Как понять Хван Хенджина: пошаговая инструкция от Ли Феликса

Феликс вот уже седьмой раз подряд оступается и падает прямиком Чанбину в руки, слыша над ухом короткие смешки. Ликс ворчит, что у него ничего не получается, но Со, кажется, настроен более позитивно. «Просто нужно тренироваться» — спокойно говорит он, помогая Феликсу встать на скейт. Ликс устало вздыхает: «я уже раз семь пробовал, я даже стоять не могу». «Значит нужно больше времени» — не унимается парень, беря его под локоть. Раз на десятый у Феликса получилось встать и на дрожащих ногах проехать аж целых десять метров. Чанбин довольно лыбится, глядя на тщетные попытки Ли вновь завладеть транспортом. Со предлагает сделать передышку и между делом интересуется не нужно ли Ликсу предупредить брата о том, где он находится. Уже начинало темнеть, а людей в парке с каждой секундой становилось все меньше и меньше. Феликс забирает из рук Чанбина бутылку с водой, но прежде чем отпить из нее, отправляет брату сообщение о том, что, возможно задержится, но с ним все в полном порядке, он с друзьями. Правда вот слова Чанбин и «друг» в голове как-то не укладывается, но Ликс пропускает эту мысль дальше и, решив отдохнуть, просит Бина показать ему пару трюков. — Неа, — тянет Со, засовывая руки в карманы джинсовки. — Почему? — тут же возмущается Ликс. — Ну вот влюбишься ты в меня, и что мне потом делать? Немного обескураженный тем, каким серьезным тоном это было произнесено, Феликс нервно смеется, опуская взгляд на сложенные на коленях руки. Ушибленное запястье болит уже гораздо меньше. Это радует, Ликсу бы не хотелось долго напрягать других своей немощностью. — Я шучу, — вздыхает Со, поняв, что смутил Ликса этим высказыванием, — смотри внимательно, второй раз повторять не буду, — Чанбин берет скейт, в одну руку и ждет некоторое время, пока Феликс поднимет на него глаза, — только один, ладно? — Феликс неуверенно кивает. Со поднимается на невысокую горку, ставит скейт так, что его половина оказывается на весу и буквально в следующее мгновение по площадке разносится громкий стук колес о бетон, а Бин со скоростью света проносится перед глазами, закатываясь на соседнюю горку. Съехав вниз, он делает полукруг и резко тормозит. Скейт подбрасывается на воздух, и Бин ловит его одной рукой, усмехаясь. Ликс восхищенно хлопает пару раз, пока боль в запястье не дает о себе знать. — Рот-то закрой, — смеется подошедший парень, — я ничего особенного не сделал. — Все равно! — восклицает Ли, вздрагивая от того, что его голос эхом проносится по площадке, — было круто, — Чанбин кивает головой, поджимая губы, но тут его телефон звонит и он спешит взять трубку. Правда вот выражение лица у Чанбина сразу же меняется. Тот, кто звонил, явно не был частым собеседником парня. Феликс нетерпеливо ерзает по холодному ровному бетону, гадая кто же мог стать такой резкой сменой настроения Со. Но все догадки рушатся о стену, стоит Бину поставить звонок на громкую, а в динамике Ликсу расслышать голос Бана. Чанбин спрашивает «что надо?», при этом не спуская глаз с Феликса, который занервничал, стоило хену на том конце шумно выдохнуть. Внутри все сжалось. — Ликс с тобой? — упомянутый мотает головой, мол, скажи нет, но Чанбин положительно угукает, пожимая плечами. Феликс вздыхает, роняя голову на подогнутые к себе колени. И зачем он сказал, что они сейчас вместе? Ликс не хочет ни видеть, ни слышать старшего после того, что случилось утром, — мне нужно поговорить с ним, вы в парке? — Смотря, что тебе от него нужно. Бан на том конце напряженно хмыкает. — Это по поводу Хенджина. Чанбин с Ликсом тут же переглядываются. Феликс не хочет, чтобы старший приходил и портил своим присутствием их первую относительно спокойную прогулку за эти пару недель, но…он сказал, что это касается Хенджина. А значит, это что-то важное. Хен так и не ответил ему, он не заходил в сеть и единственный звонок, сделанный Ликсом после разговора с Чанбином на лестнице, был полностью проигнорирован. Со говорил, что Хенджин нестабилен. Что, если сейчас, после случившегося, ему дико плохо, и он нуждается в поддержке? Тогда Феликс, как хороший друг, да и просто как тот, кто волнуется о том, кто ему дорог, должен сделать все возможное, чтобы облегчить его страдания. Он коротко кивает и Чанбин подтверждает слова Бана о том, что они в парке. Чан говорит, что будет минут через пятнадцать и вешает трубку. Как только разговор был закончен, Чанбин оставляет скейт лежать без дела и оказывается возле Ликса. — Я буду рядом, ладно? — Феликс угукает, вновь опуская взгляд, — мы ведь в одной команде, помнишь? — Чанбин тянется к лицу Ликса, осторожно поднимая то, — чтобы добраться до Хенджина, нужно сначала пройти через Чана. — И что ты предлагаешь? — приглушенным голосом спрашивает Ликс. — Выслушать его, — Со делает паузу, убирая мешающую прядь Ликсу за ухо, — и сделать соучастником. Феликс коротко смеется, немного успокаиваясь. Он прав, прежде, чем как-либо влиять на Хенджина, стоит сначала обезвредить того, кто постоянно ошивается рядом с ним. Это звучит логично. Хорошо, что в их команде есть Чанбин, явно отвечающий за логику. Ликс больше падок на эмоции. Правда…он не уверен плюс это или минус. Сложный вопрос. Пока Чан не пришел, Чанбин вновь ставит Феликса на свой скейт, приговаривая, что, если он так и будет нервничать, то никогда даже кататься не сможет. Ликс в шутку пихает его в плечо и, конечно же, слетает с доски. Чанбин вновь ловит его, пораженно вздыхая. Бесполезно, если они так и будут продолжать дурачиться, то слова Со станут неизбежной правдой. Феликс ворчит, что тогда Бину придется кататься на скейте вместе с ним, но Со шутку не оценивает. «Окей, давай попробуем» — решительно говорит он, уже готовый ступить на скейт, но Ликс внезапно хватает его за плечи, пища «не надо, я так упаду!». Так Чан и застает их: возмущающийся на всю площадку Феликс и просто до жути довольный Чанбин, все пытающийся залезть на скейтборд вместе с Ли. Бан выгибает бровь в немом удивлении и откашливается, привлекая к себе внимание. Лицо Ликса тут же мрачнеет, а сам парень спрыгивает с доски, вставая чуть левее от Чанбина. Так отчетливо боится, что Бану даже неловко становится. Правда, всего на мгновение. Пока он не вспоминает слова Хенджина о том, что он собрался всерьез заняться Ликсом после того, как узнает, что у них с Бином наладились отношения. — Хен, — Чанбин прочищает горло, кивая на небольшой выступ в пригорке. Бан кивает и все трое отходят туда. Там нет эхо, идеальное место для разговоров, — что-то срочное? — Во-первых, извини, — обратившись к Ликсу, извиняется старший, — я знаю, как это выглядело, но, поверь мне, с Хенджином полный порядок, — по выражению лица Феликса можно понять, что он ни на йоту не верит ему. Что ж, похоже, придется доказывать. Чан вытаскивает телефон из кармана и прокручивает записанный тогда в машине разговор. Правда, только первую часть. Слова про Ликса и те, что были дальше, он включать не стал. Феликс не верит своим ушам. Он просто не может принять тот факт, что это был обман. Хенджин выглядел до ужаса напуганным, его ладони дрожали, когда он цеплялся за него в коридоре. Неужели…неужели это все было лишь игрой? Но…но зачем он так поступил с ним? Зачем заставил так сильно переживать весь день? За что? — Не стоит злиться на него за это… — начинает Бан, но Ликс прерывает его. — Я не злюсь, — пауза, — я просто не понимаю зачем он это сделал. — Потому что он такой, — просто отвечает старший и Ликс переводит взгляд на Чанбина, кивком подтверждающего его слова, — вообще, я к тебе по делу, — Феликс вздрагивает от резкого порыва ветра и приобнимает себя за плечи. Внезапно обстановка начала серьезно его напрягать, — во-первых, я прошу тебя не говорить Хенджину о сегодняшней встрече, — пауза, — он сейчас спит, с ним все хорошо, — Ликс не понимает для чего ему эта информация. Не понимает и Чанбин, резко напрягшийся, — также, если будешь с ним общаться, дели все его слова на два. Это поможет тебе не воспринимать происходящее настолько близко к сердцу, — снова вздох, — для твоего же блага, — Чан замолкает, просовывает руки в карманы джинсов и на мгновение прикрывает глаза, собираясь с мыслями, — Ликс, я вынужден попросить тебя помочь ему, — на одном дыхании произносит старший и устремляет свой взор на Феликса. По всему телу проходится неприятный рой мурашек. Чан выглядит