I don't want you

Йохан пришел весь запыхавшийся, с красными щеками и сбившимся дыханием. Ноги его были присогнуты в коленях и сам он тянулся к тому, чтобы где-нибудь да присесть. Медсестра у входа недовольно цокнула. В больнице сегодня было пустовато. На скамейках ожидали лишь несколько мужчин и женщина рядом пеленала ребенка на кушетке. Йохан даже мимолётно вежливо кивнул гардеробщице. Это не могло не радовать. Не было столпотворений и лишних бабушек, которые с такой охотой любили ходить именно к Йохану. Им наверняка доставляло удовольствие его внимание, в отличие от самого парня. Либерт прошел в свой кабинет, который он делил с медсестрой Айше, но вещей последней не было на месте. Первая мысль была очень рациональная: она взяла отпуск. Но если и так, то почему не предупредила? В прошлый раз она сказала об этом, чтобы Йохан не беспокоился. Вероятным было и то, что она опаздывала. У Айши были маленькие дети и иногда она просто не могла прийти вовремя и Йохан обычно отчитывался за нее перед начальством в особенно загруженные дни, когда любая помощь играла большую роль. Йохан нацепил на плечи уже привычный халат, методично застенчивая пуговицы. Это простое монотонное действие вводило его в состояние размышления. Все оказалось куда проще. Её перевели в другой корпус. А к Йохану хотели подселить очередного молодого хирурга-недоучку. Но тот сегодня не пришел, потому что был в разъездах. Или не молодого, Йохан не вдавался, но откровенно опытных врачей здесь он видел очень мало и с ними он никогда не работал. Это было несколько выматывающе. С хирургами, особенно молодыми, всегда приходилось тяжеловато. Многие из них были робкими, другие вовсе могли забыть что делать и Йохану буквально приходилось играть их роль, чтобы вытянуть операцию на нужный уровень. Некоторые из них будто впервые держали скальпель, у некоторых начинался непроизвольный тремор в руках на нервной почве и они просто не могли продолжать дальше. Когда всё шло вообще не в ту сторону, тогда приходилось сменять врача и доводить все его косяки до ума. Йохан привык к этому, хотя такие смены были трудными и после них у Либерта дрожали ноги от долгого стояния над операционным столом. На прием к Йохану сегодня так никто и не пришел, да и из экстренных случаев они опять проводили стандартную операцию при инфаркте, которая была не такой редкостью. Обычно закупоркой артерий страдали мужчины в возрасте пятидесяти лет. Их не надо было утешать, но каждый раз всё это было до жути неприятно. Надо было по истине обладать хорошей выдержкой и любить людей, чтобы проводить эту операцию. Протащить трубку, разобраться с тромбом, следить за состоянием пациента. Заметил инфаркт на час-два позже, позвонил в больницу и умер на каталках. Случай, время, чужие старания — вот что решало кому суждено жить. Йохан в такие моменты бледнел. Когда человек умирает, его тело становится тяжелее, это одно из самых ужасных ощущений тяжести, оно не сопротивляется, мышцы прекращают сокращаться. У Либерта все равно присутствовал страх смерти: чужой и своей, не важно. Он помнил о том, что его жизнь тоже была спасена таким образом. Все, что происходило с Йоханом частенько зависело от дикого рандома. Да, он влиял сам в том числе, но его влияние далеко не всегда могло помочь спасти жизнь. Были факторы, которые становились выше его физических возможностей. В такие моменты было проще думать о чем-то другом. Например, Йохан любил трогать пол в их машине скорой помощи. Пол был прорезинен и на ощупь тверд и холоден. Потрогаешь его иногда и уже кажется, что все не так гадко, что у него до сих пор есть дом и работа. Сам-то Йохан до сих пор жив, жива его сестра, жива медсестра и хирург рядом. Даже если у того мужчины были дети, Йохан не видел их, не видел его