А было ли?

* * * Кюрасао, 1962 Прогулка по Виллемстаду, перед 16-м туром — И раз, и, два, и, — Виктор делал утреннюю зарядку этим утром особенно энергично. Он проснулся выспавшимся от приятной мелодии, доносившейся с холла. Там водилось пианино и кто-то занял его прекрасными звуками, умело перебирая клавиши — первый концерт Чайковского. Виктор поморщился, вспоминая, как отказался пойти с Тиграном в на оперу тогда, в Тбилиси. С ним пошёл Миша. — Ах, Миша, — вслух пробурчал Корчной и добавил ворчливо: «наверное, он и играет». Сделав приседания, Виктор перешёл к отжиманиям. После пятьдесят седьмого раза музыка в холле стихла и началась ругань — Юра Авербах — начальник делегации отчитывал «маэстро». «Таль получает» — Виктор закончил с упражнением и встал, закрепляя зарядку наклонами головы: шея затекала во время партий и беспокоила. Помедлив, и не преодолев любопытство, Корчной решил выглянуть. Вокруг пианино собралась вся делегация советских, а рядом с нерасчёсанным Талем стоял Бобби в пижаме, делающей его высокую фигуру ещё длиннее, а Мишу на его фоне каким-то совсем крошечным. Виктор осмотрелся снова, не найдя Тиграна, подошёл ближе к группе окружавших пианино, желая выяснить у Авербаха, где Петросян. Даже противная Рона была здесь! Заглянув за спину Болеславского, выясняя, кого отчитывает Юра, Виктор ахнул. За пианино сидел Тигран, понуро опустив голову. Рона не защищала его, боясь попортить отношения с Юрой и, её муж не нашедший поддержки ни у друзей, ни у неё, копался в себе, уйдя в совестливую полемику с самим собой. Армянин был на целую голову ниже Вити, поэтому казался ему миниатюрным и тонким, с невероятной чувствительностью характера — его хотелось всё время прижать к себе и спрятать от таких людей. Корчной за словом в карман не лез, и правилам старался не подчиняться, плюя на начальство с высокой башни. Поэтому он растолкал Геллера и Кереса, пройдя к пианино и перебил Авербаха: — Выключай начальника, Юра, он же твой друг! Да, бля, за искусство хвалят везде, а не ругают! Даже с утра! Хотя, лежебоки, восемь это позднее утро! Тигран, давай на бис! Благодарные чёрные глаза блеснули, и, Тигран, огладив клавиши, представил публике произведение: — Мой друг Арно по дружбе поделился со мной этой замечательной мелодией своей ученицы. Я спою вам её. Виктор облокотился о пианино, подперев голову руками. Тигран громко, ясно наиграл вступление и первый куплет, пропустив слова. Нежно извлекая более тихий, плавный звук, он запел, неотрывно смотря на Виктора: Где-то в городе, Где-то в городе Ты живешь, грустя и смеясь. Вместо второй части куплета, пианист пустил мелодию, чтобы набраться смелости. Виктор не отворачивался, не смотрел вокруг, он будто заворожился высоким голосом Тиграна. А может знал, что тот поёт специально для него: Моё счастье ты, Моё горе ты, Может, ты — вся жизнь моя… Следовало смотреть на Рону или на клавиши, но маэстро не мог. В тёмных глазах Вити просматривались восторг и нежность. Тигран расчувствовался и казалось вот-вот заплачет. Миша разряжая ситуацию захлопал в ладоши, пихнув в бок Бобби и тот повторил действие друга. Через несколько секунд аплодировали все и Тигран зажмурившись, приложил ладони к векам, удерживая слёзы. Рона, которая мялась, не зная подходить или нет, была осуждена Корчным в очередной раз. Витя, захлопнул крышку пианино и присел на неё, как раз напротив Тиграна и смущённо, в такие моменты он сильнее картавил, попытался успокоить любимого: — Тигранчик, а ты знаешь… Неожиданно его перебил Таль: — Товарищи, раз мы все в сборе, не пойти ли нам погулять по городу? Тиграна развеем, а то скис! — А давайте! — согласился Авербах. — Через полчаса на входе в гостиницу, — назначил место встречи Миша и обратился к Бобби: — Пойдём, найдём лучшие костюмы, чтобы быть самыми притягательными! — Думаешь, он понимает по-русски? — задумчиво произнёс Керес, спрашивая Геллера. Бобби лукаво улыбнулся и промолчал. Таль потянул его за рукав пижамы и друзья скрылись в номере Фишера с идеей перейти в номер Миши и совершить