так, словно для него сказанное — последняя надежда, словно Феликс для него — последняя надежда. В груди колет. Ему страшно даже вздохнуть. — Это не так заметно вам, но, после общения с тобой ему лучше. Он будто становится тем, каким был до трагедии. Да, заносчивым типом, совершенно не чувствующим эмоции людей, но, поверь мне, в такие моменты он выглядит по-настоящему живым, — голос Бана дрогает и Ликс сдерживает себя, чтобы не подойти и не обнять его. Хен выглядит измученным. Слова даются ему с трудом. Ему…ему тоже больно от того, что происходит с Хенджином. Он безумно переживает. Он наконец показал свое истинное «я» и сейчас он как-никогда уязвим, — Я хочу вернуть его. Вернуть ему…веру в жизнь. — Хен… Ликс все же не сдерживается. Он подходит и порывисто приобнимает старшего за плечи. — Что мне нужно сделать? Ликс чувствует спиной прожигающий взгляд Чанбина. Но старается игнорировать его. Да, они команда, но именно Феликс был тем, кто начал эту игру. Ему и отвечать за свои действия. — Ничего сложного, — Бан осторожно отстраняет Ликса от себя, искоса глядя на стоящего за его спиной Бина, — просто будь с ним мягок. Однажды до него дойдет, что он на самом деле сволочь. — Хен… — на выдохе произносит Ликс, — это…немного грубо, разве нет? — Да, — пауза, — да, но…это единственный выход. Поверь мне, сегодня он ехал в моей машине, хотя до этого чуть ли не кидался на меня, стоило мне предложить довезти его до дома. Ты влияешь на него, Ликс. Я пока не очень понимаю как именно, но это факт. — Разве это не опасно? — Чанбин тянет Ликса за рукав назад под непонимающий взгляд последнего, — для них обоих. Какова вероятность, что ему не взбредет в голову, не знаю, запереть Ликса в каком-нибудь подвале? — Чанбин! — вскрикивает Ликс. — Он не псих, — грубо отрезает Бан, — и ты это прекрасно знаешь. — Предположим, — Со складывает руки на груди, — но это все равно опасно. — Хен, — Феликс кладет ладонь Бину на плечо, вставая рядом, — могу я спросить кое-что перед тем, как соглашусь? — Чанбин разочарованно цыкает. Чан кивает, — В каких вы отношениях? — Мы? — удивляется Чан, — В каком смысле? — Он тебе нравится? — вопрос не в бровь, а в глаз. Чанбин настороженно переводит взгляд с Чана на Ликса и обратно, — только честно. — Нравится ли он мне… — тянет старший, выдавливая из себя уставшую ухмылку, — если ты о том «нравишься», как у Хана с Минхо, то нет, он мне не нравится, тут все гораздо сложнее. — Насколько сложнее? С секунду Бан раздумывает. — Я правда должен отвечать? — Это важно, — пауза, — для меня. — Скажем так, — в итоге сдается старший, — наши отношения больше держатся на отрицательных эмоциях, — Чан говорит медленно, тщательно подбирая слова, — если есть такое словосочетание как «больная любовь», то, наверное, нам она подходит как нельзя кстати. — Так вы встречаетесь? — Нет, — тут же мотает головой Бан, — но если у меня появится кто-то на стороне, Хенджин, возможно, просто убьет его, — старший смеется и этот смех холодит кровь в жилах, — не стоит пугаться, — спешит успокоить он, — потому что я, наверное, сделаю то же самое. Мы зависим друг от друга, и нас это устраивает, — пауза, — ну и, возможно я не оставлю его, потому что иначе меня просто сожрет чувство вины. —Что ты сделал? — Ликс спрашивает это, но в горле у него стоит ком. Ему хочется домой. Ему не нравится этот разговор. —Я? —Чан хмыкает, —помог его младшему брату избавиться от галлюцинаций в голове. Как в тумане, Феликс доходит до дома. Чанбин сопровождает его, но держится на определенном расстоянии. Феликс не понимает. В голове гулом стоят слова старшего, а на затворках сознания тут же вспоминаются слова Минхо-хена. Хенджин и его брат…насколько похожи они были? Мучило ли их одно и тоже? Были ли они близки именно потому, что в их головах творился одинаковый беспорядок? Слова Чана сквозили отчаянием, но они были жестокими, грубыми. Может он и свыкся с тем, что произошло, но это нанесло травму единственному дорогому ему человеку. И теперь…теперь он просит Феликс вернуть ему его бывшего Хенджина. Да кто…кто в здравом уме вообще согласится на такое? Чан виновен в смерти его брата! Как ему переваривать все это?! Возле самого дома Чанбин, наконец, открывает рот. Он предлагает Ликсу поставить лицом к лицу Хенджина и Енбока. Ликс не понимает для чего ему это делать, пока Со не объясняет. Феликсу нужно, чтобы Хенджин открылся перед ним. Они уже знают, что у Хенджина умер младший брат, им нужно попасть именно в эту цель. Феликс младший в семье и есть вероятность, что, увидев их вдвоем с хеном, в голове Хвана что-то щелкнет. Феликс говорит, что не может этого сделать. Каким бы Хенджин не был на самом деле, смерть брата сильно пошатнула его психику. Он боится, что сделает этим только хуже. Он не хочет делать ему больно. Он вообще не хочет никому делать больно. Зачем он только ввязался во все это? Внутренние переживания провоцируют ноющую боль в запястье. Ликс тихонько хнычет, практически себе под нос, потому что боль становится только сильнее. Ему нужно успокоиться. Нужно быть сильным. Он должен помочь хенам, но ему так тяжело нести все это в себе. — Можем пойти ко мне, — Чанбин поднимается по ступенькам к Ликсу и осторожно поворачивает его к себе лицом, — если тебе тяжело, можешь переночевать у меня. Феликс с настороженностью относится к словам Со. — Что произошло тогда? — внезапно выпаливает Ликс, вбирая в легкие побольше воздуха. Он не хочет оставаться с Бином, пока не узнает самое главное, — после поездки за город. Что произошло… — чуть помедлив и понизив тон, Ли добавляет, — между нами… — Даже если я и скажу, — внезапно голос Бина становится тише. Он отводит взгляд и как-то мрачнеет, — ты все равно не поверишь. — Ты не можешь знать наверняка, — тут же осаждает его Ликс. В ответ усмешка. — Давай так, — вздыхает Со, — как только мы разберемся с хенами, я все тебе расскажу, идет? — пауза, — а пока не забивай себе голову ненужными мыслями. Просто забудь об этом. — Но… — Я расскажу, — с нажимом повторяет Бин, — но после всего этого, ладно? Феликсу ничего не остается, кроме как согласиться. Чанбин бросает простое «до завтра» и исчезает в ночной темноте. Еще некоторое время Ликс стоит, всматриваясь в совершенно черную дорогу. Он надеялся, что после разговора с Бином ему станет легче. Но теперь он взвинчен еще больше. Между ними точно что-то произошло. И Ликс сто процентов не помнит этого. Возможно, произошло что-то важное и именно поэтому Чанбин был так зол на него. Отлично, теперь Ликс чувствует себя в миллион раз паршивее, чем до этого. Ну просто блеск. Ликс заходит в квартиру все еще находясь в каком-то странном состоянии транса. Первым делом он снимает обувь, затем падает на диван в гостиной и звонит брату, надеясь, что тот не сильно занят и возьмет трубку. Хоть план и опасен, Феликс уже согласился помочь. И ничего с этим не сделаешь, он не привык идти на попятную после того, как ему буквально вывернули наизнанку всю душу. Даже если она оказалась не очень-то и приятной. Какая есть. Енбок берет телефон только после третьего гудка, когда Ликс уже было отчаялся. Брат звучит устало и запыхавшееся «да?» подтверждает худшие мысли младшего о занятости хена. — Хен, я не отвлекаю, можешь говорить? — Енбок выдает долгое «а», после чего резко выдыхает и угукает, крича кому-то что отойдет буквально на пять минут. — Что-то срочное, котенок, я немного занят? Феликсу немного совестно, что он отвлекает брата, но он ведь сам просил обращаться, если потребуется помощь. Ну…вот, видимо, и пробил час расплаты за свои слова. Ликс вкратце, стараясь уложиться в отведенные пять минут, рассказывает хену о плане и о том, для чего они вообще все это затеяли. Енбок внимательно выслушивает безостановочно тараторящего Ликса, в итоге тяжело стонет и щелкает зажигалкой. — Мне не нравится эта идея, — в итоге констатирует он. Ликс кивает. Он понимает. Он также поймет, если брат откажется помогать ему. Это будет логично и правильно, — но ладно, — в итоге соглашается Ен, — если это важно для тебя, то окей, но так и знай — этот Хенджин мне не нравится. — Я понимаю, — тут же мямлит Ликс, — но Чанбин сказал… — Вы снова общаетесь? — перебивает его старший, — и как давно? — А? — заторможено выдает Ликс, — с сегодняшнего дня? — вопросом на вопрос отвечает он, — почему спрашиваешь? — Просто интересно, — хмыкает Ен, — так вы оба, значит, решили