Дипломная работа

Хенджин тихо приоткрывает дверь квартиры, стараясь не издать ни шороха, и направляется к лестнице на крышу. Оказавшись наверху, он ставит настольный мольберт на колени и рядом - баночку с водой, которую набрал до этого в ванной. Кисть с акварелью по бумаге скользила как по маслу. Хван смотрел на небо, рассыпавшиеся по небу жёлтые точки напоминали ему веснушки Феликса, они такие же: яркие, красивые, на них можно смотреть вечно. Он улыбнулся, сам не зная, кому именно. Думая о Ликсе, студент дорисовал звёздное небо. Отставив мольберт в сторону, художник лёг на бетон и начал рассматривать звёзды, которые сегодня светили ярче обычного. Полежав немного, Хван отвлёкся от мыслей о Феликсе и его веснушек которые так понравились художнику, но не нравились обладателю. Сон и алкоголь, который ещё не вышел, брали над Хёнджином верх, глаза слипались, но он не собирался спать на крыше. Художник, собрав все свои принадлежности, спустился обратно к своей квартире. Снова аккуратно открывает дверь, дабы не разбудить гостя. Положив все инструменты на место, Хёнджин ложиться рядом с тёплым телом и, накрываясь одеялом, приобнимая Феликса за тонкую талию, уснул. Ночь прошла спокойно, никто не просыпался, и всем было комфортно и тепло. Луна была очень яркая, она светила сквозь окно прямо в помещение, подсвечивая бежевые обои.

***

На утро оба встали с похмельем. Хёнджин вообще спал как убитый, но дикая жажда его разбудила. Открыв свои опухшие глаза, он посмотрел сначала на пустующее прохладное местечко, следом — на Ликса, который что-то готовил на кухне. Всё, вроде бы, нормально: у всех хорошее настроение, если не считать ужасную боль в голове и неутолимую жажду. Но Феликс — не Феликс, если не случится что-то неудачное. Как можно было догадаться, он порезался, Хван почувствовал себя паршиво, будто не уследил за маленьким ребёнком. Вставая наконец с кровати, студент пошёл на кухню, чтобы что-то попить. Открыв холодильник, Хёнджин увидел пару банок газировки. Взяв одну, он быстро открыл и опустошил её, допивая всё содержимое, он выбросил железяку в мусорное ведро и направился в ванную комнату за аптечкой. Зайдя в ванную, Хван открыл зеркало над раковиной, достал оттуда медикаменты и подошёл к Ликсу. Обработав рану, художник заклеил порез пластырем и сказал Феликсу отойти от плиты— он сам приготовит, а тот пусть уберёт аптечку обратно. Приготовив завтрак, они сели за маленький столик и начали есть, после еды они продолжили писать картину, специально начав пораньше, ведь ребята хотели сходить в парк аттракционов. Мазки краски ложились один на другой, создавая невероятные оттенки. Картина оживала, становилась чувственной, глубокой. Каждый штрих придавал работе свою изюминку, помогая совершенствовать Феликса, хотя он был и так идеален, по мнению Хвана. Закончив работу, Хёнджин довольно потёр разноцветные ладоши друг о друга. Оставляя картину засыхать, художник пошёл убирать свой творческий беспорядок и мыть руки от краски. Собравшись, ребята направились в парк аттракционов. Идти до туда было не далеко, но и не близко. Отправившись в путь, Хван думал только о своей картине, она очень ему нравилась. Может это из-за человека, который там изображён? Заходя в парк, в глаза парням сразу бросаются аттракционы разных видов. Красочные цепочки, высокие горки, запах сладкой ваты проникал в нос, а от этого текли слюни. Хёнджину тут понравилось, поэтому он первым делом купил вату себе и товарищу. Феликса не впечатлило ничего из этого, он надеялся найти хоть что-то, что способно вызвать сильный адреналин. Увидев высокие американские горки, Ликс направился в их сторону. Хван, жуя вату, следовал за ним. — Ты хочешь на американские горки? — Художник смотрел то в глаза модели, то на экстремальные горки, внутри него появился страх, а дрожь пробивала насквозь. Но, смотря в глаза Феликса, Хван видел пустоту. Студент всё-таки решил прокатиться вместе со школьником, он не хотел показывать свой испуг и опозориться, но как только он сел на сиденье, то сжал руку модели. Спустя минуту, железяка тронулась. Хёнджин сжал руку возлюбленного ещё сильнее, Феликс мельком взглянул на него и немного ответил на прикосновения. Впереди был грубый спуск, сердце Хвана ушло в пятки, голова пульсировала. Он сильно испугался, уши заложило, но он услышал тихое «Не бойся, я с тобой». Хёнджин подумал, что ему показалось, но голос был слишком реальным, чтобы быть иллюзией. Как только он опомнился после услышанного, они рванули вниз. Длинные волосы развевались на ветру, а из горла вырывались крики. Феликс оставался в спокойствии, он поднял руки вместе с рукой Хвана, ветер приятно обвевал тело. Школьнику понравилось, было экстремально и освежающе. Выйдя после американских горок, Хёнджин выглядел так, как будто увидел призрака: бледный и разворошённый, волосы стояли дыбом. Быстро приводя себя в порядок, Хван продолжал следовать за Феликсом, который ходил на разные аттракционы и ни капельки не боялся. Покатавшись ещё как минимум на пяти аттракционах, они решили направиться домой, ведь уже виднелся оранжевый закат. По пути в квартиру Хван отходил от этого экстрима, а Ли было только мало и он думал как бы ещё сюда прийти.

