Детская прихоть

За окном рассвело, только утренний туман ещё тянулся тонкой полосой вдоль горизонта, напоминая о долгой холодной ночи. Минхо взглянул в маленькое окно на лестнице и поспешно спустился в прихожую. Хан ждал его на небольшой софе. Они молча обменялись взглядами и Минхо сел рядом. Ему было неловко. Нет. Это был стыд. Он был таким эмоциональным, так много сказал и сделал того, чего не следовало. Он старался не зацикливаться на этой мысли, но он боялся, что Хан мог думать о нем нечто подобное. – Хотел спросить... – Минхо завязывал шнурки дрожащими руками, он боялся, что Хан заметит это. – М-м-м? Они направились к двери, когда Минхо закончил наконец со шнурками. – Когда ребята устроили посвящение, – он не был уверен, хочет ли знать ответ и неосознанно медлил, – Почему ты написал мое имя? Они остановились у двери друг напротив друга. Минхо снова почувствовал страх, поднимающийся от кончиков пальцев. И каждая секунда ожидания давалась ему невероятно тяжело. Он уже придумал в голове насколько сценариев отступления, где он либо сводит все к шутке, либо просто переводит тему, но, к его счастью, это не понадобилось. – Не знаю, – слегка улыбнулся Хан, – Мне было страшно. – Зачем? Ты мог отказаться. – Тогда ты пошел бы, – сказал Хан. Минхо осознал, что существовало ещё много вещей, которые он не мог понять, как бы того не хотел. Он не мог понять, что значит «нравится» Хана. Минхо не просто не хотел спрашивать, он скорее снова оказался бы на выступе под мостом за много метров над землёй, чем поднял бы эту тему. Хан расслабленно улыбнулся так, как мог улыбаться только он. Минхо заметил, что в этом было нечто отчаянное. Хан положил руку Минхо на плечо и хотел что-то сказать. Дверь распахнулась, заставив обоих вздрогнуть, будто их застали за чем-то. Над ними нависла высокая фигура мужчины, нынешнего хозяина дома и единственного его обитателя. Парни вмиг оказались у противоположных стен прихожей. – О, ребята! – господин Сон не заметил ничего странного, – Минхо, рад снова видеть. Минхо молча поклонился. – Спасибо, что разрешили остаться, – Хан поклонился, – Я пойду домой. – Уже почти восемь утра. Может позавтракаете тут? – господин Сон разулся и, не ожидая ответа, показал в сторону кухни рукой. Хан пожал плечами и направился к кухне вместе с господином Сон, а Минхо устало поплелся следом. Есть не хотелось, несмотря на то, что в последний раз он ел у Феликса несколько дней назад, когда импульсивно съел пол кухни. Позднее ему стало так стыдно, что он и вовсе перестал появляться на кухне и не испытывал никакого беспокойства на этот счет. Ему будто и вовсе не нужна была еда, он не чувствовал слабости или боли в животе, как это было раньше. Да и выглядел лучше, насколько он мог оценивать свою внешность. Они оказались на кухне и Хан сразу сел на высокий деревянный стул. – Вы так рано встаете в выходной? – Минхо не знал, куда себя деть и просто стоял. Господин Сон поставил на подогрев рисоварку и засуетился, доставая из холодильника гарниры и перекладывая их из контейнеров по тарелкам. Хан взялся помочь, а Минхо просто сел за стол, наблюдая за ними и пытаясь убедить себя, что нет ничего неловкого. – Мама любила гулять на рассвете, теперь я понимаю её. Жаль, раньше нам не удалось вместе прогуляться. – Ясно, – Минхо рисовал круги пальцем на столешнице и поглядывал на Хана время от времени. – К тому же, дистанционная работа, несмотря на все её преимущества, имеет значительный минус: ты не понимаешь, когда работа заканчивается и начинается свободное время. Для меня отдых начинается, когда я выхожу из дома. Минхо кивнул. – Что-то не так, Минхо? Выглядишь бледным. Хан глазами показал господину Сон свое недовольство такой сменой темы, но господин Сон только пожал плечами. – Все хорошо, спасибо, – сказал Минхо. – Так, вы решили ваши проблемы? – спросил господин Сон. Хан не обернулся, но застыл с палочками в воздухе. – Да, – нерешительно сказал Минхо. – Дружба очень важна, цените её. Мы не выбираем родственников, но друзья будут с вами всю вашу жизнь. – Дядя, вы опять?! – усмехнулся Хан. – Ладно-ладно, без нравоучений по утрам, – улыбнулся господин Сон. Минхо, пожалуй, никогда не перестанет удивляться способности некоторых людей сближаться в считанные дни. Они накрыли на стол, пока Минхо постоял и посидел во всех местах и даже прошелся по периметру просторной кухни. Давно Минхо не был в такой обстановке семейного завтрака и успел отвыкнуть. Конечно, в его семье очень давно уже не было настолько дружелюбной атмосферы, но он все равно тосковал по завтракам с родителями. Все наконец уселись за стол и, к удивлению Минхо, господин Сон сложил руки и произнес молитву. – Благослови, Господи, нас и эти дары и научи нас делиться хлебом и радостью с другими, – Хан закрыл глаза и Минхо поступил также, – Через Христа, Господа нашего. Аминь, – господин Сон первый взял палочки и принялся есть. Минхо положил себе разных гарниров, но не мог заставить себя поесть и просто перебирал еду в тарелке. – Минхо, а твои родители не будут тебя искать? Подумают еще, что я тебя похитил, – усмехнулся господин Сон. – Не волнуйтесь, до полиции не дойдет. Обещаю, – улыбнулся Минхо, – На самом деле, я надеюсь, что они меня не ищут. Воцарилось молчание и Минхо понял, что сказал лишнее. Хан сверлил его взглядом, а господин Сон откашлялся и размял шею. – Минхо, – снова начал разговор господин Сон, – Ты знаешь, Хан пришёл ко мне несколько дней назад и сказал, что не может оставаться дома один, – господин Сон смешивал у себя в пиале с рисом все закуски пока говорил. – Ну, дядя! – протянул Хан и со стуком положил палочки на стол. – Может, если бы ты остался у него снова, вам бы это обоим пошло на пользу. – Спасибо, – сказал Хан обреченно, – Ведь это не было секретом. – А что скрывать? – искренне недоумевал господин Сон. – Дядя, уже нечего, – выдохнул Хан, – Минхо, ты не должен отвечать. – Нет, я не против, – сказал Минхо. Господин Сон посмотрел на Хана взглядом говорящим, что он был совершенно прав. – Хорошо, – просто сказал Хан и уткнулся в тарелку. Минхо ожидал, что атмосфера будет неловкой, но Хан и господин Сон болтали как давние друзья. Минхо должен был удивиться такому неожиданному дуэту, но он был просто рад, что Хан не оставался один в такое время. И даже не смотря на это, Минхо почувствовал, что что-то незримо изменилось в Хане. И знал, что в этом была и его вина тоже.