втянуть меня в свои подростковые разборки, — Енбок тихонько хихикает и на секунду его голос становится тише. Ликс слышит неразборчивое «иду, иду», затем голос хена вновь звучит в динамике, — ладно, напиши мне все подробнее в СМС, а то ты так болтал, что я половину не понял. — Ладно! — обрадовавшись, говорит Ликс, — спасибо, хен! Перед тем, как положить трубку, Енбок громко смеется, а у Ликса словно ноша на плечах становится легче. Хорошо, когда есть с кем поделиться. Сразу чувствуешь себя частью целой команды. Феликс думал, что после всего произошедшего его голова будет раскалываться от количества разнообразных мыслей в ней, но кроме тишины внутри ничего не было. Разве что только смертельная усталость и иногда чуть ноющая боль в запястье. Поужинав оставшимся салатом, приготовленным Енбоком, Феликс торчит в ванной где-то двадцать минут, а после, оставшись совершенно без сил, валится на кровать и кутается в одеяло. Ему нужен здоровый сон. Он столько часов недоспал, пока нервничал по поводу Чанбина. Сейчас он наконец сможет поспать. Ему больше не нужно беспокоиться о Со. Они поговорят, они все решат. Но самое главное: они снова вместе, снова разговаривают, снова могут переписываться, сидеть вместе на уроках и больше не испытывать напряжения, когда их взгляды пересекаются. Это главное: то, что они наконец сломали эту дурацкую стену. Оказывается, для Ликса это было чертовски важно. Расплывшись в предсонной улыбке, Феликс зарывается носом в подушку, уже готовый провалиться в страну грез, но его погружение самым наглым образом прерывают. Телефон, что Ликс оставил на соседней подушке, начинает вибрировать. На автомате Ликс берет мобильник, чтобы узнать кто из смертных решил побеспокоить его в такое позднее время. И тут же подрывается на кровати, когда видит, что пришедшие сообщения от Хенджина. Hyunjin: Ликси ТТ Hyunjin: прости, я уснул Hyunjin: со мной все в порядке Hyunjin: мы немного поругались с Чаном Hyunjin: но сейчас все хорошо Hyunjin: ты как? Ликс садится на кровати и где-то минуту думает о том, что именно ему нужно ответить и в какой манере писать, чтобы Хван не распознал его очевидную ложь. Чан просил его, почти умолял. Ликс не может провалить задание на первом этапе, это будет неправильно по отношению ко всем, кто замешан в этой истории. Феликс старается писать так, будто у него совсем не трясутся руки при каждом нажатии на клавиши, но в конечном итоге Хенджин не называет его странным и Ли понимает, что его, кажется, пронесло. Они немного переписываются о случившимся, но Хван настолько прозрачно отзывается о всей ситуации и так явно делает акцент на том, что это у Чана явные проблемы, а не у него, что у Ликса в голове складывается противоречивая картина. Может он просто хочет выставить в выгодном свете именно себя? Тогда понятно, почему каждый их диалог сворачивается на фразе «Ну, это же Чан». Пока их диалог не ушел в никуда, Ликс предлагает Хенджину потусить у него дома в следующие выходные. Хенджин не понимает, почему Феликс не хочет пойти куда-нибудь, на что Ли отвечает, что он более домашний человек и в своей квартире ему находиться куда приятнее, чем вылезать на улицу под пристальные взгляды. В конечном итоге Хенджин соглашается, но с одним условием. Даже если они и будут дома у Ликса, это будет свидание. Честно, очень не хочется превращать дружескую посиделку во что-то другое, но того требует наличие плана. К тому же: чем раньше они поймут, как нормализировать отношения хенов, тем раньше Чанбин расскажет ему о том дне и они наконец-таки все порешают. Скрипя зубами от нервов, Ликс выдает пустое «ладно», устало хмыкая, когда Хван присылает ему уйму каких-то дурацких счастливых смайликов. Уже снова лежа в постели, Феликс подробно расписывает Енбоку их план, пытаясь держать глаза открытыми. Когда длинное сообщение было дописано, Ликс протяжно выдыхает, ставит мобильник на зарядку, заранее проверив будильник, чтобы он был включен, и падает на подушку, отключаясь в это же мгновение. До выходных оставался буквально день, и этот день был настолько насыщен событиями, что под его конец Феликс буквально валился с ног. С утра его разбудил не только дребезжащий будильник, а еще и брат, который навалился на Ликса всем телом и отказывался производить хоть какие-либо телодвижения, пока Феликс не откроет глаза. Разбуженный и явно переспавший с непривычки, Ликс пихает брата на пол и встает с кровати, бурча себе под нос какие-то не очень весомые проклятия. Енбок спрашивает, что Ликс будет на завтрак, но Феликса слегка мутит, поэтому он соглашается лишь на кофе. Хен остается недоволен таким ответом, но насильно запихивать в младшего еду не стал. На этом спасибо. Перед школой за ним зашел Джисон, весь из себя бодрый и до жути довольный. Впрочем, после того, как они сошлись с Минхо, Хан всегда ходил бодрый и довольный, это уже никого не удивляло. Хан рассказал, что планирует на выходных предложить Минхо съездить познакомиться с его родителями. Зевая, Ликс говорит, что это серьезный шаг, но Джисон уверяет его, что все будет в порядке. В крайнем случае, родителям Хо Джисон нравится и даже больше, они теперь постоянно зовут их в гости, правда аргументируют это тем, что Суни и Дуни очень скучают, но они уже большие мальчики и прекрасно все понимают. Еще не проснувшись до конца, Ликс выдает: «ты что, правда откажешься от родителей, если они не примут хена?», ожидая тут же взбалмошное «ты что несешь?!», но Джисон лишь неопределенно мотает головой. Хан говорит, что не хочет совсем обрывать с ними связь, но Минхо слишком важен для него. На затворках сознания Ликс называет его неразумным ребенком. Но вслух не говорит. В школе Феликса берут в плен. Ладно, не в плен, но его отрывают от Джисона (хотя тот, если честно, был не особо против) и с уверенностью заявляют, что весь этот день они проведут вместе. Феликс пытается увидеть в лице Хенджина хоть намек на совесть за недавнее, но по непроницаемому лицу Хвана было мало что понятно. Хенджин пропустил один школьный день, но это было не смертельно. Признаться, Ликсу даже было спокойнее, когда Хвана не было рядом. Не приходилось притворяться. Феликс это не любит. Но раз уж так получилось, что они оказались вдвоем, ничего не поделаешь. Ликс лишь спрашивает почему тот не с остальными ребятами, на что Хван отмахивается. У Минхо внеочередная репетиция, Чанбин вновь пропал с радаров, а у Чана какие-то дела. Между делом Ликс как бы намекает, что то, что они с Чаном порознь — это нонсенс, но Хенджина, видимо, это мало волнует. Точнее не волнует вовсе, он игнорирует это высказывание, принимаясь болтать о предстоящих выходных. Чанбина не было в школе не просто так. Когда вчера Хван не явился на занятия, Со буквально-таки стащил Ликса с уроков, зажав в коридоре. Он сказал, что, вероятнее всего, Хенджин придет завтра и что ему нужно будет отсутствовать в этот день. Когда Ликс спросил вполне логичный вопрос «почему?», ему был дан очень неоднозначный ответ. — Так будет лучше для тебя. Ликс так и не понял, что именно Бин хотел этим сказать, но понадеялся на то, что когда-нибудь ему объяснят. Потому что он точно спросит еще раз. И потребует более приземленного ответа. Обед они так же проводят вместе с Хенджином, но не в столовой. Хенджин с заговорщицким лицом предлагает Ликсу устроить трапезу в интересном месте. Немного подумав, Ликс соглашается. А потом с открытым ртом наблюдает за тем, как Хван взламывает замок на железной двери, что вела на крышу. Если не брать во внимание то, что у Хенджина явные проблемы и иногда его перепады слегка пугают, на самом деле Ликсу комфортно рядом с ним. Они разговаривают о каких-то мелочах, смеются с только что придуманных шуток и над тем, как иногда Ликс коверкает какие-то слова. И если прикосновения Чанбина вызывают толпу мурашек и заставляют сердце трепыхаться, словно птица в клетке, то к тактильному Хенджину под конец дня Ликс привык и уже не вздрагивал каждый раз, стоило хену то положить голову ему на плечо, то мягко потрепать по голове. С Хенджином было спокойно, они были словно в своем мире, о котором знают лишь они двое. Минхо находит их на крыше, когда они смотрят видео с прошлогодних выступлений танцевальной команды. Феликс следит за движениями, когда как Хенджин старается объяснить некоторые детали. С Хенджином Ликс мог говорить о танцах, потому что Хван не пытался