Игры чистокровных. Начало

В тот день нечего было и думать о том, чтобы выйти на ловлю. Погода стояла просто отвратительная: волны с ревом разбивались о скалы, ветер дул, казалось, со всех сторон сразу, вдобавок, вот-вот должна была начаться метель. И все же… - Придется, - мрачно буркнул Сигнус за обедом в ответ на озадаченный взгляд сестры. – Ну, а что ты еще предлагаешь? Скалы грызть? - Нет, - Гвен внимательно осмотрела темное пятно на рукаве форменной куртки. Смола. Где это она успела испачкаться? – Просто подождать, пока буря стихнет. - Подождать? Да что ты? Мерлин мой, мы что, местами поменялись? Обычно это я отговариваю тебя потерпеть, подождать и не торопиться с выводами. - Все когда-то должно происходить в первый раз, - Гвен с усилием потерла грубую серую ткань. Бесполезно. – Ты видишь, что снаружи творится? Хочешь сам погибнуть и нас погубить? - Великий Мордред! – Сигнус картинно воздел руки к небу. – Спасибо тебе за то, что ты послал моей сестрице благоразумия! Как жаль, что отца нет: он молится об этом всем известным богам, начиная с самого нашего рождения! Двойняшки Долоховы, сидевшие напротив, обменялись понимающими ухмылками. - Спятили, - сказал Павел. - Как есть, - поддакнул Петр. - Оба. - Почему? Похоже, только Сигнус… - Не-а, оба. Ты гляди: Гвен на него не кидается, не ругается, заавадить не грозится… Спокойная, как дохлый фестрал. Ненормально себя ведет, в общем. - Ага. Слушай, Пашка, давай от них подальше держаться. Вдруг это заразно… - Давай, Петька. Гвен глубоко вдохнула, борясь с желанием надеть всем троим на головы плошки с очередным мерзким варевом. Останавливало ее несколько немаловажных факторов: отсутствие самих плошек – порции еще не раздали, Ригель и Санни, заинтересованно следившие за перепалкой, Блэк, развесивший уши за соседним столом, а также дежурный ябеда Джеймс Норрингтон, неодобрительно косившийся в их сторону. Да что ж такое – даже лицо расцарапать некому… - Вы ничего не слышали, - коротко бросила Гвен младшим. – Уши подбери, песье отродье, а то блохи заползут, - это Блэку. – А ты, Норрингтон, давно без зубов не оставался? Так я тебе сейчас организую парочку дырок… - Одну спасли, кажись, – довольно оскалился Петр. – Приходит в себя. Остался второй… - Да я в порядке, - Сигнус оперся локтями на плохо оструганный стол и запустил пальцы в свою медно-рыжую шевелюру. – Просто если мы не пойдем сегодня… Его перебили звяканье и металлический скрежет: в столовую, повинуясь заклинанию Левитации, один за другим вплыли несколько подносов с глиняными мисками, до краев наполненными чем-то горячим; дежурный по кухне, круглолицый семнадцатилетка Бенли, важно шествовал следом. Когда запах пищи достиг обоняния сотни подростков, по небольшому, низкому залу пронесся недовольный ропот: - Опять картошка… - Вареная… - Прошлогодняя… - Сколько можно есть эту гадость? - Ну, тихо вам! – прикрикнул Бенли на ребят. – У вас еще и хлеб есть, так что нечего ныть. Кусок хлеба был черным, мерзлым и составлял всего четверть фунта, но Гвен взяла и его, и картошку без единого звука. Впрочем, все старшекурсники угрюмо молчали – понимали, что выбор невелик: либо ешь, что дают, либо сиди голодным. Скулили в основном малыши. - А что, ничего повкуснее нет? – проворчал Уолтер Макнейр, когда до него дошла очередь. – Яиц там или хоть овощей… Бенли развел руками, отчего подносы разлетелись в разные стороны и чуть было не грохнулись на пол, если бы не парочка смышленых малявок рядом: - Ну, извини. Не в Хогвартсе живем. Другого ничего нет. - Первое, что сделаю, когда окажусь в Хогвартсе – нажрусь от пуза, - прошептал Павел, когда Бенли отошел на