I don't want you

В машине было тепло, Тенма настроил радио и включил что-то достаточно старое и уже не особо модное. Йохан растянулся на задних местах и лег, использую подушку, которую брюнет заботливо вынул из багажа. У Тенмы не было накурено и это первое, что Йохану приглянулось. С кем бы он не ездил все обычно курили. Это могли быть таксисты или медсестры, которые иногда подвозили его домой. Либерт прекрасно знал, что это был их способ флирта, но никогда не отказывал. Ему нравилось ездить в машинах, даже если своей у него не было. Они ехали по ночному городу и Йохан разомлел от всего. С Тенмой было уютно и непринужденно. Йохана на самом деле уже не волновал вопрос пистолета и Франк. Сейчас ему было блаженно все равно до того, что случилось. Да, мягко говоря, неприятный случай, но пускай этим займутся следователи, Йохану за это не платят. — Мне переключить? — Тенма обернулся к нему. На светофоре горел красный. Кензо выглядел замучено. Скорее всего ему не терпелось доехать до дома, в отличие от Йохана, для которого время текло быстро. Йохану было хорошо и тут. — Я не знаю, какие песни тебе нравятся. — Нет, нормально, я слушаю почти любые, — Йохан посмотрел в чужие глаза и понял, что Тенма смотрел будто сквозь него. Он о чем-то думал и вопрос был скорее отвлечением для них обоих. Ему явно хотелось сказать что-то ещё, но это что-то просто не могло сорваться с его рта. Он будто немо интересовался. — М, да? — сзади просигналили и Тенма недовольно вернулся к рулю, давя на газ. Йохан понимал его даже сейчас, когда Тенму стоило бояться. Для любого другого человека это было бы слишком: странный мужчина, которого ты видишь пару раз в жизни везёт тебя в своей машине, а ещё у него прямо под поясом пушка! Если бы Кензо реально хотел, то мог бы пристрелить Йохана ещё в библиотеке и все же… Тенма не сделал этого. Хотя это было так просто: бросить умирать в огне, выстрелить, пока никто не видит. И никто никогда бы не узнал, что Тенма был с ним. Все оказалось сложнее: Кензо отчаянно спасал всех. Он знал цену жизни и Либерт по-прежнему ему доверял больше, чем самому себе. Приехали они поздно, Йохан аккуратно вышел, стараясь не ступить на что-нибудь острое. Носки не могли защитить его от случайных осколков или острых камней. И тем не менее осколков здесь не лежало. Район выглядел прилично, хоть и тривиально в архитектурном плане. Тут не было граффити и за кустами ухаживали, никакие ветки не перегораживали и без того узкие тропинки. Тенма вышел следом. Они прошли по небольшому саду, в котором Йохан успел в темноте разглядеть грядки с цветами. Блондину хотелось посмотреть как можно больше, но Тенма шел быстрее и приходилось догонять его. Дитер уже ждал их в гостиной, смотря что-то по телевизору. Он кинулся к Тенме, даже сначала не заметив второго гостя. Они обнимались так, как это делают родители с детьми. Очень крепко, было ясно, что Кензо любит его. Японец присел на корточки, чтобы Дитеру было удобнее. Дитер обхватил его спину руками, немного шатаясь из стороны в сторону. Тенма устроил свою голову на чужом плече, пока мальчик пытался пригладить длинные темные волосы, которые местами топорщились. И сдавшись недовольно цокнул. Он заметил Йохана чуть погодя. Либерт сливался с интерьером, имея не самую яркую внешность. Мальчик посмотрел на Йохана с удивлением. Он смутно помнил людей, с которыми дружил Кензо, но этот парень явно не подпадал под тех, кого выбирал его опекун. Он был слишком безжизненный, бледный и мягкий. Йохан был похож на восковую куклу, которая видела свет лишь из-под штор на чердаке. И Дитеру он всё же нравился. Либерт явно не пытался их обмануть и был чист как вода из гор. И ютился у входа совсем стеснительно, не зная, куда себя приткнуть и что сделать, чтобы