Это сильнее меня.

- Всё, хватит, всё прошло, здесь тепло, - нашёптывали его губы ей в макушку. По телу, которое ещё пару минут назад, казалось, было заморожено в глыбу льда, медленно разливалось тепло, останавливая дрожь. Постепенно она приходила в себя. К ней вернулась способность ощущать запахи. Теперь его накрахмаленный воротничок и лосьон пахли для неё абсолютным спокойствием и надежностью. Ей было так спокойно и хорошо, как не было уже давно. Как не было ещё никогда. Слишком хорошо! И потому с этим надо было заканчивать. К такому ей определенно не стоило привыкать. Однако, когда она сделала попытку отстраниться от него, он ей в этом отказал. - Барбара… - Сэр… Я уже в порядке. - Я не хочу, чтобы ты ходила на эти свидания. Снова на мгновение оцепенела. На этот раз от сказанных им слов. - Хм… Не совсем понимаю вас, сэр. Мне казалось, что вы… - Меня злит одна мысль об этом! Почувствовала, как напряглось под её руками мужское тело. Удивительные ощущения! Его злит мысль о её свиданиях?! С чего бы? Он ни один раз расспрашивал её об этом, как всегда она видела в его лице дружеское участие, доброжелательное любопытство (в последнее время разве что несколько, на её взгляд, чрезмерное), но не более того. Сумев всё же чуть отстраниться от него, неуверенно подняла глаза. Этот взгляд пробил ощутимую брешь в барьерах его сдержанности. Глаза словно у олененка из его детских книг, который успел столкнуться со всем злом этого мира, испытать на себе половину его горестей, но при этом как-то сумел не обозлиться и не потерять чувство сострадания. Чёрт её возьми! Самый сексуальный призывный взгляд в исполнении обнаженной красотки в его постели не смог бы произвести на него большего впечатления. Этот взгляд выворачивал его душу наизнанку, этот взгляд должен принадлежать только ему. Он не хочет делить его ни с кем. Чувствовал, как она силится его оттолкнуть, но вместо того, чтобы отпустить, лишь ещё ближе притянул к себе. Его руки сомкнулись за её спиной, пару раз прошлись вдоль позвоночника, пальцы, проникнув под рубаху, коснулись нежной кожи на спине, заставив её вздрогнуть. Он всегда думал, что любовь к женщине это нечто сложное. Это пазл, складывающийся в его душе из внешней красоты, душевных качеств, происхождения и остальных не менее строгих критериев. Но всё оказалось куда проще и вместе с тем в тысячу раз сложнее. В его случае любовь не имела ничего общего с осмысленностью и идеалами, годами коренившимися в его голове. Всё это простиралось на каком-то духовном уровне, в тонких, как паутинка, материях, почти невидимых глазу. Его любовь - это неотступная потребность иметь её рядом с собой каждый день. Такая неотступная, что без неё он становится невыносим даже для самого себя. Его любовь - это разговоры часами, споры, подначки и понимание не с полуслова, с полувзгляда. Его любовь - это то, чего он не может постигнуть до конца. Как получилось так, что он до дрожи в руках захотел вот эту пацанку с чуть взлохмаченными волосами в потертых джинсах и толстовке с ершистым характером и яростной классовой непримиримостью?! Она ощущала, что её надёжное убежище постепенно превращается в ловушку, - его движения становились все более настойчивыми и хаотичными. Большие ладони свободно разгуливали по её телу, то опускаясь (низко, непозволительно низко), то поднимаясь, задирая ее рубаху до лопаток. Поражало то, что он делал, а также мгновенный отклик её собственного тела на его действия. Ей следовало немедленно бежать, пока не стало поздно. Вступив в отчаянную схватку с его руками, на этот раз отвоевала себе свободу. Отдалившись от него на безопасное расстояние, стояла неподвижно, тяжело дыша, как после тяжелой схватки. Увидела, как за секунду, словно по щелчку тумблера, изменился его взгляд. Могла побиться об заклад, что такой видела Хелен и другие его любовницы в постели с ним. Уж конечно он не предназначался ей. - Я не Хелен! - выпалила невольно. Услышала в собственном голосе панику и возненавидела себя за это. - Я знаю, Барбара. Я не настолько пьян, чтобы не понимать, где я и с кем я. Его голос был удивительно мягким, спокойным и... трезвым. Когда только, черт возьми, он успел так протрезветь?! - Тогда Вы