Игры чистокровных. Начало

Музыкальная тема Найтмара и найтмаровцев: http://vk.com/audio?performer=1&q=Les%20Miserables%2025th%20Anniversary (первая половина). Обычно я стараюсь подбирать музыку так, чтобы соответствовали и текст, и настрой, но здесь с текстом облом вышел. Глава достаточно важная, потому что в ней содержатся боле чем прозрачные намеки на то, что вас так интересует… - Ты уверен, что это хорошая идея? - Я – нет. Гермиона уверена, - Гарри потер лоб: шрам зудел невыносимо. – Не знаю, правда, с чего она так решила… Они с Роном сидели в библиотеке битых полчаса – с того момента, как Гарри вышел, наконец, из директорского кабинета. Неприятным сюрпризом стало для него возвращение Малфоя-старшего в совет попечителей, а роспуск Инспекционной дружины – и вовсе ударом ниже пояса. Конечно, не лицезреть довольную физиономию Хорька добрых две недели – удовольствие немаленькое… но практически не ощутимое, особенно если учесть, что сам ты сидишь в Хогвартсе чуть ли не под арестом, в ожидании неизвестно чего. Название школы, в которую его отправляли на «исправление» - Найтмар – ничего не сказало Гарри, и даже Рон, который куда лучше друга разбирался в реалиях магического мира, долго морщил лоб прежде чем заявить, что впервые о такой школе слышит. Верная себе Гермиона предложила поискать нужные сведения в библиотеке и сейчас с проворством обезьяны лазала по стеллажам, пока мальчишки дожидались ее в зале. - Я в том смысле, что… э, ну вряд ли тебе это пригодится, - неуверенно продолжал Рон. – Там же не написано, что за люди там учатся и вообще… - Информация, Рональд, лишней не бывает, - Гермиона возникла словно бы из ниоткуда, свалив на стол перед друзьями две книги – одну потолще и пострашнее а вид, другую потоньше. – Гарри, это просто возмутительно! Если Амбридж хотела тебя уничтожить, то ей это практически удалось! - Не понял…- насторожился тот. - Вот, читай, - подруга подтолкнула к нему более тонкую книгу. – Это «Перечень школ магического мира», самообновляющийся. Если какая-то школа… - Возникает или перестает существовать, то этот факт тут же появляется в этой книжонке, - скучающим тоном закончил Рон. – Спасибо, мы в курсе. Гермиона возмущенно фыркнула, но промолчала. Гарри открыл «Перечень» на странице, посвященной Найтмару и прочел: « Школа волшебства для детей с отклонениями в магическом развитии Найтмар была основана в 1705 году. Имя основателя неизвестно; по одной из теорий, им был Герхард Горделивый, выдающийся маг 18-го столетия. Достоверно известно, что у Герхарда была дочь, которую в свое время не приняли в Хогвартс – девочка была необычайно сильным стихийным магом, но, к сожалению, не могла контролировать себя в полной мере, поэтому ее обучение совместно с прочими детьми было крайне небезопасно. По мнению историков, именно это сподвигло Горделивого на основание Найтмара… » - Что значит – для детей с отклонениями в магическом развитии? – спросил Гарри. - Сейчас объясню, - Гермиона нервно заерзала на стуле. – Допустим, в семье волшебников рождается ребенок, обладающий русалочьей магией… - Но это же здорово! - Дослушай меня, Гарри Джеймс Поттер! – взвилась Гермиона. – Это не здорово. Это ненормально, как если бы у людей родилась русалка или гриндилоу. Такой ребенок уже не может обучаться в Хогвартсе – неизвестно, как поведет себя его магия, так что в старину таких детей просто убивали. - И откуда ты только это знаешь? – проворчал Рон. - Вот отсюда, - Гермиона хлопнула по второму тому, и тот попытался ее укусить. – Здесь описаны все виды подобных аномалий. Родиться ведь можно не только с русалочьей, но и троллиной магией, магией кентавров, вампиров… - У троллей и вампиров есть магия? – прыснул Рон. - Если здесь написано, то есть, - отрезала Гермиона. – Читай дальше, Гарри. «Здание Найтмара располагается на острове Азкабан, в двухстах метрах от печально известной крепости. Магический фон, создаваемый дементорами, позволяет скрыть все стихийные всплески от магглов, хоть и не всегда успешно – по последним сведениям, маггловские моряки часто жалуются на то, что в том секторе барахлит электроника. Первоначально Найтмар не зависел от Министерства Магии, однако в 1981 году все изменилось. На одном из заседаний Визенгамот признал школу самым подходящим приютом для детей Пожирателей смерти, осужденных на пожизненное заключение, и Министерство взяло Найтмар под свой контроль. Впоследствии туда стали принимать не только детей Пожирателей, но и всех тех несовершеннолетних, чьи родители оказались в Азкабане.» - Дети Пожирателей? – шокировано перепросил Гарри. – Дети Пожирателей? Рон мрачно кивнул: - Те слизеринцы, что сейчас учатся с нами – всего лишь малая часть, Гарри. Кому-то