Как понять Хван Хенджина: пошаговая инструкция от Ли Феликса

Феликс влетает в отделение платной клиники и устоять на ногах ему помогает Чанбин, еле поспевающий за ним. Хоть Со и сказал, что Минхо с Джисоном уже навещали его, Ликс незамедлительно сорвался и готов был прям в пижаме выбежать из дома. Чанбин кое-как заставил его хотя бы переодеться. Теперь на Ликсе висели его джинсы, ради которых Со пришлось найти свой единственный ремень, и толстовка, рукава которой закрывали кисть практически до самых кончиков пальцев. Феликс видит Джисона вместе с Минхо, но вместо облегчения чувствует, как из-под ног уходит земля. Старший подрывается с дивана в холле и стремительно направляется к Ликсу. По его лицу понятно, что ничего хорошего ждать не стоит. Феликс неровно дышит и встает, как вкопанный, стоит Минхо одним рывком практически настигнуть его и схватить за ворот толстовки. Но этого не происходит. Чанбин закрывает Ликса собой и хрипит «Хен». Голос его сквозит угрозой, поэтому Ли старший, даже если и был зол, все же немного пришел в себя и потряс головой, тяжело вздыхая. — Что вы сделали? — Ликс шумно сглатывает, глядя то на побелевшего хена, то на спокойного Чанбина, который только что защитил его, — что вы, черт возьми, натворили, Ликс? — выкрикивает старший, глядя на Феликса, — почему Чана не пускают к нему? — сердце Ликса пропускает удар. Опять Чан. — Его не пускают? — неверяще вопрошает младший, — он…мне нужно к хену! — Феликс в одно движение выскальзывает из-за спины Со и несется к палате. Минхо хочет последовать за ним, но Чанбин останавливает его, сжимая плечо. — Чанбин! — Со видит, как все это время сидевший в прострации Джисон внезапно встает и спешит к ним. — Он знает, что делает, — с нажимом говорит парень, отпуская старшего. Джисон кладет руки на плечи Минхо и слегка стискивает. «Малыш, спокойно» — осторожно шепчет он и тянет Ли обратно к диванчикам. Когда с Минхо было покончено и Джисон окончательно завладел всем его вниманием, Со наконец разглядел Чана. Тот сидел на полу напротив, опустив голову, и выглядел мрачнее тучи. За Ликсом захлопывается дверь в палату и лишь это заставило Бана вздрогнуть. Чанбину хочется пойти за Ликсом, но он мысленно вверяет ему Хенджина и идет к хену. — Что произошло? — Со садится рядом, копируя позу старшего. Бан лишь вздыхает. — Если бы я знал, — говорит он, — он как с цепи сорвался, — Чанбин молчит, постукивая носком кроссовка по полу. Из палаты слышится неясное бормотание. Все ведь будет в порядке? Хенджин ведь не посмеет навредить ему? — он похож на Хвиджуна. — А? — Когда у Хвиджуна была «Острая фаза» он вел себя так же, — вздох, — только срывался не на себе. Чанбин, — внезапно хен поворачивается к другу. На лице его не дрогает ни один мускул, но в глазах бешеное беспокойство, — тебе лучше быть рядом, особенно сейчас. Я знаю, как он может себя вести и сейчас он жертва, но… — хен делает паузу, — так будет не всегда, ты же знаешь. Он придет в себя. Чанбин хмурится. Почему его слова звучат как оправдание? — Может мы лучше дождемся Хенджина? — предлагает Со. Чан щурит глаза, а пальцы на коленях чуть сжимаются. — Ты ведь не серьезно собрался поверить ему? — Я? — Чанбин усмехается, — единственный, кому я реально могу верить, это Феликс. Чан кривит губы в ухмылке. — Понятно. Тем временем, зайдя в палату, Феликс застывает в дверях. Он не знал, чего ожидал увидеть, но точно не скорчившегося на койке Хенджина, который только и делал, что повторял «мне страшно, мне страшно, мне так страшно». Окна были зашторены, но даже так Ликс прекрасно