попросту спятили! Вновь начал приближаться к ней. - Может, тогда ты мне объяснишь, что между нами? - Мы… отличная команда… партнёры и… хорошие друзья. С трудом подбирала слова, делая долгие паузы. - И только?! Приблизился к ней ещё на пару шагов. Будучи загнанной в угол, не имея больше путей к отступлению, решила действовать иначе - отработать на нём новый приём захвата, который отточила до совершенства в ретрите. Победа была на её стороне. С заломанной рукой он оказался прижат щекой к стене. - Эй, сержант, полегче! Я буду жаловаться на нарушение моих прав и жестокое обращение со стороны полиции. Невольно рассмеялся из-за этого внезапного проявления ребячества с её стороны. Знала, что ни за что бы не справилась с ним так легко, если бы он был абсолютно трезв. Ни раз приходилось наблюдать за его безотчетной молниеносной реакцией. Она срабатывала мгновенно, порой независимо от его воли. Словно у кобры. И была страшна своей скоростью и силой. Но сейчас алкоголь чуть расслабил его, сделав беззащитным перед ней. - Вы спрашивали меня, что происходит, сэр?! - Приподнялась на цыпочки так, чтобы её губы оказались на уровне его уха. - Я знаю, что происходит, и так этим дорожу, что ни за что не позволю разрушить это пьяному кретину, которого отшила жена и, который никак не может набраться храбрости, чтобы пойти и вернуть её себе. Поняла, что недооценила его силы, - он усыпил её бдительность. Пару точных движений и теперь уже она в плену его рук, припертая спиной к стене. И в этой схватке с ним ей не победить ни силой, ни ловкостью. - Хейверс, по этому делу Вы никудышный детектив! И к тому же трус, который, скорей, искусает губы до крови, чем признается в том, чего действительно хочет. Вскинула на него бунтарский взгляд, всячески демонстрируя своё безразличие. Увидела, как дрогнули уголки его губ, так делал ни раз, когда принимал её негласный вызов. В такие моменты с трудом, но, выдерживала его взгляд, а когда ему надоедала эта игра, он широко улыбался, тем самым провозглашая ничью. Но сейчас всё было иначе. Пристально глядя на неё, одной рукой перехватил обе её. Мужские пальцы крепко сжали тонкие запястья. По её плотно сжатым губам понял, что это причиняет ей боль, и тут же чуть ослабил хватку. - Чего ты по-настоящему хочешь, Барбара? - Хорошо, я расскажу… В детстве по дороге из школы я каждый день проходила мимо магазина игрушек. В один из дней на витрине появилась игрушка, самая лучшая, самая красивая из тех, что я видела. Ее глаза заблестели. – Ты попросила, чтобы тебе её купили? – мягко спросил, окончательно ослабив хватку. Теперь при желании она могла бы с лёгкостью освободиться, но не сделала этого. - Нет, я не допускала даже мысли об этом. - Почему? - Наверное, потому что я хорошо знала, что мне ни за что её не купят. Я просто останавливалась у той витрины и подолгу любовалась ею до тех пор, пока она не исчезла, - её купил кто-то другой. И сейчас я не позволю себе… - Попроси… - выдохнул он ей на ухо. Она всё ещё пыталась казаться невозмутимой и равнодушной, когда мужские пальцы начали медленно расстёгивать мелкие пуговицы на её рубахе. Дыхание сбилось, почти задохнулась, когда он наклонился и принялся целовать открывшиеся ключицы. - Проси всё, что угодно… Почти потеряла над собой контроль, не справившись с такими новыми ощущениями, когда он опустился ниже. По телу разливался жар, кожа покрылась мурашками, желание запустить пальцы в тёмные, густые волосы и прижать его голову стало непреодолимым, именно поэтому она попыталась освободить руки, однако её движения были неверно истолкованы им, и его хватка стала сильнее. Свобода – это единственное, что он не готов был ей дать в этот момент. По тому, как выдохнул, поняла, что он недоволен, и теперь в наказание на её коже останется красная отметина. Отвернув голову, не позволила ему коснуться губ. Принял это за игру, чуть ухмыльнувшись, продолжил раздевать её, покрывать новые, открывающиеся ему участки, поцелуями. Не знала, как справиться с ним и со своими собственными желаниями и чувствами. - Сэр, нам не стоит… - тихо прошептала, всё ещё хватаясь за остатки не затуманенного разума, но он, казалось, не слышал её. - Томми, меня зовут Томми. Повтори! Его