достаточное расстояние. - А почему в Хогвартсе? – спросила Самайна. – Поесть можно и в «Дырявом котле»… - Можно, - Долохов подцепил ложкой картофелину и задумчиво уставился на нее. – Но до Хогвартса, во-первых, ближе, во-вторых, там кормят вкуснее… - И, в-третьих, абсолютно бесплатно, - закончил за него его брат. – В отличие от старого хрыча Тома. Ригель, однако, был настроен скептически. - А ты уверен, что попадешь в Хогвартс? – спросил он. – Хотя бы в теории? - В теории я во всем уверен, - бодро ответил Долохов. – Да и в практике особо не сомневаюсь. Не порти компот, там еще вишенки остались! Вот увидишь, следующий Самайн будем отмечать в Большом зале! Гвен лениво ковыряла ложкой месиво в тарелке. Свежо предание, да верится с трудом… До Хогвартса им всем — ей, братьям, сестре, двойняшкам, да даже детям Макнейра – так же далеко, как Петтигрю или Каркарову до поста главного аврора. В нормальную школу таких, как они, будущую кормежку для дементоров, не пускают, так что о вкусной еде и красивых замках можно только мечтать. Хотя, мечтать порой тоже не вредно… Да что толку, если все твои желания и мечты рано или поздно заберут скользкие демоны, высасывающие разум и душу? Очередная вареная картофелина оказалась гнилой. Гвен с отвращением оттолкнула миску прочь и швырнула ложку на стол. - Сигнус прав, - негромко проговорила она. – На лов надо выйти, вне зависимости от погоды. Брат подавился картошкой так, что сидевшей рядом Санни пришлось похлопать его по спине. Долоховы вновь переглянулись – на сей раз без ухмылок и куда мрачнее. - Точно, это заразно, - констатировал Павел. – Петь, мы дружим с двумя отпетыми самоубийцами, ты знал об этом? - Догадывался, - отозвался тот. - При чем здесь самоубийство? – вспыхнула Гвен. – Раскиньте остатками мозгов: если мы не выйдем сегодня, то попросту околеем от голода. Не знаю, как вы, а я сыта этой гадостью, - она мотнула головой в сторону миски с остатками «обеда», - по горло. Приятного аппетита. С этими словами Гвен подхватила свою порцию хлеба и быстрым шагом вышла из столовой. Сзади раздался голос Сигнуса: - Самайна Вальбурга, на вашу половину сегодня никакая муха не залетала? - Нет… - Интересно. Кто же покусал твою сестру? - Может, это ты сам? - Так, мелкая, жуй и глотай! Не можешь? Блэку отдай, он голоден, как собака. Хотя, почему «как»? - Гр-р-р! - Считай это комплиментом, кузен. *** Заскрипела старая дверь, холодный ветер бросил в лицо горсть колючего снега, рванул с головы поношенную шапку, взметнул край вытертого шарфа. Гвен выскочила на улицу, в сумрак и метель, и, пройдя немного вдоль стены школы, присела на корточки рядом со свежим сугробом. Мысли путались, как волосы в косе, которую нерадивая хозяйка забыла расплести на ночь. Что же ее так разозлило? Откровенный страх двойняшек? Нет, парни далеко не трусы. Они и сами в глубине души не против поплыть, но просто это и в самом деле рискованно: если они вчетвером разобьются в море, то что будет с Ригелем, Самайной, их родителями? Впрочем, когда они в последний раз об этом задумывались… Но что тогда? Голод и холод? Ну, вот к этому как раз не привыкать: сколько Гвен себя помнила, они всегда мерзли и голодали – сначала в приюте, а потом и здесь. Безысходность? Тоже не ново. Что-то другое, никак не связанное со всем этим… Что? Где-то впереди раздался странный звук, выдернувший Гвен из ее мыслей – как будто железо стучало о железо. Девушка нахмурилась, поднялась и неслышно двинулась в ту сторону. Было бы грандиозной ошибкой считать Азкабан одной-единственной крепостью в море. Азкабан был целым островом – достаточно большим, чтобы разместить на нем