Игры чистокровных. Начало

Внимание! Авторское предупреждение: эта и предыдущие главы происходят примерно в одно и то же время. Предупреждаю для того, чтобы путаницы не возникло. Получится как бы несколько сюжетных линий, которые чуть позже сплетутся в одну. - Une, deux, troi, une, deux, troi… За окном барабанил унылый серый дождь. Холодно, сыро и тоскливо; погода так не похожа на предрождественскую, как домовой эльф на главу общины вампиров. Капли монотонно стучат по стеклу, и стук этот гулким эхом отдается в самые дальние закоулки мозга. Таким же эхом, только гораздо более противным и дребезжащим, разносятся в голове звуки простенького вальса, с трудом извлекаемые из недр старинного рояля. - Une, deux, troi, une, deux, troi… От однообразного счета все внутри как будто захирело, отупело, связалось в один огромный морской узел; пальцы, занемевшие от бесконечного, как казалось, перебора клавиш, тяжело ныли и не гнулись. Страшно хотелось только одного – спать, спать, спать… Ну, или не спать, а просто уйти, забиться в дальний уголок, чтобы никто не трогал… - Une, deux, troi… Вальс споткнулся на очередном такте и остановился окончательно. Кори опустила руки и невинно посмотрела на мать: дескать, она не нарочно, просто так получилось… - Что происходит? – Нарцисса выглядела недовольной и даже чуть-чуть рассерженной. – Ты ошибаешься уже в третий раз, Скорпия. В чем дело? - Pardon, maman, - девочка уставилась на лакированную крышку рояля. Куда угодно, только не на женщину, сидевшую рядом с ней. – Я просто отвлеклась. - На что? Что именно так привлекает твое внимание, что ты забываешь об уроке? – Нарцисса неодобрительно покачала красиво убранной головой. – Так не пойдет. Начни еще раз с того места, где ты ошиблась. Кори мысленно взвыла. Она играла уже полтора часа подряд: гаммы, упражнения, небольшие пьески, снова гаммы… Казалось, еще пять минут музыки – и зазвенят не только мозги, но и все внутренности. - Я не буду. - Не будешь?! - Нет, - Кори собралась с духом и посмотрела на мать. – Не буду. И вы, - она специально выделила голосом это слово, - меня не заставите. Безмолвная дуэль длилась около минуты. Глаза в глаза: недовольные ярко-голубые против усталых и злых светло-серых. Наконец Нарцисса отвела взгляд. - Наверное, ты права, - чуть дрогнувшим голосом произнесла она. – Мы сегодня занимались слишком долго… Пойди, отдохни, а потом придешь в гостиную, поможешь мне принять Диану Грингласс. Она приедет к чаю… Ступай. Кори соскочила с табурета, низко присела, как и полагается благовоспитанной девочке, дождалась ответного кивка матери и, едва выйдя за дверь, пулей понеслась по коридору, тревожа портреты предков и цепляя старинные вазы. Свобода! Целых полчаса свободы! Тридцать минут без поучений, нотаций и упреков, тридцать минут полного одиночества! На что бы их потратить? Любимым ее местом в доме всегда была оранжерея. Причем даже не потому, что там росло множество разнообразных деревьев и цветов, как магических, так и немагических, и не потому, что в клетках под стеклянным потолком сидели самые причудливые и красивые птицы, а с перекладин свисали кисти редкого винограда (трогать который Скорпии было запрещено; однажды она попыталась сорвать одну кисть и получила от брата по рукам так, что два дня не могла взять палочку), а потому, что все это переплеталось настолько тесно, что человека попросту нельзя было заметить. Это-то ей и было нужно, как правило. Спрятаться, скрыться так, чтобы никто не смог найти, никто не смог увидеть даже тени, услышать даже отголосок дыхания… Именно так и надо было вести себя в их семье, чтобы не нарваться на лишние проблемы с матерью или (не дай Мерлин!) с братом. Сорвав небольшую веточку Анжу* (ну, не стал же Драко пересчитывать все до ягодки? Хотя, с него станется) и раздвинув тесно переплетшиеся побеги какого-то цветка, Кори осторожно пробралась между двумя ящиками к узкому, но длинному подоконнику и, подобрав юбку, уселась на него. За мутным стеклом открывался вид на парк; летом это было великолепное зрелище – аккуратно подстриженные кусты, пышные клумбы, стройные зеленые ряды деревьев – но сейчас, отцветший и облетевший, он представлял собой весьма унылую картину, навевавшую не менее унылые мысли. Скорпию, однако, это волновало мало: вместе с унынием парк источал какое-то