бардак, вытащив из чемодана для примерки все вещи рижанина. Остальные собравшиеся разошлись по номерам даже не думая осуждать решение Юры. * * * Разноцветные голландские домики, которые так напоминали Мише родную Ригу воодушевили его собрать делегацию полным составом и прогуляться по улицам Виллемстада. Обогнули набережную, зашли в нумизматический музей за сувенирами. В цветочном магазине, чуть не оставили Тиграна, который завис над выбором луковиц тюльпанов. — На дачу, — перекрывая возгласы Виктора: «а может хватит?» отвечал армянин. — Давай тогда сиреневые ещё, — ткнув на упаковку, посоветовал Виктор, готовый приплатить, если что. — Они же искусственно выведенные и дорогущие, — пояснил Петросян, хотя тоже положил на них глаз и представлял, как они будут цвести на даче. — Девушка, нам три луковицы сиреневых, — подозвав по-английски продавщицу, сказал Корчной и пошёл рассчитываться. — Витя! — окликнул его армянин и хотел запротестовать, но присвистнувший позади Таль обратил внимание на себя и обернувшись, Тигран увидел других своих коллег, наблюдавших за ними. Оказывается шахматисты забыли про Корчного и Петросяна, а они, в свою очередь, увлеклись красотой голландских цветов, и, поэтому, неосознанно увели друг друга вглубь большого магазина. Коллеги вернулись, чтобы их забрать, потеряв в магазине одежды Рону и, как ни странно, не заметив этого факта. — Тебе от меня, посадишь, зацветут, сразу вспомнишь обо мне, — Витя вернулся к взволнованному армянину и протянул упаковку, абсолютно спокойно отнесясь к тому, что коллеги смотрят. Тигран порывисто обнял Виктора, чего никогда не позволял себе делать на публике. Виктор же просто похлопал ладонью по его спине, радуясь, что подарок так понравился любимому. — Ес сирум эм кез, — как же им повезло, что вся делегация не понимает по-армянски. И Бобби тоже. Хотя, существовал любопытный Миша Таль, который впрочем умел быть деликатным и не расспрашивать, когда не хотят говорить о предмете вопроса. — И я тоже, — отстранившись, тихо признался Виктор. Ребята присоединились к коллегам, все вместе продолжили прогулку, заглянув в ресторан и по пути в гостиницу — в обувной магазин с забавной корявой надписью на английском: «Самый лучший ход вы можете сделать только в ботинках, купленных в нашем магазине!» Как ни странно, ботинки из магазина вынес только Тигран, да они так ему понравились, что он ушёл прямо в них, положив в коробку старые. — Дай я щёлкну тебя разочек, — попросил Петросян, направляя на него фотоаппарат. — Тигран, это уже, наверное, сотая фотография! — протестовал Виктор не желая замирать возле резного заборчика. — Шестая за сегодня, не крутись, — Тигран смотрел в объектив и улыбался, Корчной замер. * * * Добравшись до гостиницы уставшая делегация разбрелась по номерам и никто не заметил, как Корчной занёс к себе коробку с ботинками, а за ним запустил Петросяна, запирая дверь. Решение остаться вдвоём на весь вечер было принято ещё в цветочном магазине и, если Виктор имел в виду ленивое валяние в постели, то Тигран принял в разработку нежный романтичный план, который поможет Виктору расслабиться после активного дня. В благодарность за его чуткость и желание защитить, за то, что они так близки. Тигран поставил новенькие остроносые ботинки в угол комнаты, начиная их беречь уже сейчас. Подойдя к распластавшемуся на диване Корчному, он осторожничая спросил: — Пойдём в душ? — Что, вдвоём?! — восхищённо уточнил Витя, слегка розовея. Тигран промолчал, помогая избавиться от галстука, затем от пиджака, рубашки, брюк, носков и белья. Виктор копировал его действия, и через несколько минут они предстали в полной наготе. Армянин взяв Витину ладонь, переплёл их пальцы, уводя в ванную комнату. Настроив тёплую приятную воду Виктор захлопнул душевую кабину, нависая над находившимся там Тиграном и игриво прикусил за нижнюю губу, впрочем, после этой провакации его притянули к себе и с напором поцеловали, нетерпевиво оглаживая чужие бока. — Витя, не спеши, — армянин охотно подставлялся под ласки, но хотелось привести