несколько зданий, и достаточно пустынным и заброшенным, чтобы ни маглы, ни маги не предъявляли на него никаких наследственно-земельных прав. В настоящее время здесь располагались непосредственно сама тюрьма, занимавшая большую часть суши, аврорский пост-казарма – нужно же бравым блюстителям порядка где-то есть и спать, не все же за дементорами присматривать! – и, наконец, Найтмар со всеми его надворными постройками – трижды проклятое всеми возможными богами место, ад, каторга, концентрационный лагерь… Официально – школа закрытого типа для трудных подростков и детей с отклонениями в магическом развитии. То есть, для таких, как Гвендолин Лестрейндж и ее друзей. И для таких, как… хм, об этом человеке речь пойдет позже. Самое страшное состояло в том, что задний двор аврорской казармы вплотную примыкал к найтмаровской площадке для прогулок. Границей между ними служили два огромных мусорных бака, в которые казарменные домовики вышвыривали всякую дрянь, в том числе и объедки, оставшиеся после хозяев. В особо голодные дни около этих баков можно было увидеть стайку ребятишек: те переворачивали отбросы, надеясь найти хоть кусок мяса, хоть очистки от овощей, хоть черствую корку… Вот и сейчас около ящиков крутилось трое мальчишек лет тринадцати – таких же оборванцев, как и все остальные: хорошей одежды в Найтмаре отродясь не водилось. Двое, воровато озираясь по сторонам, подначивали третьего – тот как раз лез внутрь бака, придерживая крышку; та ржаво лязгала на пронизывающем ветру. Этот-то звук и привлек Гвен. - Вы что творите, ублюдки дементора и соплохвоста?! Грозный окрик подействовал на юных побирушек как надо: стремщики отскочили от мусорки подальше, а их приятель от неожиданности свалился в свеженаметенный сугроб. Хорошо, хоть не в ящик: не отмыли бы потом… - Вы что делаете, я вас спрашиваю? Мать вашу в три Авады… - Так это… кушать хочется, вот! – затараторил один из них, увидев, что перед ним не грозный житель казармы, а всего-навсего девчонка немногим старше его самого. – Маковой росинки с утра во рту не было… А за этими уродами чего только не выносят… Гвен молчала и хмурилась еще сильнее. Пальцы потихоньку сжали палочку в кармане. - У тебя… там… кто? Мать, отец? – спросила она у мальчика. - Отец. - Кто он? - Так это… хрень всякую шинкует в лавке у Горбина, для зелий! Он не вор, не подумай чего, просто по пьяни с одним козлом задрался, да и пульнул в того Секо, а он возьми да и помри! Убийство пришили… - У тебя? – Гвен повернулась ко второму «налетчику». - Мать… - За что ее? - Шлюха она… В борделе в Лютном была… Клиента траванула… - У тебя? - Дядя. Я-то сирота, а он палочки подпольно толкал… Ну, и дотолкался… - Все с вами ясно, - Гвен обвела тяжелым взглядом воришек, и они невольно отступили назад. – Вот, значит, как? Эти м….и засадили ваших родных на нары, а вы подбираете за ними объедки? Они вас пинают, а вы лижете им пятки? У вас что, совсем никакой гордости нет? Или хотя бы уважения к тем, кто замурован вон там? – девочка мотнула черными кудрями в сторону тюрьмы. Повисло тягостное молчание. Ветер свистел, Гвен тяжело дышала после своей отповеди, а мальчишки угрюмо разглядывали носки собственных залатанных сапог. - Гордость и уважение с кашей не съешь, - пробормотал, наконец, сын проститутки. – А кушать хочется… Гвен вздохнула. Попробовала бы она в их годы так поныть, отец разбил бы ей голову даже через решетку. Да и мать бы не отстала… - Ладно, валите отсюда. Чтоб духу вашего здесь не было. На кухне вроде хлеб остался от утреннего развеса… Пацанят сдуло моментально. Гвен прислонилась спиной к помойке и обхватила себя руками. Холод пробирал