Детская прихоть

Тяжелое солнце нещадно нагревало воздух с самого раннего утра, не оставляя живым существам и шанса расслабиться хотя бы в тени. Черная кошка подняла голову, чтобы проводить взглядом сумасшедшего человека, который пронесся по улице, оставив за собой облако пыли. После бессонной ночи Минхо был полон энергии, сон его оставил, как и алкогольное опьянение. Голова была чистой, будто он только проснулся после долгого сна. И даже жара и влажный воздух не доставляли ему хоть сколько-нибудь неудобства. Правда, неудобства он доставлял сам себе разными сложными мыслями. Ему пришлось подумать над причиной, почему ему необходимо найти Хана. Наверное, ему хотелось наладить все, вернуться к нормальной жизни. Хотя, в его случае, что можно было считать нормой?! Жизнь шла своим чередом, куда бы он ее не направлял. Ему даже казалось, что он ни на что не мог влиять. Его родители были бы такими вне зависимости от его присутствия или отсутствия. Его друзья также тусовались и без него. Он был просто наблюдателем, привязанным к столбу без возможности выбраться. Все, что он мог изменить, так это в какую сторону обратить свой взор. Люди проходили мимо, не обращая внимание на него. Наверное, Хан единственный видел его, поэтому пора бы и Минхо спуститься с наблюдательной вышки и принять участие в этой жизни. Вскоре он оказался у дома Хана и быстро позвонил в звонок, пока не растерял уверенность в себе. Вокруг него щебетали птички, радуясь началу очередного солнечного дня. Он не мог разделить их веселье, внутри дома не слышалось ни звука и тревога поселилась где-то в животе. Минхо взял запасной ключ под цветочным горшком. Может, это и бесцеремонно, но в конце концов Хан не появлялся в школе почти неделю. И, возможно, в этом была его вина. Минхо открыл дверь. Внутри было душно и темно. Не похоже, что Хан появлялся дома последние пару дней. Он прошел в гостиную и застыл. Он не смог узнать комнату, она была совсем чужой, будто кто-то вычистил ее. Это была обычная гостиная обычного дома, но точно не гостиная Хана. Минхо провел рукой по пустой полке, которая уже забыла, какую тяжесть и великолепие на себе держала. – Чисто и пусто, – Минхо даже мог слышать эхо. Он поднялся наверх и заглянул в спальню. Она выглядела еще хуже: голые белые стены и кровать. Минхо набрал номер Хана, пока спускался по ступенькам. Мелодия звонка прозвучала за его спиной, телефон был оставлен на столике в коридоре. Минхо не стал задерживаться и направился в следующее место. Дорога не занимала и десяти минут, но чем ближе он подходил, тем тише становились его шаги. Он так для себя ничего и не решил, так о чем он хотел поговорить? Минхо не мог отрицать своей потребности в любви, он хотел, чтобы его кто-то любил, он даже думал, что любовь может наладить его жизнь. Но также он ясно понимал, что сейчас важно не то, что другие чувствуют к нему, а что он сам чувствовал. Тут и начинались проблемы. Было несколько важных вопросов, которые он должен был решить для себя. Пожалуй, такие вопросы решались ещё в совсем юном возрасте. Первый вопрос: "что ему не нравится? " Начиная с еды и заканчивая общением с людьми, он не мог точно определить. Корни росли из того, что он всегда хотел быть хорошим в первую очередь для своей семьи. Верхушка же этого дерева состояла из того, что он терпел и мирился с неприятными вещами до той степени, что просто перестал понимать, что ему не нравится. Он делал все, что требуется, даже если это не приносило особого удовольствия. Ноги привели его к дому госпожи Сон. Почему-то это место оказалось вторым по значимости в поисках Хана. Дом все также ужасал своей лаконичной красотой, но Минхо немного приободрился, оттого что хотя бы это место осталось прежним. Ему показалось, что он не был тут целую вечность, но дом все также стоял, как и века до этого. У входа он переглянулся с пеликаном на гербе и вошел. – Здравствуйте! – его голос утонул в стенах дома, Минхо заглянул в обе стороны от прихожей, но не обнаружил никаких