О чем не спела иволга

— Что там мой деверь? — Деверь твой потомством разжиться не может, — вздохнул Витольд. — Вставляет не туда? — Смешно. Нет, у Ирис уже три выкидыша было. Тело слабое и, как сказал медик, таз узкий. Даже если выносит – родить, без осложнений, не сможет. — После родов, в любом случае, есть осложнения. — И все пытаются? — Да. Кабаны уж стебать ее начали, хорошо, что не в близком присутствии Ольгерда, а то он их бы быстро на книжный переплет пустил. — Тут даже я хлебало сломала бы. Полгода пролетели, как пара дней. Амалия хоть и сбегала из дома, но Витольд быстро нагонял ее, еще до того, как она пересечет мост. Заниматься воспитанием более-менее взрослой девочки, для него было мучительно сложно, но его не устраивали ее бунтарские настроения граничащие с безумием. Эверек предъявлял Ойше претензии по поводу отбитости ее племянницы, но Ойша всегда говорила, что она должна сама набить себе шишки и попробовать жизнь на вкус. Витольда не устраивала манера воспитания такой резкой девушки, как Амалия. Ощущая нехватку свободы, Амалия решила окончательно избавиться от этого ощущения, посредством: "Уйду, куда глаза глядят". В ночь, когда Витольд вытащил из усадьбы Ойшу, дабы прогуляться и предварительно приказав Нине, следить за Амалией, она сбежала, обойдя камеристку от которой, обычно, даже заблудший кот не мог укрыться. Вернувшись в усадьбу, Витольд был взбешен тем, что Амалия все-таки улизнула. На камеристку он выругаться не смог, Ойша не дала. И вот еще полгода поисков Амалии. Ойша не могла поднять свои связи в Новиграде, а Витольда, знакомые его супруги, не воспринимали, без ее личного присутствия. От безысходности был вовлечен Ольгерд. Ему удалось выяснить, что она, с две недели назад, была под Туссентом, и дальше ее след оборвался. Нервы Ойши сдали. Она решила рискнуть и заглянуть в Новиград. Подравшись со стражей, так как они признали ту девчонку, за которой был гончий лист с неплохой суммой, она, в бешеной спешке, выклянчила срочную встречу. Тесак хоть и был рад видеть Ойшу, но не рад тому, что за ней бегает стажа вечного огня. — Мне нужно найти племянницу, она с полгода назад с дому свистнула. — Я попробую тебе помочь, но не обещаю, что мои связи смогут ее достать. — Хотя бы примерную наводку, с разлетом в два-три дня. Буду очень благодарна. — И на водку, и на пиво можно будет. А сейчас бегом с города, пока тебя Менге не принял. — Считай, что меня тут нет. Ускользнув от стражей вечного огня, окольными путями, Ойша решила заглянуть на Кривоуховы топи. Она очень надеялась на то, что ее племянница не столь глупа, чтобы возвращаться туда, где из нее гуляш хотели сделать. Добравшись до злополучного места, Ойша попыталась, втихаря, прочесать местность, но была замечена детьми. Ребята были не особо сговорчивы, и отвечать на вопросы Ойши не хотели. Аратори не хотела сильно искушать судьбу, и после второго вопроса без ответа, быстро ретировалась за пределы топей. Спустя два с половиной месяца, на пороге появились двое златорубов, сопровождающие Амалию. Хозяйка усадьбы приняла людей старого знакомого, как дорогих гостей. Краснолюды пробыли у нее всего два дня и в быстром темпе ушли, Ойша так просто их отпускать не хотела, а потому отсыпала полторы тысячи новиградских крон и бочку меда. Амалию же ждал серьезный разговор с Витольдом, и слезное воссоединение с Ойшей. — Ну и какого рожна это было? — Что тут такого. Просто решила погулять. — Никого под подолом не принесла? — А должна была? — Амалия, Ойша в Новиград зашла для того, чтобы тебя отыскать. На Кривоуховы топи заглянула. Ты хоть чуть-чуть понимаешь, чем для нее эти бега могли кончиться? — В Новиграде ее бы сожгли, на топях ведьмы растерзали. — И что это за безразличие в голосе? — Витольд, хорош ее пилить. Нашли – уже хорошо. — Цыц. Ты ее воспитанием не занялась – я займусь. — Не цыцкай мне тут. А то я те так цыцкну, что мало не покажется, и больше не захочется. — С ней бы так говорила, когда она тебе с той же интонацией что-то рассказывает, — осадил он Ойшу, — о, ты все еще тут. Не смылась под шумок. Хорошо, еще раз сбежишь из дома – я тебя в компанию к Ольгерду определю. Он, в последнее время, стал еще строже. Быстро дисциплинирует. — А ты мне тут не грозись своим братом. — Не пререкайся со мной. Завтра утром жду тебя во дворе. Рано утром. Не встанешь – буду будить так же, как будили меня. Ойша хотела обнять Амалию, но она отмахнулась от нее со словами: "Отстань". Витольд уж собирался нагнать ее и выставить наказание за такое обращение, но Ойша его остановила. — Ты прости меня за то, как я вклинилась. Я... Я всего лишь хотела... — Ойша, она уже не маленькая. А это значит, что пора с ней говорить по-взрослому, — Витольд приобнял Ойшу и поцеловал в лоб, — я помню, что ты говорила, что она для тебя всегда будет той маленькой девочкой, с которой ты от белок по лесам бегала. Но так нельзя. Она выросла. Еще немного и нам придется гнать взашей наглых хлопцев. Если, конечно, она сама им уже во всю не выписывает по морде. Понимаешь? — Да, но так сложно отойти от такого метода. С трудом верится, что она взрослеет, — она уткнулась носом в грудь супруга, — я всего лишь хочу, чтобы с ней все было хорошо. Но сама не особо понимаю, как мне это устроить. — Ну-ну-ну, тс-с-с-с. Не надо плакать, — Витольд обнял ее крепче, — сладкая моя, мы справимся. Насчет наших не молодых сердец, я не уверен, но надо попробовать.