жены. И его смена точно закончилась бы в положенные четыре вечера, если бы к нему не нагрянула Лотта. Ну как? В кабинете было тихо, слегка прохладно и одиноко. Йохан заполнял бумаги, параллельно разбираясь с картами его прошлых пациентов. Лотта не постучалась, вошла и сразу же захлопнула за собой дверь. Из-за сквозняка все вышло особенно громко и преувеличенно. Она была разодета в цветастое платье и недовольно скрестила руки на груди. В общем и целом она не выглядела так, будто пришла на осмотр или за справкой. Она будто хотела чего-то конкретного от него и ожидала, пока на нее наконец-то обратят внимание. Весь её вид кричал. Йохан оперся головой на открытую ладонь и уставился на Франк. Та смотрела сверху вниз, задрав голову. Щеки её раскраснелись, глаза безумно горели и руки ей мешались, Лотта шаркала ими по своим бокам, сумке. Волосы, зафиксированные лаком намертво, не шевелились, они только блестели, зато как! Будто вся ее голова была покрыта слоем глянца. Она словно примчалась во время свидания к нему, потому что забыла выключить утюг. — Ты идёшь со мной. Сегодня в библиотеке должна быть передача книг. Без пары я не могу идти, — Йохан тяжело вздохнул. Он так хотел сейчас спокойно уйти домой, поесть блинов, которые Нина обычно готовила, когда сидела дома вечером после кафе. Голова была тяжёлая, но у Либерта навряд ли были варианты. Ему не было что противопоставить. Франк уже выручала их с сестрой, да и отказывать было неправильно, если не неприлично. Йохан потерся щекой о свою ладонь. Что-то подсказывало ему, что стоило остаться здесь, но достойных аргументов не было. — Иду, — Либерт оглядел свой халат и понял, что его костюм не совсем пригоден для чего-то праздничного. Да, он был практичен и удобен, но все же для какого-то выхода в свет не подходил. — Чьи книги-то? — А ты не знаешь? — она подняла брови, искусно поддевая выпавшую прядь. Толкьок теперь Йохан заметил, что на ней было много украшений. Франк выглядела так, будто собиралась как минимум несколько часов. — Откуда? — Йохан скривился. Он редко читал новости и не любил смотреть на лица президентов и политиков. Это вызвало в нем отвращение. Вся грязь, которая только могла быть, собиралась там, где водилось много денег и тех, кто был готов воровать эти деньги. — Шуберта, — Йохан потёр лоб, спускаясь пальцами к виску. — Да, черт, — Она скинула с себя сумку, доставая оттуда на удивление выглаженную чистую рубашку и синие штаны. Это было интересно, потому что сумка на самом деле была мелкая, дамская, как их называли и она должна была играть роль карманов, которые присутствовали на мужской одежде. Чтобы запихать туда вещи надо было быть по крайней мере волшебником. — Ты не хочешь выйти? — Йохан устало посмотрел на одежду. Его уже сейчас вело и подташнивало от липкого предчувствия проблем. То, что выглядело идеально на начальных этапах чаще всего заканчивалось несладко. — Нет, я отвернусь. По коридору ходил Кензо, — Либерт чуть не задохнулся. В этом был подвох? Йохан растерялся, он не знал, что делать и стоит ли им идти через главный вход. Он схватил рубашку и закрыл жалюзи на окнах. Комната погрузилась в полумрак. Йохан нервно надел холодную хлопковую материю и быстро, неаккуратными движениями принялся ее застёгивать и разглаживать на себе. Она была немного длинновата. В глазах поначалу плясали яркие пятна, но он быстро привык. Лотта неловко переступала с ноги на ногу и что-то напевала. Снимать штаны не хотелось, но скорее всего время поджимало, учитывая, как Франк спешила сюда и сколько они болтали. — Ты знаешь, в общем, где ключ от двери? — Лотта странно блеснула глазами. Йохан вздохнул, поправляя калошанину, которая успела закасаться на его икре. Штаны сидели не идеально, но другого варианта не было. Рубашка была