разглядел забинтованные запястья. По спине прошелся рой мурашек. В голове тут же всплыли слова Чана о том, что слова Хенджина нужно делить на два. Но…но он выглядит таким несчастным, таким убитым. Феликсу очень хочется поверить до конца в то, что он видит. Очень хочется. — Хен… Хенджин отнимает заплаканное лицо от ладоней и громко шмыгает носом. Они встречаются взглядами и глаза Хвана вновь наполняются слезами. — Ликс… — нижняя губа старшего подрагивает, когда Феликс в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и заключает Хенджина в мягкое объятие, — Ликс… Хенджин сжимает его плечи так сильно, словно он спас его от неминуемой гибели. Уткнувшись Ликсу в плечо, Хенджин пронзительно воет, а толстовка Бина, впитав влагу, становится мокрой. Ликс осторожно гладит по спине, пытаясь успокоить хена. Если это лишь блестящая актерская игра — Феликс разочаруется в людях вовсе. Ему бы так хотелось, чтобы Хенджин не врал о таких серьезных вещах. — Хен… — спустя время зовет Ликс, — что произошло? Что случилось? Хенджин отстраняется, но только для того, чтобы стереть с лица мокрые соленые дорожки. Феликс садится рядом, подвинув небольшой табурет, и смотрит прямо в лицо, подмечая как неестественную для Хвана бледность, так и полностью пустые глаза. Из Хенджина будто всю жизненную энергию высосали. От того нахального хена, что еще недавно менял свое настроение в два счета не осталось и следа. Это настораживало. — Я… — Хенджин открывает рот и только сейчас Ликс слышит, что тот хрипит. Видимо, сорвал голос пока плакал, — не очень помню, но… — внезапно лицо Хенджина меняется. В глазах мелькает страх. Он хватает Ликса за запястья и, чуть приблизившись, практически загробным шепотом спрашивает, — он все еще там? — Ликсу даже не нужно было думать, чтобы догадаться, о ком конкретно он спрашивает. — Чан-хен? — в ответ утвердительный кивок, — да, но его не пускают. — Не пускают… — Хенджин отпускает Ликса и откидывается на кровати, стукаясь затылком о стену, — не пускают…почему? — а вот это уже показалось Феликсу как минимум странным. Но Ликс не успевает ответить. Хенджин кивает головой и выдает с некой горечью, — а…наверное, мама попросила… Феликс не стал уточнять. Его интересовало другое. — Хен, так что произошло? — А? — прозвучало чуть заторможено, — о, я не помню, — Хван неловко улыбается, — мне просто хотелось умереть тогда, — смеется он и от этой улыбки, что глаза становятся щелочками, Феликса бьет крупная дрожь. — Это…— Ликс мешкает, не зная стоит ли спрашивать, но в итоге решает, что пути назад нет, — как-то связано с хеном? С секунду Хенджин молчит. Улыбка спадает с лица. Теперь его лицо выражает скуку. — Наверное, — жмет он плечами, — я много раз просил его отпустить меня, но он всегда отказывал. Феликс хочет сказать что-то еще, но не успевает. Вселенская скука пропадает, у Хенджина сужаются зрачки, взгляд становится туманным, а плечи начинают подрагивать. — О боже, — на выдохе произносит он, — что я наделал? — он смотрит на свои запястья и тот ужас, что застывает в его глазах, заставляет Ликса впасть в ступор, — он убьет меня, если узнает, он не должен узнать. Ликс! — упомянутый вздрагивает, а затем и теряет дар речи, когда Хван вновь смыкает дрожащие пальцы на его запястьях, — не говори ему, пожалуйста, он не должен узнать, он будет злиться, я не хочу…— на какое-то мгновение он затихает, но затем его голос срывается на пронзительный крик, — я не хочу! Не хочу! Я ненавижу его, почему он просто не даст мне умереть! Феликс пищит, стоит Хвану с силой сжать пальцы и впиться