Как понять Хван Хенджина: пошаговая инструкция от Ли Феликса

— Итак, — Минхо с силой хлопает ладонями по столу, заставляя всех собравшихся вздрогнуть. Ладно, почти всех. Енбок настолько вымотался, что лишь бросил недовольный взгляд на Ли. Однако ничего не сказал, — предлагаю сделать три вещи, — он поднимает ладонь с выставленными тремя пальцами и косится на Чанбина с Феликсом, что сидят, вроде, не так близко, но все равно у всех присутствующих появляется такое ощущение, будто они лишние, — во-первых, — начинает Ли, — Чанбин, прекрати пялиться на Ликса, — упомянутые реагируют по-разному. Феликс прячет взгляд и ворчит что-то нечленораздельное, когда как Со откидывается на спинку стула и до жути довольным тоном произносит: — Не проси невозможного. Джисон давится воздухом, Енбок бьет его по спине сильнее, чем требовалось, отчего Хан хрипит, неловко улыбаясь старшему. Минхо же хмыкает. — Ты уж постарайся, — отмахнувшись от этих двоих, Ли вновь принимает решительную позу, — во-вторых, посвятите-ка нас, пожалуйста, в ваш план, раз уж вы накосячили и задействованы оказались в итоге все, — Феликс уже было принимается рассказывать, как Минхо поднимает руку, давая понять, что еще не закончил, — а потом мы пойдем к Хенджину. Поняв, что собрание во главе с Ли Минхо окончено, все дружно кивают. Феликс откашливается, сумбурно пересказывая друзьям и брату всю суть их действий и то, чего они в итоге добиваются. Ликс пытался уложиться в небольшое количество времени, но Хан с Ли все время что-то спрашивали, поэтому им потребовался целый час, чтобы понять что к чему, кто за кем и вообще зачем все это надо было. Когда Ликс заканчивает, Минхо устало трет виски, а Джисон с некоей тревогой косится на друга, явно хотя что-то сказать, но все же не решается. — Чан, — говорит Минхо и на какое-то мгновение в кухне повисает тишина, — и правда в последнее время вел себя странно. — Вау, ты эксперт по преуменьшениям, — язвит Чанбин. — Не заставляй его шутить, — не остается в долгу Джисон, непонятно зачем пытаясь защитить своего парня. Минхо на высказывание никак не реагирует, поворачивается к Енбоку и с секунду раздумывает. — Хен, что думаешь? Енбок жмет плечами. — Надеюсь, меня не уволят, — только и говорит старший Ли. Феликс чувствует, как к щекам подступает стыд. — Хен, мне жаль, — искренне извиняется он, получая в ответ легкую улыбку. — Все в порядке, котенок, — вздыхает Ен, — переходный возраст когда-то должен был начаться. Минхо усмехается, кивком соглашаясь с высказыванием. Они еще немного разговаривают. Хотя разговор все же иногда перетекает грань спора, стоит Минхо неосторожно выдать: «Так вы хотите запихнуть Хенджина в психушку?». Феликс тут же ему отвечает, резче, чем стоило бы, что они хотят не этого, они просто надеятся на заведение, в котором Хенджину помогут. Минхо соглашается, но по лицу видно, что особой разницы он не замечает. Енбоку надоедает слушать весь этот балаган. Он первый встает из-за стола, говорит, что собирается спать, а перед тем, как уйти к себе в комнату, просит Ликса в следующий раз предупреждать его, если он вдруг надумает сбежать из дома с каким-то парнем. Феликс бросает на брата гневный взгляд, но Енбок мастерски от него отмахивается, как от надоедливой мухи, и уходит к себе. Как только дверь в комнату брата хлопает, Феликс говорит, что им пора. И все соглашаются. Направляясь к Хенджину в палату все были почему-то на сто процентов уверены, что Хван находится либо в своем пофигистично-саркастичном настроение, либо переживает за Феликса, но стоило им зайти внутрь, а в нос ударить резкому запаху медикаментов, как всех парней встречает совершенно раздраженное выражение лица, а голос Хенджина сквозит неприятельским холодом. Минхо с Джисоном ретируются сразу, как только понимают, что все пошло не по плану, а вот Ликс с Чанбином остаются и даже подходят ближе. Феликс хочет взять стул и отставить от койки Хвана, чтобы сесть, но тот резко дергает его на себя и почти