запихана в них, Либерт ловко затянул все ремнем, подтягивая его на талию. — На столе около банки с ручками, зачем тебе? — Либерт обратно открыл жалюзи, ключ провернулся в замке. Йохан прикрыл глаза. Он доверял Лотте, но странно было то, что сегодня Йохан не смог увидеть нового врача. И Тенма, гуляющий по этой больнице заставлял его сердце биться быстрее. Это был страх, Либерт не хотел быть пойманным, увидеть опять Тенму было бы реально очень плохо. Йохан хотел этой встречи и не хотел опять ощущать то, что ощущал сегодня с утра. Этого ему хватило с головой, чужой взгляд и полный провал до сих пор преследовали холодным потом на спине. Либерт даже дышать начал чаще. — Открывай окно, это всего второй этаж, рядом пожарная лестница. Потом позвонишь кому-то на ресепшене, скажешь, что забыл закрыть окно, — Лотта говорила уверенно, оглядывая прилежащие жилые дома. Она полезла первая, прижав к бёдрам платье одной рукой и другой держась за железную конструкцию. Йохан предусмотрительно закинул в штаны ключи и наспех сложил свои вещи в один из ящиков. Нельзя было сделать так, чтобы кто-то нашел здесь ключи, иначе всё выглядело бы так, будто он испарился. Была всего одна копия и она лежала у медсестры на дежурстве снизу. Можно было придумать обычную историю: медсестра его не заметила и он ушел домой. Йохан последовал примеру Лотты. У него кружилась голова то ли от высоты, то ли от волнения, но ему удалось мягко спуститься: на костюме не осталось затяжек и сам он не получил ушибов В библиотеке было скучно, Лотта с надеждой смотрела на сцену, где выступал Карл Нойманн со своей речью. Она выглядела так, будто он значил для нее слишком много, будто он был ее близким родственником. Она выглядела неподдельно заинтригованной, будто было неизвестно, что произойдет дальше. Йохан не придал этому значения. Вполне себе был живым вариант того, что она не смогла разлюбить его и питала к нему чувства, но… Что-то веселое было в её приподнятых губах. Это выражение… Либерт скривился. Он знал откуда оно. Его сестра так же смотрела, когда он делал что-то откровенно глупое. Так, например, однажды Йохан сыпал соль в чай, перепутав банки. Но почему Франк выглядела так? Было что-то, о чем Йохан не догадывался. Он зажмурился, откинул голову на спинку кресла. Пахло пылью, женскими духами и совсем невесомо, от самого Йохана, пахло спиртом. Это было странное сочетание. У Йохана слезились глаза, он хотел спать и горло болело так отвратительно, что хотелось вырвать гланды. Он поклялся себе, что больше для Франк такого не сделает. На этот раз — да. В другой он выберет себя. Но мыслями он возвращался к Лотте. Она нервничала. Руки до сих пор не знала куда деть. Йохан слышал, как она шуршала носовым платком, натягивая и отпуская ткань. Да и ногой она постукивала нетерпеливо, хотя по ее лицу это не было заметно, но что-то очень активно варилось в её голове. Либерт не решался положить свои руки поверх ее, чтобы унять чужие тики. Он иногда так делал с особо тревожными детьми, чтобы показать им через контакт, что он не сделает им больно и все будет в порядке, но сейчас… Ему казалось, что стоит коснуться Франк и она взорвется на тысячи осколков и убьет всех присутствующих. Люди вокруг не замечали этого. Все были заняты своими делами: одни смотрели на сцену, в такт кивая головой, другие что-то читали в телефонах, а третьи колупали ногти от скуки. Как только Карл закончил говорить, то вышел Шуберт. За это время некоторые разбрелись к столам с закусками и Йохан честно пытался не смотреть на них и боль при глотании тоже отвлекала его, но желудок давал знать о себе. Есть хотелось дико. Он посидел, ёрзая, но осознал, что долго обманывать себя не получится, когда соблазнение было прямо под носом. — Я отойду, потом