до костей; старая форма абсолютно не спасала ни от ветра, ни от мороза. - Ну и зачем ты это сделала? Она обернулась – рядом с ней стоял Сигнус и обламывал лед с подола куртки. - Что? - Зачем отогнала их? - А что надо было сделать? – разозлилась Гвен. – Накормить? - Нет. Но не гнать. Они наверняка с неделю здесь крутились, ждали, пока никого рядом не будет… - Ради чего? Ради огрызков?! - А хоть бы и ради них! – вспылил брат. – Гвендолин, ты их видела? Этой шпане двенадцать, край тринадцать лет. Она ничего не умеет делать… - Нас с тобой в двенадцать лет чуть насмерть не запороли! - Мы с тобой – это отдельный разговор… - Почему? - Да потому! – заорал Сигнус. – Гвен, пойми: у тех малолеток родители отсидят и выйдут, и они вместе с ними! Они не будут тут гнить до конца жизни! А мы… Он бессильно заскрежетал зубами. Гвен молчала. А мы будем, подумала она. Как только исполнится семнадцать, так сразу – за шиворот и в Азкабан. Быть может, даже к родителям. В соседнюю камеру. Послужной список у нас уже немаленький… Им и в самом деле было по двенадцать лет, когда они убили в первый раз человека и чуть не погибли потом сами – пятьдесят плетей и для взрослого человека – верная смерть, чего уж говорить о двух полуголодных подростках… Но ничего, выжили. Выдержали… В тринадцать убийства стали почти регулярными. В четырнадцать – работой. А в пятнадцать в аврорате на каждого из них приходилось по пухлому тому… - Ладно, успокойся, - Гвен положила брату руку на плечо. – Погорячились мы оба. Пойдем к лодкам, а? Нам еще сети вынимать… - Долоховы вынут, - Сигнус встряхнулся, словно волчонок после дождя. – Согласились все-таки с нами пойти. Есть им тоже хочется. Пойдем. - А Ригелю сказал, где мы? - Сказал. У него там тяжелый случай приплелся, - Сигнус осторожно двинулся вперед, сквозь метель. – Парня отхлестали, а он сразу в больничное крыло не пошел. Раны загноились, теперь даже Заживляющее зелье не берет. Риг сказал – коросту срежет, гной вымоет, а там придется шить. - Шить? Как маглы?! - А есть варианты? Говорю, даже зелье не берет. Так ты идешь или нет? *** Им везло. Пока они возились с лодкой и сетями, буря утихла, море успокоилось и выйти из бухты удалось без помех. Место для лова было примечено Долоховыми давно: небольшой, выступающий из воды кусок скалы в пяти милях от острова. Правда, добыча рыбы там считалась незаконной… но что вообще могло считаться законным рядом с Азкабаном? Рыба шла косяком. Павел и Петр едва успевали забрасывать сеть, вытягивать ее, доставать улов и забрасывать вновь. Гвен следила за единственным на лодке (строго говоря, это был просто большой и старый, но старательно отремонтированный ялик) парусом; Сигнус стоял у руля, удерживая суденышко в нужном положении и направлении. До места ловли он был капитаном, обратно же лодку вела чаще всего Гвен – Долоховы жаловались на топографический кретинизм и неумение читать по звездам. «Со снастями что – поможем, не вопрос… а обратно рулить – не, ни за какие коржики!». - Твою ж дивизию, да откуда ее столько наплыло? – Павел сдул со лба мокрую от пота и воды русую прядь и забросил сеть в очередной раз. – Всей Англии ужраться, да еще на парочку Италий останется! - Ну, насчет Италий ты загнул, - Петр с хрустом распрямился. – Какому-нибудь Лихтенштейну, может, и хватит… А нахрена нам Лихтенштейн, сами все съедим! - Точняк, брат. Эй, а чего это там? - Где? - Да вон! Пространство прямо перед лодкой неожиданно пошло рябью, чуть исказилось, подернулось дымкой… и приобрело сначала четкие очертания, а потом и объем, и цвет. Напротив ребят появился маленький, но крепкий на вид паром пронзительного-желтого