на него обратили внимание. Дитеру это показалось хорошим знаком. Многие из друзей Тенмы сами вязались на него и были с прибабахом: один воровал ковры из соседнего магазина, другой вечно редактировал газеты и они с Тенмой вместе ради статьи навещали дом Красных роз. В общем Дитеру они были не по душе, умели находить лишние приключения, которых по жизни и без того хватало. Вполне вероятно они могли принести много лишних хлопот не только хирургу, но и всему городу. Таких людей стоило бы обходить стороной, но их будто магнитило на Кензо, как на самородное золото. — Йохан, можешь подняться на второй этаж, я сейчас подойду, — Тенма глянул через плечо, утвердительно кивая больше для себя. Йохан помахал Дитеру, который проследил за взглядом мужчины. — Ты нас даже не познакомишь? — Дитер насупился, ткнув врача в бок. Тенма сразу развернулся, рефлекторно пощекотав нападающего. Дитер от неожиданности взвизгнул. — Вы уже знакомы, нет? — Тенма изогнул бровь. Хирург шептал, но Либерт все равно слышал, — его зовут Йохан, тебя Дитер. Он знает и ты тоже, в чём беда? Дитер положил ладонь на лоб. Тенма иногда не понимал, что ему хотелось бы лично познакомиться, а не услышать имя в разговоре. Дитер махнул, выключил игравший на фоне телевизор и сам пошел наверх. Тенма вздохнул. Мальчик был время от времени чудным со своими привычками и вводил Кензо в ступор. Йохан, всё это время наблюдавший за сценой, наконец-то отмер. Сам того не контролируя, Либерт протянул руку врачу, помогая подняться. Он бы и в одиночку смог встать, но Йохан ощутил некоторый несвойственный ему энтузиазм, желание быть ближе. На втором этаже было светло и просторно. Кензо зашел в комнату, которая была соседней рядом с его. Было легко понять, что комната принадлежала Тенме: в той комнате точно спали. Там лежали подушки и мельком Йохан заметил даже плохо заправленную кровать, будто тот, кто ее заправлял, опаздывал. Это точно была комната Тенмы ещё и потому, что на прикроватной тумбочке стояла его фотография с Евой. Они там улыбались, Хайнеманн положила голову на чужую ключицу и выглядела очень счастливой, если не по-лисьи сытой и довольной. Комната, которую открыли Йохану, оказалась не настолько обжитой, но тоже очень недурной. Она явно принадлежала раньше кому-то, но теперь пустовала и даже на столике скопилось немного пыли. Она, возможно, была лучше даже настоящей комнаты Либерта в его доме. Тенма ловко достал из высокого белого шкафа постельное белье и принялся расстилать. Либерту откровенно доставляло наслаждение наблюдать за ним. За что бы Кензо не брался, любое дело в его руках выглядело эстетично. И тем не менее Йохан не только наблюдал, но и активно помогал расправлять простынку со своей стороны, поддерживал внушительной длины одеяло. Они быстро справились и теперь Либерту оставалось самостоятельно пройтись по полкам с влажной тряпкой. Йохан облокотился на подоконник, скрестив затекшие ноги, оценивая пространство вокруг. В доме точно не могло быть чего-то цепляющего, но Либерт упорно смотрел куда угодно, кроме как не на Кензо. От изучения потолка он переходил к стенам. Тенма сонно кивнул, собираясь уйти, но потом добавил: — Через полчаса можешь спуститься поесть. В ванне есть запасная новая щётка в верхнем ящике, можешь использовать ее. Если ещё что-то понадобится, то можешь спросить, — Тенма вышел за портал двери. В комнате воцарилась тишина, прежнее напряжение развеялось. Йохан осторожно сел на кровать, которая под его весом пропружинила. Уже не особо хотелось спать, скорее оглядеть дом Тенмы. Это было интересно. Йохан не помнит, чтобы когда-то был в настолько просторных помещениях. Он решил, что разумно будет сразу пойти посидеть в гостиной, потому что на верхнем этаже кроме двух комнат, ванны