***

Оказавшись дома, Феликс первым делом пошёл в душ, а Хёнджин в это время переодевался. Как только художник закончил своё дело, то решил проверить своего друга: «А вдруг он утопился случайно?». Конечно, он использовал это только как отговорку, а настоящие свои намерения слушать не хотел. Как только щёлкнула дверная ручка, а на пороге оказался Хван, школьник попытался закрыться, но получилось только уронить мыло и поскользнуться на нём. — Что ты тут делаешь? Не видишь, что занято? — Парень был явно не в настроении и немного напуган ситуацией. — Не волнуйся, я не причиню тебе вреда. — Художник подходил ближе, на пути снимая с себя остатки домашней одежды, и уже становясь под горячими струйками воды, которые стекали по плечам. Он положил свою тёплую ладошку на плечи, начиная второй, такой же тёплой, ладошкой ласкать парня спереди. Школьник немного вздрогнул и покрылся мурашками, неосознанно делая шаг назад и натыкаясь на колом стоящий член Хвана, головка которого на сантиметр резко проникла вовнутрь. Феликс зашипел от болевых ощущений и испуга. — Оу, так тебя возбуждает боль? — Протянул Хёнджин, рассматривая как резко встал у Ли. — Если так, то у меня есть кое-что для тебя. Парни, выбравшись из душа, направились в спальню. —Никогда не думал, что мне это пригодится. — Сообщил художник, доставая из-под кровати небольшую коробку, а затем раскрывая её. — Нравится? Феликс, сидевшись на кровати, смог лишь ахнуть, коробка была набита всякими секс-игрушками, начиная от вибраторов и заканчивая наручниками. Но Хван рукой потянулся почти на дно коробки и выудил оттуда маленькую железную палочку. — Что это? — Поинтересовался Ликс, немного покачиваясь на ногах от предвкушения. — Сейчас узнаешь, тебе должно понравиться. — С этими словами парень достаёт тюбик смазки, нависает над Ли, а у того спирает дыхание. Хван обильно смазывает достоинство школьника, а затем начинает вставлять эту палочку прямо в уретру. — Ай! Стой, мне больно! — Захныкал Феликс, извиваясь на чистой белой простыне, которая сейчас была вся смята. — Потерпи, сейчас станет легче, — Хёнджин резко вставил железяку до конца под жалобное поскуливание Ли и вспомнил про презерватив. — Блядь, у меня резинки нет. — В-вставь без неё, п-пожал-луйста, — Ликс уже не мог терпеть, возбуждение пульсировало болью. —Хорошо, только сначала растяни себя. — Художник облизал сухие губы, подмигивая. Школьник, смазывая пальцы слюной, проник в себя, от этого зрелища можно было уже кончить. «Боже, какой-же он сексуальный» — думает парень. Когда в Ликсе спокойно двигалось три пальца, то студент убрал его руку и резко вошёл во всю длину, издавая гортанный рык. Он продолжал двигаться рвано и без ритма из-за неопытности, а парень под ним весь извивался и громко стонал. —Мм…ах…пож-жалуйста, Хв-ван, разреши мне к-кончить. — Пролепетал Феликс, пытаясь помочь себе рукой. — Я разрешу, если ты доставишь мне удовольствие. — Усмехнулся Хёнджин, доставая член из парня, услышал огорчённый вздох. Становясь на колени и пододвигая пах ко рту Ликса, он приоткрыл большим пальцем маленьким ротик школьника и, любуясь его идеальными зубами, он нежно проникает вовнутрь, чувствуя тёплое дыхание. Старший делает пару неглубоких аккуратных толчков, наслаждаясь горячим нутром и лёгкой вибрацией, которую пускает младший по члену. Но затем переходит на резкие, даже грубые толчки, заставляя младшего прослезиться. Феликс старательно втягивает щёки и лижет языком венки, как видел в дешёвом порно. — Ты…ммм...молодец, я скоро кончу, — сообщил Хенджин, вытаскивая уретную палочку, и заканчивая одновременно с Ликсом, ему в рот. — Кхм…фу, в ней же глюкоза, тогда почему… — Школьник выплюнул всё и не закончил мысль, замечая странный взгляд на себе. — Ахаха, а ты поверил, что она сладкая что ли? — Прохохотал художник. — Хочешь попробовать? — Он схватил студента за плечи и наклонил, чтобы грубо, но горячо поцеловать. — Да, ты прав. На вкус ужасно! — Теперь они оба залились смехом. Ребята плюхнулись на подушки, потихоньку отходя от болящих щёк. —Спокойной ночи. — Прошептал Хёнджин, обнимая юношу за талию. Феликс промолчал, вместо слов он уткнулся носом в кадык художника и засопел. Хван улыбнулся, смотря на то как его малыш быстро уснул, он поцеловал его в макушку и прижал сильнее. В такой позе они и заснули.