цвета, и на носу у него чернел вензель – двойная заглавная «М»… Гвен вдруг стало нестерпимо жарко, хотя она ничем особым не занималась. Потом снова холодно. И опять – жарко. - Министерский паром, - прошептала девочка одними губами. – Комиссия, наверное… К нам… Вот это мы попали, парни… - Сбрасывайте сети! – так же беззвучно прошелестел Сигнус. – Быстро! – тут же рявкнул он, увидев, что остальные медлят. - Ты охренел?! – заорала Гвен. Наказание за браконьерство было весьма суровым – почти таким же, как и за убийство. Но во много раз хуже карцера, во много раз мучительнее жестоких побоев было бросить улов и снасти. Раны заживали, заключение прекращалось… но потеря сетей и рыбы навлекало длительный голод и на самих незадачливых рыбаков, и на их близких. - Хочешь сказать, ребята зря здесь сегодня горбатились? Зря мы сегодня своими жизнями рисковали, чтоб сюда доплыть? Да мы же с голоду подохнем быстрее, чем вши от дегтярного мыла!! - Захлопни варежку, ясно? Заглохни, не то они, - Сигнус мотнул головой в сторону парома, - нас услышат! И тогда точно всем конец настанет! Плетей давно не получала? В подвале на хлебе и воде давно не сидела? - Да хоть на хлебе и воде, хоть на гнилой картошке – разница невелика! - Шабаш, Лестрейнджи, - неторопливо вмешался Петр. Павел возился с днищем около кормы. – Сейчас утопите друг дружку, кто потом с вашими родителями будет объясняться? Шуруйте лучше сюда… - Мы тут кой-чего оборудовали, - поддержал его брат. – Как знали, что понадобится… - Двойное дно? – тихо ахнула Гвен. - Оно самое! – подмигнул ей Павел. – Скидавай барахло! - Эй, на лодке! – прогремело с парома. - Черт! – ругнулся Сигнус. – Пошевеливаемся! Как им удалось полностью вытащить тяжеленные, насквозь просоленные снасти из воды и забросить их в «тайник» не дольше, чем за пять минут, Гвен не поняла. Не смогла она понять этого и много позже, когда пыталась проанализировать все, случившееся тогда. Важно другое: когда паром поравнялся с их «шаландой», как иногда любовно называли братья Долоховы лодку, все четверо стояли на носу с самым невинным видом. В капитанской рубке было трое людей: сам капитан, старый пьяница-валлиец, хорошо знавший всех старшекурсников из Найтмара и с видимой тревогой глядевший на ребят; низенький полный человечек в зеленом котелке – его пухлое лицо казалось напыщенным и жалким одновременно, а также приземистая женщина с копной седеющих кудряшек, похожая на огромную розовую жабу в своей вызывающе яркой, на фоне серого неба и темного моря, мантии. Гвен они не понравились – ни мантия, ни ее хозяйка. - Кхе-кхе! – откашлялась женщина и посмотрела на человечка в котелке. Тот (человечек, не котелок) кивнул, и она продолжила. – Кто вы и откуда плывете? - Хорошенький вопрос, учитывая, что на много миль вокруг здесь только один более-менее обитаемый остров, - не удержалась Гвен. - Мы из Найтмара, - Сигнус сарказма сестры не разделял. Отец учил его, что парламентер должен быть предельно вежлив и сдержан, и именно поэтому из женщин и Блэков никогда не получались хорошие дипломаты. А из женщин рода Блэк («Или тех девиц, кому блэковская кровь досталась по наследству», - неизменно прибавлял Родольфус, ехидно поглядывая на старшую дочь) – тем более. – И мы никуда не плывем. Глаза «жабы», как успела мысленно окрестить тетку в розовом Гвен, вылезли на лоб, еще больше придав ей сходства с земноводным: - То есть как это – никуда? - А вот так! – влез Петр, пока Сигнус придумывал пристойный ответ. – Ветром унесло! - Ветром? Это каким же ветром вас унесло так далеко? «Голодным», - подумала Гвен. - Так сами не знаем, мэм! – Павел оттолкнул брата и