странное умиротворение, а девочке необходимо было в тишине и покое обдумать все то, что случилось с ней за последний месяц. Собственно, началось все с того, что отец забрал ее из Найтмара. Не сказать, чтобы там было так уж плохо – да, холодно, да, мало еды, но все же там мало кто обращал внимание на «способности» Кори (про себя она всегда называла свою ненормальность способностями) и, к тому же, у нее там были верные друзья, сумевшие стать ее семьей за годы обучения. Некоторые из них и впрямь были ее семьей – Гвен, Сигнус, Ригс и Санни, кузены по матери; Орион Блэк, троюродный брат – опять же, со стороны матери; Берта Руквуд – какая-то дальняя родня по отцу… Все было хорошо… до того момента, как Кори ни с того, ни с сего начала кашлять. Кашель горловой, неопасный… мало ли, застудилась где-то… но нашлись, однако, доброхоты, написавшие отцу. Кто это был, Кори не знала до сих пор. Факт оставался фактом: отец, испуганный угрозой чахотки, прилетел быстрее ветра и забрал ее в Уилтшир, невзирая на все просьбы, слезы и угрозы сбежать. «У тебя слабые легкие, дочка… Лучше не рисковать. Я найду тебе другую школу…». Стоит ли говорить, что почти сразу по приезду Кори свалилась в постель с нервной лихорадкой? Дальше – больше. Нарцисса, к ужасу своему, заметила, что ее дочь – вовсе не та благовоспитанная молодая барышня, какой ее хотела бы видеть мать, поэтому леди Малфой, сцепив зубы, пришлось «исправлять огрехи», т.е. заняться воспитанием девочки самостоятельно, за что она и взялась, причем очень круто. Игра на рояле, танцы, вышивание, этикет и иностранные языки – все это, помимо обязательных магических дисциплин, входило в программу Шармбатона; предполагалось, что Скорпия поступит туда после рождественских каникул, а до того побудет дома. Почти никому в семье, кроме Люциуса, которому так было спокойнее за дочь, это не понравилось: Скорпии – потому, что ее отрывали от привычной среды и фактически запирали в четырех стенах; Нарциссе – потому, что это грозило многократными домашними ссорами и скандалами, а Драко попросту терпеть не мог сестру, и каникулы в одном доме с нею были для него равносильны месяцу отработок в школе. При мысли о брате Кори содрогнулась. Для нее каникулы с ним в одном доме были не отработками, а медленной, мучительной казнью. Братец еще найдет способ выразить ей свое неудовольствие, значит, нужно быть готовой к очередной порции придирок, издевательств и побоев. К родителям можно даже не обращаться – отца вечно нет дома, а мать никогда не встанет на ее сторону… Кори тяжело вздохнула. Сколько она себя помнила, они с Драко никогда не жили мирно. В раннем детстве их отношения носили характер легкого соперничества, позже соперничество переросло в недопонимание и неприязнь, а в последние два года – в патологическую, почти безумную ненависть. Драко сестру ненавидел и тиранил при первой возможности; Скорпия брата ненавидела и боялась. И чем ближе были каникулы, тем страшнее и тоскливее ей становилось… Под потолком что-то захлопало, вырвав Кори из невеселых мыслей. Она подняла голову и, к огромному удивлению, увидела маленького серого воробья, бестолково бьющегося в стекло крыши. Наверное, птица залетела сюда через небольшую дыру в торце, а вот выход найти не смогла. Девочка облизнула губы. Она, конечно, небольшого роста, но, если встанет на цыпочки на один из ящиков, то сможет дотянуться до форточки и открыть ее. А потом выгнать воробья чем-нибудь не очень тяжелым. Хочет птичка того или нет, но она будет свободной. Кори по себе знала, каково это – сидеть в пестрой и богатой клетке практически без любви и тепла. До пункта «открыть форточку» все прошло гладко. А вот дальше… Оказалось, что роста Скорпии все-таки маловато для того, чтобы отодвинуть золоченую щеколду на небольшом окошке. Балансируя на краю ящика с землей и растениями, Кори попыталась стукнуть по рычажку длинной толстой веткой какого-то дерева, подобранной тут же. Нулевой результат. Еще раз, еще и еще… То же самое. Кори быстро оглянулась. В оранжерею вот-вот могли войти мать или кто-то из прислуги, тогда неприятностей точно не оберешься. - Ну давай же, полезай, открывайся, - прошипела она, вновь ударяя палкой по злополучной задвижке. Трах! Не удержав равновесия, Кори упала прямиком в ящик с растениями, путаясь в стеблях и собственном