ногтями ему в кожу. В палату влетает мужчина в белом халате, а за ним и Чанбин. Врач выдергивает Феликса из рук Хенджина, но Хван так сильно в него вцепился, что содрал кожу и оставил красные пятна. Хенджин истошно кричит, что ненавидит эту жизнь, что хочет домой и ему страшно. Его голос хрипнет, но сил будто прибавляется. Врач нажимает на кнопку возле кровати Хвана и рявкает на парней, чтобы те убирались из палаты. Чанбин берет Ликса за плечи и осторожно выводит, пропуская двух крепких санитаров. Дверь в палату захлопывается и последнее, что слышат оставшиеся в коридоре это отчаянное, на грани срыва «Нет! Нет! Не оставляй меня, Феликс, умоляю!». — Ликс, — Чанбин сильнее, чем требовалось, трясет Феликса за плечи, но так даже лучше. В голове все смешалось и ему нужна была встряска. И он ее получил. Очень вовремя, — сильно болит? Феликс не понимает, о чем он спрашивает, пока Со самовольно не закатывает рукава и не проводит пальцем по покрасневшим запястьям и горящей дорожке с содранной кожей. От прикосновения с раной та щипит и Ликс одергивает руку, тут же сумбурно извиняясь. Минхо с Джисоном оказываются возле Ликса. Хен уже успел надыбать где-то перекись и бинты, а Хан сходить в ближайший магазин за покупными сэндвичами. И даже несмотря на то, что Ли старший все еще был немного зол и терялся в непонятках, раны младшего он не мог оставить без внимания. Парочка окружает Феликса и принимается уводить его в сторону диванчиков, чтобы усадить и как следует обработать руки, а затем накормить и расспросить обо всем. Чанбин мешкает, не зная стоит ли ему идти следом. Очевидно, сейчас не время для того, чтобы выяснять что-либо, да и его помощь Феликсу не нужна. Прикинув, что Ликс находится более-менее в безопасности, Со вновь поворачивается к Чану. И на этот раз его лицо не выражает абсолютно ничего. — Он сам напросился, — Чанбин только уселся рядом, а кулаки уже зачесались. — Закрой рот, — практически рычит он. Бан лишь усмехается. — Вот как ты теперь заговорил, — тянет хен, — а ведь именно ты был тем, кто предупреждал его, — Чанбин не очень понимает про что он и поэтому хмурится, — все идет к тому, что однажды он просто запрет Ликса где-нибудь. — Как ты, например? — тут же нападает Со. В ответ же у Чана дрогает лишь краешек губ. — Я защищаю его. — Я тоже. Они переглядываются, но именно в этот момент Чанбин слышит шорох собственных штанов и тут же разрывает зрительный контакт, видя, что Ликс поднимается с дивана и, хотя Джисон все еще держит его за край толстовки, украдкой бросает взгляд на Со, пытаясь уйти от этих двоих. — Будь осторожен. Чанбин пропускает его слова мимо ушей, встает и идет к Феликсу, который как раз что-то выдал обоим парням, что те аж рты пораскрывали. Чанбин подходит к ним, незаметно проводя ладонью Ликсу по спине. Тот все еще дрожит. Это понятно, не каждый день видишь нервные срывы. — Нам… — обращается он к Со, но тут же прячет взгляд и стискивает пальцы в кулаки, — я знаю, что нужно делать дальше, — Чанбин заинтересованно выгибает бровь, — я хочу поговорить с родителями хена, — Ликс видит, что у Со явно закрались сомнения на этот счет и тут же спешит объяснить, — я хочу понять всю историю от начала до конца. Хвиджун… — он произносит это имя, но на языке оно чувствуется инородно, — если родители хена знают истинную причину, то, думаю, они согласятся, если я предположу, что Хенджину нужна помощь специалиста, — Ликс делает паузу, незаметно оглядываясь через плечо на Бана, — и, на самом деле, не только ему, но хену гораздо хуже, поэтому я хотел бы сначала