признаков присутствия других людей. Дом внутри выглядел как раньше, был обставлен как раньше, даже звучал также, но все же Минхо отметил, что атмосфера стала мрачнее. Дом потерял себя с потерей хозяйки. Минхо решил не терять времени на первый этаж и сразу прошел в заднюю часть дома, чтобы подняться по лестнице. Коридор второго этажа был все таким же ужасающим, только зарос приличным слоем пыли. Был еще второй вопрос, который имел для него большее значение: "что ему нравится?" Если следовать от противного, то все, что не является неприятным, можно назвать тем, что нравится. К его сожалению, логика не работала в таких вещах. Большую часть жизни он боялся признаться себе, что ему всё безразлично. Он никогда ни о чем не мечтал, не хотел стать кем-то. Он просто жил и пытался смириться с тем, что жив, занимал себя, чем мог, чтобы ни о чем не думать. Раньше он делал дела по дому, поддерживал родителей и помогал с их проблемами, теперь и этого не осталось и он мог либо продолжать заполнять чем-то свою жизнь, либо раз и навсегда разобраться с этим. "Я вообще жив?" – он мысленно задал себе вопрос, который боялся озвучивать. Возможно, именно существование этого вопроса не давало ему разобраться со своими предпочтениями, ведь если ты не жив, то тебе все равно, что с тобой происходит. У тебя нет ни голоса, ни воли. Даже если ответ на этот вопрос все ещё оставался отрицательным, он хотел попытаться, он хотел выйти наконец на солнечную сторону и вздохнуть полной грудью, даже если это обернется полным провалом. Он хотел быть живым. Минхо шёл боком сквозь длинный коридор, не рассматривая рисунки и стараясь ничего не касаться. Он нацелился взглядом на дверь, но, прежде чем схватиться за ручку, обнаружил, что в темноте на полу кто-то сидел. Минхо вздрогнул от неожиданности и застыл на месте. "Почему здесь?" Минхо немного помялся на месте, чтобы обнаружить своё присутствие, но Хан не то что не обратил на него внимания, а даже не шелохнулся. Его колени были прижаты к груди, будто он искал безопасности в своих же руках. Минхо сел рядом, подняв волну пыли с пола и еле сдержался, чтобы не чихнуть. Холодная стена обжигала спину сквозь тонкую рубашку. Они смотрели на картину, в полутьме она выглядела поистине устрашающе. Непередаваемая тоска шла от картины и Минхо находил в ней какое-то мазохистское упоение, он черпал это ощущение и заполнял душу им. Возможно, в этой картине на самом деле было что-то демоническое. Он не мог прекратить смотреть на лицо демона, он все пытался разгадать его выражение лица. – Как думаешь, они ненавидят друг друга? – Минхо решился нарушить тишину. – Нет, – услышал Минхо немного хриплый голос Хана. – Извини, – Минхо хотел извиниться, но не знал как сформулировать то, о чем он сожалеет. –Ты был прав, – Хан говорил тихо, почти шепотом, – Это слишком и я не имею права просить тебя участвовать в этом. –Нет, всё не так. Я не должен был так уходить и сейчас мне правда жаль. –Как я и сказал, не за что извиняться, – отрезал Хан. «И почему говорить так сложно?!» – мысленно взмолился Минхо. – Я видел новости, – Минхо почувствовал, как Хан напрягся от вопроса, но он должен начать разговор на запретную тему, иначе никто из них никогда бы не решился, – Хочешь поговорить об этом? – Нет. – Мне казалось, ты знал больше о них. – Не могу, – Хан еле заметно помотал головой, будто стряхивая с себя неприятные мысли. Очередной тупик. Минхо наблюдал за профилем Хана, его взгляд был отстраненным, будто он и не был здесь, может, даже сидел в лучшем месте, нежели старый пыльный коридор. – Расскажи то, что можешь, – сказал Минхо. – Пару месяцев назад они хотели сбежать из дома. Как думаешь, много детей решается бежать из дома в таком возрасте?! Они были в отчаянии. И машина сбила их тогда. И я... – он запнулся и запрокинул голову, смотря куда-то наверх. Минхо терпеливо ждал, когда Хан продолжит, он даже замедлил дыхание в ожидании. Дверь к комнату госпожи Сон была приоткрыта и по солнечному следу кружились в