голос стал хриплым, горячее дыхание щекотало кожу возле уха. Подарил свободу её рукам только для того, чтобы обхватить тонкую талию и крепко вдавить её тело в своё. Вместо ответа на его просьбу осуществила своё желание, - обняла и запустила пальцы в его волосы. - Ты же представляла… - Что? - О чём ты думала, когда смотрела на меня? Сделай то, о чём ты думала… Ты же не могла запретить себе думать об этом. Чуть отстранился от неё. Взглянула на него. Вот, она её мечта стоит перед ней, самая чистая, до которой страшно дотронуться и самая страстная, бредовая из бредовых и самая несбыточная из всех несбыточных. Несбыточная настолько, что даже глубоко внутри себя она не могла допустить и мысли о том, чтобы попросить провидение её исполнить. Но он был прав, - при всём при этом она не могла не думать и не представлять себе... Оставаясь одна, после нескольких пинт пива, выпитых вместе с ним в их любимом баре, закрывая глаза, она порой отпускала себя, позволяя представить, как стягивает с его плеч пиджак, расстёгивает пуговицы накрахмаленной сорочки, а потом её руки опускаются ниже к пряжке ремня... - Боюсь, что мои мысли были несколько неподобающими. Улыбнулся такому выбору слова. - Неподобающими насколько? Сам положил её руки к себе на грудь. Желая почувствовать обнаженную кожу под своими руками, начала расстёгивать пуговицы его рубахи. Дал ей время справиться со всеми пуговицами и вытянуть рубаху из брюк, после чего вновь нетерпеливо склонился над ней. Запрокинула голову, чтобы ему было удобнее. Растворившись в нём, не заметила, как с её тела исчезла сначала рубашка, а за ней и топ. - Барбара, - тихо прошептал, услышав первый сдавленный стон, когда его пальцы коснулись груди. Попыталась справиться с пряжкой его ремня, чего он, казалось, не замечал, продолжая её раздевать. В голове не осталось мыслей, и она уже не сдерживала своей реакции на его прикосновения и ласки. К чёрту всё! Ощутила разгоряченной кожей холодную поверхность, когда он легко подхватил её и усадил на край комода. - Не здесь? – спросил, встретившись с ней взглядом, и подался бёдрами навстречу её рукам. - Здесь! - Выпалила почти испугано, - казалось, что если они сдвинутся хоть на сантиметр от этого места, то все закончится. Ладонь коснулась внутренней стороны её бедра, в то время как она, наконец, справилась с пряжкой и запустила руки под резинку его боксеров. На мгновение замер. Почти коснулась сосредоточения его желания. Разочарованно вздохнул где-то в районе её ключицы, когда она убрала оттуда руки. Её ладони очертили мужские бёдра, нежно погладили поясницу и спустились ниже. Он повел бедрами, заставляя её шире развести ноги, и вздрогнуть от ощущения его уже почти неконтролируемого желания. Несмотря на её нетерпение, - больше не хотела ждать, поэтому пыталась помочь стянуть с него оставшуюся одежду, - сам он, как мог пытался сдерживать себя и не торопить события. Нежно перехватил её руки на поясе брюк. - Ты всегда такая непослушная? - выдохнул с нежной улыбкой в её губы. - Я не знаю... На его лице больше не было улыбки. - Барбара, у тебя не было... Я ведь не ошибаюсь? Он внимательно следил за выражением ее лица. - Не было, - прошептала в ответ, сжимая его бёдра ногами, призывая к большему. Какое это сейчас имеет значение, когда она так хочет его и больше не может ждать. - Тогда нам лучше будет не здесь! Подхватив её под бедра, он шагнул к кровати. Оказавшись на постели, она сжала ворот его рубахи и притянула к себе, желая ощутить всю его тяжесть на себе. Она сама раздвинула ноги, позволяя устроиться между ними, её слова с призывом не медлить растворились во вздохе, когда он качнул бедрами и медленно проник в неё. Ее зубы впились в мускулистое плечо, а пальцы смяли рубашку на спине. Протяжно простонала, когда он остановился, давая ей время привыкнуть к нему. - Барбара, - тихо позвал и прижался к ее губам своими, впервые целуя ее. - Все в порядке? Её ответ позволил ему начать двигаться, задавая полностью подходящие ей ритм. Спальня заполнилась тихими нежными стонами и его тяжелым дыханием, смешанным бормотанием, из которого она мало что понимала. - Томми, - прошептала его имя, чувствуя накатывающее на нее блаженство...