позаботиться о нем. Некоторое время между парнями пролегает тяжелая тишина. Ее нарушает Минхо, сцепляя свои пальцы с пальцами Хана. — Ликс, ты знаешь что такое «синдром спасателя»? — А? — Феликс, кажется, искреннее удивляется, — нет, — пауза, — а что это? Минхо слабо улыбается. — Я расскажу тебе чуть позже, — старший опускает взгляд на их с Джисоном замок из рук и кивает чему-то своему, — не нравится мне то, чем вы занимаетесь, так и знайте, — Хан мягко поглаживает хена по плечу, не давая гневу вырваться наружу, — но ладно, — вздох, — я могу дать вам адрес его родителей, только… — Минхо поднимает голову и смотрит сначала на Ликса, затем на Бина, — вы правда уверены..? — Я доверяю Ликсу. — Я хочу помочь хену. Они одновременно поворачивают головы друг к другу. Минхо пораженно выдыхает. — Как знаете, — вздох, — я скину смс, мы пока присмотрим за Чаном, — Ликс с Бином уже собираются уходить, как вдруг Минхо вновь продолжает, — а, и, кстати, Ликс, — упомянутый мычит, давая понять, что слушает, — так, к слову пришлось, толстовка Бина тебе очень даже идет. Феликс чувствует, как кончики его ушей начинают полыхать. После вчерашнего, несмотря на то, что все происходящее было быстрым и сумбурным, лицо Чанбина, оказавшееся непозволительно близко, его слова и действия, доставляли какой-то необъяснимый мандраж. Чанбин цыкает, отмахивается от Минхо и берет Ликса за руку, чтобы увести отсюда, ожидая, что тот непонимающе пискнет и выдернет пальцы, но Ли наоборот крепче стискивает ладонь Со, прячет лицо в капюшоне и бросает что-то смутно похожее на «пойдем отсюда». Так они и выходят из клиники, плечом и плечу и крепко переплетая пальцы. В это самый момент, когда в нос ударяет пыльный запах улицы, а до мозга доходит, что то, что он делает — чертовски странно, на телефон приходит сообщение с адресом и просьбой быть осторожными. Хен пишет, что давно не общался с родителями Хвана, но даже когда их отношения еще были более-менее приятельскими, их беседы нельзя было назвать милыми. Ликс выпускает руку Со из захвата и отвечает хену, что все будет хорошо. Чанбин смотрит на Ликса, потом на небо. Серые облака превратились в чернеющую массу. Будет дождь. Со говорит о своем предположении вслух, но Ликс не отвечает ему, даже не реагирует. Может шок, может что-то еще. Чанбин не знает. Ликс убирает телефон в штаны и проводит пятерней по волосам, наконец осознавая, что только что произошло и убеждаясь, что вчерашние слова про помощь были сказаны не на пустом месте. Если раньше Хенджин менялся не так заметно, сегодня его настроение скакало каждую секунду. Это пугало. Хван словно терял себя, или же наоборот примерял любые маски, только бы не показывать настоящее лицо. Феликс прошибает холодный пот. Если они не поторопятся, неизвестно, что может произойти. Хен упомянул маму, так что, если Ликсу удастся поговорить лишь с ней, то, возможно, он что-нибудь выяснит. Ему не хочется тревожить женщину попусту и так же не особо хочется впутываться в семейные дела, но он хочет помочь другу, а чтобы ему помочь, нужно сначала донести свою мысль для людей, которые дорожат им. Феликс вновь достает телефон, на этот раз нажимая на кнопку вызова. — Кому звонишь? — Хену, — отвечает Ли, — нужно взять его машину. Енбок только проснулся, по голосу было понятно. Сквозь зевки Ен бросил, что может довести их, но Ликс покосился на Бина и севшим голосом попросил ключи, сказав, что не хочет беспокоить брата по пустякам. Енбок подозрительно мычит. — У вас что-то произошло? — Феликс издает протяжное эканье и Енбоку становится все