глазами то к глазам, то к губам. Витольд уловил эти перебежки, но не стал поддаваться. — Примем, как родного. Как никак муж, — она заметила вернувшуюся Нину, — милая, ему бы тоже не плохо было бы помыться. И комнату ему подготовьте, пожалуйста. Кивнув, Нина, вновь, удалилась. Спустя некоторое время, она вернулась и попросила Витольда следовать за ней. Девушка отправилась в свой кабинет, к остаткам не исследованных смет. За то время, что она сама вела дела своего дома, Ойша успела подучиться арифметике, хотя все еще считать быстро в уме она не могла. Делегировав некоторые обязанности, на недавно появившегося камердинера, она смогла проконтролировать ремонт дальних пристроек. Разъезды ей давались с трудом, потому Ойша отдала это дело Алькору, ему веры было побольше, чем камердинеру. Спустя пару часов, к Ойше в кабинет, заглянула Нина и оповестила о том, что пора бы поесть. Ойша проследовала за Ниной в обеденную, там уже сидели Амалия и Витольд. Расправившись с едой, Ойша молча вернулась в кабинет. Витольду не особо понравилось молчание его супруги и он пошел в след за ней. — По уши в делах, аж молчишь. Может отложишь их, и побудешь со мной? — Может и отложу. А что? Не хватает тепла и ласки? — Возможно, — посмеялся он, — я тебя довольно долго не видел. Соскучился. — Знаю я, как ты соскучился. По всему Оксенфурту слухи ходили. Кстати, о слухах. Чего разошлись-то? — И биться сердце перестало, нашла, что вспомнить, — скрестив руки на груди, он показушно цокнул, — изменила. — Херасе, иди сюда пожалею, — дразнилась она. — Вот и подойду. — Вот и подходи, — раскинув руки в стороны, она встала из-за стола. Витольд медленно подошел к Ойше и она заключила его в свои объятия. — Ты ж мой хороший, ты ж мое солнышко, — сюсюкалась она, — как она вообще могла так с тобой поступить. Ну, ничего, я тебя обижать не буду. Буду любить и жаловать. — Я же хороший, почему она так со мной? — поддержал он ее стеб, — Я ей и цветы дарил, и в театр водил, помогал с работой, а она взяла и с ведьмаком потрахалась. Вот зачем она так со мной? Что я не так сделал? — наигранно шмыгал носом он. — Ты ни в чем не виноват, солнце. Это ее выбор. Некоторые люди думают, что им могут все простить, ведь, их же любят, а потом, оказывается, что не все. До Витольда дошло, для чего был этот спектакль. Он сам того не понимая, раскрыл то, о чем не хотел говорить даже с братом. Его это сначала разозлило, но почувствовав, что Ойша искренне хотела помочь, отодвинул свою злобу на дальний план. — Не всегда удается найти того, с кем проживешь дольше недели. Но это не значит, что нужно отчаиваться, и закидывать свои чувства и эмоции куда подальше. Да, тебе сделали больно, фактически предали, но не все в этой жизни мы можем контролировать. Да, ты мог повлиять, но, не думаю, что влияние имело бы длительный эффект. Порой, лучше отпустить, чтоб понять, а действительно ли этот человек тот самый. И также надо держать в голове то, что, если с тобой так обошелся один человек – это не значит, что другой сделает тоже самое. Люди разные, воспитание тоже, ценности и мораль – аналогично. И, по-прежнему, это не значит, что ты не сможешь найти своего. Просто нужно время. И не много терпения, коим ты не славишься. — Любишь ты лезть туда, куда я не хочу кого-либо пускать. — Я знаю. Но иногда такие слова надо слышать, чтоб окончательно не свихнуться от того, насколько мир бывает несправедлив. Витольд не дал Ойше продолжить свою лекцию о многогранности мира. Он легонько поцеловал ее в губы, но Ойше оказалось этого мало, она заключила его в долгий, нежный поцелуй. — Теперь я вижу, как сильно скучала ты, — прошептав эти слова ей на ухо, он коснулся своим губами ее шеи, — позволь показать, как скучал я. — Дверь в кабинет открыта, Амалия дома, может ночью покажешь? — Ойше было сложно понять какие именно она испытывает ощущения. За все то время, что отсутствовал Витольд, она никого не подпускала к себе слишком близко. В ее семье ценилась верность, даже в таких браках. — Мы можешь ее закрыть, а Амалия уже не маленькая, думаю, она прекрасно понимает, что может быть между взрослыми, которые стоят в обнимку и целуются. — Я заменяла ей мать и отца долгое время. Для меня она уже, как дочь. — Дети имеют свойство вырастать, а это значит, что и познать они могут то же, что ты так и не решилась открыть для себя. — Вот это ты, конечно, завернул, но я, всё-таки, настаиваю на ночное время. — Прям, как Амалия про маяк, — все это время Витольд не переставал ласкать Ойшу, и уже добрался руками до ее бедер, — что ж, дабы твоя стеснительность не вышла нам боком, пожалуй, соглашусь на ночь. — Очень признательна.