платье. Палка вылетела у нее из рук и, пробив изрядную брешь в стене, рухнула рядом. Послышался звон битого стекла, и в помещение ворвался холодный декабрьский ветер пополам с мелким и противным дождем. - Что там еще натворил этот ребенок?! Кори попыталась выбраться, но тщетно: при каждом ее движении ветки угрожающе трещали, а платье еще сильнее пачкалось в зеленом соке и земле. По лицу, пополам с кровью из небольшого пореза на щеке, бежали слезы; девочка вытерла их рукавом, еще больше испачкавшись при этом. Кажется, сегодня все против нее… В оранжерею быстрым шагом вошла Нарцисса. Увидев погром, учиненный дочерью, она тихо ахнула: - Что здесь происходило? - Я… я… - Кори не могла внятно говорить: мешали слезы и внезапное удушье. Так всегда бывало перед… всплесками. – Я его выпустить хотела… а там… окно… - О, Мерлин! – миссис Малфой, наконец-то заметившая воробья, раздраженно взмахнула палочкой, отпирая форточку, и птица, радостно чирикнув, вылетела наружу. – Репаро! Разбитое стекло восстановилось. Нарцисса, поджав губы, помогла дочери вылезти из зарослей, стараясь при этом не прикасаться к ней – слишком уж сильно Кори перемазалась. - Обязательно надо было туда лезть? Ты только посмотри на себя, на кого ты похожа! Такое поведение приемлемо разве что для грязнокровок и для Уизли! Я очень тобой недовольна, Скорпия! Кори на недовольство матери плевать было с Гремучей ивы. Однако одно из ее требований – посмотреть на себя – она все же выполнила. Стекло теплицы бесстрастно, хоть и не совсем четко, отразило коротко стриженную белокурую девочку с болезненным, хоть и тонким, лицом, слишком маленькую и худую для своих тринадцати лет, в нарядном, но грязном платье и с исцарапанными руками. Благонравная девица, ничего не скажешь. - …Переоденься и спускайся в гостиную, - начала фразы Кори не услышала. – Миссис Грингласс уже приехала. И поторопись, будь любезна! - Никуда я не пойду… - Не пойдешь? – опасно прищурилась Нарцисса. - Нет, - прошептала Кори. – Нет. Оставьте меня в покое! Ее знобило; ноги подкашивались от навалившейся враз усталости, а перед глазами замелькали вдруг красные круги. Сейчас… сейчас… еще немного, и она не сможет себя контролировать. Тогда от поместья не останется ничего… и никого… только камни, стекло и мертвецы… камни, стекло и мертвецы… камни… С другой сторон, может, лучше попытаться потерпеть, как-то перебороть себя? В конце концов, она уже дважды за день перечила матери. Будь дома Драко, ей бы не сошло это с рук. Красные круги замельтешили еще сильнее. Кори сцепила зубы. Нет, только не сейчас… - Ну-ка, - прохладная ладонь легла девочке на лоб, приятно освежая и успокаивая. – Конечно, я так и знала. Почему ты сразу не сказала, что нездорова? Обычно Кори злила привычка матери объяснять все неудобные ситуации ее болезненностью, но сейчас девочка была этому только рада – резко повышалась вероятность того, что ее не тронут до конца дня. - Я… я хорошо себя чувствовала поначалу и не хотела вас тревожить. - Вздор. Ты знаешь, что обязана говорить мне когда тебе дурно, даже если совсем немного, - Нарцисса убрала руку с головы дочери. – У тебя жар. И, видимо, я никогда не научу тебя обращаться ко мне на «ты», когда мы наедине. Кори промолчала. «Ты» можно было говорить только ровесникам или тем, кого любишь. Гвен любит мать и отца, и она никогда не говорит никому из них «вы» - только если она обращается сразу к ним обоим. А Кори дома говорит «ты» только отцу, ну и еще брату – он старше всего-то на два года, хотя ведет себя так, будто на все двенадцать. Лучше было бы, если так – тогда Скорпия тоже смогла бы ему «выкать»… - Тебе следует подняться к себе в комнату и лечь в постель, - тоном, не терпящим возражения, продолжала мать. – Зелье я тебе принесу. Постарайся уснуть, если получится… Кори механически кивала головой. Усталость давила на нее все сильнее, только теперь к этой усталости примешивалось странное, немного злое торжество: она все-таки добилась своего. Ее оставят в покое до завтрашнего утра. Что может быть лучше? Кори плохо помнила, как добралась до комнаты, как разделась и как рухнула на кровать практически в беспамятстве. Помнила только мерзкий вкус Бодроперцового зелья (дрянь, конечно, но жаропонижающее неплохое) и темноту, спасительную темноту, без снов и кошмаров. Когда она