Доброе утро, мама

2. Сука       Лайош ловко вывернулся из захвата и немедленно перешёл в наступление, вынуждая противницу уйти в глухую оборону. Несмотря на заливавшую глаза кровь, она ухитрялась блокировать все его удары, но не пыталась перехватить инициативу, выжидая удобного момента.       – Вы дерётесь или танцуете? – ехидно спросил подошедший Янсен. Он просто физически не мог держать язык за зубами, хотя его комментарии редко когда могли поразить оригинальностью.       – А ты музыку слышишь, дебил? – Эф на секунду отвлеклась, и Лайош не преминул этим воспользоваться, отправив её в долгий полёт по направлению к стене казармы, но на его беду вмешалась судьба в очаровательном лице его напарницы. Приняв Эф в свои крепкие сестринские объятья, Элика поинтересовалась:       – Мой малыш тебя обижает?       – Это я её?! – возмутился Лайош и тут же пнул не к месту захохотавшего Янсена.       Эф что-то пробубнила, но внушительный бюст Элики, в который она уткнулась носом, заглушил слова.       – Только отвернулась, а она уже другую бабу тискает! – возмущению Лиз, нарисовавшейся, как обычно, внезапно, не было предела.       Потирая ноющий после пинка Лайоша зад, Янсен слащаво ухмыльнулся. Получилось довольно комично.       – А что, тебя потискать некому? Ну так давай я!       Лиз продемонстрировала ему качество маникюра на среднем пальце левой руки.       – Иди кулаком поработай, почётный донор, – посоветовала она, вызвав дружный хохот половины отряда, тихо-тихо подтянувшейся к месту сбора.       Вырвавшаяся наконец из рук Элики Эф, не обращая внимания на всеобщее веселье, без промедления снова бросилась на Лайоша и повалила его на пыльную землю, так что крайне остроумный ответ Янсена потонул в одобрительном гуле голосов.       Под шумок Янсен всё же рискнул полапать упёртую мужененавистницу Лиз, за что получил кулаком в челюсть, а ответный удар достался попытавшейся растащить их Элике.       – Лесбиянки против гомосека! – радостно воскликнул белобрысый Луис, известный умелец говорить невпопад и тем самым находить неприятности на свою голову и иные части тела. Вот и сейчас вся троица, мгновенно забыв о разногласиях, развернулась к нему. Не прошло и пяти минут, как более-менее тихая площадка перед казармой превратилась в самое настоящее поле боя. Даже появление майора Блэка заметили лишь спустя минуту.       Нехотя начали строиться, только Эф и Лайош были слишком увлечены друг другом, чтоб беспокоиться об окружающих.       – Хватит, – прикрикнул майор, видя, что прекращать они не собираются. – Эф, оставь его.       Недовольно скривившись, девушка перестала тыкать противника носом в песок и поднялась, вытянулась по стойке смирно. Через полминуты, размазывая по лицу кровь и грязь, поднялся и Лайош.       Рядом с командиром подразделения стоял тощий, как скелет, мужчина в мундире с нашивками подполковника. С презрительной гримасой он осмотрел выстроившихся перед ним бойцов и надменно вздёрнул подбородок, обращаясь к майору Блэку:       – Это лучшие? Что они умеют, кроме как в грязи валяться?       – Можем устроить демонстрацию, если вам угодно, – учтиво ответил Блэк, но по всему было видно, что он едва сдерживается, чтоб не засветить подполковнику промеж глаз, плюнув на неизбежные последствия.       Элика украдкой бросила взгляд на Лайоша, но тот незаметно, практически мысленно пожал плечами: о намерениях гостя ему ничего не было известно. Остальные с деланым равнодушием смотрели на начальство: может быть, появление подполковника ознаменует окончание набивших оскомину тренировок и начало настоящей жизни.       Подполковник прошёл вдоль строя, разглядывая каждого с непередаваемой брезгливостью, словно бы вовсе не был военным и только на картинках видел потных, грязных и взъерошенных солдат, только что закончивших дружескую потасовку, затеянную, конечно же, с целью оттачивания навыков рукопашного боя, а вовсе не для того, чтоб поразвлекаться от души. Возле Элики он задержался чуть дольше, взгляд его маленьких блёкло-серых глазок предательски соскользнул с лица девушки и переместился на промокшую насквозь майку, обтягивающую её весьма аппетитные формы. На Лайоша подполковник и секунды не потратил, зато Эф разглядывал почти две минуты. Как будто чувствовал, что излишнее внимание – именно то, на что она реагирует весьма болезненно.       – Демонстрацию? – вволю наглазевшись на отряд, лениво переспросил он через добрую четверть часа, в течение которой Блэк тихо зверел от нахальства пришлого вояки. – Не надо демонстраций. – И он как бы невзначай ещё разок скользнул взглядом по выпирающим округлостям Элики. – Не надо никаких демонстраций…       – Тогда какого рожна тебе вообще надо?! – хотел спросить Блэк, но успел прикусить язык.       Так и бродил за подполковником с перекошенным лицом. Пока наконец не узнал какого.       – Вот этих я забираю, – подполковник взглядом указал на несколько папок с личными делами, стопкой лежащих на краю стола.       – Забираете… куда? – Блэк сделал небольшую паузу и добавил: – Сэр.       Шестой день его кошмара подходил к концу. Подполковник ничего не делал, ни о чём не спрашивал и ничего не требовал. Он просто наблюдал. Но цель его наблюдений оставалась для Блэка тайной, и это состояние подвешенности изрядно действовало на нервы.       То, что полномочия у гостя были сравнимы с "god mode", не оставляло сомнений: даже начальник базы, маразматик с интеллектом брюквы и самомнением прыща на кончике носа, обращался к нему с преувеличенным почтением и всячески старался угодить.       