выпытать у него причину, по которой он ими не занимается, хотя они ему до безумия нравятся. — Я так и думал, что вы тут, — Минхо спрыгивает на крышу, осматривая себя на предмет пыльных пятен на брюках. Хенджин с Ликсом одновременно поднимают головы, чуть отсаживаясь друг от друга, — занятия скоро начнутся, — предупреждает старший, осматривая обоих парней, — чем вы тут занимались? — Феликс тут же прячет взгляд, стоит ему услышать в голосе хена подозрительные нотки. К приятному удивлению, ситуацию разруливает Хенджин. Он встает с крыши, комкает обертку от столовского сэндвича, задирает подбородок и скучающим тоном произносит: — А тебе что, заняться нечем, кроме как по школе шататься и нас искать? — Минхо встает как вкопанный, ошарашенный таким резким ответом. Хенджин раздраженно цыкает, закидывает рюкзак на одно плечо и уходит с крыши, оставляя обоих Ли в неловкой, тяжелой атмосфере. — Должен ли я спрашивать? — Минхо скрещивает руки на груди, впиваясь глазами в поднимающегося Ликса, — Ликс? — Если можно, — вздыхает он, — я бы попросил этого не делать. Он проходит мимо хена, стараясь как можно быстрее уйти внутрь, но перед самой дверью обратно в школу Минхо останавливает его, беря за предплечье. — Держи все под контролем, пожалуйста, — говорит он, глядя прямо Ликсу в глаза. Феликс кивает, не в силах отвести взгляд. Минхо волнуется за него, это видно. Из-за этого Ликсу становится не по себе, — ладно, — пауза, — иди. Хенджин полностью выкинул эту сцену у себя из головы, сочтя ее бесполезным воспоминанием. Ликс делится своим сомнением, что, кажется, Минхо-хен переживает, что они общаются, а Хван округляет глаза и задумчиво тянет: «правда? Я не заметил…». После уроков, практически возле кабинета, когда Хенджин уже направлялся, чтобы снова заграбастать Ликса себе, его неожиданно позвал Джемин. На побурчал на него за то, что Ликс не отвечает в общий чат, но тут же простил его, стоило Феликсу намекнуть на то, что у него сейчас голова немного другим забита. Джемин также сказал, что на собрании они решили в помощники Ликсу приписать Джеюна, который всех уже бесит своей хандрой. — Так а что с ним? — вопрошает Ли, краем глаза видя Хенджина, выжидающего конца разговора. — О, точно, — На коротко бьет себя по лбу, тут же шипя от боли, — ты же не знаешь. Помнишь, к тебе в лазарет заходил парень из команды Минхо-хена? — Джемин хаотично нажимает на экран телефона, видимо пытаясь найти фотку, но в итоге попытка оказывается провальной, — ну высокий такой, — объясняет младший, — с серебристыми волосами. — А, — припоминая, выдает Ликс, — этот, — пауза, — ну да, вроде помню. — Это Сонхун, — говорит На, — они с Джейком соседи по комнате, — Ликс кивает, делая вид, что ему очень интересна эта информация, — если кратко, то Джейк сохнет по нему, как пустыня без воды. Каждый раз в уныние впадает, когда видит его, — Джемин смеется, но смех у него какой-то невеселый, — Джисон их дуэт в шутку называет «принц и нищий», но, по-моему, Джейка даже немного жаль, — На мотает головой, махая руками перед лицом, — да не важно, короче, если тебе не сложно, потряси его немного, когда он в работу вливается, то быстро приходит в норму, окей? — Окей, — только и может вздохнуть Ликс. — Вы закончили? — Хенджин все же не выдерживает, вклинивается в разговор и недобро щурится в сторону младшего, — у нас дела, вообще-то. Джемин пересекается взглядами с Хенджином и делает короткий шаг назад. — Я пойду тогда, — говорит он, — заранее спасибо, хен! — Что он хотел? — Джемин не успевает исчезнуть с этажа, как Хван тут же набрасывается с вопросами на Феликса. — Ничего особенного, — отмахивается Ликс, — просил помочь Джейку с клубным заданием, — Хенджин хочет сказать что-то еще, но Феликс оказывается быстрее, — идем домой? — Нет, — мотает головой Хван, — нужно забрать домашку для Чана, — страдальчески вздыхает парень, — иначе он опять весь вечер на мозги мне капать будет. Феликс идет вместе с Хенджином, но на самом деле у него просто нет выбора. По пути они встречают Чонина, но тот так увлеченно что-то высматривал в книге, что даже не отреагировал на собственное имя. Хенджин говорит, что Ян тоже миленький, а потом оборачивается и, словно это как-то могло задеть Ликса, виноватым голосом произносит «но ты все равно милее». Честно, с каждым разом это напрягает все больше и больше. Да, Ликс мирится с тем, какой Хенджин сейчас, но вот эти вот высказывания вызывают лишь неприятную дрожь. А игнорировать их не получится, ибо направлены они прямиком на Ликса. Безвыходная ситуация. Ликс со стороны наблюдает за тем, как меняется настроение и настрой Хвана в зависимости от того, что он делает и с кем разговаривает. Только что, идя по коридору, он бессовестно флиртовал с ним, но стоило ему переступить порог учебного класса, как от былой игривости не осталось и напоминания. С непроницаемым лицом, на котором буквально написано «скажешь мне больше двух слов, и я с радостью втащу тебе» он подходит к преподавательскому столу. У Хенджина даже голос меняется. Он будто для каждого человека подбирает ту модель поведения, которая ему нужна. Феликсу становится интересно: какой он настоящий? Хенджин протягивает руку ладонью вверх и несколько секунд ждет, пока его заметят. Сонбэ осматривает парня с ног до головы, вздыхая. Они даже не разговаривают. Хенджину отдают небольшую стопку бумаг и он, развернувшись, выходит из кабинета. Поразительно. Феликс не перестает удивляться Хенджину. Каждый раз что-то новое. Они отходят от кабинета, чтобы Хван смог запихнуть бумаги к себе в портфель, но кое-что привлекает их внимание. Кое-что странное. На этом этаже также находится кабинет клуба журналистики. Сегодня пятница, собрания нет и быть не может, но дверь в класс приоткрыта. Мало того, Ликс краем уха улавливает какое-то невнятное бормотание. А затем слышится оглушающий грохот, и парни спешат туда, не до конца осознавая, что именно они хотят увидеть. Картина предстала странная. Перевернутый стол посреди класса, на полу какое-то барахло, куча листов, книг и канцелярии. По одну сторону стола, сжавшись от, видимо, громкого звука, стоит Бэкхен, во все глаза смотря на Чанеля, который мало того, что взъерошенный, так еще и злой, как незнаемо кто: глаза горят, лицо до шеи красное, дыхание тяжелое и прерывистое. — Сонбэ, — зовет Ликс, — что происходит? — Ты совсем сдурел?! — перекрикивает его более-менее пришедший в себя Бэкхен, — держи себя в руках, — и добавляет, делая шаг назад, — придурок! Бэкхен делает резкое движение к двери, но проход ему загораживает нарисовавшийся рядом Хенджин. Хван останавливает парня, пустым голосом произнося: — Что происходит? — А тебя это не касается! — огрызается парень. — А может я сам буду решать, что меня касается, а что нет? — Хенджин толкает Бэкхена назад в класс и проходит внутрь. Феликс не понимает, что происходит. Он вообще, кажется, перестал понимать что-либо, как стал общаться с Хенджином, — вас никто не учил не смешивать личное с работой, Чанель-сонбэ? — изогнув бровь в некоей подобие усмешки, обращается он к Паку, — а ты, — переводя взгляд на Бэкхена, хмурится Хван, — не можешь жить без приключений на жопу так и скажи, я тебе целый аттракцион устрою, — всплеснув руками, Хенджин вздыхает, — хватит вести себя, как дети, — и добавляет, смахнув волосы назад, — идиоты. Ликс, пойдем отсюда, — Феликс не успевает ничего сказать, как его уже берут за руку и утягивают к выходу в противоположном конце коридора. — И что это было? — не выдержав, все же спрашивает он. — А? — не сразу понимает Хван, — а, ты про этих двоих, — отмахивается парень, — забей, у них свои тараканы в голове. — Да тут у всех, похоже, тараканы в голове, — хмыкает Ликс, но Хенджин шутку не оценивает. Точнее, даже не слышит. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Хенджин провожает его до дома, но внутрь Ликс его не пускает. Говорит, что брату немного нездоровится и он не хочет, чтобы хен заболел. Хенджин, кажется, верит. Ерошит Ликса по волосам и уходит, обещая написать как только дойдет до дома. Ликс, вообще-то, не просил, ну да ладно. Оказывается, когда ты выматываешься морально — это даже хуже, чем если бы ты весь день занимался изнурительными тренировками. Когда Феликс закрывает дверь в квартиру, ноги подкашиваются, а сам парень сползает вниз, тяжело вздыхая. Да, с Хенджином комфортно, но он будто все жизненные силы из него высосал. Ушибленное запястье вновь напоминает о себе. Ликс просто смертельно устал. — Ну и ну, — Енбок прислоняется плечом к кухонной арке и прячет смешок в кулаке, делая вид, что и правда кашляет. — Такое чувство, словно я тряпка, — жалуется Ликс, получая в ответ несдержанный смех. — Ты сам на это пошел. — Да-да, — отмахивается Ликс, — знаю я, не напоминай, — подождав, пока брат перестанет смеяться, Ликс медленно, придерживаясь за стенку, встает и разминает шею, — ты ведь помнишь, что болеешь? — Точно, — наигранно удивляется Ен, — совсем забыл обмотаться шарфом, засунуть в рот градусник и лечь на диван в умирающей позе! — Ты отвратительный актер. Енбок берет Ликса за плечи и тянет в сторону кухни. Вчера ночью, после того, как Ликс заснул, Ену пришла в голову идея. Вообще, он работает в ночь и было бы странно, если бы в один день он вдруг остался дома, ничего не объясняя. Хотя, может Хвану будет плевать, но на всякий случай перестраховаться следовало. Ен взял три выходных, чтоб уж наверняка была создана видимость некоей болезни. Феликс, правда, занервничал не отразится ли это на работе хена, но тот щелкнул его по носу, самодовольно хмыкнув: «на мне весь их бюджет держится, если я попрошу, мне и неделю дадут». Ликс не особо верит ему, наверное потому, что глаза у брата каждый раз после смены стеклянные, а мешки под ними размером с Марианскую впадину. Ему просто был необходим отдых. И, кажется, это не только Ликс понимает. Они ужинают, крадя друг у друга еду из тарелок и практически дерутся за сосиски, которые Енбок все пытался переложить на Ликса. — Тебе надо больше есть! — Нет, тебе! В итоге сошлись на том, что разделят последнюю сосиску напополам и одновременно съедят. Енбок также рассказал, что на днях ему звонили родители. «И что они хотели?» — из вежливости спрашивает Ликс, хотя по факту ему так плевать. Лишь бы они не возвращались. — Планировали наведаться в гости, — Феликс роняет вилку на тарелку, и та оставляет еле заметную царапинку. Только не это. Енбок замечает, как побелело лицо брата и тут же спешит продолжить, — но я предложил другой вариант, и они согласились, успокойся, — Ликс поворачивает лицо к хену и тот практически слепнет от всей той благодарности, что буквально сыпется у младшенького из глаз, — я поеду к ним месяца через два, тебе придется одному пожить, — Ликс кивает, уже слушая вполуха, — ну или можешь попросить Джисона, — пауза, — или еще кого-нибудь… Ен явно намекает на кого-то определенного, но Феликсу лень раздумывать на кого именно. Он лишь порывисто обнимает брата и вызывается помыть всю посуду. Енбок не возражает. Пока Феликс расправляется с тарелками, хен вытирает со стола и идет зашторивать окна. Правда, уже взяв в ладонь механизм, останавливается и поворачивается к Ликсу. — А тут к тебе пришли, — говорит он. В ответ короткое мычание, — ты не выйдешь? — Смотря кто там, — жмет плечами Ликс. — Как будто это мог быть кто-то еще, — на грани слышимости ворчит Ен, — Чанбин, — чуть громче оповещает он, слыша грохот тарелок. Вновь усмехнувшись, Енбок отходит от окна. — Иди, я домою. — Но… — Брысь отсюда, — Ен дает брату щелбан, отпихивая его от раковины, — давай-давай, — подгоняет его хен. Феликс страдальчески воет, но в итоге вытирает руки, берет с вешалки бомбер хена и выходит на улицу. — Ты бы хоть позвонил, — ворчит Ликс, спускаясь к Чанбину, сидящему на своем скейте. — Я звонил, — отвечает парень, — раз семь. Феликс удивленно хлопает ресницами и бьет себя по карманам. Черт, кажется, он так и не вытащил телефон из рюкзака. Блин. — Извини, — неловко бурчит Ли. — Ничего, — Бин встает со скейта, откатывая его ногой назад, — я привык, что ты не смотришь в телефон. — А если бы я так и не вышел? — Ну, — тянет Со, — было бы проблемно, — Феликс выгибает бровь в немом вопросе, а затем задерживает дыхание и почти застывает, стоит Чанбину сделать шаг к нему и в одно движение застегнуть молнию на его кофте, — но ты же вышел, — говорит он, а у Ликса в глазах рябить начинает. Ну вот опять. Почему с ним постоянно происходит что-то странное, когда Чанбин подходит слишком близко? — Тебе просто повезло, — пытаясь перевести тему, усмехается Ли, — так зачем ты пришел? — Я? — в ответ кивок, — да просто так, — Ликс хмурится, — проведать тебя, — пауза, — как день с Хенджином прошел? Феликс вздыхает. — Тяжело, — честно сознается он, — но было весело, если не обращать внимание на некоторые его выкрутасы, то, в общем и целом, неплохо. — И что это за выкрутасы? — Чанбин садится на одну из ступенек и тянет Ликса за собой. Фонарь над их головами начинает рябить и от этого у Феликса идут мурашки. Чанбин замечает это, дергая краешком губы в полуулыбке. — Его смена настроений, прекрасная забывчивость того, что ему не надо, и бесконечный флирт. — Чего? — не понимает Со. — Ну, — Феликс трет себя по ногам, пытаясь справиться с неловкостью, — может я надумываю, но мне кажется, что он флиртует со мной. — О, правда? — с некоей твердостью в голосе говорит Бин, — и как это проявляется? — Ну, — вторит Ликс, — он…постоянно касается меня, — пауза, — лежит на мне, все такое, — еще одна, — еще, когда мы разговариваем, он смотрит мне в лицо и, если мне становится неловко и я первый разрываю контакт, он называет меня милым. — Ммм, — Чанбин кивает головой, но почему-то Ликсу кажется, что атмосфера между ними поменялась, — еще что-то? — Нет, только это. — Понятно. Чанбин встает с лестницы и становится одной ногой на скейт. — Тогда я пошел. — Стой, — останавливает его Ликс, — что не так? — А что не так? — зеркалит его Бин, — ты прекрасно, оказывается, замечаешь такие вещи. — К-какие вещи? — заикаясь, спрашивает Ликс, напрягаясь, когда Чанбин бьет ногой по скейту, подкидывая его и ловя на лету. — Действительно, — устало вздыхает Со, — какие вещи? Феликс вздрагивает, стоит Чанбину подойти к нему практически вплотную. Он хочет попросить, чтобы Со отошел, потому что невозможно ясно думать, когда все мысли занимают расширенные зрачки напротив. — Все еще не понимаешь? — Чанбин проводит тыльной стороной ладони по горящей щеке, выдыхая с какими-то урывками, — м, Ликс? — Не понимаю, — тихонько отвечает он, сдерживая себя, чтобы не ухватиться за джинсовку Со. Ноги дрожат. — Очень жаль, — Чанбин виновато улыбается, проводя большим пальцем по нижней губе Феликса, — очень жаль, Ликс. Чанбин уезжает на своем скейте, а Ликс садится обратно на ступеньку и кутается в бомбер брата, накидывая на голову капюшон, чтобы спрятаться от всего непонятного, что сейчас громыхает внутри. Господи, почему с Чанбином всегда так? Каждый раз после разговора с ним у Феликса будто в животе все взрывается. Странное, непонятное чувство. И так только с Чанбином. Что вообще происходит? Может он болен? Когда Ликс возвращается в дом, Енбок уже заперся у себя в комнате. Это хорошо, Ликсу бы не хотелось объяснять брату свое горящее лицо и подрагивающие пальцы. Феликс уходит к себе в комнату, вытаскивает телефон из рюкзака, замечая сообщение от Хенджина, берет вещи и бегом оказывается в ванной. Ему нужен холодный душ. Ему нужно успокоиться. Это ненормально, что его лихорадит, будто у него грипп, хотя он всего лишь оказался лицом к лицу с Со Чанбином. Лучше бы он не вспоминал, почему именно его так накрыло. Внизу живота все тянет, Феликс оседает на пол в душевой и сидя сворачивается в комок, пока по голове и спине бьют крупные холодные капли. Только внезапного возбуждения ему не хватало для общей картины. Теперь он вообще ничего не понимает. С утра Енбок заходит в комнату и первым делом срывает с Ликса одеяло. Затем проверяет лоб на температуру. «Странно» — бурчит Ен, осматривая брата, — «температуры нет,» — пауза, — «а спишь до обеда. Что случилось?». Феликс сваливает все на вчерашнюю усталость, отказываясь даже допускать мысль, что брат мог слышать его. Если это так, Ликс съедет куда-нибудь на ближайшую помойку и будет там жить. Да, без удобств, зато личного пространства хоть отбавляй. Ликс запихивает в себя какое-то подобие питательного завтрака, запивая все это дело двумя кружками с кофе. Енбок все это время сидит рядом и с интересом наблюдает за каждым действием брата, подперев лицо ладонью. — И когда он придет? — Ликс давится кофе, начиная кашлять. Ен смеется, бьет брата по спине и сквозь смех пытается объяснить, — я про Хенджина, — развеселившись окончательно, старший смахивает невидимые