и балкона, выходившего на сад, ничего интересного не было. Стоило выйти Йохану, он столкнулся с подопечным Тенмы. Дитер тоже бродил по коридору, будто ожидая кого-то и когда Йохан вышел, то мальчик неловко пошел следом. Тенма гремел на кухне, слышались удары тарелок и кастрюль, столовых приборов. Дитер сел рядом с Йоханом на диване. У него была своя книжка-раскраска, которую он увлеченно прокрашивал. Она показалась Йохану знакомой. На обложке была картинка монстра в ободранной одежде, который куда-то бежал. И книгу написал Клаус Поппе. Йохану это ничего не давало, но чувство дежавю все равно охватило его. Мурашки пробежали по бокам, переходя на руки. Он уже где-то видел эти картинки. Дитеру на текст видно было все равно и навряд ли он вообще любил читать. Йохан толком-то не знал откуда этот ребенок, но этот вывод напрашивался сам. Мало какие дети любят читать. А ещё происхождение волновало Либерта как никогда. Откуда он? Не мог же он быть от Хайнеманн, он абсолютно не выглядел как сын Тенмы. У него были другие глаза, зубы, лицо было абсолютно не такое. Не мог ребенок ничего не иметь от своего отца. Дитер был не его. — Как ты давно тут? — это сильно тревожило Либерта. Настолько, что он отвлекся от новостей по телевизору и комментариев, которые раздавала полиция. Дитер был необычным и это можно было понять по тому, в какой манере он говорил и что это не было похоже даже на Еву. Чей он? — Прости, черт, наверное я задал плохой вопрос. Не обращай внимания. — Нет, все нормально! — Дитер прикрыл книжку, смотря в глаза гостю. Йохан был ему интересен и начать разговор тоже как-то надо было, пускай и с отдаленной темы. Мальчик вытянулся вперёд, оперевшись на ладони, — уже около двух месяцев, Тенма присматривает за мной. — Ясно, — Йохан улыбнулся. Он был прав и этот ребенок никак не относился к семье Тенмы за тем исключением, что скорее всего сильно приелся хирургу. Когда ты живёшь с кем-то очень долго, то невольно уже не замечаешь того, насколько без этого человека становится пусто. — Ты любишь рисовать? — Не очень, но я на днях разбил окно и теперь Тенма отказывается отдавать мне мяч. Делать здесь нечего, скучно, — Дитер нахмурился, поджав пухлые губы. Он лег на подушки позади, дав спине расслабиться. — Когда Кензо отдаст мне мяч, то мы обязательно сыграем. Ты умеешь? — Не очень, — Либерт потёр затылок. В последний раз он играл в футбол в пятом классе и с того времени ничего не помнит. У него выходило хорошо, но сейчас едва он сможет тягаться с Дитером, который судя по всему всё лето то и делает, что гоняет мяч. Он посмотрел на мальчика и тот неоднозначно изогнул бровь. — Но я могу попробовать. Йохан отвернулся. В их доме на самом деле было много вещей, которые указывали на то, что здесь жил Тенма. Японский календарь с характерным стилем иллюстраций, низкий столик, за которым было удобно сидеть только в том случае, если ты был на полу, а ещё на лестнице вместо картин висело несколько вееров. На этом особенности кончались. Они тонули в общем пространстве, но для Йохана, который именно их и искал, выделялись. Они по-своему грели душу и напоминали о том, кто хозяин квартиры на самом деле. Дитер явно хотел спать, но пытался не задремать раньше времени и тер лицо, ворочался с бока на бок. Уже было одиннадцать и Йохан сам в это время ложился спать, но из-за его дневного отруба ему не очень-то и хотелось. Казалось, его даже отпустило. — Йохан, подойди! — Кензо крикнул достаточно сильно, чтобы Йохан невольно вздрогнул. Он нехотя поднялся, прошагав на кухню. Тенма стоял к нему спиной, что-то переливая в ложку. Либерт постучал пару раз о плитку на стене, давая понять, что он здесь, но Тенма продолжил сосредоточенно переливать в ложку тягучую жидкость, теперь только