Детская прихоть

– Я запутался. Почему вы не вернулись домой после пожара? Хан лежал на животе и болтал ногами на кровати. Минхо, сидя на полу, машинально тасовал карты уже минут десять и даже забыл о них. – Родители планировали отремонтировать дом и продолжить жить как раньше: жизнью полной роскоши, – не без иронии сказал Минхо, – Но полиция провела расследование. В доме не соблюдались правила техники безопасности, в сгоревшем крыле не оказалось никакой системы тушения или хотя бы датчиков дыма. Солнце уже садилось, но они не спешили включать свет. Комнату освещали только узоры красного закатного Солнца, созданные кружевной шторой. – В конце концов, они не только не сделали ремонт в поместье, они не могли даже оставить дом себе. Всё состояние ушло на оплату штрафов и выплаты семьям пострадавших, землю тоже пришлось продать. Минхо наконец отложил несчастную колоду карт и положил голову на скрещенные на руки. – В тех краях нас называли проклятыми или как похуже. Нам пришлось вспомнить о маленьком доме, полученном в наследство от дедушки. – А другие родственники? – спросил Хан. – Почти вся семья отказалась от нас, кроме самых близких: бабушки по маминой линии и дяди, брата отца, помощь которого мой отец так и не принял. – Твой отец говорил что-то о нём, – припомнил Хан. – Он всё реже говорит о нём, будто начинает забывать о его существовании. В детстве я не понимал, почему мы не могли приглашать его или ездить к нему в гости. Он был другим. – Другим? – Он отказался от наследства и переехал в домик на побережье с любимым человеком, – Минхо встал и прошёлся по комнате, разминая затекшие ноги, – Родители оскорбляли его, но мне кажется, они завидовали. У него было то, чего у многих из нашей семьи никогда не было – свобода. Минхо в последнее время все чаще вспоминал о дяде. Об отрывках разговоров родителей, о том, как дядя играл с ним, когда Минхо не было и пяти лет. В детстве он почему-то не перенял всеобщую ненависть к дяде, Минхо чувствовал к нему что-то сродни восхищению. – Кажется, он хороший человек, – Хан перевернулся на бок и смотрел за перемещением Минхо по комнате. – Не знаю. Так много лет прошло. – Хотел бы я с ним познакомиться, – улыбнулся Хан, – Может, позвонить ему? – Если бы все было так просто. Не думаю, что родители хранят его номер телефона. У Минхо перед глазами встала до боли знакомая картинка из детства. – Я помню его адрес! – осенило его, – Может, он все ещё живёт там. – Напишем письмо? Даже если он там не живет, новый жилец может знать его новый адрес. Минхо остановился и посмотрел на Хана. Этим же вечером письмо полетело на дно почтового ящика. Впервые Минхо увидел адрес дяди в строке получателя. Минхо прикрыл глаза. Он мог это сделать много лет назад. Мог ли он ещё тогда все изменить? Он услышал стук. Такой стук, который можно услышать только в полной тишине. Маленький господин распахнул глаза и проводил взглядом капли воды, падающие с крыши на водоотлив у окна. Он смотрел на них без всякой мысли, как вдруг его осенило. Он вскочил с кровати, кое как выпутался из одеяла, так и оставив его на полу. – Почему именно сегодня?! – мальчик тоскливо окинул взглядом лужи на дороге перед домом. Он несколько раз раздраженно топнул на месте, будто кто-то мог услышать его пожелание и тут же изменить погоду. Мальчик отошёл от окна и