***

– Я еще хотел спросить, – сказал Минхо, когда они отошли на приличное расстояние от дома господина Сон. – Спросишь дома, – Хан толкнул его руку, будто они играли в салочки и побежал со всех ног вниз по холму. Минхо драматично выплеснул руками, этот жест остался незамечен тем, кому был адресован и только небеса могли посочувствовать ему. Дав Хану небольшую фору, он набрал побольше воздуха и перешёл на бег. Он рассчитывал, что метров через сто выдохнется, но ноги продолжали нести его дальше и вот он выровнялся с Ханом. Кажется, ему не стоило так рано списывать себя на скамейку запасных. Люди провожали их взглядом, а парни продолжали бежать и подглядывать друг на друга. Хан выбежал немного вперёд и свернул с дороги в поле. Тропинки не было и они бежали по молодой, ещё не успевшей высохнуть под летним солнцем, траве. А над ними только небо. Небо, устланное полупрозрачными полосками облаков, которые лениво наблюдали за суетой на земле. – Мы разве не домой? – спросил Минхо задыхаясь. – Небо наш дом! – Хан вскинул руки и на бегу сделал оборот вокруг. " Ясно, он сошёл с ума. " – Минхо решил поберечь силы и сосредоточился на дыхании. Преодолев поле наискось, они снова оказались на дороге и Минхо не сразу сообразил, что это было уже у дома Хана. Он не собирался уступать и ускорился, осталось преодолеть пару домов. Кое-как он догнал Хана только когда они были уже у калитки. Минхо дотянулся до плеча Хана и потянул его назад. Они врезались друг в друга и Хан, сойдя с дорожки, поскользнулся на мокрой траве. Минхо в это время в два шага обогнал его и победно коснулся двери. Ноги дрожали так, что он не мог стоять на месте ровно, он прислонился к стене. Хан медленно прошёл к двери и проводил Минхо взглядом. Они прижались к стенам по обе стороны от входной двери и глупо улыбались. – Это нечестно, – широко улыбнулся Хан. – И что? – Минхо наблюдал, как Хан рассматривает его из под опущенных ресниц. У него кружилась голова и временами темнело в глазах, будто его зрение состояло из отдельных кадров с переходом через черный экран. – Я впустил в свой дом жулика, – сказал Хан. – Не говори это с такой улыбкой, – Минхо рукой зачесал назад мокрую челку. – Ты заходишь или нет? – Хан оттолкнулся от стены и открыл дверь. – Эта стена такая удобная. – Тебе на пороге постелить? – Да, спасибо, – сказал Минхо. Хан выдохнул и подал руку, но Минхо не спешил принимать помощь. – Что-то не так? – Хан встал в дверях. – Я устал, – он взял Хана за руку и встал на ноги. – Можешь отдохнуть здесь, – сказал Хан. – Я не это имел ввиду. – Я знаю. И всё же Минхо оказался внутри. Он сел на диван и с грохотом откинулся на спинку, все тело горело, но ему понравилось это чувство. – А что случилось с… – Минхо окинул взглядом пустую стену перед собой. – Мм? – спросил Хан с кухни – Уже неважно. Хан положил стакан с водой на кофейный столик. – Чувствуй себя как дома. Я пойду спать. А ты... – Я останусь здесь, – Минхо взял стакан и сделал несколько больших глотков. Хан помялся на месте, будто хотел что-то сказать или ожидал, что Минхо что-то скажет. В конце концов никто из них не придумал тему для беседы. – Хорошо, – Хан еще немного постоял и направился наверх. Минхо провожал Хана взглядом, пока он не скрылся на лестнице. Он лежал на диване и рассматривал простенькую люстру на потолке. Он в очередной раз оказался в чужом доме. Сколько он ещё будет вести кочевой образ жизни?! По крайне мере, оставаясь у Хана, он не будет чувствовать себя обязанным, как тогда, когда оставался у Феликса. И не будет постоянно пропадать где-то, лишь бы не дома с отцом. В его жизни было так мало мест, которые он хотел называть домом. Конечно, ему приходилось называть домом и их старое поместье, и их дом с Сондоне, но ни одно из них не имело ни одного основания для того, чтобы действительно называться домом. Нигде он не мог почувствовать себя в безопасности и расслабиться. Только здесь. «Я дома.» – выдохнул Минхо. Его веки стали совсем тяжелыми. «Выйти на свет...» – вспомнил Минхо и вскочил с кровати, прогоняя сон. Он справился с темным пятном перед глазами от резкого подъема и потянулся. Волна боли прошлась по всем мышцам. Он взял подушку и направился наверх.