в действие план и он отстранился, принявшись намыливать мочалку. — Давай я тебе хотя бы спину потру, — озадаченно пробормотал Корчной, протянувший ладонь, но не получил средство для мытья. Тигран провёл мочалкой по Витиной груди, плечам, спине, принимаясь растирать его всего. Большое внимание он уделил ступням, нежно проводя мочалкой по щиколотке, верхеней части, аккуратно, чтобы не щекотать, намылил нижнюю часть, отбросив мочалку, взял мыло в руки и помассажировал пальчики. — Тигранчик, ты решил меня измучить? — вид раболепного любовника, который за ним так ухаживает очень заводил и он, перевозбуждённый и мокрый, стоял шумно дыша, желая скорее переместиться на кровать. Тигран сидел перед ним на корточках, его тоже поливала вода, но он не обращал на неё никакого внимания, намыливая Витин член, и попадающая сверху вода сразу всё смывала. Хитро улыбнувшись и кивнув, армянин приблизился к паху Виктора, погрузил в рот головку, совершая круговые движения языком, постепенно вбирая глубже. Он позволил Виктору положить руку на голову и направлять, позволил прислонить себя к паху в момент, когда Виктор спустил ему в гортань всё своё перевозбуждение и съехал по душевой кабине изнемождённый, оказавшись с Тиграном на одном уровне. — Ты великолепен, — Витя склонился и мягко поцеловал любовника, ощущая на губах собственный вкус. — Ты прости, что я так переусердствовал, — Виктор переместился за спину Тиграна, целуя его плечо, верхние позвонки, шею. Армянин протянул очистившуюся мочалку и Виктор понял — ему разрешают потереть спину с россыпью родинок, провести по лопаткам, пройтись по рёбрам, огладить бока, задеть предплечья. Промыть волнистые кудри, чёрные как смоль, чтобы вдыхать потом аромат ромашки. Поднять любовника на ноги, спешно их намылить и аналогично, перейти к его возбуждению. — Не здесь, — просит Тигран, и ещё немного расслабившись под струями воды, выключает поток. Они выходят в прохладу ванной комнаты, обтираются полотенцами, Виктору действие удаётся быстрее и он переходит к Тиграну, отнимая полотенце и взъерошивает им голову армянина. Тигран молчаливый и задумчивый, Витя даже начинает подозревать, вдруг обидел чем-нибудь. — Я очень тебя люблю, Витенька, — смущённо признаётся Тигран, слова для него редкие и очень важные. Виктор убирает полотенце, берёт заострённый профиль в ладони, мягко разворачивает к себе и сокращая расстояние, робко: от переизбытка чувств целует Тиграна. — Тигрёнок, милый, я бы отнёс тебя, но не могу, — Виктор мило картавит и у него алеют уши. — Я не пушинка. И даже не мешок сахара, — армянин разряжает ситуацию шуткой пропуская Виктора вперёд. Корчной ждёт его на постели и Петросян переходит ко второй части плана и просит: — Ложись на живот. Виктор исполняет его просьбу, наблюдая, что же любовник задумал. Из тумбочки берёт крем, неужели хочет быть сверху? Витя, разомлевший от ласк в душе, решил, что даже согласится, если Тигран будет очень мягким и осторожным. Тигран действительно хотел быть сверху, но только немного в другом плане — присев Виктору на поясницу, он выдавил в ладонь немного крема и погрев в руках, начал массаж. — Ооох, как хорошо, — похвалил Корчной, окончательно расслабившись, пока массажист старался над его спиной, невольно елозя по бёдрам партнёра. Через некоторое время Виктор решил, что Тигран устал, и подал голос: — Я готов, пожалуйста. Любовник слез и прилёг. Корчной развернулся, в непонимании взглянул на армянина. — Ты можешь брать меня, — едва слышно проговорил Петросян и придвинулся, умыкая с губ поцелуй. Виктор перешёл в активным действиям, нависая сверху. Приложился губами к шее, покусывая, спустился к ключице, пощекотал языком впадинку, провёл влажную дорожку вниз, пересчитывая рёбра. Прикоснулся руками к животу, оглаживая и спустился ниже, разводя ноги партнёра в стороны, немного подразнил, поигравшись с членом и плюнув на пальцы, приставил ко входу, вводя. — Смелее, — подбодрил Тигран и задышал чаще, ожидая большего. Виктор попросил крем, и, добавив на пальцы ввёл два. Партнёр лежал