натянул брюки, раздражённо бурча себе под нос. – И почему именно в Рождество весь снег решил вдруг растаять, – он подошёл ещё раз к окну, будто все могло замерзнуть за пару минут, пока он одевался. Он облокотился на подоконник и наблюдал за каплями. Кто-то промелькнул у входа в ворота и скрылся из зоны видимости. Мальчик распахнул окно и высунулся из него. Ветер трепал его волосы во все стороны. Мальчик разглядел гостя и тихо выругался себе под нос. Он выбежал из комнаты, забыв надеть тапочки и со всех ног побежал вниз по холодному мраморному полу. Он отворил входную дверь ровно за в тот момент, когда почтальон собирался нажать кнопку звонка. – Доброе утро, – задыхаясь приветствовал мальчик. Почтальон кивнул и протянул мальчику пачку писем и журналов. – С Рождеством! – Мальчик вырвал из его рук стопку и захлопнул дверь. Тяжелая стопка писем не могла ждать, мальчик сел прямо на входном коврике и разложил по полу посылки. Журналы, которые выписывала мама, он откинул в сторону, не заботясь о их сохранности. Он просматривал каждое письмо, пока глаза не зацепились за знакомый почерк. Глаза мальчика засияли. – Минхо! – отец появился на лестнице, – Ты что тут делаешь? Мальчик быстро собрал всю почту и положил на комод. – Почтальон приходил, – он спрятал заветное письмо за спиной. Папа подошёл к тумбе и стал просматривать письма. – Незачем встречать почтальона, он оставил бы все в почтовом ящике. – Я просто мимо проходил и решил забрать. – Ничего нет, – отец пролистал письма и бросил обратно на тумбу, – Видимо он сдался, – Он пошел в сторону кухни. Минхо спрятал письмо в брюки и побежал за отцом. Его сердце билось очень быстро. – Папа, а о ком ты? – спросил Минхо. – Твой дядя больше не присылает открытки, – сказал он, – Наконец-то. Я устал уже их сжигать каждый праздник. – Почему ты злишься на дядю? – Я не злюсь на него, – сказал отец. – Тогда можно пригласить его в гости? – Нет, и не будем больше об этом! – Почему? – Минхо чувствовал, что отец вот-вот выйдет из себя, но не мог сдержать любопытства. – Потому что. – А можно мне с няней съездить к нему в гости? – Не испытывай мое терпение! Нет – это нет, – его лицо покраснело, но он старался говорить сдержанно, – Не порти всем праздник. Иди посмотри подарки под елкой. – Но ведь дядя не такой плохой. Разве плохой человек будет отправлять такие красивые открытки?! – сказал мальчик и резко замолчал. – И откуда тебе это известно? – сквозь зубы проговорил отец. Минхо попытался назад и наткнулся на кого-то. – Что за шум с самого утра? – мама прошла на кухню и налила себе воды. Никто ей не ответил, они просто стояли. – Минхо, ты не умывался? Марш в ванную, – следом за мамой в двери появилась няня. Минхо кивнул и как только его фигура скрылась из виду, он побежал что есть мочи наверх. Но не в ванную, он пробежал мимо неё и по маленькой выдвижной лесенке забрался в чердачную комнату. Он сел на кресло, накрытое белой тканью и сразу же вскрыл письмо. В конверте была открытка ручной работы с объемным снеговиком внутри. Вокруг него красивым почерком с завитками было написано поздравление. Шрифт был сложен для прочтения, поэтому Минхо довольствовался только внешним видом букв. "Дядя, в этом году у нас нет снега на Рождество" – Минхо снова открывал и закрывал открытку, наблюдая как из неё вырастает маленький снеговик.