Блэк придумал шутку на эту тему: раз уж к подполковникам такое трепетное отношение, то полковникам скоро придётся в землю кланяться, а уж перед генералами надо будет и вовсе на коленях ползать… Но ввернуть в разговор сей незамысловатый анекдот он так и не рискнул. Во избежание. Никогда не знаешь, который из братьев проявит излишнее рвение и настучит – даже о такой мелочи. И кто разберёт, как там у всех этих тёмных личностей с чувством юмора.       – Узнаете, – также после паузы ответил подполковник. – И ещё меня интересует эта девочка…       – Эф? – Блэк привык, что "эта девочка" практически всех интересует.       Подполковник чуть заметно нахмурился, словно припоминая. Потянулся к личному делу, хотя Блэка его движение не обмануло: он прекрасно знал, этому субъекту не нужно никаких подсказок.       – Нет. Элика. С её внешними данными…       – Она прекрасный солдат, сэр! – тут же вступился Блэк за пышнотелую красотку, хотя год назад и сам не слишком был в восторге от такого "приобретения" – солдат должен, чёрт подери, за врагами следить, а не сослуживцев мысленно раздевать… Но одного ледяного взгляда хватило, чтоб заткнуться и приготовиться внимать гласу свыше, не отвлекая почтенного гостя своим тявканьем не по делу.       – Несомненно, – медленно проговорил подполковник. – Именно поэтому ей здесь не место.       На край стола лёг лист плотной бумаги. Ознакомившись с приказом, Блэк не знал, радоваться ему за Элику или, наоборот, сочувствовать. Нетрудно представить, для какого рода шпионажа готовят таких красавиц. Впрочем, чего не сделаешь ради Братства…       – Я вас больше не задерживаю, майор.       – И сам бы ты здесь больше не задерживался… – мысленно посоветовал в ответ Блэк, но лицо его сохранило непроницаемое выражение.       И вдруг губы подполковника чуть заметно дрогнули, намекая на скупую полуулыбку.       – Благодарю за службу, брат.       Блэк обалдел.       Наутро майор вызвал к себе Лайоша, Эф, Янсена, Луиса и ещё человек тридцать ребят из второго и третьего отрядов, раздал им приказы о переводе в особый тренировочный лагерь и отправил паковать вещмешки, предупредив, что вертолёт прилетит через два часа, а улетит через два с половиной, поэтому опоздавшие могут сразу скормить себя висцероидам.       – Вас выбрали потому, что вы – лучшие из всех, – с чуть большим, чем нужно, пафосом произнёс Блэк, с удовольствием глядя на выстроившихся в две шеренги подопечных. Без двух часов бывших подопечных. – Вам оказана великая честь стать элитой армии Братства, так что оправдайте это доверие, докажите, что вы достойны!.. Всё, идите, кыш отсюда, – совсем не по-военному закончил он и улыбнулся – гордо и немножко грустно.       Однако к концу первой недели тренировок никто уже не хотел доказывать, что достоин какой-то чести. Общим желанием было лечь на ближайшую горизонтальную поверхность и попросить у Морфея политического убежища.       Янсен однажды невесело пошутил, что их, скорее всего, втайне готовят к участию в каких-нибудь Олимпийских играх в качестве сборной по спортивной гимнастике, столь странным было то, что им приходилось делать.       Больше всего это напоминало некогда популярное, но сейчас почти забытое развлечение под названием "паркур". Абсолютный контроль над собственным телом, максимум возможностей при минимуме затрат сил. Искусство восприятия пространства на уровне подсознания, слегка адаптированное к требованиям военного времени.       Элитные отряды Теней не предназначались для открытых боевых действий. Их уделом стали разведка и осуществление диверсий прямо под носом ничего не подозревающего врага. И поэтому способность оставаться незаметным, сливаться с городскими джунглями, использовать для перемещения и укрытия любые, даже в принципе для того не подходящие, элементы конструкций оттачивалась до безупречности, как лезвие гильотины.       Тень должна оставаться тенью. Быть неосязаемой, неслышимой, незримой. Неуловимой.       Тень – это нечто, которое прекрасно маскируется под ничто.       Но перед тем как получить вместе с боевым костюмом невидимки право именоваться Тенью, приходилось изрядно попотеть.       Семиэтажная бетонная коробка – плюс ещё четыре уровня подвалов, – напичканная всяким строительным мусором и камерами наблюдения, служила тренировочным полигоном. Ничем не примечательная снаружи – разве что с балкончиками и лестницами был перебор, – внутри она представляла собой шедевр архитектурной абстракции. Ведущие в никуда пролёты, перекошенные потолки, торчащие из стен балки, напоминающие решето полы, какие-то шатающиеся колонны, норовящие обвалиться трубы, путаница проводов и верёвок, вылезающая из самых разных мест, железные штыри, понатыканные всюду, скорее всего, исключительно от нечего делать, и бетонные колодцы глубиной в десяток метров, на дне которых, если особенно везло, валялись мешки с гнилым тряпьём, – воплощение литографий Эшера, не иначе. А если и этого оказывалось мало, неподалёку располагался какой-то недостроенный и давно заброшенный завод, всегда готовый предоставить свои кошмарные внутренности для постижения премудростей перемещения и маскировки.       Новоприбывшее пополнение элиты гоняли с утра до ночи, а иногда и наоборот. Их могли поднять в любое время суток и отправить в двухдневный марш-бросок по пересечённой местности без определённой цели, просто чтоб не расслаблялись. Могли запереть на несколько часов в крохотной каморке весь отряд лишь ради того, чтоб проверить их психологическую устойчивость и выдержку. Могли приказать делать совсем уж абсурдные вещи – разрисовывать, например, цветными мелками стену казармы, а потом тщательно смывать свои художества, – и зачем это было нужно, естественно, никто объяснять не собирался, а любое сомнение, обсуждение приказа или отсутствие должного старания при выполнении оного грозило далеко не самыми приятными последствиями.       