***

Школа была тем местом, которое не меняется, как бы долго ее пропускали. Хан был рад вернуться после недельного отсутствия и весь день улыбался так, что на двух уроках его даже попросили быть серьезнее. Правда кое-что изменилось. Их привычная шумная компания почему-то не подходила к ним весь день. Они даже не поздравили Хана с выздоровлением. Минхо не помнил, чтобы между ними что-то особое произошло и не собирался узнавать в чем дело. Его все совершенно устраивало, но Хан был этим обеспокоен. Минхо стоило рассказать про пари в телефоне Чана, но он решил, что Хан расстроится, узнав что ребята говорили о нем. Минхо решил пока оставить все как есть. Таким образом, в школе с ними не общался никто и в обед они сидели на крыше вдвоем. Минхо не смог заставить себя поесть. Ланч из круглосуточного казался отвратительным, хотя не являлся таковым. Еда выглядела и пахла отвратительно, будто не была предназначена для него. Он для приличия пошевелил все палочками. – Скоро экзамены, готовимся вместе? – спросил Хан. Минхо промычал в ответ. Он отложил контейнер и лег на пол, положив под голову руки. – Что-то случилось? – Я не знаю ничего о тебе. Даже не знаю, что могу спросить, – сказал Минхо. – Я вырос в Сеуле с мамой, – Хан лег рядом, – Со мной с детства что-то было не так и никто не знал о моей другой стороне, кроме мамы. Я использовал дар всего раз, пока не приехал сюда. Мама говорила, что за все придется заплатить. – И чем же ты платишь? – Не знаю, сном? – Почему же ты решился? – Есть цель и любая цена, которую мне придется заплатить,уже не будет иметь значения. – Цель? – с опаской спросил Минхо. – Я должен освободить свою душу. Чтобы никто больше не страдал. – Безумие. Так это не просто сны? – Минхо сел и посмотрел на Хана. – Нет, именно к этому все и шло столько лет. И я здесь поэтому. – В лесу кто-то был. Ты боялся, что он найдет тебя. – Он тот, кому я должен вернуть долг. Я побаиваюсь его. Немного. «Немного?!» – он предчувствовал, что все гораздо хуже, чем он себе может представить. Минхо было не по себе от лица Хана сейчас, оно было пугающе-умиротворенным. Таким, каким не бывает лицо живого человека.

***

– Купим что-нибудь поесть? – Хан протирал пол на кухне влажной шваброй. – Может приготовим? – сказал Минхо из гостиной, перекрикивая звук пылесоса. Спустя несколько дней в выходной они решили устроить генеральную уборку, чтобы на неделе ничего не делать и отдыхать после учёбы. Логики в этом было мало, но они сочли это лучшим вариантом. Начали они уже вечером потому что проспали весь день. – Мой максимум – омлет с рисом, – вздохнул Хан. – Тогда доверься мне, – Минхо наконец закончил пылесосить ковер. – Может токпокки? Или что-то сложнее, дай подумать, – звонок в дверь отвлёк Хана от размышлений. – Открой, пожалуйста, я отнесу пылесос в кладовку, – услышал он голос Минхо. Хан кинул швабру в угол на кухне и, не снимая перчаток, побежал к двери. Едва открыв ее, на него уставилась незнакомая женщина, правда она не была заинтересована в нём и пыталась заглянуть в дом. – Добрый день, – сказал Хан. Элегантно одетая женщина не соизволила поздороваться в ответ. – Чем могу помочь? – все также дружелюбно сказал Хан. – Где мой сын? – спросила она. – Что? Тут она увидела у Хана за спиной что-то и сделала шаг вперед, Хан еле успел отойти с её пути, пока она не сбила его своими решительными шагами. Хан остался стоять в стороне с поднятыми руками в резиновых перчатках. Минхо появился в коридоре и без особых эмоций встретил свою мать. Они не обменялись объятиями после недельной разлуки, даже не поинтересовались делами друг друга. Хан переводил взгляд между ними двумя и не знал, что ему делать. – И здесь ты остался?!Твой друг? – небрежно спросила она. – Хан Джисон, приятно познакомиться, – Хан вдруг вспомнил, что все еще был в мокрых перчатках, и поспешно снял их. Она прошла внутрь и остановилась посреди гостиной. Минхо по её быстрым и тяжёлым шагам подметил, что она была явно не в настроении и все было серьезнее, чем простое недовольство от неудачного начала дня. Она бросила на стол папку бумаг и уселась на диван. С самого своего первого шага в этом доме она поставила себя в позицию начальницы, а все остальные были невольно втянуты в эту игру и вынуждены взять роли провинившихся подчиненных. – Взрослые? – Мама в отъезде, – сказал Хан. – Пришлось искать тебя в том старом доме, – сказала она. Минхо вспомнил, что оставлял адрес Феликса для маминого спокойствия. Он даже не думал, что она наведается туда, учитывая её загруженность с приближением первого слушания. – У тебя много новых друзей, – она бросила на Хана оценивающий взгляд, от которого Хан перестал шевелиться и даже дышать позабыл, – Поговорим об этом потом. Хан незаметно ретировался на кухню, чтобы "приготовить чай", а Минхо пришлось занять место на диване рядом. – Эти документы ты должен подписать до первого слушания, – она пододвинула по столу папку ближе к Минхо. – Что это? – он пролистал бумаги. – Документы на опекунство. Представляешь, им нужно твое письменное подтверждение, – усмехнулась она, – Подпиши все и встретимся на следующей неделе, – Она встала. – И нам надо обсудить все это, – она посмотрела куда-то в сторону кухни, – Твой отец говорил мне про твоих друзей. Проводишь меня? – Особо нечего обсуждать, – сказал Минхо. – Я сказала, значит, должен сразу же бежать хвостиком. Почему мужчины такие тупые?! – Мне неприятно, когда ты так говоришь. – Не затыкай меня, – сквозь зубы проговорила она, – Жду на улице. Она вышла, оставив Минхо с этими бумагами. С детства он держался её как идеал и всегда принимал её позицию в их с отцом ссорах. В детстве она была на стороне добра и Минхо обязан был стоять рядом с ней. А сейчас, что? – Ты как? – Хан сзади оперся руками на диван и посмотрел сверху на Минхо. Минхо посмотрел на папку. "И что теперь делать? "