***

Время близилось к утру, Минхо не мог уснуть. Его не покидало странное предчувствие, не ожидание беды, но перемен. Его жизнь незримо менялась. Какой-то процесс был запущен и теперь ему оставалось либо тихо ждать, либо бежать со всех ног навстречу новому. Он чувствовал, что не готов ни к тому, ни к другому, поэтому пытался отсрочить наступление этого будущего и как можно дольше не меняться. Он встал, накинул первую попавшуюся одежду и вышел на улицу проветрить голову. Также как и в детстве, Минхо думал о дяде. Сейчас многие детали возвращались к нему совсем иными. Тогда родительская обида на дядю казалась несправедливой, сейчас же она была жестокой, не меньше. Дядя столько лет пытался связаться или как-то помочь им. Разве он мог заслужить такое?! Минхо и не заметил, как оказался у дома господина Сон. Он, не раздумывая, зашёл внутрь и прокрался наверх. Минхо сел напротив картины. У него оставалось всего несколько часов для сна, но сейчас ему казалось, что увидеть эту картину важнее. Он почувствовал это как только взглянул на неё. В темноте картина выглядела жутко. Можно было различить только белые лица обоих на картине и тусклый луч света, выбившийся из-за туч. Минхо не заметил, как провалился в сон прямо на полу. Ему ничего не снилось, он только слышал стук. Сначала тихий, потом громче. Минхо сквозь сон умиротворенно считал стук, как вдруг его сердце кольнуло. Это был не стук, а шаги. И не во сне, а прямо рядом с ним. Он открыл глаза и вскочил. В его голове сохранилось ощущение присутствия, кто-то совсем недавно стоял здесь. Минхо вгляделся в тёмный коридор и в этот момент хлопнула дверь, ведущая к лестнице. Минхо вскочил на ноги. Он хотел дойти до конца коридора и проверить. Он в темноте взялся за стену и вляпался во что-то липкое. Он включил фонарик и направил его на картину. Вместо лица демона было пятно свежей красной краски, которая стекала через всю картину и капала на пол. Минхо сорвался с места и побежал вниз, на первом этаже никого не было. Он выглянул на улицу, но незнакомца и след простыл. Господин Сон вышел из кабинета. – Что-то случилось? – спросил он. – Вы слышали, кто-то был еще в доме? – Не пугай меня! – он подошёл ближе, – Здесь только я и ты. – Вы должны кое-что увидеть, – сказал Минхо. – Что это? – господин Сон удивленно смотрел на картину. – Я уснул здесь. Кто-то пришёл и сделал это. – Так странно, – господин Сон посмотрел на картину со всех ракурсов, – Прямо как раньше. – Что? – Председатель сообщества размазывал так краску по картине, когда ему не нравилось выражение лица. – Вам стоит закрывать дверь, чтобы не ходили всякие, – во “всяких” Минхо конечно же забыл включить и себя. – В этом доме никогда не закрывались двери. Здесь рады всем, – господин Сон поднял подбородок. Минхо еще раз взглянул на картину, на ней остался только человек в окружении кроваво-красного цвета. Минхо стало как-то не по себе, по спине стекла капля холодного пота, футболка неприятно прилипла к телу. Без причины ему стало страшно, будто что-то плохое должно случиться. Под нелепым предлогом Минхо отказался от чая и в спешке покинул дом господина Сон. Чувство безопасности вдруг покинуло его. Каждый прохожий смотрел на него. Ему хотелось оказаться в знакомых стенах и спрятаться от всего мира.

***

Минхо на ватных ногах зашел в ванную. Он сполз по стене на холодный пол и попытался глубоко вдохнуть. Его лёгкие будто стали совсем хрупкими и трескались от каждого вдоха. После нескольких циклов дыхания ему стало только хуже. Он давно ничего не ел, чувство тошноты стало для него привычным. Минхо не мог сопротивляться этому, он подполз к унитазу и надавил на корень языка. После приступа кашля из него вышло так много, он был полностью опустошен, будто от него осталась только оболочка. Он устало подпер рукой голову и открыл глаза, готовый увидеть в унитазе свои внутренние органы, но обнаружил только желчь. Тошнота не прошла, даже вернулась с новой силой от горького привкуса во рту. Вдобавок ко всему у него кружилась голова и он не был уверен, что сможет встать. Минхо на мгновение прикрыл глаза и уже не смог их открыть. Силы совсем его покинули, как и разум вскоре. Голова соскользнула с руки и он без сознания упал на кафель. Его разум провалился в сладкое небытие. Он не умер, его просто никогда не существовало. Никто его никогда не знал, не видел, не говорил с ним. И сам Минхо никогда не видел этого мира, не видел ни его жестокости, ни его доброты. Он был чистым, как белый лист, и ни одна краска не коснулась его. Он никогда не знал отчаяния, также как и счастья. Его это совершенно устраивало. А потом он открыл глаза. Он не мог определить, сколько времени он провел на полу. Лоб болел от удара. Он рассеянно обвел взглядом ванную, не узнавая ее. Также рассеянно он метался в своих мыслях, не узнавая себя. В глаз скатилась холодная капля и Минхо не сразу понял, что это была кровь. Он пытался найти хоть одну причину и дальше так жить. Где-то между мыслью о том, чтобы причинить себе боль и мыслью о том, чтобы наконец хорошо позаботиться о себе, была одна совершенно неожиданная для него мысль. Он хотел поговорить с мамой, хотел услышать ее голос, хотел, чтобы она его утешила и помогла.