***

Проснулся Хван от голоса Феликса, который тряс его за плечи, чтобы разбудить. С каждым словом его голос становился всё более странным, глухим и недовольным. Открыв глаза, он увидел своего прежнего профессора. «И когда только я успел проснуться и прийти на пару?» — Подумал он смотря на недовольное лицо учителя. — Не спать! Лучше слушай новую тему! —Сказал учитель, попутно возвращаясь на своё прежнее место. Художник непонимающе осмотрелся по сторонам, пытаясь осознать реальность. На доске было написано красивым почерком «Натюрморт». «Нужно написать Феликсу, что вообще происходит?» — Пронеслось у Хёнджина в голове, но когда он включил телефон, то не увидел ни номера, ни сообщений, ни фотографий. Ничего, что было бы связано с младшим. После пар он зашёл домой, чтобы переодеться, но в комнате нашёл только пустой холст. — Где картина? — он не знал у кого спрашивал, может, у бетонных стен, а может у пустующего кресла. Накинув мягкую голубую толстовку и пальто, он пошёл в уютное кафе, в котором часто бывал. Хван сидел за ноутбуком, щёлкая клавишами и невнимательно рассматривая фотографии добровольцев, пил остывший латте с кокосовым сиропом. Как только содержимое стакана закончилось, он закрыл ноутбук, вышел из кофейни и направился домой. На улице — на удивление, холодный декабрь: снежинки кружат в воздухе и приземляются на землю, дует ледяной ветер, кажется, вот-вот начнётся метель. Хвану почувствовал дежавю. Если следовать его сну, хотя он не уверен, что это ему приснилось, то скоро он встретит своё солнце. Он ждал пять минут… десять… пятнадцать… двадцать пять… но никто не появился. Слёзы наворачивались на глаза, хотя Хёнджин свалил всё на ветер, ведь плакать из-за сна это как минимум глупо. Виски пульсировали и болели, и из-за этого мозг отказывался воспринимать окружающих. Хотелось домой, спрятаться под одеяло и просидеть там оставшуюся жизнь. Именно так парень и поступил. В университете его не видели неделю: кто-то говорил, что он заболел, кто-то — что уехал, а кому-то было всё равно. Минхо, который учился в этом же месте, но на другом факультете, начал паниковать и звонить другу. Долгие, наполненные тяжестью гудки. Тот вообще был нервным, потому отсутствие друга обеспокоило его сильнее остальных и в субботу он помчался в квартиру, в которой находился как в своей. И вот, входная дверь открывается, и из щели виднеется лицо друга. Он выглядел подавленно, глаза опухли и синяки ярко расположились под глазами, будто тени. Ли начал беспокоиться ещё сильнее, но решил придержать свои чувства до рассказа Хенджина. — Я могу зайти? Нам нужно поговорить. — Смотря на состояние друга, Минхо не мог не узнать причину его мучений. Так что, как только ступил за порог, начал расспрос. — Что у тебя случилось? Почему ты не появляешься в