что шипит: — Что вы тут делаете? — Хенджина настолько бесит, что к нему в палату зашли его друзья, что Феликс не может удержаться и не выдать недоуменно: — Пришли тебя проведать… — Зачем? — резко вопрошает парень, сверля взглядом сначала Бина, затем Феликса, — со мной все в порядке, — выдержав короткую паузу, Хенджин складывает руки на груди и цыкает, отворачиваясь, — уходите. — Эй, — Хенджин с Ликсом резко оборачиваются на нахмуренного Чанбина, — тебе врезать, чтоб ты вспомнил, как надо с людьми разговаривать? — Феликс тут же просит его не нагнетать обстановку, а Хенджин переводит взгляд на Феликса и в одно мгновение от прошлой раздражительности не остается и следа. Хван расцепляет руки, и они обессилено падают на колени, сжимаясь в кулаки. — Прости, Ликс, — жалобно тянет старший. Феликс еще с секунду смиряет Со недовольным взглядом, но все же сдается и поворачивается к хену. — Ничего, — мягко говорит он, улыбаясь краешком губ, — как ты себя чувствуешь? — Я прошу прощение за Криса, — проигнорировав вопрос Феликса, Хенджин поднимает глаза и в нем плескается столько отчаяния, что Ликса передергивает, — иногда он бывает… — Хенджин старательно пытается подобрать слова, но они все никак не идут в голову, — не знаю, — в конечном итоге на выдохе произносит он, — не понимаю, что на него нашло… — Он просто волновался за тебя, — подсказывает Ликс, присаживаясь на край койки. Хенджин тут же отодвигается, но, видимо, неосознанно. — Возможно, — плечи Хвана опускаются еще ниже, делая его похожим на расстроенного ребенка. В палате повисает тишина, лишь в коридоре все еще можно уловить топот каблуков по ламинату и неразборчивые переговоры Минхо с Джисоном. Феликс мельком глядит на Чанбина, но его непроницаемый взгляд направлен лишь на Хенджина, будто он изучает его, стараясь не пропустить малейшее изменение в поведении. Ликс, на свой страх и риск, заметив, как Хенджин бросает на него нервные взгляды, не решаясь что-то сказать, пока не почувствует поддержку, накрывает его ладонь своей и слабо улыбается, тут же услышав краем уха недовольный хмык. Это ради дела, повторяет себе Феликс, не понимая, кого именно в этом ему стоит убеждать на самом деле. — Я вообще перестал понимать Криса, когда узнал, что они с Хвиджуном… — Хенджин обрывает фразу на полуслове, стискивая ладонь Ликса в своей. Мелкая дрожь от кончиков пальцев до макушки охватывает все тело парня. Он ведь не будет плакать, правда? — когда узнал о них, — все же заканчивает старший, резко выдыхая, — хоть он и говорил, что это все неправда, но… — закончить ему не дают. Дверь в палату с тихим скрипом открывается и на пороге показывается уставший и явно слегка раздраженный Чан. Чанбин тут же делает шаг к койке, словно вставая на защиту двух парней. Чан смиряет их пустым взглядом всего мгновение, а затем, несмотря на то, что ему не очень видно Ликса, обращается именно к нему. — Я все уладил. И эти слова бьют прямо в голову. Ликс не знает, что он должен чувствовать. С одной стороны, его хену наконец помогут, он сможет жить нормальной жизнью, постепенно смиряясь с утратой, он наконец сможет разобраться в себе, но…но, с другой стороны, что-то внутри болезненно сжимается от понимания, что они не смогут увидеться какое-то время и даже обычный телефонный звонок будет недоступен. Словно почувствовав зародившиеся в груди сомнения, Хенджин покрепче сцепляет их пальцы между собой, а на плечо ложится крепкая рука Со. Феликс смотрит сначала на хена, затем на Чанбина. И если Хван явно не понимал причину сбитого с толку состояния Ликса, Чанбин уверенно кивает, всем своим видом показывая, что готов идти вместе с ним до конца несмотря ни на что. Ликс вбирает в легкие побольше воздуха, натягивает на лицо самое доброжелательное выражение, на которое только способен, и поворачивается к встревоженному Хвану. — Хен, — осторожно начинает он, — помнишь я говорил, что все будет в порядке? — Хенджин неуверенно кивает, — ты сможешь поверить мне сейчас, если