проснулась, за окном уже понемногу рассветало. Шторы были неплотно задернуты, и несколько первых солнечных лучей лежали на пушистом ковре, тяжелом бархатном балдахине над кроватью и роскошном атласном одеяле. Кори высунулась было из-под него и тут же заползла обратно: в комнате было отнюдь не жарко. - Дзанни! Раздался хлопок, и перед заспанной девочкой возник согнувшийся в поклоне домовик, кое-как закутанный в старое полотенце: - Что угодно мисс Скорпии? - Который час? - Начало девятого, мисс. - Ничего себе, - Кори вылезла из постели, поежилась и потянулась за халатом. – Сколько же я продрыхла? - Вам было так дурно, что вы проспали пятнадцать часов, мисс. Хозяйка Нарцисса велела вам передать, чтобы вы одевались и спускались в столовую, если проснетесь до завтрака. - А завтрак я, конечно, проспала? - Пока нет, мисс. Хозяйка Нарцисса только что сели за стол… - Ясно. Свободен, - буркнула Кори, кутаясь в халат. Домовик с поклоном исчез. Кори хмуро посмотрела в сторону ванной. Делать нечего, придется выходить «в свет», чтобы, опять же, не нажить себе на голову лишних проблем. Минут через пятнадцать она стояла у дверей столовой, переминаясь с ноги на ногу. Воротник у платья – другого, не того, что вчера пострадало в оранжерее – был накрахмален до хруста, манжеты сияли белизной, оборки на подоле расправлены… но все равно что-то было не так. Внутренний голос настойчиво рекомендовал не заходить внутрь, а вернуться назад… запереть замки… наложить защитные заклинания… «А пошло оно все!» Решительно толкнув тяжелую дверь, Кори вошла, присела, подняла было голову… и поклялась больше не посылать свою интуицию. Никогда и никуда. Потому что то что ждало ее (не интуицию, а хозяйку) в столовой, было даже не неприятным сюрпризом. И даже не очень неприятным сюрпризом. Это было самой большой подлянкой из всех, что когда-либо встречала Скорпия Малфой на своем жизненном пути. - Эм… доброе утро, - пролепетала она. Затем еще раз оглядела столовую и обреченно добавила: «Всем». - И тебе доброго утра, Корицисс, - ухмыльнулся Теодор Нотт. – Сурки вылезли из спячки? - Да, - осторожно ответила Кори, обходя стол с другой стороны от брата. – Да. Пожалуй. Свободных мест была масса… но, к сожалению, у каждого члена семьи оно строго фиксированное. Тяжело вздохнув, Кори уселась напротив Драко; слева от нее сидела мать, справа – Панси Паркинсон. Похоже, братец весь свой курс сюда привез, во главе с персональной шлюхой. - Эээ… - протянула Кори, пытаясь собраться с мыслями, пока вокруг нее суетился еще один эльф – на сей раз, с блюдами. – А… почему вы так рано приехали? И как надолго? Драко, разрезавший на тарелке яичницу, наградил сестренку таким взглядом, что той остро захотелось провалиться сквозь землю. - Наш новый директор позволил нам приехать на несколько дней в качестве особой награды за неоценимую помощь, которую мы оказали при раскрытии преступления государственной важности, - очень спокойно произнес он. – Я пригласил своих друзей в гости. Мы здесь пробудем около недели, может, двух, потом снова уедем. Тебя что-то не устраивает, Скорпия Нарцисса? - Нет, - Кори опустила глаза. – Все в полном порядке. Какой уж там порядок! Однако лучше уж сейчас солгать, чем потом носить глухие платья и кофты с длинными рукавами, пряча синяки на плечах и спине. Да и потом, две недели – не такой уж и большой срок… Нельзя гарантировать, что стычек с братом не будет вообще, но можно попытаться сделать так, чтобы их было как можно меньше. Завтрак проходил почти в полном молчании. Кори практически ничего не ела – ей кусок не лез в горло – а лишь уныло болтала ложкой в тарелке с кашей и исподлобья рассматривала однокурсников Драко. Всех их она знала достаточно давно: вон Блейз Забини, Казанова недоделанный, пушит хвост перед толстенькой Милли Буллстроуд, а та и рада, дурочка – мужского внимания ей перепадает не так уж и много… Тео Нотт – единственный нормальный человек в этой компании, с ним хоть поговорить можно… вообще непонятно, что он здесь забыл… Дафна Грингласс – с ней самой Кори общалась мало, но с ее сестрой Асторией они считаются подругами. Асти – неплохая девчонка, но до Самайны ей далеко… Винс и Грег, как всегда, уничтожают все съестное в радиусе двух метров. Правильно, ребята, еда – превыше всего, склоки могут и подождать… На брата и его