для вида развернувшись торсом и лицом к собеседнику. — Закрой глаза и скажи «А». — Тенма я не ребенок, что ты хочешь сделать? — Кензо улыбнулся, будто знал, что именно это он услышит, но он явно не собирался отступать назад и сдавать позиции. — Йохан, — Тенма зажмурился и чуть ли не мурлыча, пропел, — прошу тебя Либерт не мог сказать ему нет. Он желал подыграть. — Ты дурак, — Йохан все же закрыл глаза и открыл рот, оперевшись рукой на скатерть позади. Тенма положил ему в рот ложку, а потом наклонил ее так, что ужасно сладкий концентрат заполнил всё. Йохан чуть не закашлялся и неловко принял стакан с водой из чужих рук, залпом запивая приторность. В голове бились хаотичные мысли, но Йохан быстро сообразил, что к чему. Во рту был странный вкус чего-то конфетного. — Что это? — Предосторожность, у тебя опять может подняться температура, а так ты скорее всего сможешь спокойно отоспаться, — Тенма варил макароны, и помешивая их ложкой, очень важно изрёк: Это жаропонижающее, если до сих пор не дошло. — Это было подло, — Йохан знал, что выпить лекарство, заранее зная какое оно мерзкое, может быть тяжело. Из этого соображения Тенма решил, что лучше сделать все быстро. И тем не менее тот факт, что Йохан со своим рассеянным вниманием не смог понять, что ему дадут сироп, раздражал. — Ты сам согласился, — Либерт понял, что это было правда так. Если бы он отказал, то Тенма просто дал бы ему самому выпить лекарство. Но Йохан решил, что сможет подыграть. Либерт зарылся в свои волосы. Обычно он так не делал, но сейчас захотелось потрогать их, будто это могло что-то поменять. Тенма следил за ним, продолжая мешать макароны. — Не такое оно уже и неприятно, я специально покупал сладкие сиропы, чтобы Дитеру не приходилось пить таблетки. — Спасибо, — Йохану было несколько стыдно за свое поведение. Он пытался флиртовать в доме женатого мужчины и даже если для Тенмы это было что-то по-детски нелепое и невинное, то Йохана повело сильно. Тенма явно видел в нем сына и все произошедшее было забавой. Йохан же, судя во всем симптомам, был влюблен. Щеки слегка покрылись розоватым оттенком и у Либерта сильно потели руки, стоило ему опять все прокрутить в голове. — Ты так заботишься о Дитере, будто он твой ребенок. — Должен же кто-то следить за этим беспризорником, — Тенма улыбнулся, пританцовывая у плиты. Если Йохану было не до смеха, то Кензо видно под вечер любил повеселиться. — А вообще я думаю его усыновить. В прошлой семье мальчика били и он случайно попал к нам на осмотр, его привез мужчина, нашедший Дитера в бессознательном состоянии. На его теле было много ушибов. Некоторые из них — недельные и хронически незаживающие. Он был очень напуган и странно реагировал на меня, сомнения были бы только у совсем наивного врача. — Ты добрая душа, — Йохан поерзал на табуретке, положив голову на стол и вытянув руки вперёд. Плечи приятно хрустнули. — Я бы все отдал, чтобы ты был моим отцом. Думаю, Дитер не будет против. — Йохан ты мне льстишь, — мужчина показательно прищурился и философски обвел кухню лопаткой. — Я не могу всем нравиться и Дитер сам выберет, что он хочет. Конечно, он больше не попадет к тем людям, которые издевались над ним, но у него по-прежнему есть выбор. Еве, Мартину и Гриммеру он кажется ребенком мечты. — Ты опять доказал своими словами, что подходишь на роль его отца, — Йохан устало вздохнул. Либерт знал, что японцы очень стеснительны и редко проявляют свои чувства бурно, но иногда Тенма будто не видел очевидных вещей в упор. Дитер обожал его, это Йохан понял как только зашёл в дом. Отрицать сейчас то, что они успели привязаться и ставить других кандидатов было очень глупо. На ужин была жареная рыба с макаронами и тушеными овощами. Дитер ел быстро и с аппетитом и Йохан успел