повезло, и их вывезли за границу, так что сейчас эти уроды в Дурмстранге или Шармбатоне, а кто-то остался и попал в Найтмар, - он нервно хохотнул. – Не хотел бы я встретиться с отпрысками Лестрейнджей или Долохова… - А кроме того, Гарри, - продолжила Гермиона, - Найтмар слишком далеко от Министерства, чтобы контролировать его так же, как Хогвартс. Почти наверняка эти дети бегают на свидания к родителям… Кто знает, что им рассказывают их отцы и матери? Ведь в Азкабане сидят не просто рядовые Пожиратели – Грюм рассказывал, что в особом блоке замурован почти весь… ну, не знаю, офицерский состав, что ли. Самые верные, самые близкие. И их дети – это не Малфой со своими прихлебателями, это кое-что другое, гораздо серьезнее. При мысли о том, что где-то там, за много миль, на далеком и почти заброшенном острове подрастает новая армия Волдеморта – армия молодых и беспощадных отморозков, одинаково равнодушных к лишениям и почестям, и готовых за своего Лорда хоть в огонь, хоть в воду, Гарри покоробило. Мда, веселенькое местечко, этот Найтмар… Амбриджаба определенно знала, куда отправлять ненавистного студента. - Что-нибудь еще есть, Гарри? – спросила Гермиона. - Что-нибудь ценное лично для тебя? - Нет, не особо, - он еще раз пробежал глазами коротенькую статью. – Только список тех, кого раньше принимали в эту школу… Эй! Рон выхватил у друга книгу: - Так, ну, понятно, русалиды – это те самые, с русалочьей магией… троллиды – с тролльей… ликаниды – магия оборотней или оборотни-полукровки… Это как? - Один родитель – обычный человек, другой – оборотень, - терпеливо пояснила Гермиона. – Оборотнем чаще всего является мать… - Да-да, все это очень интересно, - Рон вновь уткнулся в книжку. – Эльфиды – магия домовиков… ха-ха, упасть не встать, такие тоже были? Не смотри так на меня, Гермиона… Ого, Liberi mortui… - он поднял голову. – Это что еще за дичь? Гермиона, тяжело вздохнув, пододвинула второй талмуд. - Страница сто тридцать восемь. Там все есть. Гарри и Рон одновременно метнулись к фолианту, чуть не столкнувшись лбами. На указанной подругой странице, рядом с изображением чего-то, отдаленно похожего на ожившего мертвеца, значилось: <u>«Liberi mortui</u> (иногда Liberi mortis) – их иногда еще называют «новорожденные некроманты» - дети, способные видеть, призывать и разговаривать с мертвыми без подручных средств. Особых пороков магии у них до сих пор не выявлено; до определенного времени растут и развиваются как обычные дети. В возрасте 4-6 лет, реже – в 1,5-2 года, при первом выбросе магии – происходит определенный толчок, после которого у Liberi mortis начинают раскрываться способности. Внешность Liberi mortis может варьироваться; отличительными чертами вида являются бледность, худоба и темные круги под глазами, придающие сходство с реальными мертвецами. В отличие от троллидов или эльфидов Liberi mortis легко обучаемы, зачастую умны, даже талантливы; имеют врожденный талант к некромантии и Темным искусствам, однако агрессивны и озлобленны, вне зависимости от содержания. Необычайно живучи, способны приноровиться к любым внешним условиям. Опасными были признаны из-за неконтролируемых всплесков магии и неспособности контролировать свой талант на ранней стадии развития – слишком легко пересекая Грань между нашим миром и миром мертвых, ставят под угрозу поглощения духами и демонами как себя, так и своих близких. У Liberi mortis не существует чувства семьи – они изначально признают только одного родителя, которого и привязывают к себе узами магии; второго же попросту отторгают, как чужеродный элемент. Симптомы отторжения: глухое раздражение при нахождении рядом с Liberi mortis, необъяснимая неприязнь, реже – страх или ненависть. Если в семье есть еще дети, кроме Liberi mortis, то они попросту не выживают – их медленно, но верно вытравливает их «необычный» брат или сестра. Обычно Liberi mortis разделяют на явных и латентных. Латентные внешне ничем не отличаются от обычных волшебников, разве что долгожители – средняя продолжительность жизни у латентных Liberi mortis – 250-300 лет. Явные же имеют все признаки и способности, описанные выше, и редко доживают даже до 20 лет. Синдром Liberi mortis, как выяснилось недавно, наследственный, передающийся по наследству из поколения в поколение. Характерен для древних чистокровных семей с высокой частотностью родственных браков. Что же касается самих Liberi mortis, то они не бесплодны, как считалось ранее, однако дать потомство могут лишь в браке с себе подобным (как явным, так и латентным), либо с волшебником нечистой крови (магглорожденным или полукровкой)…» - О живых людях пишут, как о животных, - Гарри с отвращением оттолкнул книгу от себя. – «Могут