***

Он был весь на иголках. Минхо не ожидал, что мама тут же найдет время для разговора с ним и сама предложит как можно скорее увидеться в парке. Минхо болтал ногами на высокой скамейке. – Документы? – мама появилась перед Минхо и сразу же протянула руку. – Извини, я забыл, – неловко улыбнулся Минхо. Она села рядом на скамейку. Днем в будний день парк был совсем пустым и они могли спокойно поговорить. – Мам, ты злишься? – аккуратно спросил он. – Нет, – резко ответила она, но посмотрев в лицо сыну, мягче добавила, – Не злюсь, я просто устала. Приходиться видеться с твоим отцом. Представляешь, он сказал, что прекрасно заживет, когда мы наконец разведемся. Но я-то знаю, как он живет последние пару месяцев. Ты видел? – А? Да, – Минхо не мог собраться с мыслями. – Тихий ужас! Я даже комментировать не хочу, мне совершенно безразлично, как он будет жить, но то, что он обвиняет меня во всех его проблемах просто неслыханно. Минхо пытался собраться с мыслями и найти подходящий момент, чтобы начать говорить. – Я была для него бесплатной прислугой, но мы оба работали. Или он думал, что еда сама готовилась, а дом никогда не пачкался?! – Слушай! – сказал Минхо слишком высоким голосом и прокашлялся. – М-м-м? Только не говори, что ты его защищаешь. – Нет, я просто хотел сказать кое-что. – Что? – Ну... У меня есть проблема, – Минхо встряхнул потные ладони, – Можно сказать, у меня проблемы с едой. Я не могу есть, я ничего не могу есть и мне нужна... – его голос дрогнул на последнем слове, – помощь. Он почувствовал, будто пришел на исповедь. Ему было тяжело, но он так хотел освободиться от этого груза. Он даже боялся в некотором роде ранить маму тем, что так ужасно поступал со своим телом. Мама не сразу ответила. – И что? Я тоже так живу. Многие люди так живут. – Что? – У нас в роду много полных, приходится всю жизнь голодать. Ничего не поделаешь. Лет в шесть у тебя было прямо таки круглое лицо и живот как у динозавра. Что тут поделать? Пришлось сидеть на диете. – Мне было шесть? – Минхо совсем не помнил этого, – Зачем ребенку сидеть на диете? – Ты тогда выходил в свет. Кому приятно любоваться на комочек жира с глазками? – Но мой вес всегда был в пределах нормы, – сказал Минхо. – Теперь всем толстыми быть, раз весы показывают нормальную цифру?! – она была так спокойна, а Минхо не мог сидеть на месте, – Главное, это сработало! Сейчас у тебя нет лишнего веса. – Я ничего не ем уже много месяцев! – Милый, мне жаль, но такая уж жизнь. Мне в подростковые годы одноклассница сказала, что я располнела и я месяц сидела на одних огурцах. Минхо вспомнил о том, что в самые тяжелые времена в его голове была одна иллюзия. Это был несуществующий разговор, который он из раза в раз прокручивал в голове, пока ему не становилось легче. Второй стороной в разговоре почему-то всегда была его мать. Она спрашивала, когда Минхо в последний раз ел. А Минхо отвечал что-то вроде «в прошлый понедельник» или «уже и не помню». После этого он представлял, как мама жалеет его и обещает всегда заботиться о нём. Сейчас подобная фантазия казалась ему такой нелепой. – А что ты хочешь? Лечиться? Чтобы тебя обкололи лекарствами и ты стал овощем?! – Видимо, наша семья действительно проклята. – сказал Минхо тихо. Мама прикрыла рот ладонью, Минхо понял, что сказал лишнее. – Не слышу, – она начала терять самообладание, – От меня-то ты что хочешь? – Хотел немного помощи и понимания от своей матери, видимо, я прошу слишком много. Тебе не жаль? , – сказал Минхо, ему вдруг стало спокойно, все волнение вмиг исчезло. – Ну я же твоя мама. Еще от матери требовать извинений. Можешь простить меня разок. Сам же можешь догадаться, что я не специально. Минхо думал, что если мама поймет, через что ему приходится проходить, она поможет. Он думал, что его молчание – это корень проблемы и как только он наберется решимости и прекратит страдать в одиночку, он сразу получит поддержку. Оказывается, он при любом исходе был предоставлен самому себе. И так было всегда. Он никогда не мог получить любовь от матери ни каким образом. А теперь даже в фантазиях не сможет представить этого. Он больше не сможет искренне поверить в это. – У других ещё хуже. И вообще все держалось на мне, твой отец бесполезен. Представь какого мне одной растить ребёнка, держать весь быт на себе и зарабатывать. Минхо не видел больше смысла в этом разговоре и встал. – Да что с тобой такое? – сказала она тише, – Я не узнаю тебя. Мы не прокляты, ясно?! И никогда не были. – Извини за это, – сказал Минхо, – И спасибо, – он поклонился и пошел прочь. Он быстрым шагом пересекал тихий парк. Разговор действительно имел неожиданный эффект, теперь ему даже дышать стало легче. Его поразило то, насколько все было бессмысленно. Теперь ему больше не нужно быть маленьким и худым ради того, чтобы кто-то заметил его состояние и позаботился о нём. Ему больше не нужно заслуживать любовь хорошим поведением. Он ничего не хочет от родителей и сам ничего не должен. Теперь он даже со спокойной душой примет то, что они разочарованы в нем. Сейчас они были в расчете: он простил им все долги, а простили ли родители ему долги, Минхо было глубоко безразлично. Он был шокирован. Он понял, что никогда в жизни не получит той любви, которую хотел получить от родителей. Это осознание сделало его несчастным. Он впустил в свое сердце пустоту и отчаяние, которые никогда не испытывал. Было в этом что-то ещё. Свобода. Это сделало его свободным. Теперь он свободен.