университете? Ты заболел? Почему ничего не сказал мне? — Минхо тараторил всё на одном дыхании, после пришла отдышка. Хван удивлённо посмотрел на своего друга, да он всегда волновался о нём, но такое выражение лица он видит в первые. — Успокойся, будешь чай? Я тебе всё объясню. — Сказал художник, показывая ладошкой в сторону небольшого стола, намекая на то, чтобы Минхо присаживался. Ли понял, чего требовал от него друг, поэтому сразу же присел за круглый стеклянный столик, дожидаясь, когда младший заварит чай. Поставив кружки на стол, он начал говорить. — Я заснул на паре, как бы тупо это не звучало. И мне приснилась наконец-то идеальная модель, точнее приснился. Ну, и всё завертелось у нас там… в общем, он был лучшим, что произошло со мной в этой жизни… А ПОТОМ Я ПРОСНУЛСЯ! — Минхо было очень скорбно, он переживал за своего друга, но не мог допустить, чтобы Хван убивался из-за такого чудесного сна. — А этот парень существует в реальности? — Уточнил Ли. — ОТКУДААА Я ЗНАЮЮЮ?! — Громко протянул парень и его глаза вновь наполнились слезами. — Так, хватит ныть! Я уверен, если ты будешь сидеть дома, то никогда не найдешь другого. — Мне другоооой неее нужеееен! — Хныкал Хёнджин. — Хорошо, но как ты найдёшь этого паренька, если не выходишь на улицу? Ходи хотя бы в универ, вдруг он с нами учится, а ты не замечал. — Можете дать Минхо Оскар. Он понимал, что свою «сонную любовь» его друг не найдёт там. Но данные слова, очень подбодрили художника. «Может он слишком наивный?» — Мельком пробежало у Минхо в голове, но он даже был рад, ведь его друг теперь немного улыбается, и его глаза наполнились надеждой.

***

Хёнджин всё-таки начал ходить на пары, настроение у него поднялось, Ли был рад своей прекрасной работой. — Эй, братан, не хочешь зайти ко мне, обсудить эту пару? — Спросил старший у своего друга. — Прости, хён, но мне всё-таки нужно рисовать дипломную работу, а то я не успею к сдаче. — Ответил Хван, попутно собирая вещи с парты. Дойдя до дома, он переоделся в удобную одежду, заварил любимый кофе со сливками и сел за мольберт. В голове оставался образ юноши из сна, поэтому он быстро сделал набросок на маленьком листочке, пытаясь мельком прописать детали, чтобы не забыть. Когда пазл сложился, Хёнджин приступил к большой работе. Он взял акрил и небольшими мазками начал намечать фигуру парня. Писал он долго, работа не получалась. Казалось, что в картине нет той чувственности, тех эмоций. Художник прикрыл глаза и вспомнил тепло, которое Ликс ему дарил. За четыре часа Хван написал юношу. Работа шла медленно, но главное — оживить её, чтобы не получилась картонка. На часах было уже семь вечера, глаза слипались от усталости, и парень решил отложить работу до завтра. Включив телевизор, он посмотрел какой-то мутный боевик и лёг спать.