высунулся вперед. – Сидим это мы, значится, грести помаленьку учимся, как тут налетает така-а-я страсть! Вокруг свистит, лодка скрипит, весла как мельница крутятся, - Долохов скорчил рожу мальчика-дауна, которого в зимнюю ночь отчим-алкоголик выгнал за пивом, и замахал рукам, чуть не опрокинув лодку. Гвен, Сигнус и Петр с трудом удержались от смеха. – А нас четверо, три парня и девчонка, и мы ничегошеньки сделать не могем! Думали, потопнем… - Бедные дети, - покачал головой человек в котелке. – Так далеко в море одни… Ну, ничего, я поговорю с мистером Шеффордом... Все четверо разом притихли. Гай Шеффорд, директор Найтмара, был известен своим крутым характером чуть ли не по всей Англии. Близнецы Лестрейндж и двойняшки Долоховы жили с ним относительно мирно, но все же… - Не пугайтесь, вас никто не накажет, - «котелок» по-своему истолковал молчание ребят. – Вы наверняка очутились здесь не нарочно, и вы ни в чем не виноваты – разве что только в том, что без спроса взяли лодку. Но я думаю, что улажу этот вопрос с вашим наставником. Позвольте представиться, дети, я – министр магии Корнелиус Фадж… «Так это из-за тебя наши родители в этой яме гниют?» - зло подумала Гвен. - …И я думаю, вам следует подняться на борт, - закончил Фадж. – Как вы полагаете, Долорес, у нас хватит места для этих несчастных? - Вы очень добры, министр, - осклабилась «жаба». – Разумеется, хватит. - Это Долорес Амбридж, моя заместительница и директор Хогвартса, - пояснил министр. – А заодно и генеральный инспектор Хогвартса. Чудесная женщина, просто чудесная… Долоховым так почему-то не казалось. Сигнусу тоже. Да и Гвен была с ними целиком солидарна. - Поднимайтесь, поднимайтесь, - поторопил их Фадж. – Не стесняйтесь. Мы будем в Найтмаре меньше чем через полчаса. - Только вы это, сэр, лодку нашу на буксир возьмите, - попросил Павел, едва очутившись на пароме. – Лодка-то казенная… Влетит нам за нее, ежели потеряем. - Да, да, конечно, - рассеянно ответил министр. – Конечно, возьмем… Капитан, займитесь… Идемте, Долорес, мне нужно кое-что с вами еще обсудить… Вот видите, это место просто идеально подходит для… Фадж удалился вместе с «жабой», раболепно семенившей за ним. Старый валлиец презрительно посмотрел им вслед: - Фу-ты, ну-ты, - он сплюнул и вдруг неожиданно напустился на подростков. – А и вы хороши! Пойти на лов и напороться на министерских крыс – это ж нарочно не придумаешь! Это ж уметь надо! - Да кто знал, что их сюда нелегкая принесет? – принялся оправдываться Петр. – Не было никогда никого… - Молчи, недоросль! Вот погодите, директор-то узнает! Нет, не директор, он у вас шибко мягкий, а вот мистер Принц узнает, куратор ваш, так он с вас три шкуры спустит! - Не спустит, - проворчала Гвен. – Ему тоже есть хочется. - А ты-то, ты молчи, охальница! Виданое ли дело, девка с парнями в море поперлась! У, чертова дочь, сорвиголова драклова! – капитан перевел дух и уже намного тише и спокойнее спросил. – Улов-то спрятали, чай? - Спрятали, сэр. - То-то за лодку так печетесь, - старик поскреб заскорузлую бороду. – Ладно, валите в трюм. В каюте места нет. На обратном пути еще одного забирать придется, Мерлин святый… - Ученика? – насторожился Сигнус. - Да не. Там еще какая-то важная шишка прямо туда аппарирует. Так, заболтался я с вами. Брысь в трюм, не путайтесь под ногами! Дважды повторять не пришлось. Скатившись по крутой и короткой лестнице, Гвен рванула на себя потемневшую от времени и воды дверь… и тут же поняла, как она замерзла. Внутри парома было не в пример теплее, чем снаружи на борту. - Эх-х, хорошо! – Павел уже по-хозяйски устраивался на ветхих мешках, в беспорядке