Короче говоря, весёленьким местечком оказался этот учебный центр.       Змеёй выскользнув через пустой оконный проём на шаткий балкончик, осыпающийся ржавой трухой, Эф замерла на мгновение, восстанавливая дыхание. Прикинула, долго ли ещё Лайош провозится, выпутываясь из верёвок, и решила не рисковать понапрасну, сигая по скользким после недавнего дождя карнизам. Подпрыгнула, ухватилась за сплетённые прутья арматуры, заменявшие ограждение балкона сверху. Подтянулась, вылезла на небольшую площадку и мысленно похвалила себя за то, что выбрала именно этот путь: обвалившаяся бетонная плита практически перекрывала вход на этаж, оставляя лишь узкую лазейку. Специально для неё, для хитрой и предусмотрительной Эф. А дальше был прямой путь через дюжину комнат к растрескавшейся стене – вбитые в неё скобы могли бы при изрядной доле фантазии и мастерства сгодиться за вполне сносную лестницу.       – Какая шустрая, – послышалось снизу. Свесившись через кривые железные прутья, свитые в подобие перил, Эф дурашливо показала Луису язык, удивившись про себя, как это он так быстро сюда добрался, – наверняка у него тоже были свои любимые лазейки. И заодно порадовалась, что попытка преследовать её закончится для Луиса тупиком и неминуемой тратой времени на возвращение и поиски обходных путей. В щель между плитой и полом весьма широкоплечий парень попросту не пролезет.       Когда им наконец позволят тренироваться в боевых костюмах, Эф и самой придётся забыть об этом, но пока высокотехнологичное обмундирование им толком не доверяли, лишь побегать-попрыгать, свыкнуться с бронёй, научиться ощущать её как вторую кожу… А лучше как первую и единственную. Но Эф нравились не столько сами костюмы, сколько глухие шлемы. Помня слова Ниры, она не прикрывала лицо больше, чем нужно, почти не стеснялась его, но всё же… Маска позволяла слиться со стаей, признать других и быть признанной ими как одна из, такая же, своя.       Позволяла почувствовать себя частью целого.       Но сейчас размышлять об этом времени не было.       Протиснувшись в щель, Эф разрешила себе немного позлорадствовать, перебежала к узкому окошку, больше похожему на бойницу, высунулась, наблюдая, как в шести метрах от неё Луис карабкается на балкон, озирается, выискивая, куда же могла деться противница, понимает куда, шипит сквозь зубы ругательства и снова крутит головой, обдумывая, в каком направлении двигаться дальше.       – Догоню! – пригрозил, заметив девушку, Луис. И решительно перелез через перила.       Шутить и поддразнивать его Эф мгновенно расхотелось: к окну, из которого она выглядывала, тянулся от балкона выступ стены шириной сантиметров пятнадцать. И Луис собирался пройти по нему.       – Эй, не надо… – попробовала вразумить его Эф.       – Смотри и учись, детка, – азартно хохотнул Луис и, распластавшись по стене, начал довольно ловко продвигаться к ней.       – Вот дурак. Зачем так рисковать…       Но уходить Эф не торопилась. Пусть на сегодняшнюю тренировку их определили в разные команды, это не повод бросать друга в опасности. Друга, который жизнерадостно скалится, а сам под цвет своих волос бледен и уже не рад, что полез чёрт знает куда из чисто мальчишеского желания не уступать девчонке.       – Победа или… – бетон крошится под ногой, с тихим шорохом мелкие осколки устремляются вниз.       – Луис!!!       А вниз двадцать метров свободного падения и залитый всё тем же бетоном двор.       Забыв о собственной безопасности, Эф в одно мгновение высунулась из окна насколько это было возможно, вытянула руки, успев лишь ступнями зацепиться за какую-то трубу и надеясь, что она ещё не окончательно проржавела и выдержит вес двух тел. Луис умудрился как-то развернуться и оттолкнуться от предательского выступа другой ногой, прыгнуть, преодолевая оставшиеся до окна два метра, и руки Эф намертво вцепились в его запястья.       Труба скрипнула и начала медленно прогибаться. О том, чтоб затащить Луиса, не стоило даже думать. Опереться ему было не обо что, да и сама Эф чувствовала, как постепенно выскальзывает наружу. Руки немели.       – Пусти, – Луис запрокинул голову и теперь смотрел на Эф. На ответ сил не было. Как не было и времени звать кого-то из отряда на помощь: столько парня, который весит едва ли не в два раза больше неё, Эф бы не удержала.       – Пусти, – повторил Луис.       – Туда, – взглядом Эф указала на один из множества балкончиков, торчащий двумя этажами ниже и тремя метрами левее. Луис понял. Слегка раскачаться, и он имеет неплохие шансы туда приземлиться.       Неплохие.       Лайош сидел возле флагштока и болтал ногами, всем своим видом демонстрируя скуку. Зевнул и нарочито лениво встал, когда Эф выбралась на крышу через небольшой пролом. Остальные ребята, валявшиеся кто где, наслаждаясь краткой передышкой, даже и на то не сподобились.       – Мы выиграли, – похвалился Лайош и добавил достойную Капитана Очевидности фразу: – А вы продули!       – Отыграемся, – буркнула Эф.       – Ты там Луиса не видела? Я с ним связь потерял…       – Ага! – включился в разговор Янсен.– Он уже тут думал, что вы с ним…       – Пасть закрой! – рявкнул, мгновенно зверея, Лайош. Янсен скорчил рожу, но на этот раз докапываться до сослуживца ему было лень.       – Он не придёт, – устало сообщила Эф, потирая руки.       – Совсем заездила беднягу? – о ценности полного набора зубов Янсен имел весьма смутное представление.       – Типа того.       Усевшись возле флагштока, полощущего в небе чёрно-алое знамя, и не обращая внимания на вцепившихся друг в друга Лайоша и Янсена, Эф прикрыла глаза. Всё тело болело, особенно ныли руки, и не столько из-за кульбитов Луиса, сколько от того, что за ними последовало.       