***

– Я дома! – Минхо влетел в гостиную и в повороте влетел на диван, повиснув на нем вниз головой. – С возвращением! – Хан спустился со второго этажа и сел рядом на диван. Минхо улыбнулся, услышав голос Хана. Он был так рад его видеть. – Ты спал? – Минхо ловко перевернулся и теперь сидел обычным образом. – Не могу уснуть, –Хан поднялся, – Чай? Минхо взял его за руку и помотал головой. Минхо было так легко на душе. Он знал, что глупо улыбается, но ничего не мог поделать. – Что-то случилось? – Хан сел по турецки. – Это совершенно неважно, расскажу потом, – Минхо развернулся лицом к Хану, его глаза сияли. – А что важно? – спросил Хан. – Кажется, мы отложили важное обсуждение? – Я ни слова про разговоры не сказал. – Тогда я скажу... Хан коснулся его щеки. – Ой, – Минхо отшатнулся. – Ой, – Хан убрал руку. – Я просто не ожидал, – сказал Минхо. – Мне предупредить? – Нет, это странно. – Тогда скажи, что тебе нравится. Хан снова коснулся щеки Минхо. Он почувствовал мурашки по всему телу. Хан поднял вторую руку и убрал Минхо волосы назад. Хан был почему-то так сосредоточен, а Минхо не мог прекратить улыбаться. Хан провел руками по волосам и опустил руки на шею и остановился. – Ничего не скажешь? – спросил Хан. Минхо помотал головой, все также ярко улыбаясь. Он пододвинулся ближе и положил руки на ноги Хана. Хан провел руками по ключицам и опустился ниже. Минхо невольно напрягался, для него это было непривычно, но прекратить он тоже не хотел. Через тонкую футболку Минхо чувствовал легкие прикосновения. Минхо с интересом следил за его выражением лица. Хан дошел до талии и остановился. – Ну что? – спросил Хан. Минхо прохлопал Хана по ноге вместо ответа. – Ты же сам сказал «обсудить», а теперь и слова сказать не можешь?! – усмехнулся Хан. Минхо не отрываясь смотрел на него. Хан в конце концов кивнул и встал. – Пошли поедим?

