И я приду, когда другие не придут

Почти двести лет одиночества из кого угодно сделают личность нелюдимую, наслаждающуюся компанией себя самого и, разве что, какого-нибудь питомца. Лея сорвала невероятно плачевный куш: будучи лишенной дара речи (в самом прямом смысле этого слова), девушка от природы была безмерно стеснительной. И если в детском возрасте, когда мы чуть меньше заботимся о том, что думают о нас другие, она пыталась поладить с остальными духами, то, отмечая свой сто восемьдесят третий день рождения в полном одиночестве, Лея испытывала облегчение. Вот уже целый год она жила в Мондштадте. Само осознание этого могло вызвать дрожь в коленках (если бы Лея передвигалась по земле). Целых двенадцать месяцев она провела вдали от родного дома, мучимая мыслями о нем. Если бы у нее остались там близкие, вероятно, Лея сошла бы с ума от переживаний. Но в нынешней ситуации испытывала беспокойство лишь из-за оставленных малышей, которых навещала. На какие только ухищрения не шла девушка, а все ради хотя бы толики сведений о покинутой стране. Под видом странницы останавливалась на постоялых дворах, чтобы послушать разговоры местных; в обличье пьяницы заваливалась в таверну и несла несусветную чушь о разрушенном мире, хоть никто ее не понимал; и даже притворялась провидицей, якобы видевшей падение целого континента. Падкие на сплетни жители Мондштадта с радостью поддерживали разговор, но итог беседы сводился лишь к слухам да теориям. В конечном счете Лея убедилась, что никто наверняка не знает о случившемся. Но однажды ей пришла в голову совсем уж безрассудная затея. День и ночь Лея по пятам следовала за капитанам кавалерии Ордо Фавониус в ожидании, когда тот вновь отойдет ко сну. И в очередной раз убедилась, что если всех детей приносит божественная птица, то Кэйю Альбериха посылкой доставили из неизведанных краев, где живут некие сверхлюди. Им не нужна ни еда, ни сон. Они черпают силы из алкоголя и издевательств над людьми. За время своих преследований Лея не раз дивилась умению капитана втираться в доверие к любой категории существ: от бандита до бога (в иные моменты казалось, обладай он знаниями языка хиличурлов — и с теми подружился бы). Хотя, удивлялась она скорее способности жертв капитана в упор не замечать откровенную ложь, особенно из уст человека, от которого за версту разило аурой обаятельного мерзавца. С другой стороны, не удивительно, ведь ни им, ни рыцарям ордена и даже сводному брату Кэйи не доводилось видеть того без излюбленной маски жизнерадостного балагура. Им просто невдомек, что у капитана забот всяко больше, несравнимо с его подчиненными. А самая большая из них — его прошлое. Не раз в его снах Лея видела размытые пугающие образы; погасшее солнце; увядшие надежды… Жизнь Кэйи до Мондштадта оставалась загадкой даже для действующего магистра. Можно предположить, что Лея знала на самом деле куда больше остальных, проникая в сны капитана. И хотя ей было слишком стыдно вторгаться в самое личное и потаенное, в этот раз ей хотелось надеяться — это для общего блага. Дождавшись наконец, когда капитан погрузится в сон, Лея бесшумно нависла над его лицом, прикрыв глаза. Комнату заполнило слабое желтоватое свечение. По телу капитана прошелся легкий щекочущий разряд, и через мгновение дух снов оказалась в его виденье. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, куда же Лея попала и где Кэйа проводил сегодняшнюю ночь. Местность напоминала склоны Мондштадта, и в то же время разительно отличалась от них. Может, это то, какими их видит сам капитан? Кэйа расположился неподалеку. Приблизившись, Лея заметила, что он сидит, свесив ноги с обрыва, и ее первым порывом было отругать беспечного юношу (сказывалась многолетняя практика присмотра за снами детей). Конечно, в этом мире ему не грозит никаких опасностей, но ведь образы сновидений — это проекция не только дневных мыслей и волнений человека, но и его характера в целом. Может ли выбранное капитаном место означать несерьезно отношение к жизни? Или, возможно, ему нравится риск? Хотя подобный вывод кажется слишком поверхностным для такой непростой, овеянной тайнами личности как Кэйа Альберих. Лея осторожно присела рядом, не решаясь взглянуть вниз. Хоть духу не свойственно такое явление как «страх высоты», но это то, чего многие дети боялись, что отражалось в их снах — внизу, в опасной близости под ними, всегда было что-то ужасающее, на чем задерживать взгляд не хотелось. А упасть тем более. Казалось, внезапное появление незнакомки ничуть не смутило Кэйю, словно он ее даже не заметил. Пока капитан кавалерии любовался открывающимся видом, девушка-дух размышляла, с какой стороны подступиться, чтобы не вызвать у него подозрений. Одно дело, когда тебе снятся нечеткие образы, пейзажи, воспоминания или потаенные страхи. И совсем другое, когда во сне тебе является человекоподобное сверхъестественное существо, задающее вполне себе конкретные, подозрительно пересекающиеся с реальностью вопросы. Пока Лея размышляла, что-то твердое и прохладное ткнулось ей в предплечье. Она вопросительно изогнула бровь, а Кэйа усмехнулся: — Будешь? Девушка машинально взяла в