***

– Сам расскажешь или мне произносить это? – она шла быстрым шагом и Минхо приходилось почти бежать за ней, что осложняло их разговор. Минхо был воистину восхищен её возможностью так ходить на шпильках. – Будет удобнее, если пояснишь, – Минхо держал руки за спиной, чтобы скрыть дрожь. – Твой отец рассказал, что у тебя отношения с кем-то, – сказала она с легкой иронией в голосе. Следовало ожидать, что его отец сделает такие выводы из их разговора, хотя тогда и отношений никаких не было. А сейчас? Сейчас уже ничего не докажешь. Он никогда и не подозревал, что будет с кем-то встречаться. Его жизнь была версией в режиме выживания и такие сложные дополнительные функции, как он думал, будут доступны на уровнях выше, если он вообще дойдет до них. – Разговор был не обо мне, а о гомофобии в целом, – вздохнул Минхо, – Нет ничего такого в том, что друзья обнимаются. – Твой отец что-то увидел в этом. Вспоминая прошлое, отец Минхо правда был так наблюдателен и они действительно выглядели не как друзья? В любом случае, конкретно за ту ситуацию он не хотел оправдываться. В этом не было ничего предосудительного. – Мы будем обсуждать его догадки? – Минхо попытался улыбнуться. Минхо уже начинал скучать по тем временам, когда оба родителя просто не обращали на него внимание. Именно игнорирование было для него привычной средой. Никто не спрашивал, как у него дела, чем он занят и что ему нравится. Почему же сейчас им вдруг стало не все равно? – Все ошибаются, я по молодости встречалась с женщиной, это пройдет, – сказала она. "А вот это сильно, " – Минхо даже отстал от неё. – Я не стану читать лекции, ты и сам понимаешь, что правильно. Просто вспомни своего дядю. – Кстати, как у него дела? – спросил Минхо как можно веселее, несмотря на то, что у него руки тряслись. – Паясничать будешь в другом месте, – она смерила его недовольным взглядом. Она остановилась посреди улицы. – Неважно, чем и с кем ты будешь заниматься. Через несколько недель все закончится и ты останешься у бабушки, – это прозвучало бы как угроза, если бы не её привычка мягко протяжно говорить и только еле заметные резкие акценты на некоторых словах выражали её истинное недовольство. – Можешь весело провести отведенное время или раньше покончить с "этим", неважно. Можешь скрываться или кричать на весь мир, в итоге ты окажешься в том же месте. И поверь, у бабушки тебе не придется доказывать, что вы с каким-то мальчиком друзья, она не станет слушать, у неё один язык, которому она обучит и тебя. Вот когда не сможешь сидеть на попе неделю с радостью будешь не встревать ни в какие истории, – стук каблуков начал отдаляться, – Наслаждайся. Минхо остался стоять, обреченно думая о том, что остаться с отцом – не худший вариант. Развернувшись, он заметил, что кто-то на него смотрел. Пара глаз выглядывала из небольшого фургона с кофе. Минхо встретился взглядом с Хенджином и отвернулся.

***

Минхо вошел обратно в дом. Хорошее настроение осталось с его матерью. Хан сидел на диване в гостиной и выпрямился, как только Минхо появился в комнате. – Хочешь убежать со мной? – Минхо свалился на диван и уставился в потолок. – Да, – ответил Хан, не раздумывая. Минхо стало ещё хуже оттого, что Хан сразу ответил. Разве он заслужил это?