вернусь, — Франк, как подумалось Йохану, кинула очередной неоднозначный взгляд. Она улыбнулась запоздало, когда заметила, что Либерт пошел к столам. Йохан оглянулся через плечо и помахал ей. Вообще у Йохана было много подозрений на ее счёт. Она ведь выбрала его не просто так? Чтобы заставить Карла ревновать? И сейчас она так двигалась, будто готовилась схватить Либерта за плечо и остановить. У Йохана болела голова. Сегодня был не самый лучший день и он по-прежнему болел, что не могло не сказаться на его настроении. Пропихиваясь сквозь толпу, Йохан смог выйти к столам. Блондин ухватил несколько бутербродов и пачку сока. Здесь, снизу, скопилось много людей. Все они говорили, гудели и было ужасно душно. Надо было вернуться к Лотте, но в данный момент, когда он отвязался от нее, Либерту захотелось уйти подальше, где никто не смог бы достать его и вернуть обратно. Франк допустили на вечеринку и роль Йохана, можно считать, была отыграна. Он не был ее кавалером или парнем, которому хотя бы немного нравились подобные особы. Оставаться с ней можно было дальше только из чистой симпатии к ее доброте к Нине, но на это Либерта тоже едва хватало. Он поступал эгоистично. Наверху было лучше. Слегка поддувало с открытых окон и в самой библиотеке пахло только книгами, не было какофонии запахов и чужого присутствия. Йохан сел рядом с одним из стеллажей, подальше от выхода. Тут было темновато, но это не стало большой проблемой. Он, возможно и искал такое место, где можно было бы немного охладиться и прийти в себя. За спиной стояли, кажется, полки с детскими сказками, Либерт не особо вникал, но отдел был достаточно цветастым, говорил сам за себя. У Йохана ведь толком-то не было сегодня обеденного перерыва на работе и то, что он ухватил с собой… Все это могло привести к гастриту, но сам блондин полагался на свою молодость, генетику и везение. Не каждый же день в конце концов так происходит. Сегодня получилось так, ну и что с этим сделаешь? Йохан блаженно опёрся спиной о книжную полку. Пол отдавал теплом, которое было так характерно для дерева. Снизу был виден яркий свет, доносились отголоски чужих голосов, которые уже не волновали Либерта. В подобных ситуациях он всегда думал о том, что другие люди смотрят на него свысока. Он выглядел все же не самым лучшим образом: розовый от постоянных сморканий нос, больные уставшие глаза и красные губы. Полка за ним проскрипела. Здесь были достаточно старые конструкции, которые выявляли чужие движения. Шаг влево-вправо и уже слышен естественный щелчок досок. — Привет, — Йохан на мгновение забыл о том, что у него болит горло. Он улыбнулся, неловко помахав. Стоило сначала хотя бы дожевать. — Я Кензо Тенма, ты здесь один? — Нет, не один, — Йохан махнул рукой, Тенма сел рядом, поджав под себя колени, — в прошлый раз странно мы встретились. Тенма прищурился, но потом отвернулся в другую сторону, разглядывая зал. Он будто кого-то искал, но, нашев Либерта, окончательно потерял надежду. — Значит, я очень нагло украду тебя у твоей спутницы. В тот раз в парке, да, мне жаль, что так получилось, — Кензо, судя по его мимике, реально сожалел. Он свёл брови и задумчиво водил пальцем по доскам. — Ты ведь болеешь, зачем пришел сюда? — Позвала девушка, не мог отказать ей, — Йохан прикрыл глаза на пару секунд. Тенма знал, что Либерт заболел после того, как промок. Было несложно угадать. Он на самом деле уже и не так нервничал. Аритмия и странное волнение были подавлены болезнью, его истощением и расслабленной обстановкой. Тенма видел его сегодня с утра и сейчас только укрепился в этом, скорее всего. Кензо раскрыл этот маленький обман, но не был зол и вовсе не давил на Йохана. Что это было? Жалость? Доброта? — Она сидит снизу сейчас и ждёт меня. Но я не хочу идти к ней. — Ты можешь