руку предлагаемый предмет и только после вспомнила, что во снах может говорить с людьми. — Что это? — Ты не местная, да? — вопрос риторический, озвученный безо всякого интереса, но заставил Лею напрячься. — «Полуденная смерть» очень популярна в Монде. — Я не очень хорошо разбираюсь в алкоголе... — однако решив, что это отличный способ разговорить рыцаря, Лея сделала глоток. Что ж, Кэйа слишком часто дегустировал сей напиток, чтобы довольно точно передать его вкус даже во сне. Лея закашлялась и демонстративно вернула стакан его владельцу, чем вызвала приступ смеха у капитана. — Знаешь, довольно иронично. Мы сидим на краю обрыва и пьем «полуденную смерть». А сейчас полдень, и мы все еще живы. Лея удивленно заоборачивалась в поисках предмета, способного определить время. — Откуда ты знаешь, что сейчас полдень? — Здесь всегда полдень. «Здесь — это где? — задумалась девушка. Но озвучивать вопрос не стала. То, что происходит в мире снов, должно оставаться там же». Молчание немного затянулось, так что Лея решилась действовать. К тому же, кто знает, как долго будет спать капитан, и как долго они уже находились здесь, ведь течение времени в мире снов нарушает все мыслимые законы. — Ты, невзначай, не слышал о Свесторне? — Не-а, — Кэйа все так же незаинтересованно швырнул стакан через плечо, будто знал, что находится в своей собственной реальности, и здесь никто его за данный жест не осудит. «Этого стоило ожидать...» Сложно передать словами охватившее Лею отчаяние. Не то чтобы она возлагала слишком много надежда на Кэйю, но он был ее последней возможностью получить хоть какие-нибудь сведения. Внезапно юноша задал встречный вопрос: -А ты слышала что-нибудь о Каэнри’ах? Вспоминать не было нужды. Она знала лишь название своей страны и той, в которой против воли оказалась. Не считая десятка вымышленных государств и городов своих маленьких подопечных. — Нет… Это королевство? А где оно находится? Впервые за время их разговора Кэйа повернул голову и до жути пристально уставился на собеседницу. — Да вот же, прямо под нами. Лея с опаской взглянула вниз. И остолбенела. Внезапно исчезло солнце, склон покрылся пеплом и остатками сгоревшей травы. Ноздри зачесались от запаха паленой плоти и чего-то металлического. Но неожиданная смена пейзажа оказалось явлением куда менее пугающим, чего не скажешь о том, что творилось там, внизу. Жуткие твари, больше похожие на детские карикатурные рисунки, заполонили весь, некогда явно красивый и величественный город. Они метались, словно в агонии, будто сами не понимали, что происходит. Однако, при виде человека, на секунду замирали и пободно диким животным бросались на несчастного, разрывая на части или забивая насмерть всем что под руку попадется, если дряблые отростки на их телах можно было считать руками. Лея вскочила с места с одной лишь мыслью: «бежать. Как можно дальше. Как можно быстрее». Однако неловкое движение заставило девушку оступиться. Все вокруг будто замедлилось. А перед глазами раскинулось кроваво-красное небо. Потребовались доли секунды, чтобы осознать. Она падает. В обрыв. Прямо в лапы отвратительных монстров. Хоть Лея и не имела возможности увидеть, но чувствовала, как раскрылись их пасти в ожидании жертвы, распространяя по воздуху зловонный трупный смрад. Хотелось закричать, молить о помощи, но последнее, за что зацепился ее взгляд — лишь удаляющаяся спина Кэйи… *** Очнулась Лея у себя в подземелье. Не помня ни то, как она добралась, ни что стало с капитаном. Самый очевидный исход — он просто проснулся, возможно, чуть более уставший и разбитый, чем обычно; а она наполовину в бессознательном состоянии доползла до своего укрытия. Группа хиличурлов привычно расположилась в своем лагере. Часть готовила ужин, остальные танцевали у костра, хотя Лея не раз пыталась объяснить им, что разводить огонь в подземелье — не лучшая идея. Но сейчас она вовсе не могла смотреть на них. В сознании то и дело всплывали существа из сна капитана кавалерии. Переполненная каким-то первобытным страхом, девушка незаметно проскользнула к выходу и смогла свободно выдохнуть, лишь оказавшись на свежем воздухе. Вероятно, с ней случилось то, что старшие духи в ее поселение называли «перегрузкой» — когда ты слишком погружаешься в сон своего подопечного, или же кошмар настолько пугающий, что ты не можешь с ним справиться. Если так, то это повод расстроиться — такие оплошности присущи разве что совсем юным духам-ученикам, Лея же более века обходилась без помощи наставников, самостоятельно справляясь с любого рода снами. Оставалось утешать себя мыслями, что за столько лет она привыкла к детским кошмарам, обычно не столь пугающим, чаще даже грустным, связанным с потерями. «А что если… Его сон - это воспоминание об утрате?» Лея чувствует состояние людей, в чьи сны проникает. Она попросту не ожидала, что сон Кэйи обернется кошмаром, потому что он… Не боялся? Скорее, каждый жест капитана, как и в целом атмосфера сна, навевал тоску. По чему-то давно забытому, потерянному. Лее потребовался не день и не два, чтобы прийти в себя и снова являться по ночам деткам Мондштадта. Но вторгаться в сны капитана она зареклась.