дать потомство…» Мерзость какая! - Еще большая мерзость те, про кого это написано, - мрачно буркнул Рон. – Ты только представь себе: врожденный некромант… Да Сами-Знаете-Кто – просто лапочка по сравнению с этими детками! Не хотел бы я встретиться с кем-нибудь из них… - Гарри может с ними встретиться, - не менее мрачно отозвалась Гермиона. – Там в конце книги есть самообновляющийся реестр всех детей с этими… аномалиями. Если верить этому реестру, последний русалид в Англии родился пять лет назад, троллид – в позапрошлом году, а последний Liberi mortis – в 1982 году, то есть сейчас этому ребенку лет тринадцать-четырнадцать… - Если он жив, - уточнил Уизли. - В реестре нет даты смерти, значит, жив. Семья также не была указана – вероятнее всего, от него просто отказались вскоре после рождения, и сейчас он, вполне возможно, в Найтмаре, - Гермиона нервно теребила прядь волос. – Ох, Гарри… - Мне вот интересно, - перебил тот подругу, - в этой книге сказано, что прочие дети в семьях с Liberi mortis не выживают. А если в одной семье вдруг родятся двое Liberi mortis, что тогда? - Я не знаю, но, возможно, сработает принцип крота – выживет сильнейший… Гарри, не в этом дело! - А в чем? - В том, что тебе нужно бежать. Гарри онемел. Нет, конечно, он тоже подумывал о побеге, но слышать такое от Гермионы… - Что, прости? - Да-да, Гарри, бежать! – с каким-то остервенением повторила она. – Ты только подумай, с кем ты там встретишься: во-первых, пожирательские отпрыски, которым не могли не рассказывать про Великого Лорда, - последние два слова Гермиона выплюнула, как грязное ругательство, - и той роли, которую ты сыграл в его падении, во-вторых, дементоры – они ведь все еще действуют на тебя, так? – и, в-третьих, Liberi mortis пубертатного периода – гремучая смесь! Да ты там и недели не протянешь! - Хорошо, - Гарри глубоко вдохнул. – Допустим, я с тобой согласился. Куда мне бежать, не подскажешь? - Да куда угодно! – оживился Рон. – Хоть к Сириусу, хоть к нам – мама с папой найдут где тебя спрятать, у нас полным-полно родни… - К Сириусу лучше, - проговорила Гермиона. – Его дом нельзя обнаружить… Гарри угрюмо молчал. - Ладно, - произнес он наконец. – Я сбегу. А что будет с вами? - Не нас же отправляют в школу для Пожирателей и человекоподобных монстров, - хохотнул Рон и тут же посерьезнел. – Да ладно тебе, друг, как-нибудь выкрутимся. - Мы прикроем тебя, - Гермиона накрыла руку Гарри своей теплой ладонью. – А сами… Рон прав, что-нибудь придумаем. - Я не могу вас оставить! - Гарри, - Гермиона говорила с другом мягко, как с ребенком или умственно недоразвитым. – Тебе угрожает смертельная опасность. А нам с Роном – максимум лишение значков, ну, в крайнем случае, исключение. Я как-нибудь это переживу, да и Рон, думаю, тоже. Да, Рон? – тот согласно кивнул. – В конце, концов, Хогвартс – не единственная школа магии на планете. В прошлом году я подумывала о переводе в Шармбатон. - Ну, если так… - Гарри пристально посмотрел сначала на нее, потом на Рона. – Как и когда? - Сегодня же ночью, пока Амбридж не успела ничего предпринять. *** Поздно ночью, когда Симус, Дин и Невилл заснули, Гарри осторожно выбрался из-под одеяла и оделся. Чемодан он собрал заранее; Буклю он оставлял Гермионе, Карту Мародеров – Рону, мантию-невидимку же забирал с собой – без нее выбраться из замка никак не получалось. Немного жаль было оставлять «Молнию» в когтях Амбридж, но… - Уже все? – Рон встревожено сел на кровати, сонно глядя на друга.- Уже уходишь? - Да, - Гарри еще раз посмотрел на Карту: Филч и Миссис Норрис – у себя в кабинете, Амбридж и Снейп – в учительской. Гарри мысленно ухмыльнулся: чем это эти двое там занимались? – Будь осторожен, Рон. Береги Гермиону и Джинни. - Конечно, - Рон с чувством пожал Гарри руку. – До скорого, друг. На Рождество мы к вам с Сириусом приедем. Придерживая одной рукой мантию, а во второй сжимая чемодан, Гарри потихоньку вышел в гостиную. Никого. Отлично. Он подошел к портретному проему, прошептал пароль («Флигертиггибет»), вышел в коридор… … и тут на всю школу раздался оглушительный вой. - Черт! – ругнулся Гарри и вновь повернулся к портрету. – Флигертиггибет! Флигертиггибет! Однако холст и не думал проворачиваться. Полная Дама застыла на нем с вытаращенными глазами и распахнутым ртом, не шевелясь и не издавая ни звука. - Не так быстро, мистер Поттер, - из-за поворота вышла Амбридж в неизменном своем розовом наряде, а вместе с нею – с полдюжины авроров с палочками наизготовку. – Прекрасно! Я знала, что вы собираетесь бежать сегодня ночью, маленький вы паршивец, и благоразумно наложила на коридор Сигнальные чары, а вы и попались в мою ловушку! Прелестно, просто замечательно! - Знали? – у