Глава 45.1 Хрупкая кровать
5 августа 2022 г., 13:56
Горячие сплетни
«Уже вечер, а Чжао Лю все же вышла, чтобы постирать одежду. . .»
«Раньше Чжао Фугуй и Чжао Цзингэ боялись, что вода в реке слишком холодная, и не позволяли Чжао Лю стирать белье у реки. Они даже рубили дрова, чтобы вскипятить воду, чтобы она могла мыть одежду и посуду. И сегодня . . ».
«Глаза Чжао Лю были красными от слез. Вероятно, ее выгнал старший Цзян».
«Этот Чжао Цзингэ выглядит ошеломленным и, вероятно, напуганным. Как бы он ни был похож на мужчину, но на самом деле он гер».
«Этот старший Цзян. . . ах!»
. . .
В то время все жители деревни уже ушли с работы и им было нечего делать, поэтому они болтали с другими жителями деревни, и не было никаких сомнений в том, что главной темой их разговоров была семья Чжао Фугуя.
Старший Цзян полюбил Чжао Цзингэ. Они не знали, как семья Чжао будет жить в будущем.
Жители деревни избегали Чжао Лю и Чжао Цзинге когда сплетничали. Поэтому Чжао Лю и Чжао Цзингэ до сих пор не знали, что они думают.
Несмотря на то, что глаза Чжао Лю были очень красными и опухшими, в этот момент она была очень счастлива и довольна. После смерти старшего сына она стала предметом сочувствия в деревне, из-за чего ей все меньше и меньше хотелось выходить на улицу. Но сейчас . . . она чувствовала, что готова поднять голову.
Когда Чжао Лю вышла стирать одежду, у нее было намерение покрасоваться перед другими жителями деревни. В результате она была там, стирая одежду и ожидая, пока другие спросят ее о ее семье, но никто не пришел спросить. Даже те, кто мыл посуду у реки, сочувственно смотрели на нее, прежде чем уйти, не сказав ни слова.
Чжао Лю стала такой мрачной, что ей захотелось остановить этих людей и сказать им, что её Цзингэ собирается жениться, и это брак в их доме. Но с ее характером она бы так не поступила, так что она молча сердилась, загоняли себя в ловушку. Ее сердце было одновременно счастливым и смущенным. Чжао Лю приложила много усилий, чтобы постирать одежду, но Чжао Цзингэ был полной противоположностью.
После того, как Цзян Чжэнь сказал что-то подобное, он был немного ошеломлен и не знал, что делать. Особенно . . . Цзян Чжэнь даже зашел так далеко, что сказал, что давно хотел жить в его доме. Цзян Чжэнь влюбился в него давным-давно? Хотя в то время он не был уверен в себе, Чжао Цзингэ все еще верил, что он нравится Цзян Чжэню. Подумав об этом, он почувствовал себя таким счастливым, что его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Чжао Цзингэ внезапно почувствовал, что спасение Цзян Чжэня из реки, а затем принесение ему овсянки, чтобы поддержать его жизнь, было лучшим, что он когда-либо делал в своей жизни.
«Каким проворным раньше был Чжао Цзингэ. Сейчас он не двигается».
«То, как Чжао Лю стирала эту одежду, казалось, что она хотела разорвать ее».
«Я предполагаю, что они плохо себя чувствуют. Как жалко. . .»
. . .
Жители деревни всё больше сочувствовали бедственному положению семьи Чжао. Хотя им нравилось смотреть, как живут другие, и иногда сплетничать о них, никто не осмелился бы выйти и посыпать солью рану семьи Чжао, когда им было по-настоящему их жаль. Так . . . Чжао Лю закончила стирать свою одежду, и никто не подошел к ней, чтобы узнать о ситуации Цзян Чжэня и Чжао Цзингэ. Сердце Чжао Лю сжалось, но, в конце концов, она только смогла вернуться домой в отчаянии. Однако когда она увидела, что дал ей Цзян Чжэнь, она снова почувствовала себя счастливой.