***

– Вы как, идете? – Феликс снял школьный пиджак и обмахивался тетрадкой, как веером. – Наверное. Что скажешь? – спросил Хан. Минхо прослушал весь разговор до этого и понятия не имел о чем его спрашивают. – Ну… – Минхо столкнулся с кем-то плечом, – Прошу прощения, – Тот парень даже не обернулся, просто шагал дальше. Минхо проводил парня взглядом и догнал ребят. – Что за вечеринка? – спросил Минхо, когда они шли вдвоём до своего класса. – Феликс устраивает у себя дома. Как бы в честь сдачи экзаменов, приглашена вся параллель. “Будто половина из них не будет ходить на пересдачи.” – А родители? – Они не сообщают заранее, когда приезжают домой. Они могут вернуться буквально в любой момент, поэтому… Шумный класс вдруг затих, как только они появляются в дверях. Парни переглянулись и молча сели на свои места. На первых партах начали о чем-то перешептываться. – Что случилось? – губами сказал Минхо. Хан пожал плечами. Минхо наткнулся глазами на Хенджина, он тут же отвернулся и через мгновение в гробовой тишине прошёл через весь класс и положил телефон на парту Минхо. Там был открыт чат школы. И Минхо прочитал последний пост. В нём говорилось, что некие два ученика (автор поста указал инициалы и все было предельно ясно) состоят в неподобающих для двух мужчин отношениях. У автора поста имелись доказательства, которые он не может показать, дабы “сохранить конфиденциальность”. В конце статьи стоял вопрос. “Допустимо ли в приличной школе в культурном городе существовать таким людям? “ Под постом было написано более тысячи комментариев и судя по первому они не были защищающими парней или хотя бы нейтральными. Как только Минхо поднял глаза от телефона, Хенджин передал телефон Хану. Минхо не нужно было оглядываться, он был уверен, что на него смотрят все глаза в помещении. Его прожигали взглядом со всех сторон, он не мог пошевелиться, он боялся даже поднять глаза. Хёнджин похлопал Хана по плечу и сел на место. – Доброе утро, класс! – вошёл учитель, – Какая сегодня дисциплина! Молодцы! Минхо нашёл в себе силы посмотреть на Хана. Он слушал учителя, его лицо было спокойным, будто ничего и не произошло. Когда он заметил, что на него смотрят, улыбнулся Минхо. – Староста, раздайте тесты. Поэзию 20 века мы закончили, следующий урок – последний в этом учебном году. Я открыт к вашим предложениям. – Чаепитие! – Нет, милая, познавательная деятельность должна присутствовать. Минхо положил голову на парту. “Как все могло испортиться в один момент?!”

***

С тех пор их жизнь мало изменилась, по крайней мере, внешне. Они ни с кем не разговаривали и обедали вдвоем на лестничной площадке. Иногда к ним подходил Хенджин, но поговорить о чем-нибудь отвлеченном у них не получалось и разговор быстро сходил на нет. Говорят, слухи недолго живут, если не раздувать под ними костёр. Минхо в это верил. Прошла неделя и вторая, но шумиха не утихала. Все будто ждали какого-то заявления и Минхо не знал, сколько у них терпения. Что они могли сказать? Что они тоже люди и могут спокойно учиться и ходить по улицам города. Им правда нужно было выпрашивать у толпы право называться людьми?! Хан и Минхо не говорили об этом. Минхо боялся, а Хан будто и не считал нужным. – Все ещё хочешь пойти на вечеринку? – спросил Минхо, когда они шли домой после школы. – Конечно! Нужно отвлечься после экзаменов, – сказал Хан. “...нелепо…” – Минхо вздрогнул и обернулся, мимо прошли две девушки, громко смеясь. Почему-то Минхо был уверен, что они говорят о них с Ханом. – Тематика вечеринки – Хэллоуин. Странно устраивать такое летом, но не мне судить, – сказал Хан. Минхо заметил, что продавцы в небольших лавочках все до единого провожают его взглядом. Неудивительно, что в таком маленьком городе слухи быстро покинули пределы школы. Минхо теперь не мог расслабиться в школе, на улице и даже дома. Везде он был под прицелом. – Я подумал, может выберем парные костюмы? – спросил Хан. Минхо машинально кивнул. – Может костюм ангела? Но не ангела из Библии, а Кастиэля. Что скажешь? Я буду Касом, а ты Дином. В глубине души Минхо чувствовал, что все было неправильно. И эта неловкость, когда он просто стоял с Ханом и все перешептывались. – Ты согласен? – Хан остановил Минхо за руку. Минхо невзначай освободил руку и кивнул с натянутой улыбкой. Они договорились обсуждать все, но Минхо не мог сказать, что ему стыдно быть рядом с Ханом.