остаться здесь, я скажу, что это я виноват, что увел тебя, — Тенма доброжелательно улыбнулся, ненавязчиво растянув свои губы. Он сам по себе был приятный. И черты лица у него были правильные, ласкающие глаз. Он внушал Йохану доверие и это было страшно. Либерт на самом деле боялся того, какие реальные мотивы могут иметь люди, вступающие с ним в контакт. Но… Тенма не хотел ровным счётом ничего. — Благородно, но ей все равно на меня, она просто какая-то странная сегодня, — Йохан повел плечами. Он начал есть второй бутерброд, развернув фольгу. Надо было доесть, даже если сейчас, рядом с Кензо не очень-то и хотелось, это была единственная его еда за долгое время. Йохану было несомненно важно, какое впечатление он производил, но в этой пыльной библиотеке в самой темной её части, где Йохан почти прятался, о каком приличии шла речь? Тенма сам пришел сюда, Йохан был бы доволен посидеть и один. — Думаю, никто не обидится, если я побуду здесь. Кензо принял согнутую позу, чуть наклонив голову вперёд, он бессмысленно изучал узор на полу. Ему было явно скучно здесь. Теперь, когда Тенма сидел в метре от Йохана, последний мог понять то, насколько он был уставшим. Под чужими глазами залегли мешки, а действия были на самом деле рассеянными, будто Тенма активно с чем-то боролся. — А ты? — Либерт не понял, как это сорвалось с его языка и когда они перешли на ты, но это было что-то естественное, само собой разумеющееся. Они не приходились друг другу незнакомцами и разница в возрасте казалась сейчас такой незначительной. Йохан поймал чужой вопросительный вид и отвернулся. — Я имел в виду, ты один? — Нет, — Тенма покачал головой и выглядело так, будто он не хотел говорить, — моя жена уехала с нашим другом Мартином домой. Я решил остаться. — Ясно, — Йохан неоднозначно кивнул. Он понимал смысл чужих слов. И ему не показалось, что Кензо был возможно немного огорчен. Его жена уехала без него и Тенма предпочел промолчать про обстоятельства. Что-то тяготило японца. Значит, он всё-таки один. — Хочешь сыграем? — Йохан сам удивился такому предложению. Ему хотелось сделать что-то приятное тому, кто в прошлом имел для него огромный вес. — Едва ли ты в том состоянии, чтобы играть? — Тенма усмехнулся. Он выглядел чуть веселее и даже выпрямился. — Вообще-то, я до сих пор умею отлично прятаться! — Йохан встал, хотя сначала и потемнело в глазах. Он удержался, оперевшись на полку. Тенма взглянул на него обеспокоенно. Он абсолютно не умел скрывать своих чувств и был настолько болезненно чувствительным к чужим действиям и словам, что пугал Йохана. Либерту на самом деле нравилась эта забота, пускай иногда она была излишней. — Ты точно уверен, Йохан? — Кензо встал следом, отряхивая штаны. — Если ты расхотел, мы можем просто посидеть. Мне и так интереснее с тобой, чем внизу. — Пошли в начало библиотеки, там ты будешь считать, — Йохан ухватил чужую руку и потянул мужчину на себя. Она была сухая и теплая, Либерта прошибло на мурашки Но не прошли они и двух метров, как воодушевлённый Йохан чуть не растянулся на полу, резко заскользив одной из ног. Кензо, шедший позади среагировал, оттягивая парня на себя и перехватывая его за торс. Йохан тяжело дышал. — Все так ужасно, что ты уже на ногах не стоишь? — Кензо резко выдохнул, положив свою голову на чужое плечо. Тенма сам испугался не меньше, Йохан чувствовал его обжигающее дыхание на своей шее и мог поклясться, что чужое сердце пульсировало прямо у его лопаток. От Тенмы пахло мужскими духами, очень тонко, но безвкусно. Что-то брутальное. Вроде, ему шло, но Йохану было проблематично признаться в этом. Кензо слишком идеальный. Йохану было стыдно за себя и он чуть ли не сгорал от нахлынувших противоречий. Хотелось быть в чужих руках, но оказаться беспомощным, да ещё