***

На утро Хёнджин встал немного раньше обычного, ведь он уже второй день ходит в университет. Собрав рюкзак, он налил чай в термос и пошёл в учебное заведение. — Привет, Минхо, — улыбнулся Хван увидев друга. — Привет, ты покушал? — Заботливо поинтересовался старший. — Нет, ещё не успел. А ты? — Спросил младший, параллельно садясь за парту и раскладывая вещи. — Я уже поел. — С улыбкой ответил Ли. Хёнджин с Минхо пошли на пары, каждый на свои. После лекций, художник снова пошёл рисовать свою картину, в этот раз за ним увязался Минхо, который молча наблюдал и слушал рассказ друга. Художник пытался передать то, что видел во сне с помощью движений кисти. Было тепло на душе и одновременно скорбно — смешанные чувства, которые вместе заставляли сердце болеть. Хван понимал, что больше не почувствует этого мальчика рядом с собой. — Но ведь можно полюбить другого, верно? — Подбодрил друга Минхо. — Можно полюбить, а можно и не любить. Какая разница, если и то, и другое закончится разбитым вдребезги сердцем? — Ответил вопросом на вопрос художник. — Ладно, мне надо идти делать работу. — Отвернувшись от своего друга, Хенджин продолжил водить кистью по холсту.

***

Спустя месяц Хван уже дорисовал свою картину в стиле ню. Сдача была уже не за горами, так что он управился вовремя, осталось добавить маленькие детали, и можно сдавать. Он долго смотрел на своё творение, лицо Феликса не выражало эмоций, как и во сне, но чего-то не хватало. Прикрыв глаза он вспомнил один момент.

***

— Знаешь, а может мы скоро больше и не встретимся, — хмыкнув уныло Ликс, что было для него обычным делом. Он постоянно уходил в мысли и возвращался с тоской. — Ну, чего ты опять? Всё же хорошо, я с тобой буду всегда, — он приобнял парня и поцеловал веснушки на лице.

***

— …буду всегда, — в пустоту выдохнул Хван. Солёная жидкость скапливалась в глазах, мутнело, болело сердце, болела душа. — Точно, веснушки, — он взял краски и бумажную палитру, чтобы намешать нужный цвет и поставил множество точечек на его прекрасном лице. Оторвавшись от картины и вытерев наступающие слёзы, Хёнджин положил картину в шкаф и вышел из квартиры, направляясь в учебное заведение.

***

Дни шли, даже не шли, а бежали. Хван почти сдал все экзамены, и осталась только завтрашняя защита дипломной работы. С самого утра присутствовало волнение, тревога, даже страх провалиться. За это время он много нарисовал портретов Феликса, которые сейчас висели на его стенах комнаты, но самая первая написанная картина — лучшая. Он смирился, что больше не встретит Ликса, но тот иногда приходит к нему во снах и они болтают о не значимых вещах. И вот, после очередного сна, в котором парни обсуждали будущее Хёнджина, пора идти сдавать дипломную работу. Волнение брало над студентом верх, даже Минхо перед своими экзаменами так не волновался, а ведь он был довольно тревожным человеком. Старшему пришлось даже успокаивать друга и дать ему таблетку валерьяны. В аудитории выступал парень, который идёт перед Хёнджином, а это значит, что он следующий. Вскоре наступила очередь Хвана, он, на трясущихся ногах, которые казалось наполнились свинцом, вышел к доске и показал свой холст. Проверяющий разглядывал каждый сантиметр картины, из-за этого становилось ещё более волнительно. — Рассказывайте, — строго протянул профессор, что было для него несвойственно. — Здравствуйте, сегодня я представлю Вам свою работу «Юноша, что исчез». Я выбрал эту тему, потому что на картине написан юноша, которого я больше никогда не увижу. Данную работу я выполнял одним материалом — акрилом, мне удобно использовать именно эти краски. К концу хотелось сказать «спасибо», — он обратился к профессору Бан Чану— За Ваш труд, за то, что поделились с нами своими знаниями и навыками. — Очень хорошо, Хван. От твоей картины идут очень приятные ощущения, написано с любовью. Меня захватывает сюжет и как будто погружает внутрь изображенного события, — мужчина улыбнулся. — Это зачёт на все «пять», но кто изображён на картине? — Большое спасибо, это мой сон, который останется у меня в сердце навеки, — пролепетал парень и «полетел» к своему месту.