прикрыв глаза, податливо принимал пальцы, закусив губу, едва удерживался от того, чтобы не начать насаживаться на них. — Можно, — почувствовав что он растянут достаточно, скомандовал армянин. Витя поглаживая бёдра любовника постепенно проникал внутрь. Войдя до упора, он замер, помогая Тиграну привыкнуть и перехватив за запястья, развёл их в стороны, нависая сверху. Взяв медленный темп, он не ожидал, что Тигран попросит быстрее. — Пожалуйста, пожалуйста, — между толчками армянин шептал всякую чепуху, чтобы не стонать громко. — Ах, ах, быстрей, Витя, — подмахивая бёдрами умолял Тигран, а Виктор удивлялся, что его любовник сегодня такой нетерпеливый. — Я почти, — оповестил армянин, когда Витя сменил угол и стал попадать по простате, крепче сжимая чужие запястья. — Вииитенька, — на повышенном тоне, почти по-женски простонал Тигран, забрызгав и себя, и партнёра спермой. Недолго продержавшись Виктор отправился следом, и обессиленный завалился рядом с армянином. Собиравшаяся было постучать в дверь Рона, чтобы спросить «где мой муж?», отступила в удивлении! «Неужели у Корчного завелась любовница?! Такая громкая! Бесстыдники! На днях прилетает Бэлла и она обязательно расскажет ей об этом!» * * * Бэлла действительно узнала от подруги о предательстве мужа через пару дней после того, как прилетела. Шестнадцатый тур между соперниками был сыгран, Таль загремел с почками в больницу, а Бобби со скуки начал громче вещать о заговоре Петросян — Геллер — Керес. Эти трое снова между собой сыграли ничьи, в одной партии даже не сделав и двадцати ходов! Виктор был взбешён, прокручивая в голове недавний разговор с Беллой: — И как любовница твоя, горяча? — на повышенных тонах кричала жена, раздув скандал из обычной мелочи и резко перескочив на такую тему. Виктор, растерявшийся, выпалил имя любовника: — Тигран? — Да, как ты смеешь! Тигран в тысячу раз тебя вернее! — верещала Белла. Действительно, армянка Белла относилась к Петросяну, как к старшему брату, потому что была знакома с ним ещё с детства. Виктор, не овладевший собой, истерично рассмеялся ей в лицо и сказал, как отрезал: — Если хочешь развестись — разводись со мной. Но только у следующего мужа, боюсь, зарплата будет намного меньше. И покидая место скандала, он хлопнул дверью, выходя на улицу, чтобы нормально покурить. Тигран потерял его доверие — нарушил обещание сыграв договорняк, а ещё подвёл — каким-то образом дав понять своей жене, что Корчной спит с кем-то, кроме своей жены. Только имя постеснялся назвать! Поразмышляв над ситуацией, Виктор немного успокоился, вспомнив, как громко Тигран стонал в последний их раз. Возможно эта сучка оказалась в этот момент под дверью и подслушала? В любом случае ему хотелось разобраться с Тиграном и уловив момент, когда Бэлла и Рона соберутся в очередной магазин, дождался ничего не знавшего о новых обстоятельствах Петросяна. * * * Первый тревожный сигнал поступил, когда Виктор не разрешил себя ни обнять, ни поцеловать, как только Тигран его увидел. — Что-то случилось? — прямо спросил армянин, тревожно рассматривая сердитого Корчного. — Даже так, да! — Виктор прошёл в комнату, и продолжил кричать: — Здесь всё сделано для ебучего Тиграна! И Юра Авербах твой друг, начальник делегации, и Рона с первого тура бдит за тобой, даже Болеславский! Какой же я дурак! Я сомневался первые два тура, что вы на ничьи договорились, а вы отдыхаете! И торчите в бассейне целыми днями, вашу мать! — Корчной раздухарился не на шутку, и опрокинул прикроватную тумбочку. Полетели отельные шторы и гардина больно ударила Виктора по голове. Тигран отлепился от дверного косяка, поспешил выручить Витю, который запутался в тюле, последний не прекращал верещать, но уже тише: — Неужели я так ошибался в тебе всё это время? Откинув дурацкую гардину прочь, осторожный Тигран боролся с аналогичной вспышкой гнева. Он предпринял попытку коснуться Корчного, но тот резко отстранился. — Проваливай! И больше никогда не трогай меня! Как ты мог, Тигран, блять? — Витя, я не «блять»! Лепишь из мухи слона! Ну, и