пассию Скорпия старалась не смотреть. - Ты можешь пересесть? – раздраженно спросила Панси, когда Кори в очередной раз искоса оглядела сидящих за столом. – Сил больше нет наблюдать твою кислую мину! - Это мое место, - огрызнулась девочка. – Сама пересаживайся, если хочешь. Мне на твою мопсиную морду любоваться, знаешь ли, тоже не очень-то приятно! Щекастое личико Паркисон пошло алыми пятнами. - Да как ты смеешь? - Хочу, могу и смею, - мило улыбнулась Кори. Эту «формулу» она позаимствовала у Гвен. – Я у себя дома, если что. Панси покраснела еще сильнее и, наклонившись к соседке, прошипела: - Когда Драко на мне женится, я тоже буду здесь у себя дома. И первое, что сделаю – вышвырну тебя вон! - Мой отец не позволит этого сделать, - так же прошипела в ответ Кори. – И потом, ты уверена, что мой брат на тебе женится? Малфоям шлюхи не нужны. - Я-то хоть шлюха, а не уродина, как некоторые! Как ты, например! Мне заранее жаль твоего мужа: бедняжка, просыпаться и видеть рядом с собой в постели инфернала – это выше человеческих возможностей! В глазах у Кори потемнело. Да, она знала, что некрасива, что больше напоминает ожившего мертвеца, чем обычного подростка… Но одно дело – знать, и совсем другое – выслушивать это от разных девиц сомнительного поведения. Мимо девушек как раз пробегал домовик с подносом. Улучив момент, Кори потихоньку подставила ему ножку; эльф споткнулся, и содержимое небольшого серебряного кофейника выплеснулось прямиком на нежно-сливочное платье потенциальной невестки. Панси заверещала, Дафна прыснула в кулачок, и даже Крэбб с Гойлом на минутку оторвались от еды. - Маззи испортил платье мисс! – запричитал домовик. – Маззи не нарочно! Маззи накажет себя, но Маззи все отстирает! - Ах ты… ты… - Паркинсон, судя по всему, не находила слов от возмущения и боли – кофе, все-таки, был отнюдь не холодным. – Маленькая ты дрянь! - Панс, ты сейчас про кого – про эльфа или про Скорпию? – поинтересовался Драко. - Про твою сестру, конечно! – взвизгнула та. – Миссис Малфой, простите пожалуйста, но ваша дочь… это… это нечто! Я сама видела, как она дала подножку этому Маззи! Стало очень тихо. - Нет, это невозможно больше терпеть, - Нарцисса нервно скомкала салфетку и бросила ее на тарелку. – Скорпия, выйди из-за стола. Поешь у себя в комнате, если не умеешь вести себя в приличном обществе. Мне нужно два раза повторять? Кори с грохотом отодвинула стул, чеканя шаг, вышла из столовой и от души грохнула дверью за собой. По широкому светлому коридору дошла до холла с главной лестницей и уселась на нижнюю ступеньку, обхватив колени руками. Надоело! Надоело все – мать, брат, его подстилка, уроки французского, бренчание на рояле и бесконечное корпение над дурацкими вышивками! Права, ох, тысячу раз была права Гвен – она, Скорпия, лишняя здесь. Она – изгой, ненормальная, уродка; она не вписывается в картину идеальной аристократической семьи. Чужачка, странное существо, чудом не умершее при рождении, маленький монстр… Не проще ли этому монстру вернуться к себе подобным? - Убегу, - прошептала Кори, смаргивая неожиданно набежавшие слезы. – Убегу… В Найтмар, в Азкабан, просто на улицу… лишь бы подальше отсюда. Дальше от них всех. – Внезапно, как будто решившись на что-то, она вскинула голову к потолку и выкрикнула: «Убегу»! - Не зарекайся, - лениво пробормотало огромное зеркало сбоку от девочки. – Как еще жизнь повернется… *** Оставшийся день прошел на удивление мирно. Уже к обеду Кори вновь пустили за общий стол; правда, Нарцисса решила, что за дочерью нужен глаз да глаз, и усадила ее между собой и сыном. В результате, Кори час провела на раскаленных углях пополам с иголками: беспрестанное ожидание выговора с одной стороны и пинка (в лучшем случае, в худшем – слабенького Круцио в бок) с другой отнюдь не способствуют спокойному усвоению пищи. Десерта ее тоже лишили, но Кори это волновало мало: во-первых, она не была сластеной, а во-вторых, примерно через час после инцидента с кофейником ее отозвала в сторонку Дафна, озорно подмигнула и, шепнув: «Здорово ты с Паркинсонихой… молодец… давно ее пора было на место поставить… держи!», сунула в руку коробочку шоколадных лягушек. Мелочь, а приятно. Сразу после обеда Драко с дружками заперся где-то у себя, а Кори позвала на свою половину мать – заниматься музыкой, и продержала