Убедившись, что Луис удачно приземлился, Эф не поленилась спуститься к нему, справиться о самочувствии, а получив в ответ стандартные "всё нормально" и "не беспокойся", задать основательную трёпку. Чтоб раз и навсегда запомнил прописную истину всех последователей Нод: поражение – это лишь отсрочка победы. Проигравший имеет возможность попытать счастья ещё раз. Мёртвый – нет.       А ещё что выпендрёж для Тени роскошь непозволительная…       За подобное самоуправство Эф грозила изрядная головомойка, но это сейчас её волновало меньше всего.       Костюмы, снабжённые небольшим генератором маскирующего поля, поставлялись в стандартной комплектации, а затем подгонялись под каждого индивидуально. Иногда всё получалось довольно быстро, но так везло немногим, и в скором времени большая часть отряда практически переселилась в небольшой ангар, где хитросклеенные технологические изыски доводили до ума, а заодно и обучали всем тонкостям обращения с ними.       – А я знаю, почему Элику не взяли сюда! – с видом Ньютона, которому только что на голову свалилось яблоко, заявил Янсен, пока техник с языколомной фамилией Шгзигровски регулировал визоры его шлема. Предполагая очередную похабную шуточку, Эф промолчала, но Янсену её вопросы были без надобности. – Её буфера бы в костюм не влезли!       И для наглядности Янсен соответствующим движением рук показал размеры этих самых "буферов", которые его память сохранила, а воображение изрядно преувеличило.       – Да ты просто гений, – поморщилась Эф. – Как это мы не догадались…       Шгзигровски отвлёкся от своего занятия, хмуро посмотрел на неё, перевёл взгляд на Янсена, затем снова уткнулся в экран сканера.       – Вообще-то, он прав. Чем больше торчит, тем сложнее прикрывать. Да и бронеэлементы в корсет никто вам переделывать не будет…       Янсен опять заржал и ткнул Эф локтем в бок.       – Тогда понятно, почему ты одна девка у нас в отряде! – не дождавшись никакой реакции, он продолжил нарываться на неприятности фривольными разглагольствованиями: – А может, тот хрен, который нас сюда отправил, и не разобрал, что ты девка?.. Да я и сам иногда сомневаюсь…       – Заткнулся бы ты, – доброжелательно посоветовал подкравшийся незаметно Лайош.       – Покуда я тебе язык через задницу не вытащила, – столь же доброжелательно добавила Эф.       – Шли бы вы отсюда все, – веско сказал Шгзигровски, вручая Янсену шлем.       Все трое, беззлобно переругиваясь, нехотя потянулись к выходу. Слово того, кто заботится о функционировании бронекостюма, – закон.       Осторожно почёсывая уже почти заживший рубец и раздумывая, сильно ли ей влетит от врача, если она снова сдерёт с плеча повязку, Эф брела по направлению к казарме.       – Щенок?.. – раздался за спиной удивлённый голос, и Эф мгновенно развернулась, ладонь сама легла на рукоять ножа, но почти тут же соскользнула. По нашивкам определив звание окликнувшего её субъекта, Тень вскинула руку в почтительном приветствии. Незнакомец расплылся в улыбке. – Ну точно – Щенок. Давно не виделись. Выкрутилась-таки, малявка…       – Простите, сэр, вы меня с кем-то спутали, – ответила Эф, старательно пытаясь вспомнить, видела ли когда-нибудь этого человека. Пришла к выводу, что никаких сведений об их возможном знакомстве у неё нет.       – Твою улыбку ни с чем не спутаешь, Щенок, – он выразительно провёл пальцами по щеке, как будто и без того не было ясно, о чём речь. – Да ты ж не видела меня, в отключке валялась. Признаться, я думал, зря старина Грайс дохлятину на базу тащит… Лейтенант Дин Ольден, – представился он и довольно ухмыльнулся, когда Тень крепко пожала протянутую руку.       – Рядовой Эф Грайс, сэр, – всё ещё не понимая, что к чему, но вспомнив, что её опекун упоминал пару раз какого-то Ольдена, сказала девушка.       – Гра-айс? – протянул лейтенант с ноткой удивления. – Он удочерил тебя, что ли? Стоп, что мы тут стоим… Занята? Нет? Ну и славно, пойдём в оружейку, там сейчас тихо, поболтаем о старом.       – Через полчаса я должна быть на построении, сэр. Мне следует отправиться в казарму.       Ольден равнодушно махнул рукой.       – Ты в чьей своре, Щенок? Моро или Дрейка?       – В отряде сержанта Дрейка, сэр.       – Ну, за ним должок, так что он против не будет… Пошли. И не сэркай мне, в биореактор эти формальности…       В оружейке, длинном ангаре, помимо куч всякой амуниции, хитроумных приборов для отладки костюмов и собственно оружия, стоял полуразобранный "багги", на нём было понаверчено несколько антенн и каких-то непонятных опутанных проводами штуковин, отдалённо напоминающих вибратор, который Элика и её подружка прятали столь тщательно, что однажды и сами не смогли найти. Впечатление конструкция производила то ещё.       Ольден отвёл Эф в небольшой закуток между двумя шкафами и усадил на ящик с пометкой "огнеопасно". Сам уселся напротив на такой же ящик.       – Это мы тебя нашли, – сказал он, видя, что Эф всё ещё не вспомнила об их первой и единственной встрече. – Грайс, я и ещё двое… запамятовал уже, как их звали. Ну-ка, давай расскажи, как там у тебя всё повернулось…       Вот так, с бухты-барахты выкладывать первому встречному историю своей жизни Эф не собиралась, поэтому отделалась несколькими общими фразами, примерно соответствовавшими сведениям, содержащимся в личном деле. Ольден внимательно слушал, при этом абсолютно не таясь разглядывал собеседницу. Её это нисколько не волновало – привыкла, что не всем хватало такта скрывать нездоровый интерес к чужому уродству.       – А как там братишка Грайс? Всё ещё в патруле по пустошам шарахается? И, кстати, женился на своей мадаме или послушал доброго совета и остался вольной птицей? Как-то со всей этой канителью потеряли мы друг друга…       На эту тему Эф откровенничать хотелось ещё меньше. Она знала, хоть и без подробностей, что после стычки с какой-то бандой, решившей слегка навести шороху в пограничной зоне, Грайс и ещё несколько парней из его отряда отлёживались в госпитале, вынашивая планы загонной охоты на нарушителей спокойствия. А сестра Лана уже года два как переметнулась на сторону ГСБ и, вполне возможно, лечила сейчас тех, кто едва не отправил её бывшего жениха на тот берег Стикса.       Поэтому девушка просто пожала плечами и не моргнув глазом солгала:       – Не знаю, мы давно не общались.       Видимо, Ольден сообразил, что Эф не склонна трепаться о своей жизни с незнакомым человеком, поэтому перевёл разговор в другое русло, вспомнил пару забавных случаев из того времени, когда служил под началом Грайса, да и решил, что для первого раза достаточно.       – Ладно, рад был повидаться, Щенок… – на прощание Ольден окинул девушку недвусмысленным взглядом, словно невидимой кистью на воображаемом холсте очертив её силуэт. – Хотя какой ты теперь щенок… самый настоящий пёс на страже Братства…       – Тогда уж я не пёс, сэр… я сука.       И только вернувшись в казарму, Эф сообразила, что интерес Ольдена был вовсе не праздным любопытством зеваки в кунсткамере, а несколько иного рода – хотя от того не менее нездоровым.       На этот раз сомнительное удовольствие быть пастырем выпало на долю Дрейка, и он тоскливо потягивал безалкогольный коктейль, пока сержант Моро вместе со своим и его отрядами надиралась в стельку. Шумная компания распугала всех остальных посетителей, да и сам владелец заведения – небольшой пивнушки на окраине города – уже давно мечтал только о том, чтоб гости убрались побыстрее и подальше. Но наконец-то вырвавшиеся из учебного лагеря будущие Тени, как цепные псы, с которых ненадолго сняли ошейники, старались насладиться каждой минутой подаренной свободы.       В центре города, естественно, светиться такой могучей кучкой не полагалось – хоть и одеты в гражданское, за километр видно, какого полёта птицы. Никого туда особо и не тянуло, здесь, на всеми богами забытой окраине, тоже можно было вполне сносно оттянуться. Тем более что компании тёмных личностей тут редкостью не были и внимания давно не привлекали.       В самый разгар веселья в бар ввалилась ещё пара людей. Одним из этой пары оказался лейтенант Ольден, второго никто не знал, да и знать не хотел. По крайней мере, до тех пор, пока этот второй не испарился на полчаса и не вернулся в компании пяти особ откровенно распутного вида. После этого невзрачный мужичок, представившийся как Отто – "просто Отто, пожалуйста, без всяких званий", – стал звездой вечеринки и вскоре хриплым голосом распевал одну из множества пропагандистских песенок, дружески обнявшись с Янсеном и Лэнли, придурковатого вида рыжим парнем, который, однако, был лучшим бойцом в отряде Моро.       Скучающему Дрейку тоже перепала своя доля общего веселья, когда одна из девиц плюхнулась ему на колени, назвала "котиком" и предложила заценить всё то, чем её одарила природа.       Устав от пьяной болтовни, Эф покинула бар и вышла на крыльцо. Ночной воздух приятно освежал после духоты помещения, пропитанной запахами алкоголя, сомнительного качества кушаний, приторно-сладких духов, сырого бетона и ещё чего-то такого, что лучше было оставить неидентифицированным.       Небо наконец-то смыло с себя пену туч и теперь старательно потело звёздами, проявлявшимися всё ярче и ярче на тёмном фоне. Многоцветье городских огней, переливающееся чуть восточнее, походило на лоскутное одеяло, расшитое стразами и пайетками. Жители не боялись, что в один прекрасный миг могут прилететь увесистые подарочки от ГСБ. Жители привыкли к миру, забыли, что война так по-настоящему и не закончилась до сих пор, несмотря на то что Первый Храм давно разрушен, а Братство дышит на ладан, отпочковывая различные секты, общины и группировки, которые не столько стремятся постичь скрытый потенциал тибериума или напакостить ГСБ, сколько грызутся между собой, выясняя, чьё учение истинно и насколько оно истиннее, чем все остальные.       Не торопясь Эф обошла здание и оказалась на заднем дворе, заваленном пластиковыми ящиками, какими-то бочками и пустыми коробками, источавшими тошнотворный запах крысиного помёта и гнили.       Двух стаканов местного пойла ей вполне хватило, чтоб в голове появилась приятная лёгкость, но здравый смысл подсказал на том и остановиться, не доводить себя до состояния свежевылупившегося висцероида. Прислонившись к стене на границе круга света от крохотной тусклой лампочки, покачивающейся возле задней двери бара, Эф бездумно смотрела в пространство, и выражение её лица не изменилось, когда по гравию дорожки зашуршали чьи-то осторожные шаги.       – Тебя достали эти придурки? – Ольден остановился рядом, тоже в сумраке, не принимая ни сторону света, ни сторону тьмы.       – Да, есть немного, сэр.       – Хватит сэркать, – раздражённо отмахнулся лейтенант, – какие между нами церемонии?..       – Положенные по уставу.       – Ха. Можешь положить на устав. Сейчас мы свободны, не так ли? Надо пользоваться случаем и развлекаться! Ты же хочешь… развлечься?       Уже давно сообразившая, к чему идёт дело, Эф лишь рассеянно пожала плечами, продолжая следить за собеседником из-под полуприкрытых век. В голове мгновенно прояснилось.       – Наверно, мне лучше вернуться к отряду, – решила она, оттолкнулась от стенки и пошла обратно ко входу в бар, но такое развитие событий Ольдена не устроило.       