танце пылинки, не в состоянии приземлиться. – Они хотели сбежать к лучшей жизни в первый раз, но во второй они просто пытались спасти свои жизни. Итог один, но обстоятельства поменялись, – Хан набрал побольше воздуха и добавил с силой, – С каждым разом становится только хуже, я не могу никого спасти. – Ты не виноват, – тихо сказал Минхо. – Они не должны были переживать это дважды, – в конце предложения голос Хана дрогнул. Минхо хотел как-то поддержать его, но не знал как. Он никогда не умел подбирать слова, также как и не умел никого утешать. Сейчас ему очень хотелось получить одну из методичек по поддержке людей в трудных ситуациях, которую, кажется, забыли выдать ему при рождении. Что он мог сказать?! Все слова казались такими пустыми, он боялся ими усугубить ситуацию. Он нерешительно взял руку Хана и, обхватив ее ладонями, положил себе на колени. Хан проводил это действие взглядом, но ничего не сказал. – Все вокруг умирают, это не остановить. – Это не твое бремя, – сказал Минхо. – Тогда зачем я нужен? Минхо не нашёл, что ответить. Он должен был сказать что-то ободряющее, но не успел подумать над словами, как Хан уже сменил тему разговора. – Ты поэтому искал меня? – Хан изучал половицы. – Нет, то есть да, но не только, – Минхо слегка поглаживал руку в своих ладонях, – Глупо было убегать и я сказал много лишнего. Мне жаль. – Как я и сказал, не за что извиняться. Я и есть причина всему и такой исход самый разумный вариант из тех, что я предполагал. Минхо не стал спрашивать о других вариантах. Он решил честно сказать всё, что думал в этот момент. Он знал, что вскоре ему станет неловко за это, но все же пересилил себя. – Я хочу, чтобы все было как прежде, – сказал он. Хан с серьезным лицом застыл, смотря на Минхо, будто он говорил на неизвестном языке. Минхо стало почему-то неловко от этого взгляда. – Думаю, ты удивительный! Рядом с тобой всё становится осмысленным, будто у каждой вещи есть свое место и его обязательно нужно найти, – это прозвучало немного отчаянно, – И у меня тоже есть... Минхо показалось, что этот разговор был неким подведением итогов перед чем-то новым и неизвестным, возможно, даже пугающим. – Знаешь, это расследование. Мне было весело, – Хан наконец сказал что-то, пока Минхо окончательно не смутился от его взгляда, – Как никогда до этого. – Мне тоже, – признался Минхо. Эти два слова не выражали того, что он чувствовал на этот счёт. Он знал, что ему нужно выразить понятнее свою мысль, но слова было так тяжело подобрать. – Не обязательно... Я знаю, это всё не твоё, – сказал Хан. – Я не привык чём-то интересоваться, – Минхо глубоко вздохнул, – Проще выносить свою жизнь как наказание. Перетерпеть и освободиться. Я не хочу так жить. Больше не хочу. Минхо понял, что это было самое откровенное, то происходило между ними. Обычно ему было бы стыдно за то, что он сказал нечто подобное, но не сейчас. Ему будто стало немного легче от осознания, что он может говорить. Он обнаружил, что не должен молчать и держать всё в себе. – Я хочу помочь тебе, но не знаю как, – сказал Хан. – Мне не нужна помощь, – без раздумий сказал Минхо и добавил тихо, – Только не от тебя. – Ладно, – согласился Хан. – Я хочу чего-то другого, – сказал Минхо. Хан снова сосредоточил на Минхо пристальный взгляд, от которого Минхо хотелось спрятаться. – Почему демон так счастлив? Человек был его врагом? – спросил Минхо, отведя взгляд на безопасную зону – картину. – Посмотри в его глаза внимательнее, они сияют нежностью и тоской, – сказал Хан шепотом. Минхо заметил маленькие морщинки в уголках глаз демона, будто он улыбался, но по щекам его стекали еле заметные дорожки слез. Наверное, это и было столь притягательным. Визуально ужасающая картина была контрастом ее смыслу. Чем больше ты смотрел на нее, тем больше открывалось. Пожалуй, с Ханом он ощущал тот же диссонанс. Чем больше он думал о Хане, тем сильнее разрасталась тяжесть в груди, а за ней крылось нечто прекрасное, что он не мог даже представить. Минхо мог к