за роялем до самого ужина. Когда девочка плелась к себе в комнату, голова у нее трещала и раскалывалась, а кисти напрочь отказывались шевелиться. Братец, встретивший ее в столовой, довольно хмыкнул, но ничего не сказал. И на том спасибо. Точно так же прошел и второй день, и третий, с той только разницей, что на Панси Паркинсон больше никто ничего не опрокидывал – она сидела достаточно далеко. Драко сестру не трогал – он вообще ее не замечал, а остальным до нее попросту не было дела. Так что, не считая ежедневных нудных гамм и упражнений, все было достаточно хорошо. Однако, как не уставала напоминать себе Кори, все хорошее имеет свойство заканчиваться. Вот и покой в доме Малфоев не заставил себя долго ждать. Это случилось примерно через неделю после приезда Драко и компании. Кори возвращалась из будуара матери: на этот раз Нарцисса осталась недовольна шитьем девочки и заставила ее переделывать весь узор из-за нескольких неаккуратных стежков. Было уже достаточно поздно, однако из-под двери одной из комнат второго этажа лился свет. Кори подошла ближе и разочарованно вздохнула – комнатой оказалась малая библиотека. Заходили туда достаточно редко; собственно, малая библиотека была хранилищем для книг и старых газет, которым не нашлось места в библиотеке большой. Кори уже хотела уйти, как вдруг до нее донесся голос брата: - Ну и что? Кори напряглась. Что этому $%^&$^%&% понадобилось в библиотеке в столь поздний час? - И что? – настойчиво повторил Драко. – В чем проблема, Нотт? Повторяю тебе еще раз: в Найтмаре нам ничего не угрожает. У Кори перехватило дыхание. Они говорили об ее школе! Но… зачем им туда ехать? Неслышно ступая, девочка подошла к двери и прижалась к щелке ухом. Подслушивать, конечно, нехорошо, но…но она должна знать, о чем идет речь! Что эти папенькины сыночки забыли на ее острове? - Это ты так думаешь, - сумрачно отозвался Нотт. – Я так не считаю. Я видел их, Малфой, и я знаю, на что они способны. Мокрого места от нас не останется, вот что. - Да они наверняка будут заняты… - Драко грязно выругался. – И потом, нас больше. - Важно не количество, а качество, - судя по голосу, Тео хмурился все сильнее и сильнее. – Да и одно другому не мешает. Можно и возиться с этим… шрамоголовым, и одновременно гоняться за нами. Или ты полагаешь, что Гвен и Сигнус воспылали к тебе братской любовью? Особенно после того, как они узнали о твоем обращении с Кори… - Давай сейчас не будем о Скорпии? - Нет, будем! – кажется, Нотт хлопнул по столу ладонью. – Ты ее совсем запугал, разве не видишь? Она даже звука твоего голоса боится! - Вот и хорошо. - Хорошо?! По-твоему, когда твоя сестра тебя ненавидит – это хорошо?! - Теодор Нотт, или ты немедленно прекращаешь выгораживать эту мелкую тварь, или я решу, что ты в нее влюблен, черт тебя подери!!! В библиотеке все стихло. Кори тоже замерла, пытаясь переварить полученную информацию. Гвен, Сигнус… При чем здесь они? И Шрамоголовый… Кто это? - Давай договорим завтра, - буркнул, наконец, Драко. – Сейчас у меня нет ни сил, ни желания. - Ну, конечно, - хмыкнул Нотт. – Как всегда, когда тема тебе неприятна. Мой тебе совет, Дрейк: помирись с сестрой. Она тебе много интересного расскажет… - Еще не хватало! Кори едва успела отскочить от двери и укрыться за портьерой, когда оба юноши вышли в коридор. Дойдя до лестницы, Драко внезапно остановился и хлопнул себя по лбу. - Ты чего? – спросил его Тео. - Забыл совсем! Книгу одну хотел посмотреть… Ты иди, я догоню. Нотт пожал плечами и ушел. Драко вернулся к библиотеке, неторопливо прошелся пару раз мимо того места, где пряталась сестра, зевнул, потянулся… - Гоменум Ревелио! Кори дернулась было в глубь тяжелого бархата, но поздно – сильные руки уже выволакивали ее из убежища. - Так-так, и кто у нас тут? – голос брата звучал с нескрываемым злобным торжеством. – Мисс Отродье века, не так ли? Видел бы Нотт, кого он так только что защищал… Ты ведь все слышала, не так ли? - Н-нет… - Врешь! – Драко наотмашь ударил ее по лицу. – Как ты могла не слышать, если подслушивала? - Я не подслушивала… - И опять врешь! – другая оплеуха, по другой щеке. Не дай Мерлин, лицо распухнет… - Мама говорила правду: ты совсем распустилась. - Нет! - А я сказал – да, - Драко сгреб сестру за шиворот и потащил прочь. – Она слишком добра к тебе. Слишком многое