наваленных на полу. – Падайте, народ! Доплывем с комфортом! В трюме пахло старой тканью, пылью и рыбой. Кораблик ощутимо качало – видимо, капитан больше не решился на микротелепортацию. Гвен сама не заметила, как уснула, положив голову на плечо брату. *** - И как это понимать?! Сигнус отвел глаза. Гвен уставилась в пол. Долоховы усиленно делали вид, что их здесь нет. А чего, собственно, они ожидали? Без нахлобучки бы не обошлось… - Четверо моих студентов оказываются в море, за пять миль от школы, утверждая, что их якобы унесло ветром, - Шеффорд прошелся по кабинету, сцепив руки перед собой в замок. – При этом я абсолютно точно знаю, что этих студентов ветром не может унести в принципе! Что вы на это скажете, профессор Принц? Александр Принц, заместитель директора и преподаватель Боевой магии и Темных искусств, лишь ухмыльнулся: - Скажу, что этим студентам надо по шее дать за то, что чуть в уголовку не вляпались. А потом поклониться в ноги за то, что еды на всю школу привезли. Парни сейчас лодку их разгрузили, так там рыбы завались! Сегодня объедимся, да еще и на завтра останется! - Ну да, вы правы, - нехотя согласился Гай. - А так бы я еще с их родителями потолковал, - мечтательно продолжил Принц. – О том, как они паршиво своих отпрысков воспитывают. Особенно ее, - он кивнул в сторону Гвен. – Мисс Беспредел века, твою мать! Аврора на посту кто позавчера прирезал? Норрингтону на прошлой неделе кто челюсть в кровь разбил? Да хрен с ним, с Норрингтоном, кто на стене Азкабана вчера нацарапал «Аластор Грюм – визенгамотская про….ь»? - Я, - шмыгнул носом Павел. – Вместе с Петькой. Гвен тут вообще не причем. Нас отец попросил, у него это… приступ злобной ностальгии. - Ну, допустим, - проворчал Принц. Если Антонин Долохов захотел… - Но бусину, Лестрейндж, ты у меня за аврора все равно огребешь! Гвен пожала плечами. Бусина и бусина, черт с ней. Не в первый раз и не в последний. За особо тяжкие проступки в Найтмаре, помимо прочих наказаний, давали бусину определенного цвета – своего рода метку преступника. Так, воры получали синюю, за драку с членовредительством полагалась красная, за дуэль с летальным исходом – коричневая, ну а уж за преднамеренное или не очень убийство выдавалась зеленая. Именно поэтому Гвендолин в последнее время полюбила носить куртку даже в помещении – прятать таким образом коричнево-зеленые с редкими красными вкраплениями бусы, словно змеи обвивавшие до локтя худые полудетские руки, было гораздо удобнее. Справедливости ради следовало бы заметить, что у Сигнуса «нить» была ничуть не короче, только там преобладали больше коричневый и красный цвета – братишка, как правило, не доводил дело до крайности. - Позже с этим разберемся, Сэнди, - Шеффорд сел и устало откинулся на спинку стула. – Малфой ждет за дверью. Он желает видеть нашу шпану. - Кто?! – хором ахнули Долоховы. - Мистер Люциус Малфой, - терпеливо пояснил директор. – Председатель совета попечителей Хогвартса. - А с каких это пор он председатель совета попечителей? – подозрительно спросил Сигнус. – Его же вроде как оттуда попросили… - Министр подписал указ о назначении перед тем, как выплыть сюда, - пожал плечами Принц. – Мы не в курсе. Думаю, что и в Хогвартсе пока ничего не знают… Звать его, Гай? Шеффорд кивнул. Принц заклинанием отпер дверь, и на пороге возник Люциус Малфой – блистательный и надменный, как и всегда. Рядом с ним Гвен вдруг почувствовала себя особенно неуютно в своих серых лохмотьях, которые с трудом могли называться школьной формой. Хорошо еще, что не вымазались в угле, как обычно… - Прошу прощения, но я случайно услышал фрагмент вашего разговора, - Малфой