что, что мы договорились? Кому хуже стало?! — Тигран только усугублял положение и уменьшал шансы на примирение. Он рисковал, договариваясь с Геллером и с Кересом, но они договорились не разглашать… Чёртов Фишер! — Ах, так, ты считаешь, да? Да я тебе в морду дам, если ты сейчас же не захлопнешь дверь за собой! Сейчас же! — Корчной уцепился за края пиджака армянина и пихнул к двери. Тигран не уступил и пихнул Виктора в бок, удар, видимо пришёлся по печени, Витя скрючился и Тигран забеспокоился, теряя драчливый запал: — Витенька? Как же так? Корчной, пока Петросян замялся, разогнувшись без промедления дал кулаком в нос, да так, что Тигран не удержался и упал, приземлившись на валяющуюся тумбочку и ломая её весом. — Ну, ты и слон! — Виктор увидел, что у соперника пошла кровь носом и не пошевельнулся. Ждал, пока армянин встанет и уйдёт, но Тигран не захотел признавать поражение в драке, обозвал друга «козлом», поднялся и приблизившись пихнул Виктора на кровать, забираясь сверху. Кровь капала Корчному на лицо, и пока Петросян прицеливался, Виктор перехватил его запястья. Поморщившись от неприятных капель, Корчной постарался спихнуть Тиграна, но получалось так, что тот изворачивался и неосознанно елозил на его бёдрах. Кровь заляпала простынь и Витину рубашку, но никому до этого не было дела. Тигран торжествующе заглянул в глаза любовника и констатировал: — Ты возбуждён! — Не твоё дело! — зло буркнул Корчной и наконец спихнул армянина с себя. — Ох, ты! Я эту проблему лучше всех решаю! — Тигран сел на кровать рядом и задрал нос, чтобы остановить кровь. — Тебе на армянском объяснить, какая ты скотина? Ты дорешался, блять, что меня Бэлла собирается из дому выставить! — Виктор кричал прямо в ухо соперника, рассчитывая на то, что он оглохнет. — Почему? — перестав держать нос, в смятении чувств, Тигран повернулся к лицу Виктора и они соприкоснулись носами. — Твоя жёнушка постаралась! Болтает дохера и сочиняет любовниц ни разу их не увидев! Орать меньше надо было, Тигран, сука! — Корчной хотел плюнуть Петросяну в лицо, но сдержался. — Ах, ты, ёбта! — армянин заматерился, и вечно покладистый, защищающий жену тон не проявился. Тигран засуетился и забыв о драке, выбежал в коридор, хлопнул дверью и побежал в номер, где за пресс-работой занималась вернувшаяся Рона. В комнате обнаружился Юра Авербах и Фима Геллер, но ярость взяла верх и Петросян вышел из себя прямо при друзьях: — Кто тебя просил сыпать сплетнями Белле Корчной, а? Какой чёрт тебя дёрнул! Какой это смысл имело вообще?! — Мы пойдём, до скорого! — друзья покивали и удалились. — Отвечай, когда я тебя спрашиваю! — такого спектра эмоций от мужа Рона в свой адрес никогда не получала и растерялась. С одной стороны, она нокаутировала Виктора и развалила долгую дружбу мужа, а с другой? Взвинченный Тигран не входил в её план «насолить Корчному». — Милый, ус… Успокойся, — собравшись с эмоциями и сжав в кармане платок внушала Рона. — Ненавижу! — Петросян шарахнул кулаком по столу, задребезжала кружка, разлетелись бумаги. Презирая поступок Роны, он со всей дури хлопнул дверью. В конце коридора нашёлся уютный по его мнению подоконник и Тигран его занял. Хотелось очутиться у Таля, выпить и закурить для успокоения, несмотря на то, что он так и не научился… Но Миша лежал в больнице после обострения болезни. С завидной регулярностью туда ходил Бобби, Тигран слышал, как он переговаривался по-английски со своим тренером на эту тему. Армянин невесело усмехнулся — Фишер тоже недавно подрался! С Палом Бенко не поделили Бисгайера, глупо… На горизонте нарисовался Виктор, дымя сигаретой и Тигран решил попросить прикурить. — Шахматный урод, — послышалось оскорбление в ответ. Петросян и так подавленный, сгорбился ещё больше, он начал мысленно осуждать себя: «за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Честолюбие оказалось выше обещания данного Виктору! Поделом тебе, Тигран Вартанович! Какие извинения, если Виктор принципиален до невозможности? Он даже перешёл грань рабочего момента, осудил стиль игры, чтобы