понять, что ему в общем-то тоже хотелось чего-то подобного. Домашнего. Тенма готовил вкусно, со знанием меры, хоть еда местами и была слишком пряной и сам Кензо доливал соевый соус ко всему, к чему только прикасался, Йохана устраивал такой расклад вещей. Йохану казалось, будто так было всегда, он хорошо вписывался в общую обстановку и ощущал себя частью общего целого. Он на самом деле редко когда ел с другими людьми, это ощущалось странно. Когда ты один, то редко думаешь именно о еде и обычно мысли идут очень отдаленно. На этот раз все было иначе. ____ Нина была обеспокоена. Франк в последнее время была странной: относилась к Фортнер иначе, помогала со всем чем только можно, а на прошлых выходных вообще пригласила к себе домой. Помимо этого Нину беспокоило ещё и то, что Йохан не поднимал трубку. Она звонила медсестре на дежурстве, но та лишь отмахнулась, сказав, что не видела, чтобы он уходил. И даже когда ей перезвонили и сказали, что Либерт всё же ушёл, легче не стало. Йохан был где-то и домой не шел. Она боялась, что это может быть связано с чем-то темным, что не лучшим образом влияло на ее брата. По привычке Нина в такие моменты накручивала себя, поддаваясь панике. Йохан мог держать от нее секреты. Между ними, конечно, было доверие, как между самыми близкими родственниками, но секреты продолжали оставаться секретами. Нина могла умереть ради него, если бы это потребовалось, даже если бы полностью не понимала Йохана и его действий. Это была вера без глаз и ушей, не поддающаяся логике. — Поехали, — Франк пришла немного потрёпанная и слишком красивая для обычной прогулки. Она запрыгнула на раму велосипеда, обхватив Нину за талию. Фортнер обернулась. Что-то не то с Лоттой. — Что случилось? — Нина нахмурила брови, она была немного в замешательстве. Произошло что-то неправильное, от Франк несло гарью и платье было немного сожжено с одной стороны. — Это ещё не крутят по новостям? — Лотта неподдельно удивилась, но потом махнула рукой. Нина не собиралась ехать без объяснений. Франк сказала, что это будет обычная прогулка. Но все не выглядело так, будто они собирались отдыхать. — Кто-то поджёг библиотеку, я успела спастись. Сейчас она горит, но дыма пока не видно, он долгое время был внутри здания. — Франк, ты чокнутая, — Нина поморщилась. Как можно было до такого дойти своей головой? — Я помираю от беспокойства, а ты так спокойно рассказываешь, будто это было не с тобой! — Тише, ты чего, — Нина злостно сжала кулаки. Она явно хотела огреть Лотту и дать ей пощёчину, но держалась. Франк осторожно убрала свои руки от чужих боков. Лотта медленно начала гладить спину Нины. — Все в порядке и сейчас я просто хочу побыть с тобой. — Тебе надо в больницу, ты надышалась гарью! У тебя есть ожоги? — Фортнер обеспокоенно схватила чужое лицо за щеки, вглядываясь в ореховые глаза. Лотта обнадеживающе улыбнулась. — Солнце, все хорошо. Я жива, поехали отсюда, пожалуйста. Поехали в парк. — Франк отвернула лицо и вжалась им в чужие лопатки. Она тяжело вздохнула. Нина, кажется, сдалась. Фортнер выровняла велосипед и они двинулись с места. — Потом ты мне расскажешь, — Нина говорила тихо и ветер разносил её голос далеко, — и если я узнаю, что у тебя все же были травмы, но ты промолчала, то я сама тебя прикончу. Усекла? — Нина, не волнуйся, я была далеко от огня, — Лотта прижалась сильнее на повороте, велосипед немного заносило. Летний воздух был полон солнца и влаги, по-вечернему сладкий он заставлял Франк затаить дыхание. Они были в книге-сказке. Вокруг пробегали дома, покрытые оранжевой черепицей, один пейзаж сменял другой. В парке на скамейке уставшая после езды Нина вальяжно расположилась, закинув голову назад. Она тяжело дышала. Ехать так далеко с пассажиром позади, которая