брезгливо поморщился, оглядывая более чем скромную обстановку директорского кабинета. – И мне тоже стало интересно, что делали четверо далеко не самых благополучных ваших студентов в открытом море. Неужели они замышляли… побег? Холодные серые глаза скользнули по лицам двойняшек, чуть дольше задержались на Сигнусе и, наконец, остановились на Гвен. Девочка не выдержала. - Ну что вы, мистер Малфой, - с холодным ядом произнесла она. – Мы не планировали никакого побега… Не в наших обычаях бежать, когда друзья и близкие остаются в аду… В отличие от вас, кстати. Шеффорд глубоко вдохнул. Принц страдальчески прикрыл глаза ладонью. Малфой, кажется, взбесился: его тонкие ноздри затрепетали от гнева, зрачки сузились. - Вы дурно воспитываете своих учеников, Гай, - тихо и медленно проговорил он. – Как смеет эта девчонка разговаривать со мной, почтенным гражданином и аристократом в таком тоне? - Хочу, могу и смею, - с ледяной любезностью отозвалась Гвен. – Мой род не хуже вашего, а что касается почтенного гражданина… Это ли не маска, под которой вы прячете свое истинное лицо? Люциус едва заметно улыбнулся: - Отцовская гордыня, материнский нрав и ее же красота… Ты далеко пойдешь, юная Гвендолин, если раньше не свернешь шею в стычке с аврорами или Орденом… - Скажете, я не права? - Гвен, хоть ты и права, но, ради Мерлина, заткнись, - устало проговорил Сигнус. – Мы не для того здесь собрались, чтобы отношения выяснять. - Верно, юноша, - благосклонно кивнул Малфой. – Совершенно верно. Итак, к делу. Как вы понимаете, Амбридж и Фадж приехали сюда далеко не просто так… - Точно не за рыбой, - пробормотал Долохов. - …Они собираются поместить сюда на неопределенное время одного из студентов Хогвартса, - невозмутимо продолжал Люциус. – Поэтому я здесь. Условия для содержания я нахожу вполне для него приемлемыми. Ваша задача – охранять этого студента… - Кто он? – спросила Гвен. - Гарри Поттер. Тишина. - Кто-о?! - Вы не ослышались, - усмехнулся Малфой. - Но… Но зачем нам… - Это приказ Темного Лорда, если хотите, - Люциус стряхнул с лацкана мантии невидимую пылинку и направился к выходу. – Гарри Поттер должен оставаться живым и здоровым, по крайней мере, полгода. Как вы это сделаете – не мое дело. Вы должны стать его тенью, его продолжением, его щитом; это приказ, молодые люди. Всего хорошего. Шеффилд, Принц, еще увидимся. - Постойте! – выкрикнула Гвен. – Один вопрос… - Это не обсуждается, мисс… - Да я не Поттере! - А о чем? Гвен мысленно скрестила пальцы. - Скорпия. Где она и что с ней? Лицо Малфоя странно дернулось, как будто ледяная маска вдруг нала сползать с него. На секунду он перестал быть влиятельным волшебником – он стал… отцом. - Она дома, с матерью. Она в полном порядке. - Вы так думаете? А вот мне кажется, что это не совсем так, - в горле у Гвен пересохло. – Верните ее, прошу вас. Она всегда будет чужой для миссис Малфой и Драко. Она родная им по крови, но не по сути своей. Ей будет плохо с ними… Люциус покачал головой: - Она сюда не вернется, Гвендолин. Так будет лучше для нее и для… Для всех. Я найду ей новый пансион, где она будет в безопасности. Прощайте. - Она нигде не будет в безопасности так, как здесь, с нами, - тихо проговорила Гвен как только за Малфоем закрылась дверь. - Скорпия Малфой сюда не вернется, - отрезал Шеффорд. – Ее отец в этом прав. Но что будем делать с Поттером? - А что с Поттером? – Петр Долохов ковырнул носком сапога латаный ковер. – Пусть едет. Будем ждать, а там посмотрим. - Будем ждать, - согласился его брат. «Будем ждать», - мысленно повторила Гвен и переглянулась с братом. – «А там посмотрим». Начиналось что-то непонятное.