Гарри в голове путались мысли, одна безумней другой. – Но… как? Откуда? - О, дорогой мой мистер Поттер, - приторно улыбнулась Амбридж, - вы даже не представляете, сколько в Хогвартсе сознательных учеников, помимо Инспекционной дружины… Один из них любезно рассказал мне об одном весьма интересном разговоре в библиотеке, между вами и вашими друзьями Уизли и Грейнджер… Боюсь, им обоим придется составить вам компанию в Найтмаре… Как и мистеру Лонгботтому, который нагло солгал мне, что ничего не слышал, хотя мой источник утверждал, что Лонгботтом сидел рядом с вами… Гарри ощутил огромную благодарность по отношению к Невиллу – тот их не выдал! – и, вместе с тем, дикую злость на себя – мало того, что сам влип, так еще и друзей подставил! - Я постараюсь найти этого гада… - Увы, Поттер, в ближайшие несколько месяцев вы никого не сможете здесь найти, - Амбридж повернулась к одному из авроров. – Уильямсон, отведите Поттера в одну из гостевых комнат и заприте там. И пошлите сову в Министерство – вместо одного едут четверо, к тому же мы должны выехать, как только будет покончено с формальностями. Палочку у Поттера изъять. А это я, пожалуй, отправлю министру. Амбридж сдернула с плеч Гарри мантию. Кто-то выхватил чемодан и палочку. Уильямсон, худой человек с козлиной бородкой, почти дружелюбно подтолкнул Гарри вперед. - Давай-ка, парень, поторапливайся, - равнодушно прогудел он. *** Следующие несколько дней слились для Гарри в одну беспросветную полосу тоскливых часов. Он отказывался от еды, три раза в день приносимой ему аврорами, лежал на роскошном диване в гостевых апартаментах Хогвартса, пялился в потолок и думал о том, как же глупо он попался. Как выяснилось, Амбридж действительно была в учительской поначалу, но как только сработали сигнальные чары, старая жаба при помощи внутришкольного портала перенесла себя и отряд авроров в коридор около гриффиндорской гостиной. Имя крысы, выдавшей их с друзьями, Амбридж Гарри не сообщила – ну и не надо. Фред с Джорджем все равно найдут этого мерзавца. Иногда Гарри гадал, что же все-таки стало с Роном, Гермионой и Невиллом. В то, что их тоже отправляют в Найтимар, он не верил – Августа Лонгботтом была достаточно авторитетной дамой в магическом сообществе, да старшие Уизли могли возмутиться таким решением по поводу их сына. И все же… Слово Молли и Артура – ничто, против слова Люциуса Малфоя, а в одиночку никто, даже боевая бабуля Невилла, не может сделать. Самым ужасным в положении Гарри были оторванность от внешнего мира – аврорам-охранникам, приносивших ему еду, было приказано молчать и не заговаривать с мальчиком – неизведанность и невозможность вторичного побега. На окна и дверь были наложены защитные и сигнальные заклинания, у входа всегда дежурил кто-то из людей Жабы, а сама башня была достаточно высокой, чтобы прыгать из нее без метлы. Поэтому, когда через какое-то время пришел Уильямсон в сопровождении дюжины мордоворотов и сообщил, что пора отправляться, Гарри даже обрадовался – слава Мерлину, хоть что-то проясняется. «Путешествия» на пароме он почти не запомнил – помнил только жуткую тряску, духоту, рыбную вонь и чьи-то ноющие жалобы; когда же очнулся от зыбкого беспамятства, то обнаружил себя стоящим на скалистом берегу, Рон и Невилл поддерживали его с двух сторон под руки, а Гермиона стояла рядом, с тревогой вглядываясь в лицо друга. «Значит, и их тоже…» - Что, уже все? Приплыли? – с трудом выговорил Гарри. - Еще нет, - ответила Гермиона. – Этот остров – промежуточный пункт… Гарри, тебе очень плохо? - А то ты не видишь! – огрызнулся Рон. – Конечно, ему хреново, Гермиона! - Рядом дементоры, - напомнил робкий Невилл. Он был очень бледен, но выглядел все же лучше Гарри. – То есть не рядом, но их очень-очень много. Может быть, поэтому… - Ха, взгляните на дохляка Поттера! Спорим, он сейчас свалится в обморок? По скользким камням к друзьям приближался Драко Малфой со своей свитой. Вокруг слизеринцев скакало с десяток Патронусов, и навряд ли их собственных – Гарри узнал огромного кота Амбридж. - Все хотел спросить, чего эти хмыри с нами поперлись? – проворчал Рон. – Хотя, местечко как раз для них… - Профессор Амбридж сказала, что мы будем представлять цвет британской молодежи в этом захолустье, Уизли, - ухмыльнулся Драко. – Эй, Поттер, как ты там? Готов пойти на корм к дементорам? - Заткнись, Малфой, - тихо сказал Невилл. - Ого, кое-кто рискнул что-то пропищать? – еще гнуснее оскалился тот. – Как ты думаешь, Лонгботтом, кожаные ленты для волос идут девушкам? Ах да, ты же девственник… Но все равно, отрежь откуда-нибудь у себя кусочек шкуры – моя кузина оценит твой подарок. Невилл побледнел. Гарри от всей души пожалел, что не в состоянии