понятно. Он заливисто смеется и усмехается, — ладно, подойдете я сброшу ключи, только… — Ен делает короткую паузу, — не травмируйте ее, ок? — Кого? — не понимает Ликс, — машину? — вопрошает он, но ему кажется глупым то, как это звучит. — Да, — серьезно отвечает брат, — и Чанбину об этом скажи, — пауза, — хоть кто-то должен понять о чем я, — Феликс хочет возмутиться, но Ен опережает его, — все, пока, жду у окна! Енбок сбрасывает звонок, а Ликс раздраженно вздыхает. Чанбин интересуется в чем дело и, услышав слова, переданные старшим братом Ликса, со смеха прыскает куда-то в кулак. Феликс не понимает, что он такого смешного сказал, а Бин загадочно ухмыляется, говоря, чтобы тот не думал об этом. Ликсу начинает надоедать этот день, несмотря на то, что он только начался. Они доходят до дома Ли за каких-то пол часа. Енбок уже свисал с окна тряпкой и что-то насвистывал. Завидев парней, Ен приободрился, юркнул в комнату и вернулся уже с звенящей связкой, но перед тем, как кинуть ту, внимательно осмотрел брата. Хен хотел что-то сказать, но передумал, лишь коротко улыбнулся и кинул ключи на траву возле дома. Пока Чанбин рылся в траве в поисках ключей, Енбок спросил когда он планирует возвращаться домой. Феликс ответил, что сегодня вечером будет дома. Енбок покивал, а затем сказал, что Со тоже приглашен и возражения не принимаются. Феликс чувствует, как щеки краснеют от стыда, но Чанбин обещает, что подумает и тянет Ликса за рукав к машине. Енбок провожает их внимательным взглядом, надеясь, что они не учудят какую-нибудь глупость. В дороге ехали молча. Ликс все никак не мог усесться так, чтобы ему было комфортно. Он часто ездил с братом и даже успел покататься с хеном, но почему-то с Чанбином за рулем все иначе. Тело охватывает непонятная дрожь, а взгляд так и норовит зацепиться за пальцы, перебирающие воздух на руле. Возможно, это все из-за вчерашнего, то жгучее чувство все же притаилось где-то внутри, а жар на щеках все никак не хочет спадать. Даже раны, оставленные Хенджином, не беспокоят его так сильно, как тот факт, что он все еще находится в вещах Со. Он знает эту толстовку, Чанбин часто ходит в ней в школу зимой, она теплая и мягкая изнутри, очень приятная ткань, соприкасаясь с кожей которая не вызывает дискомфорта. Только непонятный трепет. Феликс не знает стоит ли говорить о случившемся. Он чувствует себя смущенным и слегка обязанным. Чанбин забрал его, когда Ликсу было плохо, он оказался рядом и даже выделили место на собственной кровати, но в этом и была проблема. Феликсу не очень хотелось разбираться в собственных чувствах, но, кажется, все его нутро не согласно с мозгом. Как же это сложно. — Могу я уточнить кое-что? Голос Чанбин прозвучал так внезапно, что Феликс дернулся. Но тут же кивнул и попытался успокоиться. — Ты всегда во сне разговариваешь? Вопрос, честно, ставит в тупик. Когда они еще жили в Австралии Енбок не жаловался на разговоры во сне, потому что их не было. Феликс не лунатил и не устраивал дебаты с самим собой. Поэтому вопрос показался Ли крайне странным. — Я разговаривал во сне? — Чанбин угукает, — и что я говорил? — А ты правда хочешь знать? Пока Чанбин не спросил, Ликс даже не задумывался над этим. Но они встают на светофоре и Со поворачивается к нему. Волосы на затылке встают дыбом от этого взгляда. Ликс опускает глаза на колени и отворачивается к окну. — Не хочу. Сейчас не время испытывать что-то странное, им нужно сосредоточиться на Хенджине. Ради хена Ликс затолкает куда-подальше всплывающие вопросы, а потом, когда все закончится, засыплет Чанбина