***

С экзаменами было покончено. Естественно, для Минхо они прошли в кошмарном сне. Теперь осталась неделя учёбы, а дальше наступали летние каникулы. Минхо жил только надеждой, что за лето все забудут или станут толерантнее, а лучше, найдут другую тему для обсуждения. Он даже подумывал о том, чтобы подкинуть им какую-нибудь новость, но, в конце концов, что может заменить им обсуждение отношений двух школьников?! Пожалуй, только убийство. В общем, поводов для радости не так много. К тому же, он так и не решился обсудить все с Ханом. Сейчас было время обеда, они поднимались по лестнице на крышу. Хорошая возможность для разговора, как и сотни до этого. “В этот раз точно,” – Минхо сжал кулак. Краем глаза Минхо заметил что-то странное. То, что не могло существовать. По обеим сторонам от него пространство будто сужалось и давило на него. Ему стало тяжело дышать, на его лёгкие тоже что-то давило. А потом пространство просто исчезло и он отправился в свободное плавание. Его ноги оторвались от земли. Он смотрел в замедленной съемке как мимо него пролетает лестничный пролёт и сам не заметил, в какой момент перестал что-либо видеть и слышать. Хан вздрогнул от грохота за спиной и обернулся. Он в ужасе посмотрел на нечто, лежащее внизу лестницы. Это был человек, но в его силуэте было что-то неестественное. Хан ударил себя по щеке, заставляя сдвинуться с места.

***

Минхо очнулся и набрал в лёгкие побольше воздуха. Он только проснулся, но устал так, будто неделями не спал. Он услышал движение рядом и перевел глаза на сидящего у койки. Хан как-то шокированно смотрел на Минхо, ему стало даже не по себе. – Я в больнице? – Минхо сел на кровати. Тело не болело, только затекло оттого, что он долго спал в одном положении. Хан кивнул. – И часто такое бывает? – спросил Хан. Минхо неловко прокашлялся. – Я знал, что у тебя проблемы, но это... – Хан заметно нервничал, –Скажи, чем тебе помочь? – Я и сам не знаю, – Минхо почувствовал, как его глаза наполнились слезами. Он был так мал и беспомощен, такой жалкий. Он должен был сказать что-то раньше, а сейчас. Что он вообще мог сказать?! Хан встал с места и обнял Минхо. – Я чувствую, что между нами стена. Мы не можем о многом говорить, – он погладил Минхо по спине. – Я хочу быть ближе к тебе, – сказал Хан. Минхо почувствовал как сердце ушло в пятки. Он смирился со страхом в последнее время, но теперь должен был обсуждать это. Хан замолчал, Минхо глубоко вздохнул. Все же он не мог говорить. Просто не мог. В дверь постучали, но Хан не отпустил. Минхо быстро вытер глаза рукавом. – Я ничего не видел, – Минхо услышал голос Хенджина и Хан неохотно сел обратно на место. Хенджин подошёл к койке и положил пакет на тумбочку. – Это яблоки. – Спасибо, – Минхо почему-то был рад его видеть. – Ты упал с лестницы, но на тебе только несколько царапин. Как ты вообще умудрился упасть? – Я потерял сознание, – сказал Минхо. – Опять? А что врач говорит? – Пока не знаю. – Поправляйся. Мне нужно на работу. – Спасибо, что пришёл, – сказал Минхо. – Моя сестра лежит в этой же больнице. По пути зашел. – Все равно спасибо. Хенджин помахал в дверях. – Уже поздно, тебе лучше идти домой. – сказал Минхо. – Я останусь с тобой, – сказал Хан. – Хорошо, – улыбнулся Минхо. Хан глубоко вздохнул. – Мне приснилось, что я проснулся совсем один, но когда я открыл глаза, ты сидел тут, – сказал Минхо. – Конечно, я тут. И останусь тут. Отдохни, – Хан похлопал Минхо по руке. – Моим родителям позвонили? – Они заняты, – сказал Хан. “Ложь.” – Я не нужен своей семье, – сказал Минхо, смотря в потолок, – И только ты здесь. Хан ничего не ответил. – Это так нелепо. Я просто хочу быть кому-то нужным. – Ты нужен мне, – просто сказал Хан. Минхо еле заметно улыбнулся. Он боялся, что это правда. – Тебе не холодно? – спросил Минхо, отведя глаза. – М-м-м? Минхо пододвинулся к краю кровати. Хан снял школьный пиджак и обувь. Он залез на кровати под одеяло. Было тесно и они лежали совсем впритык. – А если кто-то зайдет? – Минхо почувствовал дыхание Хана на своем лице, когда он говорил. – Никто не зайдет ночью. Или ты против? Хан помогал головой и обнял Минхо одной рукой и устроился удобнее. Минхо почувствовал мурашки от такой близости. Он протянул руку и коснулся руки Хана. – Извини, – прошептал Минхо, – От меня столько проблем. Хан коснулся слегка его шеи. – Это не так. Минхо безуспешно пытался сдержать слезы. – Ты спишь? – спросил Хан спустя время. – Не-а. – Чисто теоретически. Что бы ты выбрал: спасти человека или дать ему возможность спасти себя? – Первое, наверное. – А если не сработало? – Тогда второе.