Янсен давно уже убрался на второй этаж с одной из приблудных дам, в то время как её четыре подружки затеяли стриптиз под восторженные крики едва державшейся на ногах будущей элиты, а Дрейк решил проверить, куда подевались Лайош, Моро, Лэнли и ещё двое, вышедшие подышать воздухом: как бы опьянение не столько алкоголем, сколько кратковременной свободой не отправило бравую компанию на подвиги, за которые потом все бы огребли по полной. Моро, в отличие от него самого, была той ещё оторвой, поэтому ходила до сих пор в сержантах и возилась с молодняком, и ждать, что она попробует унять расшалившийся отряд, а не примет самое активное участие в любом безбашенном развлечении, было бы слишком наивно.       Улица была пустынна, лишь жидкий свет фонарей там и тут разбавлял серость пейзажа. Из подворотни выбралась облезлая кошка, повела носом туда-сюда и быстро шмыгнула в небольшое окошко почти на уровне тротуара. Дрейк не к месту вспомнил младшую сестрёнку, которая всю свою недолгую жизнь мечтала завести какое-нибудь зверьё. Она побежала в горящий дом, узнав, что там остался котёнок, подаренный ей на седьмой день рождения – всего за неделю до того. Пожарные не успели её найти. По крайней мере, живой. А котёнка того, как оказалось, в доме и не было, пока люди пытались остановить разбушевавшийся пожар, он играл в саду неподалёку. Он оказался первым живым существом, которое убил Дрейк.       Какие-то крики, доносящиеся из-за бара, привлекли внимание сержанта, отгоняя тень воспоминаний. Он быстро направился к источнику шума, надеясь, что его подопечные не успели ещё натворить дел.       Сцена ему представилась довольно странная.       Моро всеми силами пыталась удержать Эф, Лэнли с ещё одним парнем – разъярённого Лайоша, а третий помогал подняться Ольдену, чьё лицо было залито кровью, струящейся из расквашенного носа.       – Вот сука, – прошипел лейтенант, свирепо глядя на Эф.       Та лишь презрительно хмыкнула:       – Так точно… сэ-эр.       Зато Лайош начал вырываться с удвоенной силой, явно стремясь приложиться к и без того распухшей морде лейтенанта. Не имея желания рисковать, Лэнли без лишних слов ловким приёмом уложил его на землю да прижал коленом для верности: ещё нападения на старшего по званию Лайошу для полного счастья не хватало.       – А ну прекратите! – рявкнул Дрейк, выходя на свет. – Что здесь происходит?       – Ничего, – оттолкнув поддерживающего его парня, Ольден не слишком твёрдой походкой, но стараясь изобразить оскорблённую гордость, покинул место действия. Он-то отчитываться перед Дрейком точно не собирался.       – Тронешь её – убью, – прорычал Лайош, но, к счастью, не слишком громко. Или просто Ольден сделал вид, что не расслышал.       – Что опять?! – Дрейк требовал объяснений, причём чем скорее, тем лучше. – Эф, Лайош, что ещё за спектакль?       – Этот урод приставал к ней!       – Заткнись.       – Эф, но он же…       – Я сказала – заткнись.       Моро и Дрейк непонимающе переглянулись. Само предположение, что Ольдену, имевшему возможность заполучить практически любую местную красотку, пришло в голову приставать к Эф, выглядело несколько странно.       – Брат Лайош неверно истолковал поведение лейтенанта Ольдена, сэр, – спокойно доложила Эф. – Это досадное недоразумение.       – Это ты досадное недоразумение! – Дрейк старался не срываться на крик, чтоб не привлечь ненароком излишнее внимание оставшихся в баре ребят, но давалось это ему весьма непросто. – Знал же, что от бабы в отряде сплошные проблемы!       – Эй, полегче… – оскорбилась Моро за свой пол. Эф виновато опустила голову.       – Простите, сэр.       Дрейк обернулся к Моро.       – Так, забирай своих молодцов, мне тут надо с этими двумя потолковать.       – Только сильно не бей, скоро снова на службу, – сержант Моро щёлкнула пальцами, и троица из её отряда послушно убралась с глаз долой. Женщина последовала за ними.       – Выкладывай, – потребовал Дрейк.       – Мы с лейтенантом просто не сошлись во мнениях по поводу принципиальных различий в поведении человека и собаки. Сэр.       – Пошути мне ещё тут! Какого хрена ты перед этим засранцем хвостом крутила?       – Я не… – попыталась возмутиться несправедливым обвинением Эф.       – Это он сам… – вступился было за неё Лайош.       – Молчать!!! Сука не захочет – кобель не вскочит! – гаркнул Дрейк и тут же разозлился на себя за то, что невольно продолжил кинологические ассоциации. – Вы знаете, кто его папаша?! Нет? А я знаю! Мне плевать, что у вас тут за шашни, но вы подставляете весь отряд! Это ясно? Ясно, я спрашиваю?!       – Да, сэр…       – Кто ему по морде двинул?       – Я, – хором ответили оба. Эф повернулась к Лайошу и смерила его злым взглядом. Дрейк быстро сообразил, что к чему.       – Значит, так. Посмотрим, кому и на кого побежит жаловаться Ольден, а там и разберёмся. И я ваши задницы прикрывать не стану. – Знал, конечно, что станет, даже рискуя собственной, но припугнуть-то надо. Чтоб обдумали хорошенько, во что вляпались. – Рыцарский роман тут устроили…       Когда они все втроём вернулись в бар, веселья там поуменьшилось.       Ольдена, как и ожидалось, среди присутствующих не было, да и Отто куда-то испарился.       Развлекаться больше никому не хотелось, так что через час вся компания уже погрузилась в машины, чтоб побыстрее добраться до ближайшего спуска в сеть подземных тоннелей Братства.       Пьяный в доску и по большей части довольный вечером Янсен ткнул локтем в бок угрюмую Эф и полушёпотом сказал:       – Что, этот залётный красавчик на тебя запал? Так дала бы ему, чего целку из себя строить…       – Ещё один писк из твоей помойки, и я тебе так дам, что не унесёшь, – холодно процедила Эф, сверля взглядом сидящего напротив Лайоша. Тот уже весь извертелся, не зная, куда деться.       