и выставить себя непробиваемо глупым Йохан хотел меньше всего. — Пол в чем-то скользком, — Йохан отлип, отшагивая назад. Тенма стоял за ним, хмыкнул и вроде бы опустился на корточки. Он провел по луже рядом и недовольно скривился, а потом вдруг резко потянул Либерта за собой. Это было рывкообразное движение, не похожее на обычную непринуждённую манеру хирурга. — Что случилось? — Йохан не совсем понимал, почему его держат за руку и чего от него хотят. — Весь пол в масле. Судя по цвету это нефть, — Тенма поморщился. Йохан побледнел и понял в чем проблема. — Снимай обувь, ты не можешь больше идти в ней, теперь это не безопасно. Йохана подташнивало. Он опять попал в какую-то не самую лучшую историю и теперь его спасал все тот же Тенма, будто появившийся из воздуха. Все было бы хорошо, если бы не факт того, что Либерту уже начинало мерещиться, будто это все выдумало его больное сознание. Тенма пришедший к нему. Это было что-то мистическое. Они оба слишком непохожи, чтобы общаться и тем более проводить время вместе. Йохан застонал, желая, чтобы все оказалось сюрреалистичным сном. — Йохан? — Либерт уцепился за полку, ощутив слабость. Он намеренно с усилием приложился о выступ на стеллаже и зашипел. Боль он ощущал ещё как реально, это немного отрезвило его и стало проще сконцентрировать внимание. — Откуда ты знаешь моё имя? — Йохан зажмурился. Он уткнулся лицом в переплет какой-то книжки. Она была до омерзения глянцевой и грубо давила ему на нос, Либерт мучительно тёрся о неё лицом, бестолково пытаясь чего-то добиться. Голова разрывалась от боли и неприятного ощущения чего-то недостающего. Что-то опять уходило от Йохана. — Ты брат Нины Фортнер я не могу не помнить тебя, — Тенма закатил глаза, помогая Йохану сесть на пол. Он аккуратно начал развязывать шнурки, снимая кеды, которые уже были все в горючей жидкости. Тенма откинул их, помогая Либерту подняться. Надо было срочно уходить отсюда. — Я помню тебя ещё с того времени, когда ты был в два раза меньше и играл в куклы. Когда они вышли на балкон, то снизу уже ясно кричали люди. Весь зал был в огне. На сцене по-прежнему стоял Шуберт и Карл, оба смотрели по сторонам. Лотта всё так же сидела на своем месте, будто её не тревожило то, что здание горело.Люди толпились около двери, которую не могли открыть. Йохана передёрнуло. — Оставь меня, — Йохан махнул. — Я не смогу помочь тебе. — Йохан, — Тенма злостно зарычал, плотнее перехватывая парня под пояс. Они начали ещё более усиленно спускаться в самый эпицентр пожара. Йохан попытался улыбнуться. Тенма выглядел очень мило, когда был в ярости. Особенно в этот момент. Он так старательно удерживал Либерта, что если бы тот даже захотел вырваться, приложив все силы, то не смог бы. Йохан мало что помнит. Тенма тащил его за собой, Йохан пытался идти следом. В такт у него не получалось и его откровенно разморило. Йохану было холодно. Периодически языки пламени грели лицо, но большую часть времени Либерта знобило и холод пробирался до костей. Йохан помнит, как сидел у двери, оставленный Кензо, и слушал как Тенма пытается выбить петли. У него навряд ли вышло бы, но наверное все же что-то произошло. Кто-то звучно выпустил пару пуль прямо над самой головой Йохана, дверь зашаталась. У кого-то было оружие. Эта мысль пришла запоздало. На самом деле это было не такое частое явление и Йохану следовало бы удивиться, но он задыхался от гари и дыма, чужой паники и факта того, что пистолет был Тенмы. Тогда, когда он ловил Йохана, когда он держал его, опирая на свой собственный таз, надо было быть идиотом, чтобы не понять, что у него при себе есть огнестрельное. Зачем? Это было абсурдно. Тенме было незачем запирать дверь, чтобы ставить их жизни под угрозу и жизни многих других людей. Йохан некоторое время