едва ли уступала ей в весе было непросто. Мышцы на ногах незаметно дрожали в треморе. Лотта куда-то ушла, оставив Нину и свой телефон. Фортнер лениво кинула ей взгляд в спину. Она не должна была так сильно заводиться и волноваться о той, которую знает не так и долго. Лучше бы Нина потратила это время на поиски брата. Под деревьями было шумно. Всё сложилось в голове Нины в несколько странную, извращённую картину и она застонала от бессилия. Найди она Йохана, не отпусти она его писать этот экзамен, он бы спокойно болел дома. Нина поступила нечестно и это гложило её, не отпускало в полной мере. Птицы здесь пели особенно озабоченно, будто пытаясь перекричать мысли блондинки. — Ты будешь? — Нина кинула взгляд на Франк. Она держала в руках два стакана, из которых шел пар и дула на оба, пытаясь их немного остудить. Фортнер улыбнулась одной стороной лица. — Что ты купила? — Нина изогнула бровь. Она не могла увидеть содержимое. Лотта в таком положении была выше и верхний эллипс чашки закрывал обзор. — Глинтвейн. Я знаю, что ты не особо пьешь, но тебе должно понравиться! Он настолько пряный, что я забываю про вино, — Лотта подмигнула, протягивая чашку. Она умела рекламировать все что угодно и все же Нина взяла стакан. От него правда пахло корицей, цитрусами и ещё чем-то нежным. — В прошлый раз после банки пива тебя развело настолько, что ты до посинения рассказывала мне анекдоты, которые только могла вспомнить, — Нина поджала губы. Франк всегда следовала своим планам, но сейчас выглядела определенно и неподдельно обескуражено. — Сначала были анекдоты про барменов и немцев, а потом шутки по типу " Сын плохо учил физику и отец решил, что наказывать его ремнем бессмысленно. Он начал бить его током». — Тебе тогда тоже было смешно, — Франк села рядом, поджав одну ногу под себя. — Ты была такая грустная из-за того, что котенок не пришел, что мне казалось, будто ты заплачешь на месте. Я хотела облегчить твои страдания. Франк отвернулась, отпивая свой глинтвейн и мягко, невольно поджимая рот, пытаясь распробовать вкус. Она хотела как лучше, а выходило как всегда. Да и не должно это было так волновать Нину. Она знала, что Франк любит гулять и заниматься глупостями, привычными для подростков. Это было очевидно, все случилось так, как случилось. Сожаления были бы излишни. — Ладно, извини, — Фортнер уткнулась взглядом в дерево напротив. — Мне было хорошо с тобой, но сегодня все очень непросто. Йохан не отвечает на звонки и где-то шляется, и ты не сказала сразу о том, что случилось. Я не знаю чему верить. Нина согнулась, поставив стакан на бордюр и легко опустив руки в волосы. Они скрыли ее лицо от парка вокруг. Прохожие не обращали на них много внимания, идя по своим делам и выгуливая собак по привычке. — Я понимаю, — Франк знала, где Йохан и она видела, как его нёс на руках Тенма, но ничего не сказала. Рассказать Нине о таком, значит подписать себе смертный приговор. Навряд ли сам Йохан будет ее так пугать. Он скажет что-нибудь о том, что задержался на работе или заблудился, пока шел на вызов. — Но тебе не надо так волноваться. Он не маленький мальчик и сам со всем справится. Даже если тебе кажется, что это по твоей вине, то хватит копаться в себе. Это ничего не изменит, просто помоги ему потом Нина ничего не ответила, лишь односложно покрутила головой. Она выпрямилась и все же решила пить вместе с Лоттой. В этом не было чего-то страшного, а Фортнер с ее тревожностью было необходимо отвлечься. Один глинтвейн не сделает большой погоды. Так думала Нина, сидя бок о бок с Лоттой, пока вечернее солнце грело ее плечи. Все развернулось так, что только к одиннадцати вечера они шли домой к Франк. Нина была подвыпившая после нескольких шотов, но с Лоттой дело обстояло хуже: она еле