слезы с глаз, пока Ликс вбирает в легкие побольше воздуха и промаргивается, — ты такой смешной, когда нервничаешь. Чанбин опять заставил тебя провести всю ночь в раздумьях? — Хен! — тут же возмущается Ликс. — Шучу-шучу, — хохочет Ен, — так когда придет Хенджин? Пообижавшись на брата секунд тридцать, Ликс фыркает. — Вечером, наверное. — Класс, — Енбок хлопает ладонями по столу, — раз до вечера есть время, сходишь со мной в салон, я хочу покраситься? — Зачем? — спрашивает Ликс. — Хочу в черный, — жмет плечами Ен. — Ты итак темный, — все еще не понимает Ликс. — Темный, — с нажимом говорит Енбок, — но не черный. Можем и тебе цвет обновить, у тебя уже корни лезут, — старший ерошит Феликса по волосам и тут же получает по рукам, — ну так что? — Можно, — в итоге соглашается Ликс, — но я краситься не буду. — Вредина, — Енбок показывает брату язык, уворачиваясь от очередного нападения с щелбанами. Ликс не помнит, когда они в последний раз проводили день вдвоем. Брат постоянно на работе, а в выходные чаще всего дрыхнет или встречается с друзьями. В какой-то степени то, что Ен взял внеплановый выходной даже хорошо. Ликс рад сходить хоть куда-нибудь с братом. Отчасти потому, что на них постоянно оглядываются из-за их идентичности. Феликс все еще не понимает, как так получилось. Енбоку двадцать три, Феликсу семнадцать, но они выглядят как одногодки, разве что Ен немного выше, а в остальном они почти под копирку. Они выходят на улицу и первое, что делает Енбок, это жалуется, что не взял свои солнечные очки. Когда Феликс тактично указывает ему на то, что сейчас пасмурно, Ен театрально ужасается: «О боже, солнце умеет разговаривать!». Феликсу хочется ударить брата, что он и делает, выслушивая потом пятиминутную лекцию о том, что старших нужно уважать. «Я щас тебя еще раз тресну» — ворчит Ликс, но Ен обнимает его за плечи и с избиением приходится повременить. Каким бы идиотством иногда не страдал Енбок, он один из немногих, с кем Ликс себя чувствует спокойно. Пока они прогулочным шагом доходят до салона, Енбок замечает ларек с венгерскими вафлями и тянет брата к нему. Ликс говорит, что не будет, а потом за обе щеки уплетает вафлю с ванильным мороженым сверху, доедая еще и за Еном, для которого целая вафля оказывается непосильным трудом. Брат немного рассказывает о своей работе. Недавно у них сменилось начальство и дела пошли как-то в гору. Им даже немного увеличили зарплату. Ен также говорит, что, когда Ликсу исполнится девятнадцать, он сводит его в клуб, в котором работает. Они ведут легкую беседу о повседневных вещах, о школе, работе и о том, насколько Ену придется уехать к родителям, чтобы они не докапывались до Феликса. Хен прозрачно намекает на то, что, хоть Ликс и вступил в клуб, ему бы хотелось, чтобы он занимался тем, что ему действительно нравится, и что он в полной мере готов поддержать его. Феликс делает вид, что не понимает о чем он говорит. А потом они доходят до салона и становится как-то не до разговоров. Парень за стойкой оказывается одним из знакомых Ена. Хен представляет Феликса «мой мелкий» и отправляет Ликса первым на парикмахерский стул. Подошедшая девушка удивляется тому, как они с братом похожи и предлагает попробовать что-нибудь другое, но Ликс отказывается. Ему нравится его блонд, у него нет причин, чтобы менять что-то в своей внешности. Они проводят в салоне около двух часов. Енбоку, на самом деле, безумно подошел глубокий черный, о чем Ликс тут же поспешил оповестить брата, получив в ответ «я знаю, но спасибо». Ликс корчит ему рожи, передразнивая, но и собой остается тоже вполне доволен. Давно пора было привести корни в божеский вид. Теперь он снова чистый блондин. Отлично. На обратном пути к дому они заходят в магазин, покупая несколько продуктов для ужина. Ен предложил приготовить овощной суп и Ликс с удовольствием согласился. Пока в магазине Енбок катался с тележкой, выбирая продукты, Феликсу приходит очередное сообщение от Хенджина. Hyunjin: ты ведь помнишь про сегодня? Hyunjin: если я приду где-то в шесть? Hyunjin: нормально? Lix: да, окей Lix: а, хен Lix: вдвоем не получится, Енбоку дали выходной Lix: ничего, если он потусит с нами? Хенджин прочитывает сообщение и оставляет его без ответа. Затем что-то печатает. Минут пять печатает. В итоге присылает короткое «ок». Ликс начинает волноваться, но вспоминает зачем они все это делают и запихивает грызущее чувство вины куда-подальше. Не время для совести. Дома Ликс помогает хену убрать продукты в холодильник, они находят рецепт, а потом Ен идет спать, жалуясь, что не привык быть активным в свой выходной. Старший просит разбудить его, когда Хенджин будет подходить, чтобы он мог максимально влиться в роль больного и ничего не испортить. Ликс угукает, а пока еще есть время, звонит Джисону. Они с Минхо поехали к родителям Хана. Ликс спросил как все прошло и получил трагическую историю о том, что его мама теперь называет Хо своим сыном, а к нему обращается исключительно «оболтус». Феликс смеется, когда слышит на заднем плане голос хена и его недовольное: «да потому что я тут один помогаю с едой, ты только валяешься и в игры играешь!». Ликс подтверждает слова хена кивком, говоря, что он постоянно такой, когда на него нападает ленота. Джисон стонет «да вы что, сговорились все?», принимаясь ребячески хныкать. — Ханни, хватит дурака валять, не будешь помогать, будем спать в разных комнатах. Угроза была, видимо, вселенского масштаба, раз Джисон тут же поднялся со своего належанного места и попрощался с Ликсом солдатским «прости, братан, долг зовет». Феликс не может прекратить смеяться с них двоих. Идеальная пара, ничего не скажешь. Следующим своим сверхважным делом Феликс решает проверить чат клуба. Там, в общем и целом, ничего нового. Только вот от Джеюна сообщения три максимум. Lix: ребят, чем занимаетесь? NaNa: ТЫ ЖИВОЙ NaNa: ХЕН Я ДУМАЛ ТЕБЯ СОЖРАЛИ Park Jsng: лол чо за драма Lix: тот же вопрос NaNa: ЭЙ NaNa: ТВОЙ ДРУГ БЫЛ ПУГАЮЩИМ ОК ДА Park Jsng: выруби капс пж Park Jsng: не ори хотя бы письменно Lix: ты про Хенджина? Lix: просто игнорируй, он иногда бывает странным NaNa: хм NaNa: ну ладно NaNa: НО ЕСЛИ ЧТО ЗОВИ НА ПОМОЩЬ Park Jsng: а че произошло то NaNa: да я к хену когда подходил по поводу джейка NaNa: его этот друг чуть меня взглядом не убил Park Jsng: лол че Park Jsng: так они может мутят Park Jsng: ты тоже на всех, кто к Джено подходит, ножами из глаз метаешь NaNa: НЕТ ЭТО ДРУГОЕ Lix: мы просто друзья Jake: а что насчет меня? NaNa: О Park Jsng: о NaNa: ты теперь в команде с хеном NaNa: будешь про любовь писать Jake: а отказаться можно? Jeongin: нет, нельзя Jake: ((( NaNa: слово президента-закон Jeongin: ты договоришься NaNa: молчу Park Jsng: погнали на площадку Park Jsng: Ченле зовет в баскетбол играть NaNa: там будет Джено? Park Jsng: прости господи Park Jsng: будет NaNa: тогда я иду Park Jsng: Чонин? Jeongin: нет Jeongin: ладно я иду Park Jsng: ЛОЛ Park Jsng: Джейк? Jake: я занимаюсь NaNa: смотреть на фанкамы Сонхуна и рыдать-это не занятие NaNa: короче, ты идешь Jake: зачем тогда спрашивать NaNa: :p Park Jsng: Хен? Lix: я не могу, у меня дела Lix: ТТ NaNa: ну блииин NaNa: тогда в следующий раз ты пойдешь с нами Park Jsng: и Чанбина с собой бери NaNa: ДА NaNa: он круто играет NaNa: хоть кто-то сможет нагнуть Марка-хена Park Jsng: лол я скину ему скрин NaNa: я убью тебя Park Jsng: лол Феликс выходит из диалога и, пока не забыл, пишет Чанбину. Lix: мелкие звали играть в баскетбол SPEARB: сейчас? Lix: ну да, но я не могу пойти Lix: поэтому они сказали, что в следующий раз у меня не будет выбора Lix: и тебя звали SPEARB: им просто нравится, как Марк бесится SPEARB: чудовища мелкие SPEARB: ладно, позовешь когда надо будет. Lix: окей Ликс выходит из диалога с Бином и вновь заходит в чат клуба. Lix: Чанбин согласился Lix: так что в следующий раз мы пойдем NaNa: я возьму камеру NaNa: такое зрелище нельзя не запечатлеть Park Jsng: когда-нибудь ты получишь от Марка NaNa: хехе Остаток дня Феликс проводит, листая телек и хрустя попкорном. Ленивые выходные, пожалуй, лучшее, до чего могло додуматься человечество. Хенджин пишет где-то в пол седьмого, что минут через десять придет, а Ликс поднимается с дивана и идет будить хена. Енбок открывает глаза и с минуту не понимает, что происходит и зачем его вообще будят, но, когда Ликс напоминает про план, тут же, проведя ладоням по