я скажу, что тебе нужно будет уехать на некоторое время для твоего же блага? — на этот раз Хенджин застывает. Пальцы, что до этого так крепко сжимали ладонь Ликса, слабнут, а глаза заполняет гнетущая пустота. Хенджин медленно вдыхает и выдыхает, смотря на то, как Чанбин тянет Феликса на себя, и они отходят к выходу, давая проход Чану. Бан присаживается на корточки возле койки Хенджина, беря его безвольные холодные ладони в свои, и совершенно нетипично улыбается, а голос переходит в умоляющий шепот. — Джинни, — упомянутый реагирует на имя, но лицо все равно остается каменным, — пойдем со мной, ладно? Чан помогает Хенджину наконец вылезти из койки, даже несмотря на то, что Хван слабо сопротивляется, шепча: «но я не хочу». Феликс с силой сжимает запястье Чанбина, почему-то глубоко внутри чувствуя себя предателем. Со уверяет его, что все в порядке и они все правильно делают, выводит Ликса из палаты в коридор и просит выдохнуть. Феликс не может спокойно осознавать все то, что происходит. Дышать тяжело. Сердце колотится как ненормальное и колени дрожат, словно он вот-вот рухнет на землю. Наверное, Чанбин прекрасно видит его состояние, поэтому зыркает на Джисона, когда тот собирается подойти к ним, и прижимает Ликса к себе, заставляя опереться о его плечо. Ко всему прочему Феликс замечает Миссис Хван и она отличается от той женщины, что они видели буквально недавно. Ее волосы были собраны сзади в крепкий пучок, ни одна прядка не смела даже попробовать испортить идеальную прическу; она надела синий костюм, под пиджаком которого угадывалась полупрозрачная рубашка с объемными рюшами; на ногах черные лакированные туфли на высоком каблуке. Она стояла посреди больничного коридора и выглядела как модель, сошедшая с обложки журнала. Ликс замечает, как блестят на ее аккуратных пальцах большие тяжелые кольца с камнями, а на ушах висят серьги в форме ромба. Если бы Ликс не знал, что это за женщина, он бы подумал, что она какая-нибудь известная бизнес леди. Возможно так оно и было. Феликс резко оборачивается, когда сзади слышит испуганный писк, а затем видит, как Хенджин, во все глаза уставившись на маму, отчаянно хватается за Чана, и, не в силах отвернуться, шумно выдыхает. Сердце сейчас взорвется от чувства вины. — Крис, — жалобно зовет парень, обращаясь к Бану, — я… — Все хорошо, — Чан осторожно гладит по плечу, подталкивая Хвана к женщине, — все будет хорошо, ладно? — вкрадчиво продолжает старший, стараясь убедить Хенджина в том, что волноваться не о чем, но, похоже, хен не слушает его. Или просто не слышит. Он вцепляется мертвой хваткой в руку Чана и яростно принимается мотать головой. Голос, сломленный, но от этого не менее громкий, раздается на весь этаж. — Не надо, пожалуйста, я…я…я не хочу! Чанбину приходится крепко держать Феликса, чтобы тот не сорвался с места и не выдернул Хенджина из рук Бана, принимаясь защищать его. Поздно. Слишком поздно. Они уже стоят у края обрыва. Кроме как скинуть Хенджина вниз — у них нет больше выбора. В голове туман. Больничный персонал сталпливается, глядя на всю эту сцену, словно попали в какой-то сериал. Медсестры перешептываются между собой и качают головами, принимаясь шушукаться дальше. Двое санитаров предлагают свою помощь Бану и Ликс ждет, что тот откажется, но старший словно этого и ждал. Он с радостью помогает двоим крепким мужчинам отцепить Хенджина от себя, совершенно индифферентно реагируя на истерические крики хена. Феликс поворачивается к Миссис Хван и из груди вырывается неровный вздох. Еще недавно она с траурным лицом рассказывала им про Хвиджуна, но сейчас ее лицо посерело от боли, а губы были плотно сжаты. Она стоит на одном месте, недалеко от выхода, и лишь когда Хенджина удается скрутить, разворачивается и на каблуках выходит на улицу. Феликс думает, что она просто не может выдержать того, что делают с ее сыном перед ее глазами, но оказывается, что снаружи их уже дожидалась машина. Чанбин тянет безвольного Ликса наружу, и