этому привыкнуть, ему это даже нравилось, как мышечная боль после тренировки. Может, его сердцу нужно было привыкнуть к нагрузке? – Как думаешь, человек любил демона? – спросил Хан. Минхо рассмотрел картину. – Человек так тянется ладонями, может, он хочет его коснуться. А его глаза плачут не от боли, а с сожалением пытаются захватить каждую деталь напоследок, – Минхо читал боль человека в его глазах, – На нем печать смерти, а все, что он хочет – дотронуться до демона. Хан долго ничего не отвечал. – Мне нужно идти, – Хан хотел встать, но забыл, что его руку все еще держал Минхо и повалился обратно. Хан оказался на прежнем месте, но гораздо ближе и Минхо внимательно рассматривал его лицо. Минхо неосознанно крепче сжал руку Хана. – Что? – Минхо почувствовал этот вопрос горячим дыханием на своей шее. Минхо словно молнией ударило, до него вдруг дошел смысл вопроса, который Хан задал ранее. Он понял, что Хан ожидал другой ответ, но Минхо тоже задал вопрос. – Как думаешь, демон любил человека? – спросил Минхо шепотом. – Он не хотел.– спустя недолгое молчание прошептал Хан. – Почему? – На нем проклятье, – Хан немного отстранился, а Минхо наклонился вслед за ним. Минхо приподнял подбородок Хана, заглядывая в его глаза. Хан скользил взглядом по лицу Минхо и останавливался на губах. Минхо слышал его дыхание, в этом было что-то, отчего по его телу прошлась волна мурашек. – Хватит, – Хан опустил голову, – Я этого не вынесу. Минхо одернул руку и вернулся на приличную дистанцию. Хан с облегчением выдохнул. Минхо внимательно наблюдал, как Хан пытается выровнять дыхание. – Ты издеваешься? – услышал Минхо шепот. Минхо не понял сути вопроса и продолжил сверлить Хана взглядом. Ему и самому стало почему-то тяжело дышать – Ладно, нам нужно это обсудить, – сказал Хан. – Что обсудить? – уточнил Минхо. – Как держать дистанцию, если мы друзья. Хан собрался с мыслями и добавил: – Или как ее не держать. Минхо никогда не понимал свои чувства, но сейчас будто стал несколько ближе к пониманию. – Второе, – Минхо следил за изменением выражения сияющих глаз Хана. – Тогда, – разговор становился тяжелым для них обоих, но Хан хотел сказать, – Мама однажды сказала мне: в отношениях придется любить не так, как умеешь, а так, как от тебя потребуют. Я хочу понять тебя, если ты позволишь. Минхо потерял дар речи. – Если ты хочешь уйти, это нормально. Я не буду приближаться к тебе или просить тебя говорить о чувствах, – эта речь давалась ему тяжело, конец он проговорил совсем тихо, – Если хочешь, мы могли бы попробовать. – Да, – только и смог сказать Минхо. – Что, да? – переспросил Хан. Минхо и так собрал все силы, чтобы сказать то, что действительно думал в глубине души, а от него требовали полного ответа. Облачить в слова свои чувства было сродни пытке, но ведь он решил измениться. – Да, – он вздохнул, – Хочу. Хан остался сидеть на том же месте с необычайно сложным взглядом, который Минхо не мог прочитать. Минхо не мог больше выносить боль в груди, он наклонился ближе и почувствовал дыхание Хана на своем лице. Хан просто смотрел на него, а Минхо почувствовал, будто дышать стало нечем. Первой мыслью было сбежать, но он робко приблизился и мягко обхватил губами нижнюю губу Хана. Хан тут же сильнее подхватил этот поцелуй, его губы обжигали и Минхо вскоре почувствовал легкое покалывание. У Минхо быстро закончилось дыхание и он отстранился в надежде немного отдышаться, но от частого дыхания у него кружилась голова. – Тебе придется тоже научить меня, – Минхо было тяжело говорить. Хан прижал его к себе, положив подбородок Минхо на макушку. Минхо начал слегка дрожать в его руках, ему было страшно и по-особенному тепло. Они держали друг друга в объятиях, пока не смогли выровнять дыхание. Узкий луч света мелькал на полотне, освещая лица двух возлюбленных. Они оба были залиты кровью, сложно было сказать, кто на картине на самом деле умирает, может, они оба. Их жизни и души перепутались, не оставляя постороннему взгляду и шанса их понять.