ими и потребует ответа на все, даже если он сгорит от смущения. Они заезжают на парковочное место возле дома, и если до этого Ликса ничего не останавливало и все его естество было заполнено уверенностью до самого конца, то стоило ему только заметить очертания старого домика на девере, обветшалого и с дырами в полу, увидеть качели с потрескавшейся краской и заметить край садовых качелей, которыми давно никто не пользовался, как всю напускную уверенность сдуло в мгновение ока. Чанбин, заметив состояние Ли, наоборот же стал выглядеть куда серьезнее. Словно ему и передалась вся уверенность, что исчезла с лица Ликса. Он тихо говорит «пойдем» и первым выходит из машины. Феликс следует за ним, но с каждым шагом ноги будто тяжелеют. Огромный, четырехэтажный дом с улицы выглядит заброшенным, неухоженным и будто бы пустым. Но окна на кухню открыты, а на плите стоит кастрюля с карри. Парни встают возле двери и замирают. Чанбин осторожно кладет ладонь на плечо и чуть сжимает пальцы. — Хочешь я? — Нет, — тут же хрипит Ли, — я сам. И уже через секунду неуверенно звонит в дверь. Но им никто не открывает. Тогда Ликс пробует еще и на этот раз они слышал тихий шорок, а затем щелчок дверного замка. Даже если бы Феликс увидел женщину перед ним на улице, он бы сразу же догадался чьей матерью она являлась. Он видит ее в первый раз, но их сходство с Хенджином было просто невообразимо. Даже взгляд, прищур и чуть перекошенное выражение лица — во всем этом так отчетливо можно было найти Хенджина, что Ликса бросило сначала в жар, а после в холод. Женщина стояла в темно-зеленом домашнем костюме, ее волосы были собраны в невысокий пучок, а несколько прядей падали на лицо. Она убирает их за уши, а Ликс замечает родинку под глазом и, чуть севшим голосом, произносит: — Здравствуйте, — сипит он. Женщина складывает руки на груди и опирается о дверной косяк, — я Феликс, это Чанбин, мы бы хотели поговорить по поводу Хенджина. Лицо женщины тут же меняется. Брови подлетают вверх, а подозрительное выражение сменяется искренним удивлением вперемешку с испугом. Она мешкает, отходит на полшага назад, но тут же возвращается, словно не хочет пускать парней на порог. — Мой сын… — Мы волнуемся за него, — спешит перебить ее Ликс, — и хотим помочь. Миссис Хван внимательно изучает Феликса, игнорируя присутствие Чанбина. Словно тот, кто ей нужен — именно Ликс. — Как, говоришь, тебя зовут? — с некой осторожностью решает уточнить она. — Феликс. — Феликс…— вторит женщина, а затем, немного поразмыслив, наконец переводит взгляд на Со, — вы вдвоем приехали? — в ответ кивок, — проходите. Она пропускает их внутрь и тут же ведет на кухню через просторный зал. Бежевые стены резко контрастируют с безупречно белым потолком, шахматным ковром и диваном из черной кожи. На прозрачном кофейном столике стоял цветок, а рядом фотография. Феликс наконец увидел брата хена. И тут же отвернулся. От фотографии так и веяло жизнью, которой мальчик лишился. Это было жутко. Так думал Ликс. Пока не увидел фамильную картину во всю стену. На ней Хвиджун выглядел до скрежета зубов аристократично, но детское озорство все же играло в его глазах. Хенджин был также красив, на губах хена играла легкая ухмылка. Эта семья явно была не самой простой. А теперь в огромном семейном доме осталась лишь женщина, чье горе тяжелым грузом сдавливало горло и покоилось на хрупких плечах. Миссис Хван закрывает окно и выключает карри на плите. Парни садятся за большой семейный стол и ждут, пока она к ним присоединится. От чая и прочего отказываются. Ликсу кусок в