***

Летнее солнце только начало садиться за горизонт около полуночи, когда на перроне появилось две фигуры. Минхо остановился у платформы и посмотрел на электронное табло. – Он вот-вот прибудет! – задыхаясь сказал он. – Я его вижу! – Хан смотрел вдаль, у поворота появилась пара фар и характерный стук колес о рельсы стал усиливаться, – Мы успели на последний поезд, – он хлопнул Минхо по плечу. Минхо посмотрел на него и не смог сдержать смех. Они ничего не взяли с собой, только деньги. Насколько помнил Минхо, они даже не закрыли входную дверь на ключ. И теперь они одни стояли на станции чуть ли не в пижамах и смеялись. Поезд остановился, из него никто не выходил и никто не заходил. – Ну что? – спросил Минхо. Хан взял его за руку и потянул его за собой в вагон. Минхо оставалось только следовать. В вагоне был только кондуктор, но и тот испарился после того, как они оплатили билеты. – И куда мы едем? – Минхо сел у окна напротив Хана, они положили ноги на сидения перед собой. – Может выберем случайную станцию? – сказал Хан. Они тронулись и городской пейзаж быстро сменился бескрайним полем, устланным тонкой полоской тумана. – И как? Ту, на которой больше вокзал или на которой есть люди? – Не знаю, стоит рассмотреть все варианты и составить список лучших станций. – Но так нам придется доехать до конца. – Точно, – усмехнулся Хан. Они касались только коленями. Хан уже почти лежал. – Ты знаешь, что у песни "Нас не догонят" была ранняя версия с другим текстом? – внезапно спросил Минхо. – Не знал, что ты слушаешь Тату, – Хан подпер подбородок рукой. – Там пелось не "нас не догонят", а " бегите за нами ". Разница не так уж и велика, но "Бегите за нами" можно по-разному истолковать. Как призыв убегать всем людям, которые не соответствуют общественным нормам. Хан следил за тем, как Минхо разминает кисти. – Или как мольбу, обращенную к людям, которые не принимают другую любовь. "Пожалуйста, бегите за нами, догоните нас и примите нас, скажите, что мы в порядке и вы будете любить нас такими, какие мы есть". Люди, оставившие позади окружение, которое их не принимает, могут в глубине души желать не оставаться как можно дальше от них, а быть принятыми. – Вернемся домой, – сказал Хан. – Что? – Хочешь вернуться домой после поездки? – Но сначала выйдем на лучшей станции. Мне кажется, я видел волка, может здесь и выйдем и нас примет стая волков? – сказал Минхо. Хан встал и пересел на сторону Минхо. Он обхватил Минхо за талию и положил голову ему на плечо. Минхо всеми силами попытался сделать вид, будто для него нет в этом ничего страшного. – Давай выйдем на той станции, которая тебе понравится и поедем домой? Я хочу спать дома. – Хорошо, – улыбнулся Минхо. Они ехали молча некоторое время и слушали мерный стук колес. За окном стало совсем темно и они видели только свое отражение. – Ты знаешь, что я хотел убежать и от тебя? – сказал Минхо. – М-м-м. – Каждый раз когда ты делаешь шаг вперед, мне хочется отдалиться. – Всё нормально. Я просто подожду, пока ты подойдешь, – улыбнулся Хан. – Это несправедливо. Если ты хочешь быть с кем-то, я не лучший кандидат. Ты не должен терпеть меня. – Все правда в порядке. Если у тебя есть проблемы, это не значит, что я отказываюсь от тебя. Пока ты хочешь быть рядом, я буду рядом. Это может быть единственным постоянным между нами, – Хан сильнее прижался. – Это будет тяжело, – Минхо посмотрел наверх, пытаясь сдержать слезы. – Но стоит того. Только мы должны говорить, иначе не сможем понять друг друга. Хорошо? Минхо кивнул. – Больше не будет больно, обещаю, – сказал Хан. Минхо не знал, что сказать. Ему никогда в жизни подобного не говорили. Неужели, кто-то действительно может любить его просто так?! Он не мог этого даже представить, но он так хотел верить Хану. Он так хотел, чтобы его любили. Минут через двадцать они вышли на маленькой станции в лесу. Они перешли на другую сторону и чуть не уснули, пока ждали обратный поезд.