позволяет. Ничего, придется мне тобой заняться… Кори оцепенела от ужаса. Нет, в старинных чистокровных семьях это было обычной практикой: младшие дети поступали на попечение старших и обязаны были слушаться их, как родителей. Полагалось, что одних это научит ответственности за подопечных, других – покорности и послушанию. Но было здесь одно «но»: в разных семьях у разных детей были свои взгляды на воспитание братьев и сестер. Если Тори Грингласс без спросу брала вещи сестры, Дафна отчитывала ее, но только и всего. Если Малколм и Конрад Макнейры слишком сильно расходились во время игры, Уолтер вразумлял их хорошей братской затрещиной – и все. А вот если Драко Малфоя что-то не устраивало в поведении сестры, то он поступал куда проще – избивал ее в кровь первым, что под руку попадется. Кори не знала, почему он так ее ненавидит. Санни как-то предположила, что причина – банальная ревность: все-таки с дочерью Люциус Малфой проводил гораздо больше свободного времени, чем с сыном. Кори с кузиной согласилась, но одной ревности ей показалось мало: должно было быть еще что-то… Так что сейчас Кори весьма ясно представляла, что будет, если Драко все-таки ею «займется». - Не надо, - шептала она, пока брат волок ее по коридору. – Не надо, пожалуйста… Я больше не буду… - Снова врешь! – Драко грубо втолкнул девочку в одну из темных комнат; Кори не удержалась на ногах и растянулась на старинном паркете. – Еще как будешь, я-то тебя знаю! Маленькая, мерзкая, подлая тварь! Какого дракла ты не сдохла на этой помойке?! Кори немного приподнялась, но уже через мгновение оказалась крепко прижатой к холодному полу. Она попыталась было высвободиться, однако Плеточное, пришедшееся по лопаткам, заставило ее лежать смирно. - Это тебе за то, что подслушивала под дверью! От второго заклятья Кори чуть не взвыла – удар пришелся почти на тоже самое место, что и первый. - А это за то, что врала мне в лицо! И еще один… - А это за то, что облила Панси! После пятого удара наступила небольшая пауза. Извернувшись, Кори вцепилась в руку брату и нечаянно оцарапала ему запястье. В следующую же секунду ее с такой силой приложили головой о пол, что перед глазами замелькали звездочки, а по виску побежала струйка крови – теплая и липкая. - Дерешься, дрянь?! Удары посыпались с утроенной частотой. Кори сжалась в комочек, стараясь по возможности защитить лицо и грудь. «Попытайся расслабиться – тогда не так больно», - учил ее когда-то Орион Блэк, ее кузен, сын отщепенца и отъявленный хулиган: вот уж кого драли, как сидорову козу… Кори в школе тоже порядком доставалось, но это было зачастую справедливо и далеко не так унизительно. А здесь ее просто смешивают с грязью, избивают, как последнюю эльфийку-прислугу; в очередной раз доказывают, что в этом доме она – никто, ошибка природы, генетический сбой… «Пусть это закончится. Пожалуйста. Пусть он меня убьет и его посадят в Азкабан. Или отдадут дементорам». Небо услышало только первую часть ее молитвы. - Поднимайся и выметайся, - буркнул, наконец, Драко. – Хватит с тебя. И запомни: не дай Мерлин еще что-нибудь выкинешь – шкуру спущу! Ясно? - Да, - Кори с трудом встала и пошатнулась: спину пронзила острая боль. – А сейчас ты что делал? Брат крепче стиснул палочку: - Дерзишь? Тебе что, добавить? - Н-нет… - Тогда пошла вон. Добравшись до своей спальни, Кори первым делом бросилась к зеркалу и чуть не расплакалась. Картина была просто ужасная: лицо и часть волос перемазаны кровью, на лбу, ближе к виску – огромная бордовая ссадина, левая щека чуть припухла, а на платье тут и там проступают алые полосы. Моргана, а ведь так, скорее всего, будет каждый день; Кори даже синяки не будет успевать сводить, Паркинсон и Ко сделают вид, что ничего не происходит (ну, может, Дафна с Ноттом возмутятся, но кто их будет слушать?), а маман объяснит все ее неуклюжестью: дескать, шла по лестнице, упала, пересчитала ступеньки ребрами. Что? Очень часто падает? Ну да, она же такая неловкая! Кори прижалась лбом к стеклу зеркала. Здесь за нее никто не заступится… ну, почти никто, кроме все тех же Грингласс и Тео. Что же делать? Бежать! Спонтанная идея, возникшая в голове у Кори несколько дней назад, внезапно оформилась в четкую и ясную мысль. Бежать! Конечно же, бежать! В Найтмар: там Гвен, там Сигнус и Орион, там ее не дадут в