дать слизеринскому ублюдку в челюсть. Положение спасла, как ни странно, Амбриджаба. - Лодки уже прибыли! – проверещала она. – Мы отплываем немедленно! Если кто-то останется – будет добираться до Найтмара сам и вплавь! Вам все ясно, мистер Поттер? На волнах у берега, действительно, покачивалось с десяток утлых посудин. На их носах чадили тусклые фонари; фигуры лодочников-найтмаровцев (а Гарри не сомневался, что на веслах сидели именно студенты) казались в неясном свете какими-то жуткими чудищами – не то горгульями, не то химерами. - Мы поплывем на этом? – сморщила свой хорошеньких нос Дафна Грингласс. - Нам нужно только переплыть пролив, разделяющий острова! – визжала Амбридж, перекрикивая недовольный гул своих любимчиков. – Уверяю вас, это абсолютно безопасно! По четыре человека в одну лодку, не больше! Багаж в отдельную – он слишком тяжел… Все расселись. Кто-то на дальней лодке дал отмашку, и небольшой кортеж двинулся в путь. Дул холодный северный ветер; ледяной дождь хлестал своими струями, как плетьми; дважды лодку чуть не переворачивало, так что о заверениях Амбридж в безопасности можно было с чистой совестью забыть. Гермиона цеплялась одной рукой за борт, другой за Рона, Невилл то бледнел, то зеленел, сам Гарри еле-еле удерживался от того, чтобы снова не отрубиться, зато лодочнику было хоть бы что – парень лишь поглядывал на своих пассажиров и мурлыкал странно высоким голосом под нос какую-то песенку. Прислушавшись, Гарри почувствовал, как у него теплеет на душе: У ладьи моей на мачтах черный и багряный паруса, А с бортов у носа смотрят зоркие зеленые глаза – Видят рифы, смерч и мели, видят сквозь туман, И чужую параллель, и наш меридиан… Да, так намного лучше. Пусть они будут путешественниками, пиратами, торговцами – всеми теми, о ком поется в этой песне, только не теми, кем они являются на самом деле – детьми, едущими в ад. По мере приближения к Азкабану становилось все холоднее – настолько, насколько это возможно. Когда из тумана перед ними возникли высокие темные башни, Гермиона всхлипнула и прижалась к груди Рона, смотревшего в пространство отрешенным взглядом. Невилла трясло. Гарри чувствовал, что его вновь накрывает беспамятство. Свои палочки они сдали Амбридж, так что Патронуса вызвать было нельзя, а значит, сейчас он снова услышит, как гибнут его родители… Лодочник как-то странно встрепенулся, выпрямился и уже намного громче затянул совершенно другое: - Веселый мертвец, пастырь черных овец, собрал он вольный сброд… «Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Я попытаюсь задержать его…» «Пожалуйста, только не Гарри…» - И вдаль погнал их по волнам ветер вольных вод… - звонкий и задумчивый голос найтмаровца вырвал Гарри из его кошмара. - Обратите внимание на эту башню, - в унылый мотив крысиным писком вклинился жеманный говорок Амбридж. – В ней отбывают свое наказание самые страшные преступники, такие, как Сириус Блэк… Гарри поднял голову. Черная громадина могильным камнем нависала над головой, и мальчик поежился: как же это крестный выдержал здесь двенадцать лет? - Йо-хо, черт нас ждал у адских врат… - отозвались откуда-то сбоку. - Нас вел прочь от песни… - вновь завел лодочник Гарри. - Вы слышите? – прошептала Гермиона. – Что это? Хор возрастал. Пели теперь не только на всех лодках, но и где-то еще; в застывшем воздухе сплетались десятки голосов, звучавших словно сквозь какую-то преграду – хриплых и чистых, звонких и глухих, мужских, по большей части, но Гарри расслышал и несколько женских, в частности – похожее по тембру на Сириуса сопрано. - Что поет пират… Внезапно Гарри оцепенел. Он понял, кто и где пел, кроме тех, что на веслах. Пели заключенные особого блока. Те самые люди, навеки замурованные в этих каменных стенах. Чем была для них песня? Знаком? Сигналом? Или они просто услышали человеческий голос и решили подпеть, чтобы убедиться в том, что вообще способны еще говорить? Лодку тряхануло на волне. Фонарь на носу мотнуло из стороны в сторону. Свет на мгновение выхватил из темноты лодочника, и Гарри чуть окончательно не свалился за борт. Перед ним в жалких обносках сидела та самая женщина с короной черных волос, которую он видел в Омуте памяти у Дамблдора и после – на старой колдографии в доме Сириуса. Беллатрикс Лестрейндж. Вот только выглядела она ровесницей Гарри. «Малфой что-то болтал про кузину… Наверное, это ее дочь.» Фонарь вновь закачало. Девчонка Лестрейндж взглянула на Гарри, на Невилла, коротко ухмыльнулась и, повернувшись к удаляющейся башне, вновь запела с каким-то мрачным, озлобленным торжеством: - Йо-хо, громче, черти, что ж нам дьявол не рад?! Как гром, голос песни – с ней хоть в рай, хоть в ад! - Туда-то мы и прибыли, - мрачно