***

На все вопросы врача Минхо ответил, что просто переутомился и такое произошло с ним в первый раз. Получив совет пройти полное обследование в ближайшем будущем, Минхо благополучно разрешили на следующий же день возвращаться домой. Минхо знал, что проблема была, но он не мог столкнуться с ней лицом сейчас. Он думал как-нибудь по-тихому самому все решить. Хан с утра ушел в школу. Минхо проснулся от ночного кошмара, бездумно пролежал пол дня и около двух часов собрался и вышел из палаты. Для себя он решил, что сделает все возможное, чтобы больше не оказаться здесь. Хотя бы ради Хана. В конце коридора открылась дверь и из неё вышел Хенджин. Они не ожидали друг друга увидеть и неловко помялись на месте. – Ты уже выписываешься? – Да, заполню документы и домой. Они выдержали паузу. – Хочешь поздороваться с моей сестрой? – предложил Хенджин. Минхо кивнул. Хенджин открыл дверь и пропустил Минхо внутрь. Хенджин выглядел таким простым, будто с него упало несколько слоев грима. Даже одежда на нём была на порядок проще. Минхо зашёл в палату. Жалюзи были прикрыты и Хенджин в первую очередь пошёл разобраться с ними. Когда комната наполнилась светом, Минхо увидел девушку в кровати. Она казалась такой маленькой среди аппаратов вокруг постели. – Это моя старшая сестра Енджэ. Минхо представился и поклонился. – Ты точно в порядке? – спросил Хенджин. – Как новенький, – улыбнулся Минхо. – Куплю тебе что-нибудь попить сладкое. Не думай падать пока меня нет. Минхо проводил его взглядом. Он не был уверен, что это тот Хенджин, которого он до этого знал. Он подошёл к койке. Она была так похожа на брата, но старше на несколько лет. Ее кожа была очень бледной с серым оттенком. “Наверное жизнь всей её семьи станет лучше, если она очнётся.” Минхо увидел, что одеяло сползло и рука свисает с кровати. Он хотел закутать её руку в одеяло. Он подошёл и взял кисть её руки и тут же все приборы разом начали издавать сигналы. Минхо в ужасе отшатнулся к стене. Он не понимал, что происходит. Он не мог пошевелиться, а мозг отказывался думать. – Что случилось? – Хенджин влетел в комнату и мотал головой во все стороны пытаясь понять причину, – Что ты сделал? Он толкнул Минхо в плечо. Минхо только мотал головой. Хенджин взял Минхо за рубашку и потянул к себе. В комнату вошла пара медсестёр и за ними врач. Хенджин расцепил пальцы и Минхо вернулся обратно к стене. – Что с ней, доктор? Что это за сигнал? – спросил Хенджин. – Её мозг проявляет активность, какой не было уже много лет, – сказал доктор. – Что? – с его лица вмиг сошла вся краска. – Сейчас активность её мозга такая же, как и у любого здорового человека. – Что вы хотите сказать? – спросил Хенджин. – Если так будет продолжаться и дальше, она очнется. Хенджин прикрыл рот сжатым кулаком.