лицу, встает и просит подождать. Ему нужно немного времени, чтобы проснуться окончательно. Пока Ликс ждет Хенджина, дико нервничает. Он не знает чем закончится их вечер, но если он хоть отдаленно будет напоминать то, к чему они стремились, Ликсу придется распрощаться с несколькими нервными клетками. Ему не очень хочется доводить хена до ручки, но это надо сделать. Хенджин должен рассказать ему все сам, чтобы Ликс мог двигаться дальше. Это будет сложно, практически невозможно, но Феликс будет пытаться до того момента, пока результат его не удовлетворит. Это жутко, но Ликс старается найти плюсы во всем этом. И не находит. Черт. Хенджина явно не устраивал тот факт, что дома будет кто-то еще. У него прям на лице было написано, что он жалеет о том, что пришел. Ликс извинился перед ним раз шесть, прежде чем на лице хена отразилась эмоция смирения. Хван приносит различные закуски, а пока они высыпали их в миски, сознается, что хотел прихватить пару банок пива, но, раз у Ликса дома брат, то решил не рисковать. Ликс говорит, что не стоило так переживать. Хен у него продвинутый и понимающий. К тому же они дома, он бы присмотрел за ними, если что. Феликс видит, что Хенджина напрягают разговоры, в которых фигурирует Енбок, но это может быть и оттого, что Ен ему не симпатизирует, а не потому, что он его брат. Стоит действовать и говорить с осторожностью. Чтобы Хенджин ничего не заподозрил. Фильм на экране еще даже толком не успевает начаться, как Хенджин уже укладывается на Ликса, а Енбок выходит из комнаты. Он опирается на спинку дивана, шепотом спрашивая нужно ли им что-то еще и до скольки они планируют быть. Ликс жмет плечами, но просит брата захватить с холодильника что-нибудь попить, если он на кухню. Потрепав Ликса по голове, Ен кивает головой и уходит, возвращаясь уже через секунду с лимонадом. — А что смотрите? — Хенджин раздраженно вздыхает, поднимаясь с Ликса. — Боевик, — отвечает он, — тебе не понравится. — О, я люблю боевики, — радостно сообщает Ен и присаживается на подлокотник дивана. Феликс сдерживает себя, чтобы не заржать в голос. Енбок терпеть не может смотреть что-либо, что идет больше тридцати минут. И не важно обычный это ролик или фильм. У него просто не хватает терпения. На середине фильма, когда по Енбоку уже было видно, что его бесит каждая проведенная тут лишняя секунда, Ликс просит поставить фильм на паузу и отходит в туалет, надеясь, что того времени, пока он будет справлять нужду, брату хватит, чтобы хоть немного вывести Хвана из себя. Хотя, кажется, у него и молча это прекрасно получается. — Давно вы дружите? — Енбок скатывается на диван, поворачиваясь к Хенджину, — я тебя раньше не видел. — Недавно, — коротко отвечает Хван, ковыряясь в попкорне, — после выходных за городом сблизились чуть больше. — Ммм, — тянет Ен, — теперь это так называется? — Хенджин бросает на него убийственный взгляд, но Енбоку хоть бы хны, — слушай, я ничего не хочу сказать, но не надо так очевидно забираться на него. Он все равно ничего не поймет, — пауза, — а если ты сделаешь что-то против его воли, я узнаю и тебе пиздец, — Ен обходит диван и хлопает Хвана по спине, — уяснил? — Ага. — Вот и славно, — Енбок улыбается во все тридцать два и как раз в этот момент появляется Ликс, — котенок, я пойду в комнату, — Ликс делает вид, что немного огорчен этим, — зовите, если что. — Хорошо. Остаток фильма Хенджин сидел, как на иголках, не проронив ни слова. Финальные субтитры заканчиваются, Феликс потягивается, отставляет пустую миску на журнальный стол и предлагает пойти съесть чего-нибудь нормального. Он поворачивается к Хвану и замечает, что у него осталось еще больше половины попкорна. — Хен? — зовет Ликс, — ты чего завис? — А, — отмирает Хенджин, — ничего, что ты говорил? — Поесть, — Ликс кивает головой в сторону кухни, — можем приготовить что-нибудь, если хочешь. Перекочевав на кухню, лучше не стало. Феликс поставил вариться рамен, с горечью вспоминая, что они с братом собирались готовить суп. Хенджин снова ушел в себя и вернулся только когда на Ликса попала горячая вода и он шикнул. — Слушай, — начинает он, стискивая пальцы в замке, — а вы братом довольно близки, да? Ликс слышит, как сердце пропускает глухой удар, а дышать становится тяжело. — Ну, да, — как можно непринужденнее отвечает Ликс, — у нас хоть и есть разница в возрасте, но она практически не чувствуется. Когда мы еще жили в Австралии, хен постоянно защищал меня, — тараторит Ликс, стараясь не сбиться и не выдать собственную нервозность, — не знаю, что бы я делал, если бы хен не переехал вместе со мной, — пауза, — даже думать не хочу, что могло случиться, не будь его рядом… Все. Ликс чувствует, что это было последней каплей. Он накрывает кипящую воду крышкой и поворачивается, видя, как Хенджин до белых костяшек сжимает оставленную Еном кружку с водой на дне. Феликс не на шутку пугается. Осторожно зовет его, но, кажется, делает только хуже. — Мне так жаль, — сипит Хенджин и тут же закрывает лицо руками, — мне действительно так жаль, — навзрыд повторяет он, а Ликс подходит и садится рядом. Хенджина трясет, как в сорокаградусный мороз. Приглушенно рыдая, он хватает ртом воздух, но от этого ревет только сильнее. Феликс делает попытку докоснуться до него, но Хенджин мотает головой, пытаясь стереть непрекращающиеся дорожки слез. — Хен, ты чего? — Я не могу, — на грани срыва почти что кричит он, — я так больше не могу, Ликс! — Феликс шепчет «ш-ш-ш, все в порядке», но Хван все не успокаивается. Наоборот, он начинает задыхаться из-за количества слез, — это я во всем виноват, черт, если бы не я, Хвиджун был бы жив! — Хенджин делает попытку встать, но она оказывается провальной, и он падает на пол, охваченный истерикой. На шум приходит Енбок, но остается стоять в стороне, готовый в любой момент вмешаться. — Ты о ком? — у Ликса сердце кровью обливается. Его самого потряхивать начинает от увиденного. Он прекрасно понимает Хенджина сейчас. Его с ног до головы окутывает пронзительная боль. Это страшно, страшно жить в таком состоянии. — Мой брат, — рыдает Хван, — если бы не я, он бы не умер! — Феликс тянет Хенджина на себя, крепко обнимая, несмотря на то, что Хенджин пытается вырваться, — если бы не я, он бы не сел на тот гребаный мотоцикл с гребаным Чаном! — во все горло кричит он, хватаясь за Ликса, как за спасательный круг, — это несправедливо! Несправедливо! — Феликс молча просит Ена позвонить Чану с его телефона и попросить забрать его. Хенджин не может прекратить плакать. Он даже не понимает, что говорит, кажется, что все подряд, — я не могу жить, зная, что мой брат лежит в сырой земле и никогда больше не увидит мир. Лежит там, совсем один, не двигаясь. Он больше не сможет смеяться, не сможет ходить в школу и у него никогда не будет первой влюбленности, первых разочарований…— Хенджин стихает на мгновение, но затем его голос, сквозящий болью, произносит единственную фразу, бьющую прямо по Ликсу, — мне так жаль, что единственное разочарование, которое он видел — это я. Они с Еном кое-как уговаривают Хенджина лечь хотя бы на диван. Он уже не плачет, но слезы сами скатываются с уголков глаз, а с губ периодически срываются сдавленные всхлипы. — Я просто хочу умереть, Ликс, — Хенджин смеется, но смех переходит в очередной слезный стон, — умереть и не думать ни о чем, я так хочу этого… — Я позвонил Чану, — тихо сообщает подошедший Ен, — он приедет минут через пять, посидишь с ним? — Конечно, — Феликс осторожно гладит Хенджина по голове, стирая мокрые дорожки с щек, — это я виноват… — Ликс, — Енбок касается его плеча, наклоняясь, чтобы заглянуть брату в глаза, — не вини себя, ты ведь сам сказал, что все это для того, чтобы ему стало лучше. — Хен, он страдает, — не выдерживает Ликс, — он с улыбкой говорит о собственной смерти. — Котенок, — Енбок прижимается губами к его макушке, — не взваливай все на себя. Чан приезжает ровно через пять минут. Он бледный, глаза блестят, но стоит ему увидеть мирно посапывающего на ногах Ликса Хенджина, как глубоко выдыхает и, вроде, приходит в норму. — Как все прошло? — спрашивает он, снимая с себя куртку и укрывая ею Хвана. — Хен, он хочет умереть. — Я знаю, — горько усмехается старший, — я знаю, Ликс… Феликс помогает Чану уложить Хенджина в машину и провожает их взглядом, пока они не исчезают из поля зрения. И только после того, как остается один, Ликс понимает, что