он с жадностью вбирает в легкие прохладный свежий воздух, пока Хенджин изо всех сил брыкается и то плачет, то истерически смеется, то принимается поносить санитаров на чем свет стоит. Ликсу больно. Легкие сдавливает приступ тошноты. Голова кружится. Открывается задняя часть белого микроавтобуса и Хенджин кричит, срывая голос окончательно. Он так сильно вырывается, что на руках остаются красные следы, а кончики пальцев немеют от приложенной силы. Из глаз брызгают слезы, когда Хенджин внезапно обмякает и сквозь горькие слезы отчаяния просит отпустить его хотя бы попрощаться с друзьями. Чанбин больше не держит Феликса. Как и Хенджина больше не скручивают. Хван ойкает от боли в запястьях, но тут же отшатывается назад, стоит Ликсу крепко вцепиться в него, тяжело и рвано дыша. Они оба дрожат, как осиновые листы на ураганном ветру, но только Хенджин обливается слезами, а Феликс старается успокоить его, уткнувшись Хвану в плечо. Оба даже не замечают, когда рядом с ними возникает Бан Чан. Лишь осторожное прикосновение к макушкам заставляет Ликса с Хенджином оторваться друг от друга. Ликс пересекается взглядом с Чаном и его мутит еще сильнее от безграничной благодарности, что он видит в них. Хенджин выскальзывает из рук Ликса и порывисто обнимает Бана, все еще всхлипывая ему куда-то в районе шеи. — Все хорошо, Джинни, — с нескрываемой любовью в голосе шепчет он, — все будет хорошо. Кто-то говорит, что пора выдвигаться, процедура заселения потребует немало времени. Хенджин отталкивает Бана от себя, несмотря на его теплые слова, и вновь поворачивается к Феликсу, беря его ладони в свои. Он смотрит долго, пронизывающие покрасневшие глаза с расширенными зрачками заставляют мурашки по коже бегать табунами. В них все еще блестят слезы, но Хенджин больше не плачет. Высматривая что-то в лице напротив и наконец найдя то, что искал, Хенджин выпускает одну ладонь и кладет Ликсу на горячую щеку, улыбаясь. Но это улыбка заставляет лишь начать задыхаться, а кому в горле увеличиться в размерах. Эта та улыбка, после которой обычно говорят «прощай», прежде чем человек навсегда исчезает из твоей жизни. Феликс неосознанно хватается за Хенджина, боясь, что его страшные доводы окажутся правдой. Хван осторожно гладит большим пальцем россыпь веснушек, неловко усмехаясь. — Прости меня, Ликс, — в его голосе больше не слышится боль. В нем лишь смирение, — прости меня. — Хен, — Феликс слабо шмыгает носом, собираясь попросить его не говорить так, словно это последняя их встреча, но не успевает. Все происходит в одно мгновение. Хенджин касается его губ своими, и, хотя полноценным поцелуем это назвать нельзя, все же в нем столько сожаления и немой просьбы о помощи, что Ликса невольно передергивает. Губы хена дрожат, как и его собственные, но Ликс все равно не рискует отвечать на поцелуй. Потому что это будет неправильно по отношению к хену. Потому что он не хочет давать ему лишнюю надежду. Прикосновение длится от силы несколько секунд. Хенджин отстраняется и Ликс по лицу Хвана понимает, что ко всему прочему в его глазах добавляется «отвергнут». — Хен, — дрожащим голосом произносит Ликс, но Хенджин отворачивается. Его плечи судорожно вздымаются и опускаются, подрагивая. Чан вместе с санитарами затаскивают Хенджина в фургон, и он позволяет себе разразиться громкими рыданиями только когда понимает, что двери захлопываются. Микроавтобус срывается с места и неспешно принимается удаляться в неизвестном для Ликса направлении. Это было последней каплей. Ликс пошатывается, с грохотом падая на землю и закрывая лицо руками, пытаясь все же сдержать себя, но сосуд с терпением уже пошел трещиной и вот-вот лопнет. — Феликс, — зовет все еще рядом стоящий Бан. Его голос сдавленный и хриплый. Ему тоже горько. В ответ тишина. — Ты все сделал правильно. Но почему тогда Феликс чувствует себя предателем? Почему ему кажется, что в этой битве он проиграл, оставшись погибать на поле боя с торчащими из спины стрелами? Почему?