дышал сквозь вымоченный в соке кусок рубашки Кензо, пока он не высох. Было жарко, но Йохана била дрожь. Наверное, умереть так было бы очень глупо, противоречиво, так и не получив ответы на свои вопросы. Пистолет, спокойная Лотта, почти разъяренный Карл и Тенма, с которым у Йохана так и не получилось поиграть. Была ли случайностью их встреча здесь? Либерт поджал и подтянул к себе ноги, уткнувшись головой в колени. Он устал, от всего устал. В теле была ужасная слабость, ему стоило бы лежать в кровати, а не умирать в горящем здании. Нина позвонила на его телефон, который неприятно завибрировал в кармане. Она не знала где он, наверняка волновалась и хотела бы видеть его дома. Йохан вздохнул. Он не мог сейчас говорить с сестрой. Да и что бы он сказал? Привет я сейчас горю, мне холодно и твой препод, у которого я писал под носом в женской одежде сейчас выбивает двери? Йохан нервно растянул губы. Не так он себе представлял этот вечер. Йохан то ли уснул, то ли упал в прострацию, но реального времени, жара вокруг и криков он почти не ощущал. Все ушло в черный сплошной фон. Умирать было не страшно, хоть и жалко. У Йохана ломило в костях и это привело его в реальность. Кто-то перебирал его волосы, изредка наматывая их на палец и плавно отпуская. И в целом он лежал на чьих-то коленях. Йохан зашевелился, рука перестала гладить его голову и Либерт отчаянно застонал, если бы горло не болело. Йохан лежал на заднем сиденье машины, спереди горела тусклая лампочка. Он лежал на Кензо, который вроде был не против, если сам так расположился. Йохан потерся о чужое бедро, обтянутое джинсами. — Который час? — Йохан прикрыл глаза рукой. Даже при таком тусклом свете глаза резало. Слова дались тяжело, Либерт хрипел и ему пришлось пару раз откашляться. — Уже вечер, ты проспал два часа в сумме. Где-то час от этого времени я помогал тушить здание, но всё тщетно… Оно сгорело до пепла, осталась одна железная конструкция, фундамент и продукты горения, — Тенма над ним пошевелился, поменяв положение ладоней оперевшись ими о подушку. — Кто-то постарался, это было сделано намеренно. — Тенма? — Йохан подумал, что у хирурга могли затечь ноги от долгого сидения и блондин передвинулся, разминая спину. Он привстал, опираясь на вытянутые руки. Они пересеклись взглядами. Йохан забыл о чем хотел спросить и отвёл глаза, уставившись в окно позади. Кожа Тенмы отливала янтарем в свете заходящего солнца. Повисло молчание, немного гнетущее. Йохан скрестил ноги, полноценно сев прямо. Одежда на нем пропахла гарью, но ожогов на теле не было. И тоже самое было и с Тенмой, правда в одном месте на рубашке было выжженное пятно и на рукаве она была порвана. Скольким он спас жизни? — Сейчас поздно и у тебя нет обуви, поэтому я могу довезти тебя до твоего дома или если ты не против, то можешь побыть у меня, — Тенма вышел на улицу, потягиваясь. Он был похож на кота, который отлежал бока. Кензо кинул взгляд на Йохана, вежливо улыбаясь. Либерт явно был несколько смущён и Тенма видел это, поэтому решил, что стоит объясниться, — Дитер ждёт меня, я обещал ему, что приготовлю ужин, а Ева уехала к Мартину, поэтому дома сейчас только Дитер. Если ты не против, то я могу отдельно постелить тебе. Твоя сестра сейчас с Франк, они встретились здесь. Не думаю, что тебе будет полезно, если тебя начнет лихорадить и никого не будет рядом. — Да, ты прав, — Йохан ощутил, как лицо залила краска. Блондин попытался спрятать голову, опустив её несколько вниз. Тенма по-прежнему стоял у открытой двери, что-то листая в телефоне. На улице было гораздо холоднее, чем в салоне, поэтому Либерт спрятал руки в рукавах, пытаясь согреться. Йохан в очередной раз удивлялся тому, насколько Тенма хорошо понимал жесты, потому как он достаточно быстро захлопнул дверцу.