В прошлом, когда они поженились, Чжао Фугуй также подарил ей браслет. Но позже, когда в семье стало не хватать денег, браслет, естественно, продали, так что никаких украшений у нее больше не было. Но теперь у нее был новый браслет.
— Фугуй, этот браслет намного красивее, чем тот, что ты мне купил. Чжао Лю надела браслет на запястье и показала его Чжао Фугую.
«Мой браслет был больше!» — недовольно сказал Чжао Фугуй. Он купил самый большой браслет, который только мог себе позволить!
«Он был большим, но не красивым!» — сказала Чжао Лю. Этот браслет был так топорно сделан и так толст, что ей было неудобно носить его во время работы, поэтому она носила его не так уж часто. Хотя браслет, подаренный Цзян Чжэнем, был не таким дорогим, он был маленьким и красивым, и в самый раз. Чжао Лю посмотрела на браслет, и чем больше она смотрела, тем больше он ей нравился.
Увидев сцену перед собой, Чжао Фугуй помрачнел. Его жена собиралась хвастаться чужими подарками?
Однако Чжао Лю этого не заметила и продолжала хвалить Цзян Чжэня. Она взяла румяна, которые дал Цзян Чжэнь, и пальцами нанесла немного на губы. Затем она спросила Чжао Фугуя, хорошо ли это выглядит.
Была уже темная ночь. Что там было видно! Чжао Фугуй дважды фыркнул. На самом деле у Цзян Чжэня не было ни вкуса, ни денег, поэтому, выбирая румяна для Чжао Лю, он выбрал не только самые обычные, но и самые дешевые. Если бы это были современные времена, и он подарил бы будущей свекрови самую дешевую помаду, он бы не смог жениться на их дочери. Но в древние времена у Чжао Лю не было даже коробки румян. Так что даже такая коробочка румян ей всё равно нравилась.
Лицо Чжао Фугуя стало еще темнее. Если бы он знал, что Чжао Лю нравятся такие вещи, которые нельзя есть или вообще нельзя использовать, он бы потратил деньги, чтобы купить для нее коробку! Но . . . если бы он дал эту вещь Чжао Лю раньше, Чжао Лю рассердилась бы на него за безрассудную трату денег.
После того, как Чжао Лю неохотно стерла румяна с губ и легла спать, она продолжала говорить о Цзян Чжэне. С другой стороны, Чжао Цзингэ тоже думал о Цзян Чжэне.
Цзян Чжэнь придет сегодня вечером?
Чжао Цзингэ беспокоился, опасаясь, что Цзян Чжэнь не придет, потому что думал, что уже спит. В конце концов он открыл окно и стал ждать. На самом деле, прошлой ночью он тоже открыл окно и ждал, надеясь, что придет Цзян Чжэнь. В конце концов, он прождал всю ночь, но Цзян Чжэнь так и не пришел. Позже он заснул в оцепенении. Из-за этого, когда он проснулся утром, он очень нервничал. Он боялся, что Цзян Чжэнь сказал это небрежно, но на самом деле он не планировал в тот день приходить к его семье, чтобы сделать предложение руки и сердца. Беспокойство, которое он испытывал, не уменьшилось, пока он не узнал от Ван Юэра, что Цзян Чжэнь уехал в уездный город. В это время его сердце упало на землю, но все еще билось очень быстро.
Если бы Цзян Чжэнь не пришел просить награду и не воспользовался ею сегодня вечером, он не был бы Цзян Чжэнем. Подумав, что сегодня он сбросил бомбу на дом Чжао, он подумал, что Чжао Фугуй и Чжао Лю будут слишком взволнованы и лягут спать поздно, поэтому он не осмелился прийти раньше и, наконец, появился намного позже, чем обычно. . .
Когда он подошел, то забеспокоился, что Чжао Цзингэ уже уснул, и поэтому не сразу увидел открытое окно.