Но так просто успокоиться Янсен не мог. Поэтому, когда отряд прибыл на базу, он щеголял фингалом под глазом и разбитыми губами.       Хотя всё равно пребывал в хорошем настроении.       Проблем, разборок и прочих не самых приятных последствий "вечеринки" ждали неделю. Потом объявился Ольден, как всегда, с какими-то таинственными делами, и вёл он себя так, словно ничего и не произошло. Впрочем, ничего особенного действительно не произошло, но, пожелай он раздуть скандал, весело стало бы всем – даже если учесть, что причиной конфликта были его собственные действия.       Эф он поймал после одной из тренировок, как ни в чём не бывало предложил встретиться и поболтать, когда у неё найдётся свободное время, и между делом извинился за своё поведение, сославшись на то, что был пьян, да ещё на нервах из-за каких-то проблем с начальством, вот и не сдержался.       – У тебя хороший удар правой, Щенок, – похвалил он с кривой усмешкой, потирая слегка припухший нос. – Пожалуй, я ещё раз десять подумаю, прежде чем связываться с тобой.       – Спасибо, сэр.       – Да хватит сэркать! Не на параде. Ну что, не злишься?       Эф не злилась. В конце концов, во время подобных вылазок в городские джунгли не возбранялось – а скорее даже наоборот – находить себе подружку или приятеля на вечер среди местных, как не запрещалось и выбирать кого-то из своих. Главное, не тащить личные отношения на базу, заканчивать их там же, где они начались, – или оставлять до следующего раза. А Ольден просто не привык к отказам, может, поэтому и не воспринял слова Эф всерьёз, списав на обычное женское кокетство…       – Нет, сэр.       – Вот упрямая. А приятель у тебя ревнивый…       – Приятель?       – Лайош или как там его.       На требование объяснить, какого чёрта он полез изображать из себя рыцаря, когда Эф и без того неплохо справлялась, Лайош так ничего толком не ответил. "Отряд – моя семья, и я любого буду защищать, даже Янсена" – вот и вся причина. Правда, потом он ещё сознался, что Эф, помимо всего прочего, старый друг, так что к ней и отношение особое. Докапываться дальше она не стала, потому что тоже готова была глотку перегрызть за любого из отряда. Даже за Янсена, как ни странно. И более уважительных причин не существовало.       – Он мне не приятель. – Ольден ждал продолжения, но Эф обошлась без уточнений. Всё личное – за границей базы. – Простите, сэр. Я должна идти.       Проводив её взглядом, Ольден прикинул, что надо заранее узнать, когда отряд снова отпустят порезвиться. Равнодушие Эф не то чтобы особо подогревало его охотничий азарт, но покрытое шрамами лицо тянуло как магнитом. Следуя своим весьма странным вкусам, больше всего Ольден хотел бы затащить в постель мутантку, но знал, что не рискнёт. С Кристаллом шутки плохи, поэтому приходится довольствоваться теми, кого природа или жизнь выделили из толпы иным способом.       Проклиная сержанта на чём свет стоит, Лайош вылетел на улицу и огляделся. Если бы не дурацкие вопросы подвыпившего Дрейка, он бы успел увидеть, куда направилась Эф, а заодно и проследить, чтоб увязавшийся за ней Ольден – опять этот папенькин сынок припёрся на чужой праздник жизни – не вздумал снова распускать руки. В каком угодно смысле.       Но никого даже отдалённо на Эф похожего в обозримом пространстве не наблюдалось, так что Лайош на всякий случай обошёл двухэтажную развалюху, в подвале которой размещалась пивнушка, выбранная на этот раз местом дислокации, осмотрел внутренний двор, бесшумно взобрался по теряющей кирпичи стене на крышу и устроился там, наблюдая.       Трепещущий свет фонарей не мог отхватить достаточно пространства у наступающей со всех сторон темноты, и редкие прохожие перебегали от одного желтоватого круга к другому, издалека могло показаться, что они даже задерживали дыхание, прежде чем нырнуть в очередной омут. Откуда-то с юга доносился шум оживлённой дороги, но здесь всё было тихо, как на дне океана, придавленном многометровой толщей воды. Разве что возле ещё одного захудалого бара в другом конце улицы крутился народ. Но тоже как-то не слишком бойко.       На всякий случай Лайош решил проверить, не туда ли ушла Эф, спустился на грешную землю самым тривиальным способом – по пожарной лестнице – и слился с тьмой, устремляясь к цели.       При ближайшем рассмотрении цель не представляла из себя ничего интересного, обычная забегаловка без претензий, в какой приятно после трудового дня посидеть часок с парой-тройкой приятелей, пропустить стаканчик, обсуждая сверхважные политические вопросы и в очередной раз поведать свою теорию правильного мироустройства… Большая часть посетителей именно праздной болтовнёй и занималась, так что Лайошу хватило одного взгляда, чтоб понять: ни Эф, ни Ольдена тут нет.       Полтора часа кружения по району не дали никаких результатов, но Лайош упорно продолжал выискивать следы. Остановиться – означало задуматься. В основном о том, какая ему вообще разница, чем и с кем Эф занимается. И почему от одной мысли, что она занимается именно этим и именно с тем, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. И какого чёрта надо было придумывать отговорки про дружбу и преданность отряду, вместо того чтоб сказать в открытую…       Откуда только взялась эта дурацкая сентиментальность? Крайне нежелательное для Тени качество.       Лайош устало вздохнул. Нечего о всяких глупостях думать. Лучше бы брал пример с того же Янсена или Лэнли – эти вечные охотники уже давно подцепили симпатичных девиц и нашли по укромному уголку, где можно уединиться и неплохо провести время, не мороча себе голову всяким неуместным романтическим вздором.       – За кем следишь? – Эф возникла ниоткуда, словно сама тьма сгустилась, приняв облик девушки с изуродованным лицом. Лайош мысленно обругал себя: слишком увлёкся пустопорожними размышлениями и не заметил её приближения. А если бы это был враг? Вот и ещё одна причина избавиться от лишних мыслей.       – Так, просто. Где Ольден?       – Чёрт знает. К нашим пошёл вроде. – Эф поправила воротник водолазки, подтянув его чуть выше. Рассеянно пригладила волосы. Уселась рядом с Лайошем на перила балкона и окинула улицу обманчиво-равнодушным взглядом сторожевого пса. – На кой он тебе?       – А тебе?       Эф снова было потянулась к воротнику, но быстро отдёрнула руку. Пожала плечами, даже и не подумав что-либо отрицать. Лайош вцепился в перила так, что заболели пальцы.       – Он завтра о тебе и не вспомнит.       – Зато сегодня всё было очень даже. – Эф и сама не горела желанием поддерживать какие-либо отношения с Ольденом, хотя иногда закрадывались мыслишки, что его редких появлений на базе и болтовни ни о чём ей будет не хватать. Но всё это было ненужным, даже недопустимым, а простейшим способом отвадить "поклонника" было дать ему то, что он хочет. Такой расклад Эф вполне устраивал. По крайней мере, она развлекалась, а не пыталась забыться, как тогда, в первый раз. Она пребывала в депрессии после гибели Ниры и Макса, Грайс – из-за предательства Ланы… Никто никого не соблазнял, всё получилось как-то само собой, но Грайс ещё долго потом не мог смотреть ей в глаза. В общем, попытка утешить друг друга превратилась в пытку. Эф частенько думала, что Грайса до сих пор мучает совесть, вот он и не хочет с ней общаться и постоянно изобретает какие-то невероятные причины, лишь бы избежать встречи. И она терпеливо ждала, когда же появится возможность самой нанести ему визит и объяснить, что ни отцом, ни братом он ей не является и вины на нём столько же, сколько и на ней. – Я в бар. Идёшь?       – Ещё посижу.       Одним лёгким, текучим движением Эф соскользнула с перил и уже через долю секунды оказалась на балкончике этажом ниже. Оттуда по узкому карнизу, невесомая, как лоскуток сумрака, перебралась к водосточной трубе, и уже по ней, а потом и вовсе цепляясь за едва заметные выбоины в стене, спустилась на мостовую и растворилась в темноте.       Лайош следил за ней, и разум постепенно затапливала холодная злость.       Пронзительный вопль пронёсся по улице, и уже через секунду весь отряд высыпал наружу. Послышались едва слышные хлопки – местные, кто поумнее, закрывали окна, задёргивали занавески, гасили свет и бежали, впотьмах стукаясь об углы, проверять, все ли заперты замки. Те, кто посмелее, наоборот, тянулись к источнику звука, тревожно и вопросительно переглядываясь.       Причина переполоха обнаружилась в ближайшей подворотне: две женщины, первая в обмороке, вторая в истерике, дородный мужчина, в могучую грудь которого уткнулась лицом эта вторая, пять грязных кошек и вполне ухоженная, что-то с урчанием поглощающие, и висящий на стене труп.       В вертикальном положении труп удерживал железный штырь, торчащий как раз промеж ключиц. Из распоротого живота трупа на асфальт вывалились внутренности, и одна из кошек, облизнувшись, как раз намылилась за новой порцией.       – Твою мать, – только и сказала Моро. Подняв за слипшиеся от крови волосы голову покойника, вгляделась в лицо – вместо глаз на нем были две тёмные дыры, и не вовремя обернувшийся мужчина был вынужден бросить свою истерящую спутницу, чтоб отбежать в уголок и оставить там ужин, – и смачно выругалась. – Это Ольден. Сообщите на базу. И уберите отсюда этих…       Она махнула рукой в сторону стекающихся зевак. Посмотрела на кошек. Кошки посмотрели на неё.       – Только быстрее, – едва слышно шепнула им Моро. Человечина, конечно, не сравнится с толстой крысой, но на заморить червячка в ожидании удачной охоты и это сгодится. Выросшая в трущобах, Моро не понаслышке знала, что такое голод. И какие на вкус крысы. Да и люди тоже.       Лайош выглянул из неприметного подъезда, поманил Эф к себе и нырнул обратно. Все были слишком заняты осмотром места происшествия и опросом свидетелей, так что сей манёвр прошёл незамеченным.       – Зачем? – только и спросила девушка, плотно прикрыв за собой дверь.       – Давай сбежим? – от Лайоша пахло кровью.       – Дурак. Прячься, я не выдам, что видела.       – Давай сбежим! – ещё более настойчиво повторил Лайош, пошатнулся, привалился к стене. Эф пригляделась. В тусклом свете на его чёрной одежде расплывающееся пятно крови было практически незаметно.       – Тебе к врачу надо, идиот! Я сейчас… что-нибудь…       Эф бросилась было вверх по лестнице, намереваясь постучать в первую попавшуюся квартиру и потребовать аптечку, но Лайош удержал её, схватив за руку. Его пальцы были липкими. И холодными как лёд.       – К чёрту войну, Щенок… надоело. Почему нельзя всё бросить?..       Он медленно сполз на пол, увлекая Эф за собой.       – Ты бы сбежала со мной, а?       Ей было хорошо в отряде. Хорошо с людьми, которых она привыкла считать своей стаей. И по доброй воле она бы от них не ушла. Да и Лайоша бы не отпустила.       В любом случае бежать было некуда. Война везде добралась бы до них. Война была их частью. Обязательным дополнением к существованию. Непреложным законом природы.       – Конечно, – Эф постаралась вложить в голос всю нежность, на какую была способна. – Хоть на край света.       – Брешешь как дышишь… – тихий смех растворился в полумраке подъезда, не оставив после себя даже краткого эха. – Этот урод прав был… сука ты.       Когда Янсен и Дрейк нашли их, Эф сидела на лестнице, а Лайош лежал рядом, удобно пристроив голову на её коленях. Кровь из его раны уже не текла, тёмной угрюмо поблёскивающей лужей застывая на полу.