***

По тёмному помещению эхом разлетался грохот шагов. Заключённая мысленно считала количество шагов. Она давно оставила попытки сбежать, но привычка осталась. " 25 шагов до решётки, открывает ключом из связки на поясе и ещё 12 шагов направо, " – это её даже успокаивало. Всего в тридцати шагах была свобода. Тот мир действительно существовал, он не приснился ей. Она провела здесь столько времени, что не могла понять даже какой сейчас год, не говоря уже о сезоне, месяце или дне. Вошёл мужчина и не закрыл сразу дверь, как это всегда происходило, а оставил щель и заключённая не могла не смотреть на единственный выход. Он был так близок и совершенно недосягаем. Мужчина был плотником при монастыре, но во внештатной ситуации, как эта, он исполнял обязанности и следователя, и судьи, и палача в случае чего. И ему даже за это не платили, он был добровольцем. Он потянул цепи через лебёдку и женщине на земле пришлось подняться вслед за цепями и принять вертикальное положение с поднятыми руками. – Как вы сегодня? Надеюсь, отдохнули и полны сил, – прозвучал его голос, довольно высокий для мужчины, а эхо создавало неповторимый аккомпанемент. Всего за неделю она отвыкла слышать что-либо и морщилась от каждого слова мужчины. Она не могла вникнуть в суть его слов, все, о чем она, думала – это то, что она не может прикрыть уши руками и прекратить мучения. В дверь вошли ещё двое мужчин, которых она не видела до этого. В этом не было ничего удивительного. Она провела в монастыре большую часть жизни, но за последние годы в подземелье под храмом многое могло поменяться на поверхности. На лицах мужчин читался неприкрытый ужас. Столько времени прошло, что многие обитатели монастыря на поверхности могут и не подозревать, что в подземелье спрятано чудовище. – Спешу сообщить, что голосованием было решено и согласовано с настоятельницей, что вы обходитесь слишком дорого монастырю. Она не была удивлена. Она уже ничему не удивлялась. – Однако вас оправдают, если вы докажете, что вы на стороне Господней. – У вас ещё есть сомнения? Только посмотрите на нее, – шептал один из новеньких, – Она ведьма, отвратительное чудовище. Плотник проигнорировал его. – Можете сказать что-то? – спросил он. Она молчала несколько минут. Его терпение быстро закончилось и он взял первый попавшийся предмет из кармана и зарядил им по лицу женщины в потрепанной монашеской рясе. Она отшатнулась от силы удара, но не произнесла и звука. Тот мужчина, что молчал все это время, вздрогнул от резкого звука. – В этот раз у нас нет времени на молчание, придется вам опуститься на эту грешную землю и поговорить с нами. – Люди говорили, что это благословение божие, что ты посланница, – он прошелся из стороны в сторону. – Я никогда не соглашалась с этим, – она сплюнула слюну, перемешанную с кровью. Двое мужчин у дверей вздрогнули от её хриплого надломленного голоса. Один из них попятился назад и врезался в стену. – Ты ведь понимаешь, что от тебя требуется? Ты показываешь свой божий дар и тебя отпускают или можешь умереть как ведьма. – Выбираю второе, – безразлично сказала она. – Уже нечего терять, да? Посмотрим, что скажешь на утро, – он махнул рукой мужчинам у двери. Они были просто одеты и держали при себе разные плотницкие инструменты. – Как её поймали? – мужчина у стены достаточно осмелел, чтобы задать вопрос. – Может, она сама расскажет? – плотник посмотрел на нее и плюнул в ее сторону. – Она исцеляла людей чудесным образом, – он решил пояснить, – Который скрывала ото всех так, что сами пациенты ничего не видели и не знали. Настоятельнице в молитве открылось, что это бесы вселились в нее, и приказала допросить её. Допрос не сдвинулся никуда уже шестнадцать лет. Эта гордячка настолько заносчива, что готова признать себя слугой дьявола, нежели раскрыть секрет исцеления. Она совершенно не думает о больных, которые умирают наверху. Монахиня смотрела на него пустым взглядом. – На этом все, господа. Бог знает, что мы пытались помочь ей, – плотник направился к двери, – Готовимся к казни. Монахиня опустила голову. Дверь хлопнула, но на замок не закрылась. Они решили оставить ее подвешенной и закрывать ее не было смысла. Она погрузилась в свои мысли, но вдруг услышала шорох рядом с собой и резко подняла голову. Тот трусливый мужчина, который жался к стене остался стоять на том же месте, может он от страха застыл. – Идите, я ничего вам не сделаю, – прохрипела монахиня. – Что они сделали с вами? – тихо спросил он. – Интересно посмеяться над приговоренной к смерти? Мужчина подошел на пару шагов ближе. Он был гораздо моложе, чем пытался казаться. Борода на его молодом лице выглядела неестественно. – Совсем нет. Может, у вас есть какое-то желание? – Опусти цепи, – усмехнулась монахиня. Улыбка мигом спала с ее лица, когда цепи с грохотом повалились на пол и она рухнула рядом с ними. Она подняла на него взгляд, полный непонимания и давно потерянной для нее надежды. – Что-то еще хотите? – Просто уходите. Если вы лучше остальных, это не значит, что вы должны мне что-то, – сказала она, – Возвращайтесь на поверхность и живите счастливо. – А вы разве не хотите вернуться на свет? – спросил он. Она ничего не ответила. – Не уверен, что смогу жить нормально, зная, что вы были здесь все это время, – он размотал цепь до конца и отпустил рычаг, поранившись о крюк на конце цепи. Из небольшой царапины потекла струйка крови и монахиня наблюдала как кровь капает на пол и проваливается в трещины в каменной кладке. – Вы смиритесь и забудете, как и все до вас. А если не можете – уходите из монастыря. Как можно дальше. – Что вам это стоит? – он сделал шаг вперед, – Вы ведь добры, раз лечили людей. Зачем брать на себя это? Просто покажите нам и все. Монахиня усмехнулась и сразу же скорчилась от боли, губа была разбита. – Уходите. Что о вас подумают, если узнают, что вы хотели мне помочь? Он сделал еще пару шагов и сел перед монахиней. Он посмотрел ей в глаза. – Я уйду. Можно одну просьбу? – Ну конечно, как иначе?! – усмехнулась монахиня, – Сразу говорю, золото наколдовать я не могу. Он молча протянул руку и показал рану, не отрывая взгляда от монахини. – Мои условия, – выдохнула монахиня. – Как скажете. – Вы закрываете глаза. Это важно, даже не смейте подглядывать, – она взяла его руку своей худой серой рукой. Она дождалась, когда он закроет глаза и дотронулась до раны. В следующий миг на его руке не осталось и следа крови. Она подняла глаза и хотела сообщить, чтобы он открывал глаза, но она наткнулась на его широко распахнутые глаза. Она в ужасе бросила его руку. – Что вы сделали?! – крикнула она и отползла от него к стене. – Все хорошо, я расскажу им и вы... – он схватился за горло и в этот же миг рухнул на пол. Она обхватила колени руками. Кто-то снова вошел в камеру. Они суетились, кричали. Она закрывала уши руками, пока ее снова не потянули цепями наверх, она была вынуждена слушать их. Потом ее цепи сменились наручниками и она впервые за много лет увидела солнце. ** Минхо открыл глаза и прищурился от яркого света. Уже наступило утро. На ребра что-то давило, он приподнялся на локтях. Хан спал, крепко обнимая его за талию и уткнувшись лицом в бок. Минхо смотрел на его безмятежное лицо, странное ощущение окутало его. Он почувствовал себя нужным. Это было неожиданное откровение: он действительно был нужен. Минхо снова опустился на подушку, его глаза бегали по потолку, а на губах появилась неуверенная улыбка.