тащила ноги. Оперевшись на подругу, Лотта пыталась идти прямо. Фортнер не понимала, как так вышло. Они решили пойти в клуб, повеселиться и поиздеваться над парнями, но начали пить и из-за абсолютного неумения охмелели. Их выгнали, когда Нине показалось, что один парень слишком навязчиво клеится к Лотте и блондинка прописала ему в лицо. Ходить по улице оказалось слишком поздно, да и опасно, поэтому вариантов было немного. Родителей Лотты дома не было, они сидели в гостях, а к Нине мог прийти Йохан. Нина хоть и шаталась немного и была веселая, но ещё могла координировать свои движения и более менее здраво думать, а поэтому именно она, обшарив карманы подруги, открывала дверь. Крались они все равно почему-то так, будто кто-то мог быть, не включая света. Дом Франк был странный: снизу было кафе, сверху жилые комнаты. Комната Франк была в конце, рядом с узким окном, которое выходило на улицу. Нина ловко отперла дверь и они ввалились в помещение. Хотелось спать. Лотта неловко села на кровать, стягивая с себя платье. Под ним не было лифчика, но её это не сильно волновало, она, поежившись от прохлады одеяла, спешно забралась под него, занимая свою половину кровати. Выглядело это угловато. Лотта делала все очень неуклюже и местами Нине становилось жаль её, она порывалась даже помочь, но сосредоточенная Франк этого не видела. Нина легла рядом, сняв штаны и упав на другую подушку. Она была здесь второй раз в жизни и не так Нина это представляла себе. Лотта зашуршала и повернулась лицом к подруге. Нина лежала на спине, закинув руки за голову. — Нин, помнишь, ты спрашивала про пожар, — Лотта усмехнулась, но глаза ее блестели. — Его устроила я. Я знаю, что ты не поймёшь меня и завтра я не буду об этом помнить, но я хочу, чтобы ты просто знала об этом. Мне будет проще. — Зачем? — Нина не совсем понимала насколько в это можно верить. Было тяжело понять, как такая миниатюрная девушка сожгла библиотеку. Едва она могла причинить кому-то боль. — Он предал меня, Карл, — Лотта страдальчески вздохнула, потерев лицо, — ты можешь злиться на меня. Можешь уйти прямо сейчас. Карл поступил со мной мерзко. Ровно год назад он прилюдно унизил меня, вылив на мою голову свой бокал шампанского, когда я приглашала его на танец. Это видел весь универ. Карл знал, что он мне нравится и пользовался мной, я писала за него домашку и помогала с проектами. И сегодня я сделала это. Я надеюсь он смог ощутить весь мой ужас. Я не просила его принять мои чувства, но он специально унизил меня. — Оу, наверное ты ненавидишь его, — Нина под одеялом нащупала чужие руки, накрыв своими. Лотта переплела их пальцы. — Нет. Но то, что произошло в библиотеке… Это не дало мне долгожданного отпущения. Я отомстила, но на самом деле мне не легче. Я хотела бы, чтобы он сам извинился, но я знаю, что этого не будет. И я понимаю, что Шуберт никак не причастен к действиям своего сына. Они год назад не были даже знакомы, — Лотта по всей видимости плакала, потому что её голос дрожал, но Нина нечётко видела ее в темноте. — Нина? Я выгляжу жалко. — Совсем нет, я рада, что ты говоришь мне об этом, — Фортнер улыбнулась, погладив подругу по щеке. — Для этого и нужны друзья. — Нина, — Лотта всхлипнула, она замолчала на минуту и потом вновь заговорила. — Я попрошу у тебя опять прощения. — Что? — Нина хотела сказать что-то ещё, но Франк обняла ее лицо ладонями и резко приблизилась к губам. Это было лёгкое касание, едва ли они реально целовались. Нина вздрогнула. — Прости, я спать, — Франк отвернулась, накрывшись одеялом с головой. Её лицо пылало, а руки нервно дрожали. Нина позади тяжело выдохнула в воздух. — Если ты сделала это, потому что испытываешь ко мне что-то, то я не принимаю извинения, — Нина обняла ее, перехватывая за живот.