обиду. Хотя, если верить болтовне братца, они все тоже туда зачем-то едут… Но пусть Драко только попробует что-нибудь сделать с ней в присутствии кузины – мигом в Мунго отправится! Гвендолин двоюродную сестру любит не меньше, чем родную, и порвет за нее глотку кому угодно. Так что… Сбор вещей много времени не занял: мешок, с которым Кори ездила на остров, стоял не разобранным с самого ее прибытия, а уложить книги и кое-что из еды (у какого же уважающего себя человека нет заначки?) и артефактов было делом пяти минут. Проблем с перемещением в школу тоже не возникло: перед самым отплытием Сигнус потихоньку сунул кузине в руку самодельный портключ до причала в Норфолкской гавани, откуда отходил паром до Найтмара. Казалось, даже обитатели Малфой-Мэнора были рады, что Кори сбегает: к ней никто не зашел, не выговорил за то, что она еще не в постели… Что ж, радуйтесь! Сейчас вашей головной боли по имени Скорпия Малфой здесь не будет – ищите ее потом, если захотите! А ведь один-то человек точно захочет… При мысли о том, как расстроится отец, когда не найдет ее в поместье, Кори помрачнела. Может, все-таки остаться? Взгляд упал на отражение в зеркале, в частности, на ссадину. Нет. Отца Кори очень жаль, но если она останется здесь хоть еще на день, то умрет. - Портус, - тихо произнесла девочка, касаясь палочкой (слава Мерлину, мать не догадалась ее отобрать!) небольшого деревянного кругляшка, выкрашенного черной краской. Портал окутался синеватым светом. Большая, роскошная и жарко протопленная комната исчезла. Вокруг Кори возникла темная, мрачная пристань с далекими очертаниями доков и кораблей; в лицо дунул резкий соленый ветер, холод тут же пробрал до костей, а старые по меркам Малфоев ботинки заскрипели по снегу. Получилось! Довольно улыбнувшись, Кори поправила вещмешок (спина отозвалась тянущей болью; хоть перед побегом девочка и убила полчаса на бадьяновые примочки – остановить кровь и стянуть раны – помогло не слишком) и бодро зашагала к ближайшему причалу. - Извините, сэр, - вежливо обратилась она к потрепанному старичку, дремавшему на тумбе, - паром до Азкабана откуда отходит? - Ась? – не понял дед. – Што-о? - Па-ром до Аз-ка-ба-на от-ку-да от-хо-дит? – раздельно произнесла Кори. - Да отсюда и отходит, - старик зевнул, потянулся и пристально оглядел ее с головы до ног. – Только там мест нет. Сердце у Кори рухнуло куда-то в район желудка. Нет, этого не может быть… - Как нет? – упавшим голосом спросила она. – А… когда следующий? - Через неделю. Нет. Нет. Только не это. Назад она не вернется, значит, придется неделю бродяжничать, а тогда ее точно найдут. Что будет потом, Кори боялась представить. - Что, совсем нет? - Ну, в каюте-то точно, - прищурился старик и вдруг понизил голос. – От кого бежишь, парень? - Бегу? - Ну да. Не сам же ты себе так лоб расквасил. Да и скула вон синеть начинает… Так от кого? - От отчима, - ответила Кори, в глубине души радуясь, что не надела юбку. В старых, потрепанных штанах и куртке она действительно была похожа на заморенного одиннадцатилетнего мальчишку из трущоб, а не на благовоспитанную девицу. Дед пожевал губами: - Есть чем заплатить? - Вот, - Кори вытащила из кармана несколько сиклей – все деньги, которые у нее были; ее копилка хранилась у матери. – Я их у отчима стащил… - Шустрый паренек, - старик подкинул серебро на ладони. – Как звать-то тебя? - Колин, сэр. - Полукровка? - Не знаю. Мать точно волшебница, а отца не видел никогда. Нельзя так говорить, но… надо. - Сам откуда? - Из Дорсета, сэр. - Угу… А лет сколько? - Двенадцать. Годом меньше, годом больше – какая разница? - Ладно, - старик спрятал деньги в карман мантии. – На корме отсек с углем, спрячешься там. Сиди тихо и не высовывайся, понял? - Да, сэр! – просияла Кори. – Спасибо, сэр! Угольный отсек оказался мерзкой и зловонной ямой, кое-как обшитой грубым тесом, но, во всяком случае, там было тепло и темно. Кори поудобнее устроилась на мешке с углем и вытащила из-за пазухи бутылку с водой – после соленого воздуха страшно хотелось пить. Ближайшие несколько часов ей предстояло провести в компании крыс, уголовников и старого, ворчливого кока, готовящего для последних баланду, сидеть на неровных кулях и дышать спертым воздухом. Но то были мелочи по сравнению с тем, что через несколько часов она, наконец, будет дома.