***

– Сынмин поступает в Сеул. Его родители оплатят учёбу и все расходы на проживание. – Ясно, – сказал Минхо. – Он уедет, как и все у кого есть хоть малейшие амбиции. А я останусь здесь. Минхо не знал, что ответить. Можно сказать даже не считал необходимым отвечать. Хенджин попросил его встретиться на крыше школы, но вместо важного разговора пол перемены рассказывал про планы на будущее его друзей, прерываясь только чтобы сделать очередную затяжку. Запах дешевых сигарет теперь останется на одежде Минхо. Он с жалостью отсчитывал каждую минуту так, будто он потратил бы время с большей пользой (он спал бы на парте всю перемену). – Ты хочешь чем-то заниматься? – вдруг спросил Хенджин. – Особо ничем, – задумался Минхо, – Хочу ничего не делать всю жизнь. – Кто бы сомневался, – сказал Хенджин и сделал ещё одну затяжку. Минхо улыбнулся. Это не было далеко от правды. Он так устал от всего, что мечтал ничего не делать первый год после выпуска или дольше. – А ты? – Я хотел танцевать. – Ты можешь, – сказал Минхо. Хенджин сделал затяжку. – После выпуска мне придется устроиться ещё на несколько подработок, чтобы помочь родителям. Скорее всего к этому времени появятся ещё долги. – Паршиво. – Как же это достало, – выдохнул Хенджин. Минхо свесил руки через забор и посмотрел вниз. – Слушай, – Хенджин легко ударил Минхо по руке, привлекая внимание, – Насчет того, что произошло раньше. Я хочу объяснить. Минхо выжидающе смотрел на него, пока Хенджин несколько раз собирался с мыслями и открывал рот. В конце концов он выдал это: – Я не знаю, с чего начать, – он глупо улыбнулся. – Привет, – крикнул Хан, Хенджин вздрогнул от его голоса и чуть не выронил сигарету. Минхо оттолкнулся руками от ограждения и кивком показал Хенджину следовать за ним. Хан сделал пару крохотных шагов в их направлении. – Все нормально? – спросил Минхо. Хан кивнул несколько раз. – Идем внутрь, – сказал Минхо. – Серьезно?! – Хенджин показал на сигарету в руке, но Минхо с Ханом быстро вошли внутрь и Хенджину пришлось затушить сигарету и побежать их догонять. – Дай угадаю, у тебя грандиозные планы и ты хочешь поступать в большой город? – спросил Хенджин у Хана, пока они спускались по лестнице. – Я так далеко не думал, – сказал Хан, – Какая-нибудь тихая работа подойдет, а в остальное время буду бездельничать. – У вас один мозг на двоих?! – проворчал Хенджин, – Как пенсионеры. – Ты то же сказал?! – удивился Хан и вытянул ладонь. Минхо ударил по его ладони. – Станем гордыми бездельниками, – усмехнулся Минхо. – Постараемся! – улыбнулся Хан. – Еще завести кота или двух, – сказал Минхо. Хенджин переводил недоуменный взгляд с одного на другого. – Да! И дом на природе.​ – С комнатой под библиотеку! – И большой диван в центре, – сказал Хан. – Знаете что, – Хенджин обогнал их и преградил путь, – Идем поедим, я угощаю. Хан и Минхо переглянулись.

***

– Нет, ты просто представь её лицо, когда она поворачивается и понимает, что кофе уже остыло, пока она говорила по телефону. И она начала кричать, будто я приготовил ей холодный кофе. – И что ты сделал? – спросил Хан. – Я просто слил половину и добавил кипятка. А она попробовала и сказала, – он поднял тон голоса до писка и продолжил, – Так то лучше, но я все равно доложу твоему начальству, чтобы в следующий раз ты делал свою работу хорошо сразу, а не когда попросят. Не все гости будут так добры, как я, в случае твоей ошибки. – Что у неё за самомнение?! – Хан смеясь слегка задел Минхо плечом, отчего последний выронил то, что было в палочках на стол. – И что дальше? – спросил Хан, попутно спрашивая Минхо, не обжегся ли он, и убирая упавшую на стол еду салфеткой. – Мне сделали выговор, – Хенджин следил за действиями Хана. – Несправедливо, – Хан положил Минхо в тарелку другой кусок мяса взамен упавшему. – Но теперь каждый раз когда я вижу её наверху улицы, я закрываюсь на перерыв и она, простояв несколько минут, просто уходит. – Твоей сестре станет лучше? – спросил Минхо. – Давай не будем говорить о ней хотя бы сегодня, – сказал Хенджин, – Все только о ней и говорят. Да и я, впрочем, тоже. Оставим её и меня в покое хотя бы сегодня. Когда все тарелки на столе опустели на улице уже смеркалось. Хан и Минхо вышли на улицу, а Хенджин задержался, чтобы расплатиться. – Похолодало, – Хан встряхнулся всем телом. – Точно, – Минхо порылся в рюкзаке и достал со дна кожаную куртку, – Держи. Он носил её в рюкзаке с тех пор, как мать попросила ее снять. Она была тяжелая и занимала большую часть рюкзака, оставляя место только для пары тетрадей, но все же он не спешил её выкладывать. – Спасибо, – Хан надел её, – Ну как? – Тебе идет, – сказал Минхо и подошёл ближе, чтобы помочь с мудреной застежкой. В это время вышел Хенджин и, не обнаруживая своего присутствия, подождал в стороне, пока они закончат, после чего подошёл. Небо становилось все темнее, а фонари еще не включились. Они двинулись вниз по улице. – Дни так быстро летят перед экзаменами, – выдохнул Хан. – Крутая куртка, – сказал Хенджин. – Насколько я помню, она с тех времён, когда родители были неприлично богаты, – сказал Минхо. – Ты бы мог её продать. За винтаж можно такую цену заломить. – Только если после потратить деньги на смену внешности и имени, чтобы отец меня никогда не нашёл. – Тебе бы не помешало немного нос подправить, – пожал плечами Хенджин. – Какой же ты придурок, – выдохнул Минхо. – Что ж, – Хенджин остановился, – Пойду домой. До завтра. Парни помахали на прощание и двинулись в сторону дома, над Хенджином загорелся фонарь, он ещё довольно долго стоял и смотрел парням вслед.