его самого трясет не меньше, чем Хенджина. Он набирает первому, о ком подумал, в надежде, что его быстро выведут из этого состояния, но Чанбин трубку не берет. У Ликса начинается гипервентиляция, в глазах темнеет на какое-то мгновение, и он практически оступается, но его тут же подхватывают и ставят обратно на ноги. — Что произошло? — Чанбин обеспокоенно мечется глазами по лицу Феликса, прикладывая ладонь тыльной стороной к его лбу, — Ликс? — Мы сделали только хуже, — дрожащим голосом произносит он, — я сделал только хуже… — Эй, — Чанбин легонько бьет Ликса по щекам, — эй, это не так, слышишь? Ты не виноват. — Чанбин, он хочет умереть. Я и представить не мог, что ему настолько больно, — Ликс хватает ртом воздух, чувствуя, как глаза начинают слезиться, — он винит себя, ты понимаешь это? Ты можешь представить какого это вообще? — Феликс, успокойся, — Чанбин прижимает трясущегося Феликса к себе, осторожно зарывая пятерню ему в волосы, — все нормально, это не твоя вина. — Чанбин, я не могу, — сквозь рыдания произносит Ликс, — я не могу так больше, забери меня куда-нибудь. — Куда-нибудь? — в ответ слабый кивок, — ко мне? — Куда угодно, — Ликс теснее прижимается к Бину, желая спрятаться от всей той боли и чувства вины, что он сейчас испытывает. Со бросает взгляд на кухонное окно и замечает там Енбока, в упор смотрящего на них. Они пересекаются со старшим Ли взглядами и только после того, как был получен кивок одобрения, Чанбин отстраняет Феликса от себя, берет за руку и тянет к дороге. Он просит Ликса встать на скейт, обещая, что будет держать его, пока они не доедут до его дома. Ликс, все еще не в силах восстановить дыхание, ворчит, что до его дома долго ехать, но Чанбин говорит, что они поедут на другую квартиру. Ликс не спрашивает. Крепко держится за Чанбина и периодически глубоко вдыхает, стараясь успокоиться. Другая квартира Бина оказывается недалеко от их школы. Они доезжают до многоэтажки, Чанбин помогает Ликсу ровно устоять на ногах, и они заходят внутрь. Только зайдя в квартиру, Ликс вспоминает, что не взял с собой зарядку для телефона, да и вообще он в домашней одежде. Горло болит, как и глаза, а нос все еще шмыгает. Чанбин отправляет его в ванную умываться, а сам ставит скейт рядом с остальными пятью и проходит внутрь, ставя чайник. Он сошел с ума. Какого черта он вообще позвонил ему и наговорил всякий бред? И вот что ему теперь делать, когда он буквально на территории того, о ком думать не может, чтобы сердце не зашлось в глухом ритме. Черт-черт-черт, он сбрендил! — Будешь чай? — Чанбин заглядывает в ванную, выгибая бровь в немом вопросе, когда находит Феликса, склонившегося над раковиной, — ты в порядке? — А! — Ликс резко поднимает голову, — д-да, в порядке. Чай буду, спасибо. Чанбин дает ему переодеться в свою огромную футболку и штаны в синюю клетку. Феликс не понимает для чего этого, но раз предлагают, то бесполезно отказываться. Со отпаивает его чаем и терпеливо ждет, пока Ликс перестанет дрожать. Только убедившись в том, что Ликс действительно успокоился, Чанбин открывает рот. — Так что в итоге произошло? Феликс вздыхает. — Наш план оказался идеальным, — без особого энтузиазма рассказывает Ли, — просто состояние хена хуже, чем мы могли представить. Мне кажется, мы тут не поможем, ему нужно к специалисту. — Чан не согласится, — мотает головой Со, — можно даже не предлагать. В этом плане он дикий эгоист. — Он понимает, что его собственный эгоизм может довести Хенджина до могилы? После недолгой паузы, Чанбин хмыкает. — Думаю, да. — Я не хочу больше в этом участвовать, — решительно отрезает Ликс, — Хенджину нужна помощь, мы не можем дать ему ее. — И что ты предлагаешь? — Чанбин елозит ложкой в кружке, — попробовать уговорить Чана? — В нем вся проблема, — Феликс допивает оставшийся чай, — его имя постоянно везде мелькает. Хенджин сказал, что Хвиджун был на мотоцикле вместе с Чаном, сам хен это подтвердил, но он сказал, что «помог ему». Тут Хенджина не от себя спасать надо, — Ликс делает паузу, — а от хена, он его доведет когда-нибудь. — Вот это мне в тебе и нравится, — Феликс замирает, уставившись на Чанбина во все глаза, — то, как ты переворачиваешь всю игру с ног на голову в один момент. Со забирает его пустую чашку и ставит в раковину. Повернувшись, он натыкается на ждущий объяснений взгляд Ликса. — Что? Тебя так удивила фраза, что ты мне нравишься? Феликс сглатывает скопившийся в горле ком и нерешительно кивает. Чанбин же в ответ лишь усмехается. — Я уже говорил, что читаю тебя, как открытую книгу? — снова кивок, — ты сидишь в моей квартире, в моей одежде и я говорю то, что вводит тебя в ступор. Не видишь скрытый подтекст? — Чанбин подходит к Ликсу и разворачивает его стул одним движением лицом к себе. Феликс поджимает губы, вновь начиная ощущать странное тянущее чувство внизу. — Я не понимаю… — Хочешь подсказку? В ответ кивок. — Ты говорил, что Хенджин постоянно касается тебя, — произнеся это, Со берет его за руку и заставляет встать. Феликс словно в трансе, не может даже руку одернуть. Да и не хочется как-то, — я тоже постоянно тебя трогаю, м? — Ликс чуть приоткрывает рот, чтобы глубоко задышать, когда вторая ладонь Бина ложится на его бедро, — ты говорил, что Хенджин смотрит тебе в глаза, да? — пауза, — я тоже смотрю тебе в глаза. Всегда, — он шепчет «подними голову» и Ликс подчиняется, не в силах даже попытаться отстраниться, — ты говорил, что тебе кажется, будто Хенджин флиртует с тобой, да? — Со расцепляет их пальцы, но лишь для того, чтобы провести ладонью по зардевшейся щеке и спустить ниже к шее, проведя пальцем по коже, — а если я скажу, что хочу поцеловать тебя? Сбежишь? У Феликса путаются мысли. Он практически незаметно мотает головой, видя чуть кривоватую ухмылку напротив. О боже, почему их лица так близко? — Почему? — Феликс прикрывает глаза, когда Чанбин приближается и выдыхает практически в самые губы. Между ними какие-то миллиметры. У Феликса сердце сейчас остановится. — Я… — на грани слышимости хрипит он, — что-то чувствую к-к тебе, — ладонь Со на шее снова двигается вверх, вызывая уйму мурашек, — но я не понимаю, что именно, мне…— Ликс дрожащими пальцами берет ладонь Бина, лежащую на бедре и ведет ее к животу, задыхаясь от того, что именно он делает это, — очень жарко и…и непонятно… Из груди вырывается тихий стон, стоит Чанбину провести круговыми движениями по животу. Прямо там, где все внутри переворачивается. — Ты меня с ума сводишь, — смеется Со, — знаешь это? — Я ничего не делаю, — шепчет Ликс. — Вот именно, — улыбка тут же спадает с лица Бина, — ты ничего не делаешь. Все происходит в одно мгновение. Чанбин отстраняется от Ликса, делая три шага назад. Он говорит, что сходит остудить голову на улицу, а когда Ликс, все еще не до конца пришедший в себя, выдает «и ты ничего не сделаешь?», Чанбин застывает. Феликсу хочется упасть на колени и желательно перед Чанбином от того, каким взглядом он смотрит прямо на него. Он говорит: «пока ты сам не поймешь, я ничего не сделаю» и уходит, напоследок бросив, что Ликс может ложиться на его кровати. Феликс так и делает. Как только за Чанбином закрывается дверь, он пулей оказывается в его комнате и забирается под одеяло с головой. Но становится только хуже. Все в этой чертовой квартире напоминает Чанбина: постель пахнет им, его одежда пахнет им, Ликс чувствует на своих губах его привкус, хотя это бред, они ведь не целовались. Напряжение становится просто невозможным и Ликсу стыдно, но он обнимает вторую подушку и чуть скуля трется об нее, надеясь успокоиться до прихода Со. Это просто пиздец, других слов не подобрать. Чанбин приходит часа в три ночи. Феликс уже спал в его кровати, с силой сжимая подушку между ног. Поняв, что не сможет спокойно лежать рядом с ним, Чанбин стелет себе на диване, но так и не ложится спать. Потому что Феликс, оказывается, иногда разговаривает во сне. И когда до ушей доносится жалобно-скулящим тоном собственное имя, спать как-то не получается. Утром Феликса будит Чанбин, теребящий его за плечо. Спросонья Ликс не понимает, что происходит, пока Со не проводит ладонью по щеке и не вздыхает рвано, стоит Ликсу начать ластиться. — Что случилось? — сонно ворчит он, прижимаясь к плечу парня. — Ты был прав, — шепчет Со, — наш план и правда идеально сработал, — после небольшой паузы, Чанбин продолжает, — Хенджин в больнице. Попытка самоубийства.