горло не лезет, впрочем, как и Чанбину. — Так значит ты тот самый Феликс? — женщина садится рядом с Ликсом и с интересом принимается вглядываться в его лицо. — Тот самый? — не понимает Ли, но по инерции двигает стул ближе к Со, дабы почувствовать безопасность. — Джинни звонил мне из больницы, — вздыхает она, — говорил, что ему очень страшно и плохо, потому что он заставил тебя волноваться, — миссис Хван складывает руки в замок. Лицо ее становится все более мрачным, — Джинни хороший мальчик, он очень быстро и очень крепко привязывается к людям, но это не его вина, — она жмет плечами, — просто он вот такой. — Миссис Хван, — женщина поднимает глаза на Ликса и тот на секунду теряется, — мы бы хотели помочь Хенджину, — она внимательно смотрит прямо в лицо, не отводя взгляда, — я понимаю, как это звучит и, может быть, не имею права вмешиваться в ваши дела, но… — Ликс смотрит на Чанбина и тот коротко кивает, дергая краешком губ, — в последнее время Хенджину все хуже, когда мы пришли к нему в больницу, он не мог контролировать себя. — В каком смысле? — она озадачено сводит брови. — Его настроение… — тянет Ликс, — менялось каждую секунду, мне показалось, что он просто пытается скрыть настоящего себя. Если честно, простите, что говорю это вам, но мне кажется, он разбит на мелкие кусочки и все никак не может собрать себя. Вы… — Ликс хочет спросить «вы знаете, что он мечтает покончить с собой?», но не в состоянии вымолвить и слова. Перед ним мама хена. Как он может сказать что-то настолько жестокое? — он… — Ох, — вдруг вздыхает она, — я вижу, что ты хочешь сказать, — она поджимает губы и сжимает пальцы до побелевших костяшек, — я понимаю, я…я знаю… — Ему нужна помощь специалистов, — внезапно Ликс и, в порыве какого-то сочувствия, накрывает ее руки ладонью и коротко вздыхает, — но прежде мы бы хотели разобраться в случившемся, — она вдруг осознает, о чем Феликс хочет попросить и выражение ужаса немедленно выступает на ее лице. Феликсу сложно. Он не может вынести ту боль, что она испытывает, но ему придется, — не могли бы вы рассказать нам про Хвиджуна? — Мой мальчик… — голос ее становится настолько тихим, что Ликсу приходится пододвинуться, но лучше бы он этого не делал. Стоило ему заметить слезы в глазах женщины, как грудь сдавило приступом тяжести, а в горле словно застрял огромный ком, — Хенджин так любил его... — Если вам тяжело… — Нет-нет, — отмахивается она, — я рада, что хоть кто-то в состоянии ему помочь… Ликс слегка хмурится. — А как же Чан-хен? — вопрошает он, — разве он не постоянно с Хенджином? — Чан? — кажется, это имя сбивает ее с толку, — вы говорите о Крисе? — получив утвердительный кивок, женщина судорожно вбирает в легкие побольше воздуха, — он ведь должен был улететь обратно в Австралию… — Что? — Когда Хвиджун погиб, его настолько поглотило горе, что он должен был уехать в Австралию. Феликс оглядывается на Чанбина, но тот точно так же не понимает о чем идет речь. Ликс сглатывает ком в горле и на свой страх и риск решает уточнить. — А…эм…Хвиджун и Крис…они..? — Ох, — женщина потирает виски, — они встречались какое-то время, но… Она говорит что-то еще, но Ликс не слышит. Его мысли улетучиваются в те моменты, когда он замечал странности между хенами. В том, как Чан-хен относится к Хенджину не было и намека на то, что он сожалеет или хочет как-то изменить их отношения. Теперь ему становится все намного яснее. Это не Хенджин не хочет ничего иметь с хеном, это хен даже не пытается хоть как-то отказать Хвану. О боже, думает Ликс, неужели Хенджин лишь замена Хвиджуну?!