показать свою ненависть… Цугцванг!» — Мудак, — гадливо выплюнул ругательство армянин и это было совсем не то, что он хотел сказать. — Твоё мастерство скисло, — не унимался Корчной. — Не приплетай, Витя! А то снова получишь! — недовольно ответил Петросян. — Ну, давай! Я жду, — Корчной знал, если есть шанс, что кто-то их увидит, Тигран ничего делать не будет. — Да, иди ты к чёрту! — сердито прошипел армянин. — Сам иди! Это моё место для курения, если ты не знал! И вообще чего ты тут расселся? Рона выгнала? Я видел Ефимчика, уходившего от неё, что, перешла на старого ухажёра? — съязвил Виктор, припоминая, как в далёком сорок восьмом Геллер безуспешно приударил за женой бывшего друга. Нет, Геллер был не плох, просто Рона расчётливая и хладнокровная, уже с того момента решила испортить Корчному жизнь и построить своё счастье. — Подлец! Иди промой свой грязный рот! — Тигран взъерошился, схватил обидчика за лацканы пиджака и встряхнул. — А ты душу свою почисть! Рона из тебя сволочь сделала, а ты и рад! — Вите терять было нечего, потому что Тиграна он проебал, где-то ещё в шестьдесятом Рона испортила его ранимого доброго Тиграна, навязав, что можно играть хитря, хвалила его без меры и раздула эго настолько, что «договорняки» и всякие пакости стали для армянина «обычным делом». — Грубиян! Поставь меня на пол! — Тигран болтался на подоконнике опасно балансируя рядом с открытым окном. — Высокомерная мразь. — Финтифлюшка! — Я тебя сейчас сброшу отсюда и не пожалею об этом, — в противовес своим словам Корчной держал армянина крепко, однако, наклонил соперника к окну. — Витенька, опомнись! Не марай руки, — Тигран сжал его запястья крепче и подтянулся к лицу Корчного настолько близко, насколько смог. — Здесь ты прав, — Корчной стянул его с подоконника и они стояли теперь нос к носу, сердито дыша, но всё ещё не отпуская друг друга. Виктор — чужой пиджак, а Тигран — запястья. — Гроссмейстеры разошлись! Иначе я приглашу сюда начальника делегации и станете невыездными! — Салли поймала двух разгорячившихся коллег своего мужа на блеф, и обворожительно улыбнулась, когда они отступили друг от друга. — Простите, конечно, но другие слова на вас бы не подействовали, — пожав плечами сказала Салли, поправив локон. Виктор уверил: — В последнем туре я тебя сделаю! — и под пристальным взглядом жены Таля гордо выпрямился и удалился. * * * Нервы Корчного сдали после эпизода с открытым окном и он, лёжа на кровати рядом с Беллой, ночами долго размышлял над их с Тиграном резко закончившимися отношениями. Если бы не злополучная Рона… Без её влияния Тигран был поистине прекрасен, как с положительными качествами характера — щедрость, простота, скромность, ранимость, привязанность к их передружбе, спорту, так и с отрицательных — саморазрушающее копание в себе, молчаливость, боязнь рискнуть и сблизиться, такая излишняя осторожность. Виктор любил его таким — без хитрецы и высокомерия, без зазнайства и обмана. Как же больно ударил очередной договорняк, а ситуация с любовницей совсем выбила из колеи… Если бы… Если бы что? Устоять перед Тиграном тогда было невозможно! Они вернулись с обувного магазина вместе с делегацией и не помня себя завалились в Витин номер… Об этом громком вечере будут напоминать остроносые ботинки, которые следили из-за угла комнаты, новенькие, удачливые. Тигран в тот вечер раскрылся на полную, настолько хорошо им было… Настолько больно Виктору сейчас вспоминать это время, изгибы его тела, спину в родинках, остроносый профиль и приятный акцент контрастирующий с высоким голосом. Разбитое сердце не склеишь, так вроде говорится? * * * Бессонница отражалась на матчевых результатах и сыграв на расстроенных нервах Корчного Петросян молниеносно выиграл четвёртую партию у бывшего товарища, став претендентом — тем, кто бросит перчатку Михаилу Ботвиннику. Кюрасао запомнится триумфом в карьере Тиграна и провалом в любви, ибо всё сразу иметь невозможно, армянин колебался, как кленовый листок, вроде приятно быть победителем, но Виктор! Зачем судьба отняла у него Виктора?!