констатировал Рон. – Добро пожаловать в преисподнюю, господа гриффиндорцы. Гермиона вновь всхлипнула, а Невилл ничего не ответил – беднягу откровенно рвало прямо за борт. *** Драко было не по себе. Ну вот совсем не по себе. Ни капельки. Толпа дементоров, блюющий Гойл – кто же знал, что у него морская болезнь? – да еще и Гвен, затянувшая «Веселого мертвеца» - все это изрядно напрягало, особенно последнее. Отец рассказывал, что раньше «Веселый мертвец» звучал непосредственно перед самыми жуткими и кровавыми погромами на побережье. То, что неподалеку был Лестрейндж-холл, разумеется, совпадением не было. Так что, зная фантазию кузины и ее чокнутого братца, можно было ожидать чего угодно. Кстати, надо бы сову родителям отправить… Драко прошел пару метров по узкому, тусклому и обшарпанному коридору, завернул за угол… и остановился, как вкопанный. Крэбб и Гойл, покорно плетшиеся сзади врезались ему в спину. Перед ними, прислонившись к стене, мирно болтали две девчонки. С одной из них – рыжей и кареглазой нескладехой – Драко виделся раз или два и даже имени ее не помнил. То ли Сандра, то ли Саманта… А вот вторую он видел намного чаще, чем хотелось бы, и сейчас мог с удовольствием отдать все состояние Малфоев, значок старосты и метлу за возможность больше никогда не лицезреть эту бледную немочь. - Так-так, и кто это у нас тут? При звуке голоса брата Скорпия взвизгнула и вжалась в стену, а ее рыжая подружка лишь недоуменно нахмурилась. - Кто это, Кори? - Моя сестра не рассказывала вам обо мне, юная леди? – усмехнулся Драко. – Как это невежливо с ее стороны… Позвольте представиться – Драко Люциус из рода Малфоев, наследник Дома Малфоев и косвенно – Дома Блэк. А вас как зовут? - Самайна Лестрейндж. Лестрейндж. Сестренка двойняшек. Драко мысленно выругался – расклад был явно не в его пользу. Просто увести Скорпию Нарциссу теперь не получится – мелкая рыжая зараза обязательно встрянет, а если с ее головы упадет хотя бы один волос, то Сигнус и Гвен препарируют кузена заживо. А потом накормят его же внутренностями. С ложечки. - Я сожалею, что прервал ваш несомненно увлекательный разговор, - медленно начал Драко, тяжело глядя на сестру. – Но мне необходимо поговорить со Скорпией. Наедине. Карие глаза Санни Лестрейндж полыхнули гневом. - Три дня назад вы тоже разговаривали наедине? – с ядом в голосе прошипела она, становясь неприятно похожей на Гвен. – Видел бы ты ее после этого! Как ты думаешь, каково мне было, когда она ввалилась ко мне в комнату вся в синяках? - Послушай… - Нет, это ты меня послушай! Я ее тебе не отдам, ясно? Ни тебе, ни твоей шайке! Вы ее убьете! - Замолчи и отойди! – начал терять терпение Драко. - Еще чего! – яростно сверкнула глазами Самайна. - Санни, не стоит, - вмешалась Скорпия. – Не нарывайся… Я пойду с ним. - Не смей! - Не тебе ей указывать, - Драко по-хозяйски сгреб сестру за руку и потащил по направлению к гостевым комнатам, в которых и поселили слизеринцев. Самайна рванулась было следом, но была бесцеремонно откинута прочь Крэббом и Гойлом. – Я в семье старший, понятно? Кроме того, Скорпии Нарциссе совершенно нечего опасаться, если она будет хорошей девочкой. Ведь будет же, верно? Последнюю фразу Драко произнес с угрозой. Скорпия судорожно кивнула, несмотря на стоящие в глазах слезы. Санни вновь попыталась прорваться к подружке, но на сей раз не удержалась на ногах от толчка Крэбба и упала на грязный пол. - Вот и отлично, - Драко развернулся на каблуках. – Крэбб, Гойл, присмотрите за Лестрейндж, пока мы разбираемся. Как только увидите кого-то из ее семьи – сматывайтесь куда подальше, если жизнь дорога. До гостевых комнат они так и не дошли. Драко подзатыльником загнал сестру в ближайший чулан, где стояла старая, пыльная и жесткая тахта, стол без ножки и стул без спинки – очевидно, комнатенка использовалась как изолятор. Скорпия молчала и лишь испуганно наблюдала за тем, как брат накладывает на дверь запирающие и заглушающие чары. - Что ты хочешь со мною сделать? - Да и в самом деле, - Драко развернулся к девочке и крепко взял ее за плечи. Та поморщилась – видно, еще свежи были следы от предыдущего наказания – но промолчала. – Как ты думаешь, что мне лучше с тобой сделать? Проклясть? Заколдовать? Избить? По силе и степени доходчивости примерно одинаково. - За что? - За что?! – Драко встряхнул девчонку так, что у нее зубы клацнули. – Ты еще спрашиваешь? А ты знаешь, что отец при помощи Фаджа поднял на твои поиски весь аврорат? Что у него могли быть проблемы с сама-знаешь-чем после того, как он с трудом выкрутился в прошлый раз? - Я… я н-не думала об этом… - Идиотка! – Драко тряханул ее еще раз. – Ты нас всех под удар поставила, маленькая тварь! Что было