***

- Барбара... - Сэээр?! Улыбнулся, зная, что сейчас она просто подначивает его, и в отместку чуть прикусил нежную кожу у нее на шее. Теснее прижался к ней. - Я готова признаться. - В чем?! - Я чертовски устала. - Противореча собственным словам, завела руку назад, чтобы жадно ощупать ставшее уже знакомым обнаженное мужское тело. - У меня слипаются глаза. - О, я не об этом... Мои силы тоже не безграничны. - Тогда, о чём же? - О завтрашнем утре. - А что с ним? Перевернулась на другой бок, чтобы взглянуть ему в лицо. - Барбара, я не хочу завтра сцен в стиле "ты был пьян, и это была большая ошибка, мы не должны были этого делать...". Пробуждение вкупе с ярким утренним солнцем иногда оказывают подобное воздействие... - Тебе лучше знать… - Поэтому у нас только два выхода. - Каких же? - Не засыпать вовсе. - Оооо, нет! - простонала она. – Ты слишком измотал меня. Я чувствую себя так... Осеклась на полуслове. - Как же ты себя чувствуешь? Ну, же! - Словно провела долгий спарринг с кем-то большим и очень сильным. Тихо рассмеялся. - Неужели все так плохо? - Нет! Это было очень и очень приятно. Я бы даже сказала, временами невыносимо приятно. Нисколько не лукавила. Никогда не чувствовала такой приятной усталости и опустошенности. - Значит вариант второй - ты для себя сейчас как следует уяснишь, что все, что я делал этой ночью не из-за воздействия алкоголя. Алкоголь только придал мне смелости сделать то, чего я давно хотел. Я ни минуту об этом не жалею и наступление следующего дня этого нисколько не изменит. - Хорошо, обещаю, никаких сцен на твою похмельную голову. Только полное понимание, сочувствие, таблетка от похмелья и апельсиновый сок. - Что-то ещё? - Да, парочку подгоревших тостов. Снова повернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее. - По рукам! В таком случае мы можем, наконец, спокойно поспать. Притянул её поближе к себе. - Томми! - Да? - Хочу, чтобы ты знал... Я ни о чем не жалею. И тоже давно этого хотела. - Я в курсе. - Чтооо?!! - Ну, ты мне сама мне об этом поведала, когда с большим рвением расстегивала мой ремень и ширинку и потом, когда... - Давай обойдёмся без пересказа. - Легко стукнула его локтем в ребра. - Я и без того всё прекрасно помню. В красках.

***

К моменту её утреннего пробуждения успел принять душ и приготовить кофе. Сидел в изножье кровати с мокрыми аккуратно зачесанными назад волосами, одетый в светло-серое трико и белую футболку. - Как ты себя чувствуешь? - заговорила первая. - Прекрасно! Полагаю, что исключительно благодаря тебе. Никакого похмелья. А ты в порядке? Я, наверное, должен извиниться. Потянулся к ней, чтобы запечатлеть мимолетный поцелуй в уголок губ. - А как же никаких сцен сожалений с утра? - Я не об этом. - Тогда, о чем же? - спросила, с благодарностью принимая из его рук чашку свежезаваренного капучино. Отметил, что она не дёргалась и не тушевалась перед ним, и это подарило ему удивительную радость и чувство равновесия. С удивлением понял, что уже успел соскучиться по ней. - Я был несколько не сдержан... И думал больше о себе... Я обещаю... - О, Боже! - Отставила чашку на прикроватную тумбочку, придвинулась к нему, не забывая при этом целомудренно придерживать простыню у себя на груди. - Я хочу, чтобы ты сейчас мне обещал только одно - быть самим собой, со мной ты можешь не сдерживаться. В такие моменты я чувствую себя по-настоящему нужной тебе. И это одно из самых прекрасных чувств, которые когда-либо мне довелось испытывать. Исполнила ещё одно из своих давнишних желаний - провела пальчиком по почти разгладившейся после ночи межбровной складке. - Чего ты хочешь? Проси меня, о чём угодно. Заразительно мальчишески улыбнулся. - Будь осторожен со своими обещаниями. Мне понравилось водить твой Бристоль. - О, нееет! - На самом деле я хорошо знаю, чего я не хочу – появляться на работе в ближайшие несколько дней. В этот момент он ясно осознал, что впервые за много лет он тоже этого не хочет. Даже их медовый месяц с Хелен не мог остудить его безумную тягу к службе. Спустя мгновение его настигло ещё одно откровение - столь непреодолимой была вовсе не тяга к борьбе с преступным миром, а его тяга к ней. Выйти на внеочередное дежурство означало увидеть ее, быть с ней. Теперь, когда она была в его постели, и, судя по всему, не очень-то хотела ее покидать (в этом их желания полностью совпадали), он с большой радостью был готов сделать перерыв в своей борьбе со всем злом этого мира. - Я что-нибудь придумаю...