***

После тяжелых учебных будней парни надеялись отдыхать в выходные, но с самого утра в субботу Хан получил странное сообщение от господина Сон. В нем говорилось о том, что он нашел что-то важное, что может их заинтересовать. Естественно, любопытство Хана оказалось сильнее, чем усталость и Минхо пришлось подчиниться его уговорам. – По крайней мере она не забыла меня, вас, себя. Она покинула этот мир, думая о всех нас. И я также буду помнить о ней, – господин Сон открыл для них кладовую на первом этаже и показывал старые портреты матери. – Извините, мы не смогли прийти на поминки, – Хан бросил быстрый взгляд на Минхо. – Я понимаю, – он достал стопку фотографий из шкатулки и передал парням, – Можете заходить в любое время. – У вас стало так... – начал Минхо, но в последний момент осекся. – Безжизненно? – Я хотел сказать спокойно, – сказал Минхо. – Раньше здесь собирался актёрский клуб, но сейчас смысл собираться именно здесь пропал. Без неё они точно также могут собираться в любом другом месте. Мама не рассказывала? Она всю жизнь мечтала играть на сцене, но почему-то так и не решилась выступать даже в любительской труппе. Уже на пенсии она открыла клуб и обучала желающих всему, что знала сама. – Очень на неё похоже, – улыбнулся Хан. Фотографии были очаровательны, но в них не было ничего полезного для расследования. Большая часть была сделана в студиях или на природе. Везде госпожа Сон была либо одна, либо с детьми, либо с подругами. – Вас кажется интересовало что-то конкретное из прошлого мамы? – Можно и так сказать. – В её комнате всё также, можете осмотреть. Думаю, она не возражала бы. – Если для вас это не обременительно, мы с радостью, – Хан поклонился. – Оставь формальности, – господин Сон погладил Хана по голове, – Оставайтесь сколько захотите, мне пора за работу. Господин Сон зашел в свой кабинет. – Хочешь подняться? – спросил Хан. – Ты точно готов снова увидеть эту комнату? – сказал Минхо. – Всё в порядке. Привычно они поднялись по лестнице и прошли по узкому коридору. Минхо с грустью подметил, как пол и картины все больше зарастали пылью. Они прошли мимо картины и Минхо остановился. Он обернулся к Хану и внимательно посмотрел на него. Хан заметно нервничал, как только Минхо посмотрел ему в глаза, он сразу опустил глаза в пол. – Что-то не так? – спросил Минхо. – Так мы... – начал Хан, но не продолжил. – Идём? – спросил Минхо. – Да, да, конечно. Да, комната. Надо всё хорошо осмотреть, – прерывисто сказал Хан. – Если не хочешь, можем не идти. – Да не в этом дело, – Хан взъерошил волосы и прошел мимо Минхо прямо в комнату. Минхо вошел за ним. Его слегка тошнило с утра, а от запаха старой бумаги и пыли в нагревшейся от солнца комнате ему стало еще хуже. – Прошу прощения, – сказал Хан себе под нос и открыл ящик письменного стола. Минхо прошел через всю комнату и открыл окно. Облегчения это не принесло, на улице было безветренно и жарко. – Ничего, – сказал Хан и переместился в другую часть комнаты. Минхо встал посреди комнаты, раньше по центру был диван и кресла, но видимо после произошедшего их выбросили. Он повернулся вокруг себя, не зная с чего начать. Хан сидя на полу перебирал небольшие коробочки, да так, что каждая вторая коробочка обязательно вываливалась у него из рук. С этого Минхо и решил начать. Он подошел к Хану сзади и оперся на стену. – Тебе здесь неуютно? – спросил Минхо, Хан вздрогнул и обернулся. – Я не настолько впечатлителен, – сказал Хан и снова принялся за работу, – Это просто комната. – Значит, дело во мне? Хан отложил коробку и посмотрел на Минхо снизу. Минхо сел на его уровень и ждал ответа. – Да, – сказал Хан. – Я слушаю. – Это прозвучит плохо. Особенно в этом месте. – Извини, это слишком настойчиво,– сказал Минхо. – Нет. Эм... Подожди, я хочу поговорить, – Хан отодвинул от себя все коробки и сел лицом к Минхо, – Я смущен. – Что? Он подумал, что сказал что-то не то или просто надоел Хану за столько времени вместе. Его лицо напряглось пока он пытался осмыслить заново значение слова «смущение» и как оно оказалось в контексте их ситуации, но, к его счастью, Хан пояснил. – Воспоминания постоянно возвращают к поцелую. Что делать? – глаза Хана как-то по-особому засияли. Минхо обернулся и посмотрел на место, где они в прошлый раз разговаривали. – Ты прав, – усмехнулся Минхо, – Звучит плохо. Минхо встал и отряхнул брюки от пыли. – Давай поговорим об этом дома, – улыбнулся Минхо. И пошел в другой конец комнаты, оставив Хана с открытым ртом. Минхо подошел к высокому платяному шкафу и решил наконец сделать что-то полезное. Он повернул маленькую ручку и распахнул обе дверцы. – Ой, – к его ногам высыпалась куча пожелтевших листовок, Минхо принялся их собирать, но случайно прочитал текст одной из них. – Что там? – Хан подошёл к шкафу и обвёл взглядом стопки буклетов, заполнявшие всё его пространство. – Они со времен Сообщества, – сказал Минхо, – Она хранила это здесь столько времени? – Не забывай, раньше это была база сообщества. – Прошло пятьдесят лет, она могла просто сдать это в центр переработки или банально выбросить, – Минхо пробежался глазами по обложке и открыл буклет. – Не исключено, что она хранила их по той же причине что и сухие цветы. Это было некое пособие для членов сообщества. Хан сел на стол и зачитал содержимое буклета. «Сообщество – это в первую очередь справедливость во всем. За праведную жизнь дается вознаграждение. Если же человек получает что-то плохое, ему стоит в первую очередь посмотреть на себя. Задай себе вопрос: «А не сотворил ли я что-нибудь, чтобы заслужить эту беду?» Если понял причину, работай над собой. Если же нет, попроси совета у старших в братьев и сестер сообществе.» Минхо пытался сосредоточиться на голосе Хана, но каждую минуту ловил себя на том, что просто смотрит на точку перед собой. Он почувствовал приступ тошноты и слабость во всем теле. Он сел на пол. – И помните: мир справедлив вне зависимости от вашего взгляда на него. Если вы не понимаете, измените точку зрения, – завершил Хан.