бы, если бы Фадж не доверял нашему отцу так слепо, об этом ты тоже не думала?! Он с отвращением оттолкнул сестру. Скорпия упала животом на тахту, перевернулась на бок, и подтянув к груди острые колени, уставилась куда-то в одну точку. Драко тяжело дышал, пытаясь унять внезапно вспыхнувшую злость. - Мне раздеться? – тихо и как-то безжизненно спросила Кори. – У меня это единственное нормальное платье, не хочу пачкать его в крови. Драко скривился: - Я тебя пока не трону. Пока. Сиди здесь и думай о том, что ты натворила. Дверь пришлось зачаровывать дважды – сначала расколдовать на выходе, а потом заколдовать вновь. Перед последним Маффлиато Драко послышался было тихий плач, но юноша решил, что ему показалось. Слезы здесь делу не помогали. На ужин он все же опоздал. «Ну и черт с ним, не особенно и хотелось давиться местной баландой», - мысленно поморщился Драко. У Крэбба с Гойлом еще оставались припасы с хогвартской кухни – поделятся, если что. В Найтмаре было тихо и пустынно – студенты, преподаватели и приезжие находились в столовой. Звуки шагов гулким эхом разносились в коридоре, сосновые факелы отбрасывали на каменные стены жутковатые тени. Чем-то похоже на ночной Хогвартс, вот только сравнивать древнюю школу с этим… этой… тюрьмой для несовершеннолетних уголовников было, по мнению Драко, форменным святотатством. И как здесь холодно, намного холоднее, чем в Хогвартсе… Слава Мерлину, хоть в их комнатах будут топить. До заветных апартаментов оставалось каких-то два лестничных пролета, когда из темноты навстречу Драко шагнула высокая и худая фигура. В свете факела вспыхнули алым медно-рыжие волосы. Сигнус. - Что ты здесь делаешь? - Тот же вопрос и к тебе, - Лестрейндж облокотился на перила. - Поднимаюсь наверх, как видишь. Дай мне пройти. - И не подумаю. Некоторое время оба враждебно разглядывали друг дружку. Двоюродные братья… У кого бы повернулся язык назвать их братьями? Сигнус – малолетний убийца, игрок и Мерлин знает еще кто, сын Пожирателей смерти, гниющих в Азкабане, человек без будущего, и Драко – изнеженный наследник огромного состояния, перед которым открыты все дороги. - Проваливайте отсюда, - первым молчание нарушил Лестрейндж. – Это наша земля. Наша территория. Убирайся отсюда, слизняк, и банду свою прихвати. - А если нет, то что? – прищурился Драко. - А если нет, то… - Сигнус подкинул в воздухе охотничий нож и поймал его за остро наточенное лезвие даже не поцарапавшись. – Белый полярный лис вам тогда настанет, вот что. У нас с Гвен как раз куклы для тренировок в негодность пришли… Кстати, подружка твоя темненькая ничего так, хоть с лица и страшная. Ну, лицо можно и полотенцем прикрыть, как думаешь? Фигура у нее в самый раз, нашим парням понравится… - Не смейте трогать Панси, - прошипел Драко. – Не впутывайте ее в это, ублюдки. - Кто это здесь ублюдки? - Ты и твоя свора! Отродья психопатов и маньяков! Знаешь, мне иногда стыдно, что у меня такая родня! - А как нам-то стыдно… - Сигнус вытащил палочку из рукава, покрутил ее в руках, а затем… бросил на пол и аккуратно сплюнул рядом. Драко словно помоями в лицо плеснули. Жест кузена был древним, полузабытым, но от этого ничуть не менее оскорбительным: «Я настолько презираю тебя, что даже плевок оскорбит мою палочку меньше, чем заклятия, направленные в твою сторону!» Так что ничего не было удивительного в том, что через пару минут они все же сцепились. Без палочек – по-маггловски, на кулаках. Потасовка давалась Драко нелегко. Сигнус был и опытнее, и тренированнее, но Драко зато, в отличие о него, был сыт и весил чуть побольше. Сигнусу не хватало именно массы: он то и дело выворачивался, пытался ускользнуть от противника, нанести удар с наиболее дальнего расстояния, чтоб самого не зацепили в ответ – но ухваты и увертки выматывали намного сильнее, чем обычный мордобой. В какой-то момент Драко даже показалось, что победа будет за ним… - Вы что, вконец ох…и? Их растащили. Драко поднял голову: один из русоволосых близнецов держал его за вывернутые руки, другой с трудом удерживал на месте рвущегося в бой Лестрейнджа. Рядом с братом и его дружком со скучающим видом стояла Гвен. Преподавателей или членов Инспекционной дружины видно не было. - Лестрейндж, ты, blya, vashche ohuel! – орал кузену тот, что держал Драко. – А если б препода здесь были? Или кто из дружков его? Это ж просто pizdets na kholodets был бы! - Остынь, горячий славянский парень, - лениво бросила Гвен, и, подойдя к двоюродному брату, провела тонкими пальцами по наливающейся синевой скуле. – Что-то ты скосил немного, - задумчиво обратилась она к Сигнусу. – Несимметрично вышло. Дай поправлю. Страшный удар в глаз отбросил голову Драко назад. Еще один – по ребрам – перехватил дыхание. После двух прицельных пинков по голеням Драко взвыл от боли и упал на колени. - Вlya, еще одна! - Захлопни варежку, Долохов. Так-то лучше, - Гвен вынула нож – точно такой же, как и у брата – и неспешно крутила его в руках. – Слушай сюда, родич. Ты говоришь своей шайке-лейке… - Мои друзья – не шайка! – прохрипел Драко. - Тебя тетя не учила, что перебивать невежливо? – высвободившийся из долоховского захвата Сигнус несильно врезал кузену по зубам. Драко почувствовал, как из разбитого рта на белоснежную рубашку течет струйка крови. – Ты говоришь своей банде, чтобы они нас не видели, не слышали и не замечали, ясно? И не только нас, но и наших друзей. Иначе… - Иначе вот что! – Гвен продемонстрировала кузену длинное широкое синеватое лезвие. – Всех на нож поставим, будь уверен! - И никто нам ничего не скажет, - продолжил Сигнус. – У Паркинсон – младший брат, у дуболомов твоих – сестры, у тебя – Кори… Наследовать Рода есть кому. - Кстати о Кори, пока я не забыла… - Гвен перехватила нож за лезвие. – Если. Я. Увижу. У. Нее. Хотя бы. Один. Синяк, - каждое слово сопровождалось болезненным тычком в печень, – то у тебя будут большие проблемы. Понял? Драко злобно молчал. - Понял или нет?! – от удара под дых Драко закашлялся. - Понял, - просипел он. - Вот и отлично, - выпрямился Сигнус. – Пойдем, ребята, хватит с него. Я и так об его морду все костяшки сбил. - Ладно, хватит. Пойдем… - Пойдем… …Его – окровавленного и плачущего от бессильной злобы – нашла Панси, вернувшаяся с ужина раньше других. Нашла, молча помогла подняться, отвела к себе и обработала раны бадяном. - Дрейк, я боюсь. Давай уедем отсюда, в самом деле. Ну ее к драклам, эту Амбридж… - Черта с два, - Драко крепче прижал к себе насмерть перепуганную подругу. – Эти сволочи у нас еще получат, вот увидишь. Успокойся, Панс, ничего страшного не случилось. Про Скорпию, запертую в холодном и пыльном чулане, он так и не вспомнил. *** Оставив Сигнуса с его костяшками на попечение младшего брата, Гвен потихоньку вернулась в комнаты девочек. Черт дернул ее сегодня затянуть в бухте «Веселого мертвеца» - Принц весьма прозрачно намекнул на возможность проблем с Жабой – но зато на испуганные рожицы детишек полюбовалась. Лонгботтом так вообще чуть всю лодку не облевал от страха. Лонгботтом… Гвен сжала пальцами виски. Ох, только бы никто из юных слизней не растрепал ему о Долге Крови. Тогда они все – Сигнус, Ригель, она и Санни – окажутся в глубоком и беспросветном дерьме. Отец иногда рассказывал, с какими скандалами должники отдавали своих детей в заложники вражескому Роду, и Гвен вовсе не хотела, чтобы у них в семье было что-то похожее. Поттер и его компания оказались на диво порядочными людьми, Гвен сегодня наблюдала за ними издали. Стойкую антипатию у девушки вызвала лишь грязнокровка – зануда и зубрила, из-за которой Кори выселили из ее комнаты к мерзкому братцу. Остается только надеяться, что с малышкой все в порядке, ведь они ее так и не нашли… Санни еще не спала. Когда Гвен вошла к ней в комнату, сестренка сидела на краешке кровати спиной к двери и расплетала на ночь длинные рыжие косы. Заслышав шаги, она обернулась: - Гвен… А где Кори? - У брата и спит, - во всяком случае, Гвен отчаянно хотелось верить, что это именно так. - Это я во всем виновата, - шмыгнула носом Самайна. – Я должна была ее защитить сегодня. - Но она сама согласилась пойти с Драко, разве нет? - Да, но только он сцапал ее прежде, чем она успела договорить фразу, - Санни посмотрела сестре в глаза. – Гвендолин, научи меня драться, пожалуйста. - Ты и так умеешь, - Гвен со смехом усадила сестру перед собой и начала расчесывать ей волосы гребнем. – Я же показывала тебе все необходимые приемы самообороны… - Нет, нет, ты не поняла. Научи меня драться… по-настоящему. Как ты и Сигнус. Гребешок со стуком выпал у Гвен из рук. - Зачем тебе это? - Чтобы я могла по-настоящему защитить себя и… и Кори. Сигнус столько раз говорил, что лучшая защита – это нападение, так? - Так, - осторожно согласилась Гвен. – Но тебе вовсе незачем на кого-то нападать. Для этого как раз и существуем мы с Сигнусом. - Да, но вас может не оказаться рядом, - Санни вывернулась из рук сестры и умоляюще на нее посмотрела. – Пожалуйста. Научи меня этому, я тебя очень прошу. Гвен поджала губы: - Хорошо. Я покажу тебе еще парочку приемов. Но о большем не проси. «Тебе вовсе не нужно уподобляться мне или Сигнусу», - думала она, разглядывая насупившуюся сестренку. «У нас было просто отвратное детство, и это оно сделало нас такими, какие мы есть сейчас. Пусть хоть кто-то в нашей семье побудет нормальным ребенком. Нормальным в полном смысле этого слова. Пусть это будешь ты, Самайна Вальбурга».